Текст книги "Шаг в темноту… Книга третья (СИ)"

Автор книги: oR1gon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Ты пришел, Спящий. – из темноты раздался голос, который никак не мог принадлежать его владельцу,

Благодаря Призрачному Зрению, колдун прекрасно видел чудовище, с которым придется иметь дело. Видел его за долго до того, как вошел в зал. Его ауру, переполненную маной, а так же причудливо изгибающиеся ментальные щупы, что вились вокруг головы.

Гла’Тарат схватился множеством длинных, белесых четырехпалых рук за края прохода, ведущего куда-то в бездну подземного мира, медленно выволакия наружу огромное тело. Первой показалась морда, гладкая, безглазая, покрытая сплошной костью и рудиментарными, заблокированными, дыхательными пазухами. В полуоткрытой пасти не было ни одного клыка или зуба, челюсти были полностью сплошными. Тем не менее, из нее ручьем текла слюна.

Голова чудовища была длинной, вытянутой, более семи метров. Почти полностью ее занимал мозг. На равном удалении друг от друга, из нее росли руки, волочившие за собой остальное тело. Оно представляло из себя все такое же белесое брюшко, но… будто было лишним. Словно довеском к голове. Оно волочилось следом, ни на что не способное. У него имелись собственные лапки, но от чего-то те не работали.

Присмотревшись получше, без мешавших толщ породы, чернокнижник перекривился от отвращения. Мало что было способно вызвать в нем такое чувство, но вот то, что он увидел, заглянув внутрь твари… Ему стали более четко видны «стыки», соединявшие голову и брюшку. А в дополнение к ним – не лучшим образом соединенные внутренние системы двух разных организмов.

Голова являлась паразитом, поглотившим своего хозяина, превратив его, по сути, в систему пищеварения. У того, что было носителем паразита, внутри сохранились челюсти и все необходимое, чтобы извлекать питательные вещества, но ничего более. Голове было достаточно проглотить еду, а та по тракту поступала в рот ее бывшего хозяина. Она превратила его в желудок и кишку, лишив всех остальных систем, включая собственный разум.

«Впервые мне не хочется разобрать на составляющие новое существо, разобраться получше в его устройстве и понять, как можно использовать его органы или жидкости внутренней секреции. Паразит… надо же. Какая мерзость».

– Уходи, Спящий. Я не хочу сражаться с тобой. Нам нечего делить.

– Почему же? – оставшись стоять на своем месте, подвернувшейся возможность Тирисфаль решил воспользоваться, чтобы начать плести сразу три громоздких заклинания.

– Тебе нужен источник магии, я откажусь от него. Забирай. Перестану тянуться к той части горы, она твоя. Уходи. – каждое его слово полнилось силой и ментальным посылом, разбивавшимися о Демонический Доспех.

– Но мне нужна твоя душа, чтобы исцелить свою.

– Я могу указать тебе на другого, равного мне, но чуждого нашим народам. Помогу убить его. Нам надо убить его. Не станет меня и гнезда, они придут на наше место.

– Чуждого?

– Дети иного, зрящего из Астрала. Их мало, но они сильны. Надо изгнать их, пока не закрепились.

Глава 5

Поработитель опустил несколько крупных дымных отростков на плечи Тирисфаля, скрывшись у него за спиной. Другие, поменьше, обвились вокруг рук, протянувшись до перчаток. Окончательно утрачивая форму, порождение мрака наплыло на Облик Тьмы, почти расплывшись по нему тонким слоем. Но все же большая его часть осталась позади, поглотив плащ, вместе со всеми низшими духами, запертыми внутри.

Вся стелящаяся вокруг чернота, затмевающая подземелье, лишенное источников света, начала еще активнее стекаться к фигуре мага. Она нахлестывала поверх него, клубилась вокруг. Омывала, как вода волнами, обещая защиту, в всякому, кто дерзнет напасть, смерть.

– Зрящий из Астрала… – повторил колдун. – Такой же, как Владыки наших народов?

– Да. Он пришел, когда все сотворяющая сила была неспокойна, вместе с ужасными созданиями из изначального мира.

– В период прошлого Кровавого Солнца?

– Лик Безумия? – нар’глод по-своему истолковал услышанное. – Не понимаю.

– Время, когда у источников магии раскрывается портал в Астрал.

– Да-а… Его слуги явились в мое гнездо из источника творения, когда мир волновался.

– Раз так, то зачем ты стремился к еще одному источнику магии?

– Без него не дать жизнь и свободу развития гнезду. Он начало и конец всех сильных или неудачных особей. Он мне нужен, чтобы противостоять врагу. Слуги зрящего из Астрала ведут борьбу с моим гнездом. Они лишили мою линию всех особей, способных управлять силой творения.

– Другие гнезда тоже ведут войну?

– Нет. Остальные линии не знают о враге. Подземный мир огромен, больше верхнего, в нем легко скрыться или найти свободное место. Враг хочет уничтожить нас, чтобы сохранить свой секрет и набраться сил. Они умны.

– Что означает «линия».

– Это… – чудовище на секунду замерло. – Род, выводок. Оставшись без Рабского Разума, мы обрели свободу и разделились на многие тысячи линий. Без контроля мы начали меняться, пробовать новое и исследовать места, в которые Изменяющий нас не пускал. Многие линии оказались уничтожены ужасами подземного мира, других погубило неизвестное или растревоженное. Кто-то решил повести свою линию на поверхность, туда, откуда ушли соперники. Как я.

– Выходит, нар’глод прямо сейчас расселяются по всему подземью, множатся и пробуют… новые формы. А ты бежишь от народа нового Астрального Владыки?

– Ты неправильно меня понял, слуга Ведающей Все Тайны. Мы были велики в единстве. Оказавшись одни, многие линии пришли к погибели, тупику или деградации в своей глупости и неверных решениях. Подземный мир огромен и настолько же ужасен. Единое гнездо владело его крошечной частью. А я не бегу, а сражаюсь и пытаюсь эволюционировать. Мне стало ведомо, что Рабский Разум вел нас верным путем. Без него гнезда начало пожирать угасание.

– Ты знаешь, куда делся ваш Астральный Владыка? Люди считают, что они по-прежнему следят за своими народами.

«Все не так сладко, как я рассчитывал. Не получится загнать нар’глод обратно в подземье, а потом запускать туда руку, как пространственную сумку, чтобы достать несколько душ. Если верить рассказу паразита, их не так много. Конечно, наше понимание значения „мало“ может разительно отличаться, но факт в том, что не получится держать у себя в подвале башни целый улей. За то будет проход, где, возможно, можно будет делать новые открытия и находки. Включая другие гнезда. Впрочем, врата я бы вернул на место и как-то запечатал это место. Что-то не хочется мне сталкиваться с теми, кто предположительно находится под рукой сущности, способной убить меня едва ли не взглядом».

– Люди сами должны знать, где их зрящий из Астрала, как знаем мы. Это должны знать те, кто мог с ним говорить. Спроси у них, человек.

– Так и сделаю. Но ты не ответил, что известно тебе.

– Моя память хранит ужасающий вопль, поражавший разум и плоть. Он даровал нам свободу и изменения. Слабые умом погибали, другие менялись. Они принимали новые формы, сильные и слабые. Нападали на свои линии или отрекались от них. Когда голос стих, останки Рабского Разума рухнули в изначальное гнездо. Они все еще там, стали еще одним ужасом нашего мира.

– Останки… – задумчиво протянул чернокнижник. – Тело?

– Тело разума – мозг. Но у зрящих из Астрала его нет.

– Что же тогда от него осталось?

– Разум. Не такой, как был раньше. Его стало много частей.

– Почему он представляет угрозу?

«Дух? Но его нельзя разделить на множество частей, сохранив каждую в отдельности. Они должны обязательно развеяться. В конце концов, душа не может существовать в разорванном состоянии. Впрочем, тут может крыться нечто иное. Паразит не совсем понятно изъясняется. Однако, поведанное им интересно. Где-то там, в подземье, своего часа ждет то, что осталось от Астрального Владыки. Как бы до этого дотянуться?»

– Изменяющий был велик. То, что от него осталось, заставляет меняться всех существ, что неосторожно к нему приближаются. Останки порождают новые формы, неповторимые для линий. Они бывают велики, страшны и прожорливы, но умирают от голода. Бывают малы, невидимы, и селятся внутри наших тел. Заставляют плоть увядать и чахнуть. Останки наводняют наш мир новыми формами, пока мы обмениваемся мыслями, сын Ужасающей. А каковы останки твоего зрящего из Астрала?

– Я их никогда не видел и не слышал о них. Люди считают, что он еще жив.

– Все зрящие обернулись останками.

– Почему ты так считаешь?

– Мы живы.

– Удивительно… логично. Одержу единоличную победу кто-то из Владык, он бы непременно уничтожил остальные старшие народы.

– Ты сделал первое разумное заключение за весь наш разговор, человек. Я склоняюсь к тому, что ты занимаешь низкое положение в иерархии. Это правда?

– Нет.

– Ты задаешь много вопросов, как особь, которой не положено многое знать. Это подвергло меня сомнениям.

– За тобой я вижу яйцо. – пропустив слова чудовища мимо ушей, чаротворец продолжил говорить, пытаясь вытащить как можно больше информации. – Оно особенное?

– Подземелье не ослепило тебя, слуга Матери Мрака. – впервые за весь разговор Гла’Тарат пришел в движение. Упираясь многочисленными руками в стены и пол, он постарался осторожно сдвинуться так, чтобы заслонить собой означенное. – Во второй раз твои мысли оказались остры. Сосуд жизни важен для гнезда.

– Сильная особь?

– Надежда.

– Однако, я вижу, что зародыш не развивается. Его рост остановился. Дело в недостатке маны?

– Да.

– Он должен остановить нашествие народа нового Астрального Владыки? Что за существо ты собирался вырастить?

– Это спонтанное зарождение, мне неизвестно, какая особь получится. Для создания сосуда жизни я использовал омертвевшую плоть, добытую в породе. То существо обладало сильной связью с энергией сотворившей все сущее. Его кости продолжали ее притягивать.

– Это заметно. Он может занять твое место, когда войдет в силу.

– Значит, он сильнее и умнее меня. Достоин вести линию. Может одержать победу над врагом. Надежда.

– То есть, ты готов рискнуть своим родом, понадеявшись, что родившееся из яйца существо поможет тебе победить?

– Надежда.

– Я разочарован. Ты в отчаянии. Значит, не можешь сдерживать тех, кто занял твое прошлое гнездо.

– Без источника творения гнездо не полноценно. Особи рождаются глупыми. Но у моего гнезда появились новые, заново рождающиеся прежними особи. Они сообразительны. Быстро становятся сильными. У других линий такого нет.

– Чем так силен твой враг?

– Наш враг. Они родом из изначального мира, Астрала.

– Все народы оттуда вышли так или иначе.

– Все согласно твоим мыслям. Но враг другой. Они избавлены от плоти. У них нет лап или хвостов, когтей и пальцев. Они как останки Рабского Разума. Гнезду тяжело с такими бороться. Их нельзя разорвать и сожрать. Борьба не дает питание и не открывает новые пути. Борьба с ними несет угасание.

– Тогда, как ты собираешься продолжать их сдерживать? Всех твоих магов уже убили.

– Мой разум защищает остатки гнезда от них. Не станет меня, враги хлынут внутрь горы и найдут источник, который ты выбрал своим. Мы можем соединить наши силы и победить. Либо оставь меня, не тревожь покой. Я уведу остатки линии в другое место, найду источник и продолжу войну. Враг не должен выплеснуться в наш мир.

– Не могу тебя отпустить.

– Почему? – нар’глод крепче вцепился лапами в стены и пол, напрягая пальцы. – Мы соперники, а он враг. Врага надо уничтожать. Соседство с соперником делает сильнее. Не хочешь, чтобы моя линия была рядом, я ее уведу. Мир велик. Нам не нужно бороться. Зрящих в Астрал больше нет.

Вместо слов, Тирисфаль активировал первое заготовленное заклинание, тяжким грузом висевшее на его разуме и воле. Без всяких внешних проявлений, его лицо, ставшее призрачным, бестелесным, из-за Облика Тьмы, обожгло холодом. Сам дух и душу тронуло прикосновение Тьмы, по мозгу будто заскользили черви, а потом резко нырнули внутрь, принося знание. Возвращая, то что и так знал.

Слово Силы: Ужас.

Стоило звукам невыразимого наречия сорваться с уст, было рванувший вперед Гла’Тарат замер на месте, парализованным. Его руки, оказавшиеся способными с легкостью дробить камень, пальцы, хватавшиеся за неровности, все застыло в неподвижности. Только огромная длинная голова, коей и являлось его тело, мелко подрагивала. Вившиеся возле нее ментальные щупальца топорщились вверх, как шерсть у кошки.

Второе заклинание коснулось Пожирателя Интеллекта. Отделившись от «тела», на котором был закреплен для защиты и как прослойка, щит от ментального воздействия, он огромной черной кляксой полетел вперед. За собой он увлек всю разлитую в пространстве Тьму, утащив добрую часть того, что собралось на Облике Тьмы.

Еще в полете порождение мрака начало меняться и увеличиваться. Его душа шла рябью, набирая силу. А вместе с ней трансформировалось его дымное тело. Вытягивалось, становилось менее тягучим и приобретало гуманоидные черты. Но не теряло щупалец, на которых появились шипы и колючки. А добравшись до цели, он оплел ее ими, перехватив все ментальные щупы, прямо вцепившись в них новыми приобретениями. Последним штрихом стали пара мощных когтистых лап, легших поверх головы чудовища.

Все случившееся несколько удивило мага, заставив промедлить со следующим заклинанием. Он никак не ожидал, что придуманная на ходу формула даст такой результат. В ее основу легло Темное Могущество, чары третьего порядка. Их действие было весьма простым в своей основе – заставляли ауру мага или его цели насильно расширяться, чтобы принять в себя недоступное ранее количество Тьмы. Эти же чары заставляли тело и ауру активнее обмениваться энергией, что имело последствия только для существ из плоти и крови. Помимо того, вся окружающая Тьма начинала до определенного порядка подкреплять все заклинания и действия цели в целом, от чего они несли дополнительный разрушительный посыл.

«Перестарался с наращиванием потенциала заклинания, да еще и душами его зарядил напрямую. Я-то рассчитывал таким нехитрым способом прибить Поработителя, а он, сука, еще и во что-то другое превратился. Не хорошо это. Канал подчинения трещит, он не был изначально рассчитан на существо такого уровня».

Третье заклинание воплотилось в виде десятка фиолетовых игл, замерших в произвольном порядке вдоль головы Гла’Тарата. Они состояли из ментальной энергии самого колдуна, буквально воплощая в себе силу его разума. Вонзившись в голову, без вреда для кости пройдя сквозь череп, они атаковали мозг. Однако, физического вреда не нанесли.

Фиолетовая вспышка вырвалась из головы нар’глод, подняв облако пыли. Окажись рядом еще кто-то, столь сильный Взрыв Разума мог его вполне убить. Не тело, волю и всякие зачатки разумности.

Пожиратель Интеллекта, ставя точку в противостоянии, разом сжал все свои щупальца, крепче охватывая ментальный щупы соперника и взвился к полотку. Из головы, держа лапами основное тело, он вырвал проекцию мозга жертвы, окруженную отростками. Огласив пещеры торжествующим воплем, внутри которого слышались чужие голоса, он вцепился в ментальную энергию пастью, начав ее поглощать.

Чернокнижник, подлетев к Голосу Подземелий, коснулся левой дланью кончика его головы, прикасаясь не к плоти, а напрямую к духу. Направив в перчатку еще несколько душ, для подкрепления ее силы и возможности контактировать с душами, от чего символы на ней налились светом, он сжал пальцы. Меж ними, не охотно, в хватке проявилась бело-серая дымка. Сделав шаг назад, с трудом тяня на себя, дух, он чувствовал, как напрягается его собственная душа.

Попытка украсть чужую Искру в первую очередь являлась полностью духовным противостоянием. Длань Пожинателя Душ давала преимущество и саму возможность ухватиться за то, что другие не в силах понять или увидеть. И Искра гротеска оказалась весьма тяжела. Не смотря на потерю больше части ментальной энергии, от чего тело впало в бессознательное состояние, дух его сопротивлялся. Руками, что в целом могли не многие нематериальные сущности, он цеплялся за пол, отчаянно силясь не уступить. Другими руками он держался за собственное тело и тянулся себя обратно к нему.

Противостояние можно было облегчить, достаточно оборвать все нити, что удерживали душу внутри тела. Больше всего таких нитей шло к мозгу. Его требовалось уничтожить, однако, чаротворец не хотел идти на такой шаг. Происхождение твари его отталкивало, но орган, занимавший большую часть тела, весьма и весьма интересовал. Его хотелось изучить. Разобрать частично по колбам. Или, опорожнив часть пространства сумки, утащить с собой хотя бы половину. Если окажется, что он годен для использования Алхимической Трансформации.

Потому, отчаянно напрягаясь, чувствуя, как все больше огнем начинает гореть собственная душа, он тянул дух на себя. Но уже не отступая назад, а собирая его в одном месте, над ладонью. С каждой секундой борьбы образ Гла’Тарата все больше смазывался, походя на постепенно стираемый рисунок. А сфера росла, превращаясь постепенно в полноценную Искру.

Резко дернув всем телом в сторону, Тирисфаль добился своего. Еще минуту спустя, остатки духа втянулись в шар и на его месте проявилась Искра. Большая, полная энергии. Она ярко светилась в Призрачном Зрении, почти ослепляла, став единственным, что вообще имело какой-то цвет.

Накрыв ее сверху второй рукой, он приступил к следующему шагу – наложению тюрьмы. Превращение души в кристалл сожрало почти половину всей имевшейся в запасе силы, от чего Облик Тьмы поплыл, став призрачным, почти прозрачным.

Когда молочно-белая друза ударилась об камень пола, левая рука мага уже смотрела на слугу, что мог в любую секунду вырваться из-под контроля. Остатки маны ухнули в перчатку, и он сжал хватку. Мгновение длилось сопротивление, прежде чем пальцы схватились за другую душу. Из-за характера порабощающих чар, Пожиратель Интеллекта не мог оказать сопротивление.

Душа, что была лишь немногим меньше прошлой, заставила обретшего материальность колдуна жадно облизнуться. Он хотел пожрать ее немедленно, дабы хоть немного притушить боль. Но, на нее уже имелись иные виды, потому, совершив над собой усилие, она начал и ее покрывать кристаллом, для чего потребовалось использовать целых четыре мелких души.

– Все… – позволив друзе упасть рядом с прошлой, прошептал чернокнижник.

Сделав шаг, он упал, звякнув маской об камень, в ином случае угрожавший разбить лоб, если не расколоть череп. Очень уж острой была его грань. Но камень отскочил в сторону, отброшенный сработавшими чарами, а мужчина из последних сил перевернулся на спину, правой рукой скомкав ткань одеяния на груди.

Душа болела. Болела так, что прошибала все барьеры, создаваемые Облачением Стенающих Душ, не помогала вставленная в пояс мощная филактерия. Слабость и пламя, лижущее, казалось, каждый нерв, охватили тело, не давая пошевелиться. Голове приходилось не легче. Взрыв Разума не брал ресурс из воздуха, а все последние магические усилия тянулись на одной воле, что тоже неслабо било по возможности мыслить здраво.

Потеряв поддерживающий стержень и, главное, возможность пошевелиться, Тирисфаль просто лежал. Мысли путались в бреду, тело горело в агонии. А горло не могло издать больше ни одного хрипа. Веки накрыли пустые глазницы, лишенные обитавшей в них Тьмы.

Глава 6

Одинокая фигура, обладающая гуманоидными чертами, на четвереньках медленно заползла в пещеру, цокая длинными когтями по камню. Нар’глод делал совсем маленькие шажки, при этим держа спину высокоподнятой. Постоянно озираясь безглазой головой, он потихоньку продвигался вперед, щелкая челюстями, похожими на жучиные.

Добравшись до тела, он привстал на ногах, разводя руки в стороны. За ними зонтом потянулась натянутая серая кожа. Она снялась почти со всего тела, обнажив ранее сокрытое. Нутро существа, его грудная клетка и торс, с человеческими ничего общего не имели. Конструкция из мышц, длинных игольчатых зубов, костей и отростков разверзлась подобно пасти. Внутри отсутствовала пищеварительная система, как и нижняя челюсть, замененная мандибулами. А оставшиеся еще органы покрывали пленки, предотвращающие повреждения и соприкосновение с тем, что обычно попадало внутрь.

Склонившись над телом, гротеск как можно шире растянул руки, упирая их в пол. Брюшная же пара, сегментированная, похожая на лапки насекомого, принялась сноровисто ворочать тело. Наконец, найдя удобное положение, она подхватила его и подтянула к нутру. Вытянувшиеся отростки легко пробили ткань мантии и пронзили плоть между ребер, раскрываясь внутри лепестками.

Размеры позволили существу полностью втянуть, хотя и не самого крупного, человека внутрь себя. Присев на задние лапы, оно опустило руки, себя их вместе, вновь накрыв себя плотным кожным покровом. Только небольшой торчащий вперед горб свидетельствовал о совершенном акте пожирания.

Избавившись от постоянного ментального контроля, нар’глод начал рыскать повсюду. Совершая небольшие перебежки на четвереньках, он часто замирал и издавал щелкающие звуки, прежде чем двигаться дальше. Так, минуя препятствия в виде поросших идеально ровной, однородной плотью колонн, он дошел до каменных врат. Того, что от них осталось.

Тело Голоса Подземелий гротеск проигнорировал, не обратив на него никакого внимания. Разве что обошел и перелез пару рук. Оказавшись позади, он резко дернулся, начав активно щелкать и водить головой из стороны в сторону, активно принюхиваясь. А потом рванул, насколько мог, в одному ему понятном направлении.

Шлепая ногами и руками по слизистой плоти, нар’глод петлял по тоннелям, останавливался, разворачивался и снова бежал, выбирая новое направление Его метания продлились долго, пока, наконец, ему не повезло. Ход вывел из лабиринта в пещеру, полностью заполненную пульсирующей плотью. Со стен и потолка спадало множество толстых жгутов, часть из которых была больше самого существа. Они крепились к яйцу, чья прозрачная оболочка изнутри горела ярким зеленым светом. Внутри него плавал зародыш.

Вплотную подойдя к яйцу, гротеск раскинул руки, издавая шипящий звук. Его нутро начало идти ходуном, мышцы спазмировали. Иглы, впившиеся в плоть его добычи, одна за другой освобождались, позволяя человеку повисать все свободнее. Когда разжались брюшные лапки и отсоединились отростки, тело вывалилось наружу, упав к ногам.

Наступив на добычу, из которой не смог вытянуть ни капли крови, нар’глод положил обе руки на прозрачную пленку. Вжавшись лицом в нее же, он продолжил возбужденно пропускать воздух через горло. В какой-то момент эластичная пленка не выдержала, поддавшись когтям, и лопнула.

Субстанция, в которой купался подвешенный на спайках эмбрион, хлынула наружу. Но совсем жидкостью она не являлась. Частично испаряясь сразу, частично несколько секунд спустя, она не могла образовать лужи или большие скопления. Густой изумрудный туман почти мгновенно наполнил пещеру.

Существо истошно верещало, то и дело срываясь на хрип. Оно плюхалось в еще жидкую субстанцию раскрытым нутром, мгновенно ее поглощая, и бежало к следующей стремительно испаряющейся лужице. Оно спотыкалось, катилось, не могло нормально стоять на своих ногах, но продолжало это делать. Потому что каждая поглощенная капля меняла его несоразмерным образом.

Нутро обрастало нормальной, уже не мелко кровоточащей плотью. Мышцы на нем крепли, иглы изменялись. Отростки становились более плотными, покрывались костяными крючьями. Конечности трансформировались, приобретая более завершенный вид.

Гротеск превращался во что-то иное. Более могущественное, совершенное.

Несколько капель изумрудной субстанции попало на Тирисфаля. Однако, вместо того, чтобы испариться, они поползли вниз и оказались втянуты в темно-фиолетовую сферу у него на поясе. Поглотив материал, филактерия блеснула изнутри зеленым и стала чуточку светлее. На ее поверхности образовался крошечный провал, начавший втягивать густо разлитую в воздухе энергию Жизни.

Все набирая мощь, филактерия начинала втягивать больше и больше изумрудного тумана. Как черная дыра она засасывала ее, постепенно распространяя свое влияние на пещеру. В какой-то момент все зашло настолько далеко, что последние пять капель субстанции, все что осталось от самой большой лужи, поднялись в воздух и стремительно полетели к точке притяжения.

Заметив это, гротеск, успевший отрастить глаза, бросился следом. Новые, мощные конечности позволяли ему развить огромную скорость. Едва ли не за секунду добравшись до цели, он замахнулся когтистой лапой, собираясь нанести удар, но внезапно замер. И умер. Слишком сильный оказался перекос в сторону тела. Душа, оставшись такой же мелкой, больше еще не подходила, не могла питать. Все связи, удерживающие ее внутри, разорвались.

Невидимая обычному глазу Искра поднялась над плотью, грозя в любой миг исчезнуть, отправившись в неведомое место. Однако, вместо того, она так же оказалась затянута внутрь филактерии, вместе с последними следами энергии Жизни. Одновременно с тем сфера создала всплеск, заставивший все руны и глифы на одеянии проявиться, засветившись бело-серым огнем.

Сначала мелко задергались пальцы, потом слабо зашевелились руки, за ними шелохнулись ноги, и только в самом конце раздался вдох. Пустые глазницы наполнились клубящимся мраком.

Боль катком прошлась по сознанию Тирисфаля, смешивая все мысли в одну кучу. Душа болела с такой силой, что это отражалось на физическом состоянии. Контролировать конечности не получалось. Пальцы рук и ног двигались сами по себе, откликаясь совершенно не так, как следовало бы.

Несколько минут спустя, разум снова провалился в спасительное забытье, не выдержав борьбы. Филактерия создала еще один импульс, заставивший письмена вспыхнуть. На миг колдун снова пришел в себя и столь же быстро отправился обратно.

На третью попытку заряда филактерии уже не хватило.

…

Три дня спустя

Проверив и перепроверив запасы, Инфей машинально затянула завязки на сумке и отставила её обратно, к остальным. Без еще одной нахлебницы, срок, на который хватало еды и воды, заметно возрос. Не особо себя ужимая, можно было протянуть еще десять дней. Но проблема пришла оттуда, откуда ее ждать не приходилось – господин не стремился возвращаться.

От скуки хотелось лезть на стену, безвылазно сидеть у входа к источнику магии демонице надоело еще за первые четыре часа. Спать получалось лишь урывками, когда становилось трудно бороться с усталостью. Но страх не позволял расслабиться. Любой шум заставлял проснуться и готовиться бороться до последнего, лишь бы не попасть в лапы тварей.

Соваться дальше, глубже в катакомбы принадлежавшие некроманту или еще кому, соблазнительница тоже не хотела. Это казалось еще более ужасным, чем стычка с нар’глод. Усыпальница, построенная на источнике магии, могла содержать такие ловушки и активные чары, что последствия могли оказаться хуже любого шрама или уродства. И то, что древний маг смог пройти мимо них и вернуться, задержавшись внутри, хотя мог видеть сквозь все, заставляло напрягаться еще больше.

Одним из факторов, оказывавших наибольшее психологическое давление на суккуб, оказалось банальное отсутствие нормальной гигиены. Она уже не могла выносить грязи, копившейся на коже и волосах. Запах немытого тела. Взятые с собой ароматные масла плохо помогали бороться с проблемой. Скорее вонь смешивалась с их запахом и становилась еще более густой, тяжелой и отвратительной.

Поднявшись на ноги, жительница иной Сферы направилась в сторону, откуда то и дело мелькали голубоватые вспышки. Сама она не рисковала совать нос так глубоко в усыпальницу. А та, кто была их источником, наоборот, боялась из нее выходить.

Повернув за угол и пройдя к тупичку, Инфей положила руку на плечо человеческой девчонки, разворачивая ее к себе. Лицо той оказалось заметно измазано пылью и грязью, а вот глаза… странно поблескивали синевой.

– Идем, надо найти след господина и пройти за ним. Больше нельзя сидеть тут.

– Нет, я останусь. Наставник распорядился ждать. – без уверенности, скорее монотонно проговорила Лиала. – Раз он не вернулся, значит, есть веская причина. – на сей раз ее слова прозвучали с откровенным сомнением.

– Он жив, я все еще чувствую его удушающий поводок на горле. Но нам надо идти. И вообще скорее выбраться из-под горы. Дождь как раз ушел в сторону, поэтому надо действовать.

– Разве запасы кончаются?

– Еда и вода – нет. А то, чем мы вытираем наши сладкие попки – да. Еще пара дней и я буду вынуждена использовать твой язык!

– Кто же тебе позволит? – юная ученица опасно прищурилась, избавившись от рассеянности. Прямо перед ней загорелась готовая сработать схема заклинания Волшебных Стрел.

– Вот именно. Поэтому надо поторопиться и успеть вернуться обратно в Дальний Приют. Болотная вода меня тоже не интересует. – не поведя бровью, демоница выпустила свое Очарование, окутав им собеседницу. Впрочем, давить силой, когда странное становится заметным, она не собиралась. Вместо того выбрав более легкое и постепенное воздействие. Благо, девчонка и так ей доверяла.

– Согласна. Я тоже не хочу… кхм… сталкиваться с трудностями. – немного смутившись, Лиала прошмыгнула мимо, увлекая за собой маназмеев. – Сейчас, только сама все проверю.

– Буду ждать у выхода. – поправив сумку с припасами, которые могут понадобиться во время поисков, суккуб пошла следом, но вскоре их дороги разделились.

«Отлично, смогла ее убедить. Теперь будет, кем прикрыться в случае чего. Да и маназмеи пригодятся, если там еще остался кто-то живой. Вряд-ли у нар’глод найдется, чем с ними справиться. Щит держать научилась стабильно. Надежные оружие и броня при мне. Маны полно, постоянный канал для подпитки плаща невидимости обеспечу. Так что сбежать тоже получится. Смерть девчонки не обрадует Тирисфаля, но моя жизнь ценнее».

…

К трупу первого нар’глод присоединилось еще два десятка разнообразных тел. Их всех объединяло одинаковое состояние – полностью высушенные. В них не осталось ничего. Пустые оболочки, лишенные капли энергий и душ, могли рассыпаться от любого прикосновения. С частью из них так и произошло, от чего они валялись на полу пещеры в виде праха.

Сам же Тирисфаль смог переместиться в тоннели. Каждая поглощенная филактерией, ставшей чем-то иным, душа, давала ему небольшой период «бодрствования». Уже на шестой раз он начал пытаться шевелиться, брать тело под контроль и хоть как-то, вяло, медленно, дергаясь, ползти. На ноги встать не получалось.

Очередная тварь, как и все те, что обитали поближе к сердцу гнезда, имела гуманоидные черты. Почти человеческие руки и ноги. На неестественно огромной голове располагался всего один глаз и безгубая пасть с торчащими наружу неровными рядами клыков. Пара дистрофичных рук росла из спины и выполняла только одну функцию – помогали поддерживать и поворачивать голову. Сама по себе шея не справлялась с такими нагрузками.