Текст книги "Оторва. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Никто попрыгать в воду не желает, – поинтересовался Андрей, сбрасывая сумку с плеча.

– Нет, – Ира развязала узлы на своей импровизированной юбке, сложила её на покрывале и, потянувшись, отрицательно мотнула головой, – сначала окунуться, а вдруг сегодня вода холодная.

– На пляже передавали, что 24°, забыла? – усмехнулся Гриша, расстегивая рубашку.

– Мало ли что передавали, – возразила Ира, – я ручками привыкла определять.

А потом, глянув на меня, выгнула руки за спину и в следующее мгновение верхняя часть купальника, освободив из плена тяжёлую грудь, оказалась у неё в руках.

– Фуф, – улыбнулась и, обращаясь видимо только ко мне, сказала, – у нас тут кружок по интересам. Но никто силком не тянет. А я вот люблю плавать голенькой, – после чего стянула с себя плавки.

– Мы все любим, – подтвердила Наташа и тоже расчехлила своё тело.

Оказалась права, когда подумала, что ребята нудисты. Ну и флаг им в руки, чем моё тело отличается от Иркиного? Замучаешься искать десять отличий, если выше шеи не брать в расчёт.

У Светы грудь и правда была небольшой, но вполне симпатичной с торчащими вверх сосками. Копия моей из прошлой жизни. И я прекрасно помнила, как Алан сходил по ней с ума.

Я не стала дожидаться, когда мальчишки разденутся, тем более Ира уже подошла к воде и пробовала её пальцами ног. Сбросила туфли, расстегнула юбку и через несколько секунд уже вытирала пот под грудью.

Оба парня уставились на меня.

– Что? – поинтересовалась я, – у меня что-то расположено поперёк?

Замычали в ответ нечто нечленораздельное, а я пошла догонять девчонок.

Вода точно была 24 градуса, если не больше. Полное наслаждение. На дне можно различить каждый камушек, хотя глубина около шести метров. Нырнула, разглядев на дне большую закругленную раковину, но с первого раза не достала. А когда вынырнула с ней на поверхность девчонки стали галдеть от восторга и пропустила момент: парни уже плюхнулись в воду.

Ну, а что. Хотелось оценить Гришкин инструмент, строя в голове разные планы, а в воде всё отражается немножко по-другому.

Как на грех пропустила, когда они выбрались из воды. Я как раз нарезала бутерброды, а ребята сразу улеглись рядом с покрывалом на грудь и открывали бутылки не вставая.

Вряд ли они стеснялись девчонок, с которыми приходили на это место не первый раз, и сделала вывод.

Мы только успели выпить по чашке, пуская её по кругу, как мимо нас прошагали две девушки, приветливо поздоровавшись, а через минуту обнажёнными полезли в море. Ещё минут через двадцать пришла тройка, два парня и девушка, а потом группа из семи человек.

Стало понятно, что я оказалась на нудистком пляже: аля СССР 1977.

Но, увы, идиллией долго наслаждаться не пришлось. Мы даже не успели в море залезть по второму кругу. Ирка, только порезала длинный парниковый огурец пополам, присыпала его солью, растерла обе половинки, а потом взгляд скользнул мне за спину, и её лицо перекосилось от ужаса.

Глава 25

Я сидела вполне целомудренно, как только может сидеть целомудренно полностью обнажённая девушка: сложив коленки вместе и поджав ноги под себя.

Обнаженная грудь – это ведь лёгкая эротика, а не порно. Мужики вообще никогда не стесняются свою демонстрировать, а там и смотреть не на что. Совсем другое дело женская. Одно загляденье. На картинах художники изображают женщин вообще голыми и статуи лепят на каждом углу, чтобы всем была видна красота невиданная, так ещё и искусством называют. А попробуй на обычном пляже купальник снять. Мало того, что потаскухой назовут и полиция нравов, тут как тут. Где логика? Вообще непонятно за какие права борятся феминистки.

Вот и сидела: коленки вместе, чтобы прикрыть зону бикини. Совершенно неудобное положение для тех действий, которые выполнила на рефлексах. Учитывая, что взгляд Ирины скользнул над левым плечом, я опрокинулась через правое и перевернулась на спину. И как вовремя!

Какой – то ненормальный, а кроме как психом я его больше никак обозначить не могла. Выскочил из-за валуна и обрушил толстую дубину на то место, где сидела я буквально мгновение назад и если бы, не моя реакция, получила бы по спине знатно. Да что там знатно, этот идиот мог мне запросто рёбра пересчитать, и вряд ли я самостоятельно смогла бы подняться после такого удара на ноги. Ползала бы с придыханием на четвереньках.

Но разбираться, кто на самом деле этот шибзик в тот момент времени не было, потому как, он останавливаться, судя по всему, не собирался. В глазах мелькнуло удивление, что его дубина, описав дугу, врезалась в песок и только, а через секунду уже замахивался по новой, но в этот раз досталось бы Андрею, который на крик девчонок отреагировал никак. Просто приподнял шляпу, а оглянуться даже в голову не пришло.

То, что незнакомец отвлекся на парня, мне это было только на руку. Приподнявшись на локтях, поддела мелкого придурка, а то, что это пацан допризывного возраста, сразу разглядела, под колено. Благодаря размаху, чувак не удержался на ногах и смачно шлёпнулся на обе лопатки. Взвыл, перекрывая крик девчонок, и попытался подняться, да только кто ж ему даст это сделать? Едва голова показалась над телом, как я пяткой припечатала ему подбородок, после чего поднялась на одно колено и вовремя. Из-за валуна с такой же дубиной выскочил ещё один обдолбанный тинейджер. Налетел на своего друга неудачника и повалился мордой в песок, при этом, едва не зашиб Светлану своим оружием, которое вылетев из рук, упало рядом с девушкой.

Его голова оказалась в непосредственной близости и потому я от души врезала ему в скулу пяточкой ладони, а потом, машинально ухватив за руку одной рукой, второй выгнула ему любимый палец до громкого хруста. Членовредительство, конечно, но какого чёрта? Да и всегда можно будет отбрехаться, что урод сам себе пальчик повредил, неразумно размахивая дубинкой перед скальной породой. Вот и доигрался.

Приподнялась на корточки, а в следующее мгновение взвилась в воздух, увидев ещё одного сопляка и тоже с дубиной. Да сколько же вас тут?

Одной ногой отбила руку в сторону, отчего баклана развернуло на 45°, а другой врезала по шее, именно туда, куда и метила. Пацан с размаха врезался лицом об валун и его голова, словно каучуковый мячик отскочила назад, оставив на камне кровавое пятно и молча, не издав ни звука, завалился бочком на песок.

И только теперь до меня донеслись крики и шум, раздаваемые со всех сторон пляжа. Я оглянулась. Мои новые подруги как сидели, так и застыли, с ужасом разглядывая лежащие тела. Мальчишки были уже на ногах, но совершенно не реагировали на посторонний шум, находясь в каком-то оцепенении. Я была уверенна, ну парни, они быстрее соображать должны, но нет. В данный момент объясняться с ними было бесполезно, поэтому лёгким бегом добралась до края валуна и оглядела пляж.

Как выяснилось, покушение было вовсе не на меня, а то уж возомнила о себе чёрте что. Молодые парни в количестве шести человек мутузили палками нудистов. Особенно доставалось трём парням, которые пришли последними и их девчонкам, как самой многочисленной группе.

Туда и рванула мимо пары девушек, которые забыв про свою одежду, так голышом, с криками и визгами мчались по пляжу подальше от потасовки.

Уроды так увлеченно колотили свои жертвы, что обратили на меня внимание, только когда четвёртый из них брякнулся мордой в песок. Да я и не собиралась вызывать огонь на себя, напала со спины, обрушивая удары на почки и печень исключительно ногами, быстро переходя от одного к другому решив, что добить засранцев я смогу и потом. Сообразили, что вмешалось в их развлечение нечто, но это им уже не помогло. Оглянулись и застыли, глядя на тела своих товарищей. Ростом с крайним мы были практически одного, и это точно не был Нигматуллин, чтобы уйти от удара. Он и не ушёл, даже не шевельнулся, когда я обрушила на него «Торнадо». Он не то, что упал, я его буквально вколотила в песок. Последний бросив дубинку, попытался сбежать, и может это бы ему удалось, но он так долго разворачивался, что запутался в собственных ногах и шлёпнулся на четвереньки, оказавшись ко мне задом.

Подарок судьбы!

Показалось, что почувствовала, как верхней частью стопы угодила по шарам, отчего пацан издал клокочущей звук и завалился набок, скрутившись бубликом.

Всё, про этих двух можно было забыть на какое-то время, и я оглянулась на первую четвёрку, двое из которых пытались подняться на ноги. Ближайшему поддала пяткой по спине отправляя его обратно на землю, а вот второго просто пнула, отчего он шлёпнулся на задницу и зашипел, вставляя через слово мат.

– Не матерись, урод, я этого не люблю, – и дала оплеуху, чтобы стало понятнее.

Не помогло. Он заорал громче:

– Тебе хана, – и далее опять неразборчиво.

Добавила, в этот раз ногой.

– Шалава конченная, – зашипел он снова скривившись от боли, – сейчас сюда, сука, менты приедут и вам всем…

Не понятливым оказался олень. От всей души припечатала его в лоб.

– Его дядя, тварь, начальник РОВД. Это он нам сказал с вами разделаться, чтобы навести общественный порядок в городе. Поняла, шлюха подзаборная, что с вами со всеми будет, а особенно с тобой.

Пришло на ум, что в 77 году уже была наркота, потому как этот идиот не собирался заткнуться.

Перехватила палец в захват и когда он заорал от боли, спросила:

– И кто у нас племянничек?

– Он наверху, около машины и у него рация есть, – и он попытался усмехнуться.

Вот щас. Я резко вывернула палец, и его лицо исказилось от боли.

– Сука!

А нечего, пусть теперь с факом походит.

Увидев, что ещё один неформал пытается подняться, я громко сказала:

– Всем сидеть, уроды, или ноги вырву.

То ли он меня не расслышал, то ли не обратил внимания или с ушами, что неладное творилось, но облокотившись на камень, продолжил свой подъем.

Не сильно припечатала лбом об валун, чтобы не расколоть ему черепушку и не отвечать потом как за хорошего. Кровь всё равно брызнула в разные стороны, а чувак, закатив глаза, медленно осел, а потом завалился на спину.

Нехорошо вышло, поэтому на всякий случай приложила два пальца к шее. Пока живой и кровью не истечёт, просто царапнуло лицо по шероховатой поверхности, но сотрясение получил.

Четвёртый тоже начал шевелиться, и я, не дожидаясь, когда он придёт в себя, сломала ему средний палец, добавив ещё звуков к уже имеющимся.

Но зато придуркам не до голых отдыхающих, со своими проблемами теперь бы разобраться.

– До кого не дошло, – сказала я, громко перекрывая общую какофонию, – кто встанет, сломаю ещё что-нибудь. Лежать и не шевелиться. Я сегодня очень нерваная.

И обернулась к жертвам отморозков.

Досталось им, конечно, серьёзно. Парней били конкретно по голове и лица у всех троих были лилово-пурпурными. Да и на теле полным-полно следов от ударов. Девчонкам тоже досталось, особенно одной, когда-то красивая грудь превратилась в нечто рваное и разноцветное, но в основном остались следы на ребрах и спине.

– Как вы? – поинтересовалась я. – Когда дышите, в грудной клетке боли сильные? Уколов не чувствуете? Будто иглой колет.

Громко задышали, проверяя, а девчонка с разбитой грудью схватилась за правый бок и застонала.

Возможно, просто ушиб, а может и рёбра поломанные, но я им тут ничем не помогу. Сказала ей сплюнуть и когда до неё дошло, что нужно сделать и выполнила, пожала плечами. Кровь уже точно была бы, хотя и не факт, кто его знает, что там.

– Обвяжите грудь потуже и шуруйте в больничку. Пусть УЗИ сделают и проверят внутренности, мало ли, – потом добавила, вспомнив, что про УЗИ могут и не знать ничего, – рентген, в смысле.

– Спасибо, – сказали недружно, но закивали в такт.

– Не за что, – ответила, а потом, увидев, что никуда не торопятся, подстегнула, – одевайтесь и спешите отсюда, а то ни дай Бог менты и в самом деле припрутся.

Подействовало. Подхватились и, выдавая стоны налево и направо, принялись собираться.

– А вы чего стоите, – прикрикнула на своих знакомцев, которые выстроившись в ряд, сопровождали каждое моё движение, – в темпе собирайтесь. Я кровь с себя смою и присоединюсь.

Парням смотрела только в глаза, а толку себя расстраивать. А ведь так хорошо всё начиналось. И парнишка симпатичный и без довеска как Искандер. Так нет, припёрлись чмошники, весь секс обломали. Появилось желание все пальцы им переломать, чтобы в другой раз думали, хоть чем – нибудь. Но такое за случайность не прокатит, вот это и остановило.

Залезла по колено в море и смыла с себя капли крови, которых оказалось немало на теле, и голову прошибла неплохая мысль: если захочу быть совсем плохой девочкой и кого-нибудь шлёпнуть, делать это нужно голой и на берегу водоёма. Потом помыться и никаких улик. Взяла на вооружение, что в этом времени ещё со мной будет, неизвестно, а нарывающихся уродов с каждым днём всё больше.

Сбежать, увы, не получилось. Я едва надела плавки, как раздалась громкая свирель милицейских свистков. Штук пять, не меньше. Не соврал гаденыш, наверняка рация имелась у главного, который не принимал участие в избиении, а следил за происходящим с относительно безопасного расстояния. А потом пожаловался дяде, что всё идёт не по плану.

Высунулась из-за нашего укрытия и даже обалдела от увиденного. Человек пятнадцать с уже знакомым красными повязками на правом рукаве. И все словно с инкубатора, в серых брюках и таких же невзрачных пиджаках с одной отличительной особенностью. У всех комсомольские значки. Активисты-извращенцы, так ещё и торопились, подбадривая друг друга выкриками. И двое с кокардами замыкали шествие.

Опоздали, уроды, к тому времени как они спустились все уже успели прикрыться одеждой и стояли, молча наблюдая за процессией.

Группа захвата, состоящая из дружинников, сразу взяли нас в полукольцо, а менты нахмурив брови, рассматривали валяющиеся тела. Молодой лейтенант, которому, вероятно, всё было в новинку, смотрел с изумлением, а старлей, бросив быстрый взгляд вокруг, сразу распорядился, обратившись к одному комсомольцу:

– Бабаев, бегом наверх и скажи, что раненые есть. Нужна скорая срочно. – А потом обвёл нас грозным взглядом и строго спросил. – Ну и что здесь произошло?

Ага, сейчас уписаемся со страха.

– Представляете, товарищ старший лейтенант, – я расплылась в улыбке, – прибежали двенадцать придурков и начали мутузить друг друга дубинками и как я поняла со слов старшего, он, кстати, убежал, из-за какой-то крали сыр бор. И случайно отдыхающих зацепили, – я кивнула на группу, которым досталось больше всего, – целое шоу устроили. Бакланы, одним словом. И нам бы досталось, но мы за скалой сидели, и они нас не заметили.

На меня глянули все. И нудисты и менты с группой поддержки. И мои новые друзья, разумеется. Вполне реальная версия и если бы не какой-то дядя из РОВД, прокатило. Но, попробовать стоило.

– То есть, просто так, начали друг друга бить? – переспросил старший лейтенант.

Ну вот точно у старлеев явно со слухом не всё в порядке. Хотела напомнить про кралю, но в этот момент зашепелявил один из отморозков, которому неплохо ногой в челюсть прилетело.

– Врёт она, не били мы друг друга, это она.

– Ну конечно я, – сразу согласилась, – вы только товарищ старший лейтенант дубинки в отдел захватите, вон их сколько валяется и пальчики откатайте. И мне кажется, кроме как от этой гоп компании вы других не найдёте. А учитывая их сферу деятельности, наверняка в картотеке и другие следы отыщутся.

Старлей просверлил меня левым глазом, а правый, при этом, чётко сместился на его переносицу. Так он ещё и косоглазием страдает, бедолага, и как до старлея дослужился совершенно непонятно. Ну не зятьком же дяде приходится. Или тоже племянничек?

На этом прения закончились. Мелко раненые стали приходить в себя и чуть ли не в голос запричитали, тыкая здоровыми корявками в меня. Всё-таки надо было им все пальцы переломать, нечем было бы тыкать, отморозки гребаные.

Ну, я свою позицию озвучила, а так как успела надеть к приходу правоохранительных органов, только юбку, развернулась и пошла к нашему покрывалу.

– Стоять, – прорычал старлей, но я не оборачиваясь сделала прощальный жест ручкой.

Когда подняла свою гимнастёрку, рядом нарисовались два дружинника и встали в трёх шагах.

– Любим подглядывать как девушки одеваются, – пожурила я их, а потом громко добавила, – а ещё комсомольские значки надели, извращенцы поганные, – и повернувшись к ним спиной стала втискиваться в форму не обращая внимания на их злобные выкрики.

Оправила на себе одежду, надела пилотку, подхватила туфли ладошками и развернулась.

Получи фашист гранату!

Переглянулись растерянно, ну разумеется, никто не ждал Джокера на нудистком пляже.

Они смотрели на меня, я на них, но в отличие от дружинников, я злорадно улыбалась. Ну вот что мне могут сделать за мордобой, в принципе? Самооборона чистой воды. Все живы, немножко нездоровы, но не все. У кого-то переломы, сотрясение, если были мозги, но в целом, даже самостоятельно могут передвигаться. И никакой майор не будет вмешиваться. Племянник не пострадал, а за всю компашку, которая лоханулась, ему впрягаться не с руки, да и не по чину. По идее, проще всего спустить на тормозах, хотя парни и девчонки серьёзно пострадали. Но если приезжие, спишут на драку, а если местные, в чём лично сомневалась, постращают. Но я в руки ничего не брала, ручками и ножками защищалась, а потому пошли они все…

– Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант, – один из дружинников глянув за валун начал вызывать подкрепление.

Естественно, у них ведь даже комсомольские значки с моим не котировались.

– Чего? – Из-за угла высунулась голова молоденького офицерчика.

– Гляньте, товарищ лейтенант, – ярый активист вытянул в мою сторону руку.

Лейтенант перевёл взгляд, и брови у него поползли вверх. Он подошёл ближе и встал рядом с дружинниками. Этот разглядывал меня гораздо дольше, но, вероятнее всего, ни одна мысль не посетила его печальную голову и он, сделав шаг назад, оглянулся и крикнул:

– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший лейтенант, подойдите пожалуйста сюда.

Смотрины устроили. Прикинула, если по одному подходить будут, к шести за фотками не успею.

Старлей встал рядом с лейтехой, а сзади подтянулись ещё человек шесть особо любопытных.

Подумав, что стоять молча, будем долго, решила взять инициативу в свои руки и ляпнула:

– Второй бат. Особый женский отряд специального назначения. Нахожусь на секретном задании, а вы мне всю малину испортили.

Глава 26

Старлей моргнул дважды, причём только тем глазом, которым смотрел на меня, а правый так и остался висеть прилипнувшим к переносице. Вурдалака одноглазого из старых сказок напомнил, боялась их в детстве до жути. А потом сделал то, чего я в принципе от него и ожидала. Он развернулся вполоборота к утёсу и громко заорал:

– Товарищ капитан, товарищ капитан!

Подождал секунд десять и снова проорал, вызывая старшего по званию.

Бесполезно. Высота метров пятнадцать, волны шумят, да ещё раненые гундосят. Можно кричать до посинения. Старлей тоже это сообразил, когда никто не ответил и послал пару комсомольцев доложить о внештатной ситуации.

А что ему ещё делать. Какая-то мутная подруга внезапно нарисовалась, в невнятной форме образца 1943 года с лейтенантскими погонами и при регалиях. Тут у кого хочешь, шарики за ролики зайдут. А она ещё и на секретном задании.

Говорила уверенным голосом, вот он и не усомнился. Всегда в таких случаях вспоминаю Людочку из фильма «Москва, слезам не верит»: «ляпай уверенно!» Вот и ляпнула.

Вспомнила подобную ситуацию из прошлой жизни. У меня даже документы проверять не стали, а отправили к чертям собачьим. Дорогу уже знала и понадеялась, что и здесь прокатит или вызовут военную комендатуру, чтобы со мной другие разбирались. Те тоже поржут и в итоге доставят в лагерь или сдадут в в/ч, что указана в мандате, к которой я прикомандирована на время слёта. Но точно не отпустят, потому как, ещё полтора месяца буду числиться маленькой и беспомощной.

Вот и старлей завис. У некоторых участвовавших в драке имеются серьёзные повреждения и что делать в таких случаях, наверняка, не знал, в силу своей полной некомпетентности.

Но это и странно. Видела, по городу морячки ходят и что, стычки с местным населением не бывают? Да в жизнь не поверю. Девки за моряками всегда бегали, а тут и форма загляденье и кортик на поясе.

Двое, рванувших за капитаном, с полпути вернулись. Тропинка узкая, а им навстречу четверо в белых халатах и чемоданчиками. Никак не разминуться. Пропустили, но только начали подниматься, ещё четверо в белых халатах. И опять задом попятились.

Тут уж я не выдержала и в голос рассмеялась. Ну цирк, да и только.

Все дружно уставились на меня хмурыми лицами. Трындец, а ребята, похоже, совсем без юмора, а ведь хоть солдафонский должен присутствовать. Или никто в армии не служил? А выглядели вполне взрослыми. Отвернулась, пожала плечами и осталась стоять на месте под пристальными взглядами.

С третьей попытки посланцам, удалось-таки добраться до утёса, где они благополучно скрылись минут на десять. И что можно было так долго рассказывать? Или старший по большой нужде рванул после доклада?

Но наконец, на краю обрыва появилась голова в фуражке и уставилась на нас, а чтобы начальник ничего не перепутал и обратил внимание именно на меня, оба офицера показали направление рукой.

Ну и как сдерживать ржание? Кино и немцы.

Капитан несколько секунд смотрел вниз, правда, на кого конкретно, из-за большого расстояния было не понятно, а потом склонил голову к правому плечу, придержав головной убор рукой за козырёк.

Решила, что у него со зрением беда и только когда глаза в вертикальном исполнении, предметы не расплываются. Но, честно говоря, всё стало походить на клоунаду.

Продолжалось это около минуты, и вероятно сообразив, что без него проблему не решить, капитан стал спускаться по тропинке, оставив дружинников охранять утёс.

И всё началось по новой.

Остановился товарищ капитан около старлея и уставился на мою форму одежды, на декольте и на награду. Смотрел долго, видимо, пытаясь определить род войск, к которым меня можно отнести по форме. В глазах осмысления не проявилось и он, мазнув взглядом напоследок по моим ножкам, сдвинул фуражку на лоб и сказал:

– Так, так, так, так, так, так, так.

Очень знакомо. Не стала ржать только по одной причине, чтобы не накалять ещё больше и так нездоровую обстановку.

Но капитан мою иронию понял, хмыкнул, поправил фуражку, приложил ребро ладони к носу, поднял глаза на козырёк и, убедившись, что головной убор сидит как положено, развернулся вполоборота и задрав голову уставился на комсомольцев дежуривших около утёса, едва не заставив меня охренеть, потому как решила, что он сейчас начнёт громко орать: «Товарищ майор!»

Все дружно повернули свои головы вслед за капитаном, и я подумала, они это тоже поняли и чтобы докричаться, орать будут всей толпой.

Пердимонокль, иначе не назовёшь. Представила хор голосов и внесла свои коррективы.

– Бесполезно, товарищ капитан. А если товарищ майор сидит в автомобиле и музыку слушает, совсем без вариантов. Ни хрена не докричитесь. Сразу посылайте наверх ещё кого-нибудь.

Все тут же развернули головы в мою сторону, а капитан придирчиво глянув на старшего лейтенанта, протянул руку в мою сторону, ещё и указательный палец выставил и спросил:

– Это кто?

Я даже глаза распахнула. Он что, решил, будто мне уже допрос с пристрастием учинили и могут внятно ответить на его вопрос?

Но старлей не растерялся. Встал по стойке смирно и чётко доложил:

– Второй особый женский батальон специального назначения. Находится здесь с секретным заданием.

Права была Людочка.

Глаза капитана раздулись от натуги, а я, нет, я не прыснула. Меня сложило пополам от хохота. Вот так, не умею я в теле Бурундуковой держать долго морду кирпичом, но и эти клоуны, хоть бы физии попроще сделали. А то, как на выборах в государственную думу, все с кислыми рожами.

– И что это вас так развеселило? – голос капитана посмурнел ещё больше. – Документы глянуть можно?

Не прокатило. Глянет сколько мне лет и начнёт задавать глупые вопросы. Постояла несколько секунд, раздумывая, как свалить с этого пляжика. У всех трёх офицериков сбоку кобура закрытого типа черного цвета из искусственной кожи. Жесткая и неудобная, расстёгивается долго.

Вздохнула и отогнала зазорные мысли. За это точно по головке не погладят, да и много их.

– С собой, как вы понимаете, только документы прикрытия. И народу тут лишнего много.

– Показывайте, – капитан сделал два шага вперёд, оказавшись в непосредственной близости, и протянул руку.

Ухватила левой рукой туфли за хлястики, а правой полезла в нагрудной карман.

– Бурундуковая Ева Илларионовна, – раскрыв комсомольский билет, капитан прочитал громко и внятно, а все присутствующие вытянули свои шеи вперёд, чтобы не пропустить ни одного слова, – из Кишинёва? А-а, военно-патриотический слёт. Не понял. Тебе, э-э, шестнадцать лет? – Он перешёл сразу «ты», решив, что выкать мне, будет не по чину. – Подожди, ещё нет шестнадцати? – И он с подозрением уставился на меня. – А награда?

– Там наградной есть, – я скривилась. Теперь точно не отпустят и будут выяснять подробности.

Но развернув лист награждения, и углубившись в него, капитан заметно подобрался. Как ни крути, а поимка опасного преступника, дело серьёзное.

– И причём здесь прикрытие? Что ты мне голову морочишь? – Он ещё раз пробежал по моей фигурке взглядом. – Что ты здесь делала?

– А что делают на пляже? – Я пожала плечами. – Отдохнуть решила. В море искупаться. И если мы со мной разобрались, можно я пойду? У меня в шесть часов очень важная встреча.

– Куда пойдёшь? – Голос у капитана стал удивлённо-вопросительным. – Давай присоединяйся к остальным, только чуть в стороне и не прячься за скалами. На берегу посиди. Сейчас разберёмся, – и он, вложив в комсомольский билет мандат и наградной лист, убрал его себе во внутренний карман.

Чтоб ему пусто было. Я развернулась и вышла из-за валуна.

Моё появление вызвало настоящий фурор и особенно среди моих новых знакомых, которые стояли в стороне и что-то обсуждали. Ирина увидела меня первой, округлила глаза и что-то сказала, после чего оглянулись все.

И бойцы из гоп-компании ошарашено уставились на меня. Ну и видок был у них. Четверым замотали бинтами головы, а у пятерых точно будет фак в нужном месте.

Семёрке нудистов тоже хорошо досталось, около них как раз копошились четыре женщины в белых халатах. Надо же, сначала нападавших обслужили и только теперь решили глянуть кому ещё плохо.

– Вот там постой, – капитан указал на небольшой камень в двух шагах от воды.

И почему стоять? Расправила юбку и уселась в профиль к народу, закинув ногу на ногу. Туфли аккуратно положила на песок рядом и, подложив под подбородок кулачок, уставилась на море, а вернее на небольшой островок из-за которого выглядывали три головы.

Вспомнила, два парня и девушка пришли после нас, но, ни одежды, ни их самих на пляже не было. Спрятались, значит. Вполне логично, но сбежали и, ни кого не предупредили. А ведь они устроились как раз в том месте, с которого была видна тропинка на пляж. Хоть бы знак, какой подали остальным. Уроды.

Две девчушки, что изначально с перепуга умчались, вернулись и сидели отдельно, но врач им был не нужен, разве что психолог, которых в этом времени днём с огнём.

А менты, тем временем, устроили повальный опрос нудистам. Сидела я далеко и вопросов не слышала, но все дружно периодически тыкали в меня ручками, кивали и что-то рассказывали, периодически жестикулируя руками.

Лейтенант доставал из папочки листы бумаги, тщательно записывал показания и подсовывал на подпись. Так сказать по горячим следам, пока события из головы не выветрились, а вернее сказать, то, что нужно ментам, без собственных умозаключений.

Потом и отморозков допросили, и эти жертвы аборта тоже указали в мою сторону.

Не знаю, какое мнение нарисовалось в воспалённом мозгу капитана, но он вместе со старшим лейтенантом и ещё тремя активистами подошли ко мне и задали вопрос, от которого я немного охренела.

– А где ещё два тела?

Поворочала в голове извилинами, но ничего путного не нашла и на всякий случай уточнила, что они имеют в виду.

Менты переглянулись, и старлей принялся объяснять:

– Ты сказала, в драке участвовало двенадцать человек. Один убежал, стало быть, пострадавших должно быть одиннадцать, а их только девять. Где ещё двое?

Я нахмурила брови. Трое напали на нас, шестеро были здесь. Девять.

– А я что говорила про двенадцать? Не помню, но их точно было девять, других не видела.

– В смысле, не видела? – Возмутился старший лейтенант. – А тот, который убежал, с твоих слов, он что, потом вернулся и находится среди этих? – Он указал себе за спину.

– Да он вообще сюда не спускался, – отреклась я, – и сидел наверху, наверное там, где сейчас сидит товарищ майор.

Менты снова переглянулись с полным недопониманием. А капитан, наморщив лоб, спросил:

– Какой товарищ майор?

Вот же тупые попались. Понятное дело, никакого майора на самом деле нет и капитан здесь старший из всего офицерского состава. Это я так подумала, когда они уставились дружно на утёс. Что тут непонятного?

Принялась втолковывать им мои думки, но от такого объяснения у них в голове совсем что-то помутилось, так показалось, после того как закончила, вроде нормально изъяснять им положение вещей они не меньше минуты смотрели на меня тремя глазами в которых ничего не отражалось. Четвёртый глаз всё также висел на переносице. На комсомольцев вообще решила не тратить своё внимание. Мельком глянула и поняла: там совсем всё плохо.

– Бурундуковая, – капитан, как и положено начальству пришёл в себя первым, – ты мне голову не морочь. Где ещё двое или ты их в море утопила?

Я закрыла правый глаз, а левый прикрыла ладонью. Потом раздвинула пальцы и глянула на капитана через узкую щелку. Нет, ничего не изменилось. Стоял придурок и пялился на меня.

– Вы вообще нормальные? – решила поинтересоваться, потому как ситуация стала заплывать в какую-то противоестественную сторону. – У вас девять нападавших, у них спросите, сколько их было. Они-то уж точно помнят.

– Возможно, помнили бы, но кто-то их чем-то тяжёлым огрел по голове и все утверждают – это сделала ты. Из-за этого путаница выходит. Кто-то говорит, их семеро было, кто-то, что пятнадцать, а остальные даже маму не помнят. Чем ты их била?

Абзац. Пишем с новой строки.

– Так у вас пострадавших вагон и маленькая тележка, они-то вам всё в подробностях должны были рассказать.

Капитан прищурился, а мне показалось, что это он, реально начал дурака валять. Или тупые вопросы задавал, чтобы меня на косвенных поймать? Кого он во мне увидел, индюк напыщенный?