Текст книги "Шаг в темноту… Книга третья (СИ)"

Автор книги: oR1gon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Из слитка холодного железа и десяти средних душ, получался один слиток призрачного железа. Бело-серый, почти невесомый и полупрозрачный материал. Из такого состояли все металлические изделия Облачения Стенающих Душ. Они использовались в качестве якоря, который не позволял душе покинуть тело в случае смерти. А наплечники могли напрямую преобразовывать Осколки Душ, используя их энергию для заклинаний, без прямого вмешательства мага.

Имелась у Тирисфаля идея, как можно пустить себе на благо свойства призрачного железа. Помимо прочего, оно могло запирать в себе души, являясь для них почти природным сосудом. Лучше только тело, а какое – зависело от Сущности. Призрачное железо же было в этом плане нейтральным. Не угнетало заточенную Искру, как предметы из обычного материала, и удерживало его внутри себя, как темница из кристалла.

Ранее, когда души приходилось добывать не собственными силами, а при помощи ритуальных жертвоприношений, Потрошителя Естества и в обмен на что-то, подобное расточительство казалось магу глупостью. Он с трудом набрал душ, чтобы хватило на трансмутацию металла для Облачения. К тому же, приходилось постоянно пускать в расход Осколки. Те доже добывались из целых душ.

Теперь же, когда души стали условно доступны на уровне – пойди, найди, убей и забери, колдун намеревался провести ряд экспериментов. Целью было решить проблему с пополнением маны. Дабы не приходилось постоянно тратить души, распуская их на магическую силу. Им имелось великое множество иных применений, от боевого, до ремесленного. В конце концов, с их помощью можно было попробовать сделать ряд полезных артефактов, а все они требовали немалых затрат именно энергии, добытой из Искр.

В мыслях, пока толком не оформившись, вилась идея о трех сферах-источниках. Ее подкрепляло недавнее открытие способа наложения проклятий и порабощения напрямую на обнаженную душу.

«Кого использовать, как начинку? – Спускаясь вниз, размышлял чернокнижник. – 'Определенно жертва должна иметь отлично развитую ауру. То есть, неслабый маг. Убивать имперских – не вариант. Следом в могилку уложат. Подойдет пара видов демонов, но с ними не хочется иметь дела, когда речь идет о подобных артефактах. Их Сущность весьма необычна и может сохранить возможность как-то на меня повлиять, через связь аур. Лучше выдернуть кого-то из Астрала. Все равно собирался добыть составляющие для Алхимической Трансформации Инфей. За одно и для себя потружусь. Астрал мне не так близок, как Стихийные Планы и демоны, моих знаний может оказаться маловато. За то имперские маги, если верить им, весьма сведущи в работе с этим Планом. На крайний случай куплю знания у них. Итого, по плану: создание трех сфер, отработка метода проклятья душ, с приростом нужных характеристик, путем угнетения ненужных, призыв жертв. Попутно придется потратить немало времени на исследования для всех этапов. Впереди много приятной работы».

…

Земля, умирающий мир

В какой-то момент города Земли нашли для себя новое направление для роста, помимо привычных вверх и вширь, – под землю. Технологии позволяли относительно дешево создавать обширные, замкнутые убежища. Как правило они соседствовали с канализационными и производственными стоками. Или выстраивались напрямую вокруг переехавшего под землю предприятия, образуя замкнутую систему. Проживающие там люди могли поколениями не подниматься на поверхность, по сути своей, принадлежа с потрохами работодателю.

Поверхность стала уделом состоятельной публики. Или тех привилегированных работников, кому позволили жить наверху. Впрочем, жизнь ни одного из «сословий» медом не была. Грязь, ядовитые испарения, дым и прочие прелести ничем не сдерживаемой промышленности убивали всех одинаково, не делая различия на статус. Богатые, разве что, могли позволить себе продление жизни, лучшую медицину, фильтры. Нормальную еду.

В одной из подземных агломераций блуждали черные тени. Сгустки мрака, похожие на человеческие силуэты. Ими стали все жители замкнутого производственного цикла. Больше двадцати тысяч человек. А началось все с одного единственного порождения, проникнувшего в это замкнутое пространство. Никто не смог ему противостоять. Никакие фильтрационные системы и герметичные двери не могли его удержать. Он проникал туда, где ощущал страх и ужас. Туда, где было темно. И создавал себе подобных.

И теперь Тьма постепенно заполняла агломерацию, чтобы вырваться наружу. А произойдет это, когда народится достаточно умная и сильная тварь. Или проникнет из родного Плана, польстившись этим маленьким окошком, уде матерое создание.

Один крошечный шаг для чернокнижника. Последняя капля на весах погибели целого мира.

Глава 24

Поднявшись из копей, в сопровождении малахитового волка, Горат сразу попал под перекрестное внимание. К нему подступилось с десяток игроков. Вместо галдежа, они бросили несколько вопросов и молча дожидались ответов. А сам Горат смотрел на чистое небо, без смога, с белыми облаками и яркими звездами. С наслаждением чувствовал кожей прохладный ночной ветерок. Следом опустил глаза, гладя на раскинувшийся вдали поселок. Ярче всего огнями горела из окон таверна, но и в некоторых домах они имелись, на верхних уровнях. Раньше все прятались под землей, теперь к людям вернулась возможность не прятаться, а жить почти без страха.

– Одиннадцатый уровень. – коротко ответил мужик, пройдя мимо народа. Они его не интересовали. С ними не о чем было поговорить. Они все больше обсуждали мир реальный, а он этого не хотел. Ему хватало мрачной реальности за пределами игры. Здесь он отдыхал. Примерял на себя новые роли.

Сумку вечного наполнили самородки, какие-то странные камни и фрагменты неизвестных ему руд. Неизвестность и что-то новенькое, толкали его двигаться и действовать. Разжигали интерес. Заставляли погружаться.

Горат хотел сходить в таверну, отдохнуть, попробовать какую-нибудь выпивку и от души объесться нормальной еды. Вкусной. Настоящей. Более настоящей, чем реальная. Однако, прежде всего ноги направили его к подземелью.

Не спеша он дошел до коробки и остановился. Ночью вход всегда блокировался энергетическим барьером. Тот светился синей пленой и был непроницаем. Постояв несколько секунд, он дождался знала, преграда пропала, да прошел внутрь. Спустился вниз и попал в покои мага. Он сидел за столом, чиркая пером по бумаге.

Символов мужик не понимал, один раз заглянул из интереса и больше так не делал, не хотел нарваться на неприятности. Очень уж все НИПы походили на живых людей, не подкопаешься. А живым не нравилось, когда лезли в их дела или тайны.

– Зачем пришел? – заговорил Тирисфаль, когда посчитал нужным, не поднимая головы.

– Хотел отчитаться и сказать спасибо за оружие. Я многих элементалей смог убить благодаря вашей помощи. Кое-чего добыл. – запустив руку в карман, вечный достал бледно-зеленый, мутноватый самоцвеь размером с ноготок ребенка. – Не знаю, что это конкретно. Мне он кажется самым ценным из всей добычи. Хочу отдать вам.

– Положи на стол. Оружие сломалось?

– Да. Магия его разрушила.

– Хорошо. В какой роли ты себя видишь?

– Воин, немного маг. Не защитник. Рудокопом буду, может в кузне начну работать. Пока не знаю.

– Понял. Можешь идти. Через три дня будет поход за стену, не упусти возможность.

…

Четыре дня спустя в Дальний Приют влился новый караван, сопровождаемый почти пятью десятками храмовников. Телеги и фургоны десятками заезжали за стену, расходясь в разные стороны. Одни ехали ближе к домам и уже подготовленным заранее зданиям. Другие вставали чуть поодаль или у стены. Пара двинулась в сторону подземелья, чтобы доставить часть платы за призванных демонов.

Жизнь внутри поселка сразу преобразилась, еще раз. Террон не побрезговал помочь с транспортировкой и установкой на места оборудования. Был в том напрямую заинтересован. В тот же день кузница, плавильня и ювелирная мастерская были подготовлены. На следующий, с рассветом, в печах зажглись огни. Раздались первые удары молотов.

Серебряная руда перестала утекать наружу, в крепость Белых Мечей. Ее начали сгружать в обширное подземное хранилище, прямо под плавильней. Там ее планировалось обрабатывать, превращая в слитки. А уже их либо продавать, либо пускать на различные заготовки и прочее, прочее, в ювелирную мастерскую. Мастера из нее же могли огранять добываемые самоцветы.

Первым делом им на руки упал закал и самого Дальнего Приюта. Тирисфаль довел до ума изображения, составил опись требований и направил все ремесленникам. Чтобы они сделали ему формы и инкрустировали камни. А уж с чарами он мог разобрать и сам, когда будет все готово.

Кузница тоже не осталась без дела, ее в оборот взял бывший легионер империи. Расплачиваясь из чужого кармана, он сразу вывалил жирный заказ на ряд потребных именно ему вещей. Не забыл он и о своеобразном арсенале, образовавшемся в подземелье. Его требовалось пополнить оружием и доспехами качеством повыше, чем уже имевшееся. Для начала из простой, качественной стали. Впрочем, работы получалось столько, что одни местные кузнецы ее выполнить в приемлемые сроки не могли, и часть была отправлена в крепость. Тем более, одни лишь кузнецы всего сделать не могли. Требовались кожаные, деревянные и тканевые элементы. Соответственно, и другие ремесленники.

Помимо того, в Дальний Приют приехали новые переселенцы. Места для жилья им хватало, дома возникали по одному желанию главы поселка, вырастая из земли. Каменные и надежные. Верхняя, маленькая часть, предназначалась для готовки пищи, еды и какого-никакого отдыха, от того была маленькой. В подземной предполагалось спать, хранить вещи и запасы съестного.

Но хотя пространства хватало всем, и даже была возведена таверна поменьше, дабы удовлетворить народ, с работой дела обстояли сложнее. Места в копях закончилось, запустить еще больше рудокопов не позволяло пространство и распространение жилы. Пастухов тоже хватало. Потому, началась закладка первого сада на ближайшем холме. Саженцы как раз приехали вместе с караваном.

Террон лично облагородил холм, избавив от лишней растительности и неудобных участков, проложил к нему дорогу, сделал убежище для работников. Людям лишь оставалось высадить будущие деревья и следить за их состоянием.

…

Взяв в руки слиток малинового оттенка, Тирисфаль прислушался к своим ощущениям. Попытался сплести формулу обратного переноса к оставленной под горой одноразовой метке. Руны и глиф встали на свои места, но когда их начала наполнять мана, символы выпустили из себя черные усики. Энергия Тьмы начала просачиваться наружу. Потери составляли до пятой части. Но еще больше опасности вносила дестабилизация, охватившая формулу. Она могла развалиться в любое мгновение, если отпустить жесткий контроль.

«Качественная горная медь. Я рассчитывал на меньшее. Приятно, когда случаются такие неожиданности. Раз империя готова мне предоставить такие ресурсы в качестве платы за услуги, как-нибудь попробую продолжить с ней эксперименты. В прошлом я мечтать не смел заиметь столько не самого распространенного материала в свои руки. То же призрачное железо рождено не от большого изобилия материальной базы. Железо стоило мало. Души мог худо-бедно добыть сам. Теперь можно разгуляться… может быть, даже не придется ничего выдумывать, лепить из говна и палок, надеяться на успех. Есть возможность все сделать надлежащим образом».

Еще немного повертев слиток, маг вернул его в сундук и с наслаждением закрыл крышку. Провел по ней ладонью пару раз, радуясь больше, чем всему остальному на складе. И летящей походкой направился прочь, договариваться.

Горная медь имела свое название не совсем заслужено. Образовывалась под длительным влиянием энергии с Плана Земли. На качество влияло многое, но в большей степени сама энергия. Планы Стихий не обладали однородностью. Они могли соприкасаться друг с другом и взаимопроникать, образуя в таких местах новые Стихии. Кроме того, Стихии сами по себе могли шагнуть на следующий порядок. Для Земли это был Камень. Именно стихийная энергия Камня оказывала наилучшее влияние на преобразование меди.

Приобретенные свойства делали горную медь хорошим проводником для Стихии Земли, степень близости с Камнем разнилась от доли участвовавшей в преобразовании энергии. Но так или иначе медь становилась хорошим изолятором. Обложив камеру плитами, можно сделать почти отрезанный от свободной маны карман. Если спрятать его под землей, то конструкция получит неплохую маскировку. А главное, горная медь дестабилизировала любую магию, влияющую на пространство. Попытка телепортироваться внутрь огороженной комнаты была просто невозможна, а если попробовать сместиться возле нее, имелась не иллюзорная вероятность оказаться в точке выхода кусками.

Плитами из горной меди колдун хотел обложить стены вокруг источника магии. Чтобы защитить и оградить столь ценный актив от ненужного внимания. Конечно, прямое прорицание горная медь сбить не могла, только мешала. Но могла помешать соседям снизу попытаться оказаться там, где им не место.

«Прежде чем буду выкладывать плиты, надо что-то сделать с источником. Как-то его укрепить и подстегнуть давать больше энергии. Иначе, после установки новых стен, его пропускная возможность снизится где-то на треть. Все же он сам по себе ничто иное, как прокол на Астральный План. Вот бы раздобыть где-то остатки наследия того Дома, что занимался Пространственной Магией. Мне такое пригодится…» – поднявшись наверх, колдун двинулся к храму. – «Впрочем, мне таких сундуков понадобится еще штук пятьдесят. Потом придется дождаться, пока кузнецы превратят слитки в нормальные пластины, благо умеют работать с затронутыми планарной энергией металлами. После придется что-то делать с дорогой, куда-то отводить воду. И только после всех приготовлений пускать караван, ибо на своем горбу я всего не унесу. А до того придется закончить Сердце Башни… ох и намучаюсь с ним…»

Оживление в Дальнем Приюте быстро перестало нравиться чернокнижнику. В прошлом жители ему не мешали, их было так мало, что те на глаза не особо попадались, если не искать их намеренно. Женщины порой давали в дорогу или сами приносили к подземелью всяческие вкусности. Всегда были радушны и улыбчивы. Сменившие их переселенцы тем же отношением не отличались. В лучшем случае люди относились настороженно, в худшем – корчили лица, не зная, что облаченный в черное маг может видеть их сквозь стены.

В магическом мире империи не делали различий на то, какой школой занимается маг. Почитались все, а прикоснувшихся к Силам еще и уважали, возлагая на них надежды. Простой люд подобной широтой взглядов не отличался. Им было достаточно слуха о том или ином маге, чтобы придумать про него небылиц и прочих ужасов. Однако, опыт десятков предшествовавших поколений научил неодаренных активной аурой главному – держать рот на замке. Маги тоже не отличались теплотой нрава в отношении тех, кто имел дерзость подрывать их авторитет или сомневаться в праве на управление.

«Тоже, что ли, начать ненавидеть эльфов? Всю репутацию мне похерили», – демонолог ступал по ступеням храма, задаваясь вопросом. – «Умерли благодарные, умерла репутация. Неприятно. Ну хоть не успел для них лекарств наделать, так бы еще и труд канул в бездну. С другой стороны, почему мне не плевать на этих идиотов? А, Человечность, точно… Вот бы знать точные правила и условия, влияющие на рост и упадок. Пока то, что мне известно, внушительным списком не назовешь. Знай себе делай добрый дела, идущие на благо рода людского и не задавай вопросов, да людей слишком много не убивай. Еще воспоминания могут дать небольшой, но полезный в моем случае прирост. Тоже полезно и пока единственный источник поддержания в себе человеческого начала».

Отворив дверь, Тирисфаль вошел в покои под крышей храма. Их хозяин как раз занимался составлением письма, одного из почти десятка. Содержимое, хотя было неудобно, Тирисфаль прочел еще на подходе. Ничего полезного или опасного для него там не скрывалось. Деловая переписка, должная повлиять на будущее Дальнего Приюта.

– Располагайтесь, аллур. – не поднимая глаз, Террон продолжил орудовать пером, выводя последние предложения. Его почерк отличался строгостью и красотой, как и все, к созданию чего он прикладывал руку. Даже домики жителей, вместо каменных коробок, имели приятные глазу черты.

– У меня есть просьба и пара вопросов. – заняв стул, маг сложил руки на резные подлокотники.

– Все, что в моих силах, к вашим услугам. – закончив письма, фортификатор отложил его в сторону и откинулся на спинку, потерев запястье.

– Надо бы расширить склад на первом уровне, сделать такие же помещения слева и справа.

– Дело двух минут.

– Не сомневаюсь. Тогда я бы хотел утолить свое любопытство. В усыпальнице у меня состоялся разговор с остатками воли Таруша. Он много всего интересного поведал мне об империи. Коснулся и храмовников. Его отзывы о них… не самые лестные. Пожалуй, будь у него возможность, он бы лично, голыми руками передушил их всех, за одно с магами Света. Собственно, его самого заперли в гробнице при помощи печати полной энергии Света. Для некроманта она стала непреодолимой преградой. – колдун чуть наклонил голову набок. – Первые увиденные храмовники, как раз перед вратами его гробницы, показались мне именно такими. Позже, вернув ясность мысли, я многое пересмотрел. Все-таки напал именно я, первым, да и не показали они чего-то особенного, кроме возможности использовать немного Света. Недоучки какие-то. Вряд ли они бы попробовали меня убить, однако, все же, мне хочется о них послушать. Существует ли в империи раскол.

– Существовал. – на лице Террона отразились боль и усталость, словно те события он переживал лично. – Все началось, когда Наставник… замолчал. Напряжение копилось одиннадцать лет. А потом вспыхнуло восстание. Вся империя поделилась на две части. Во главе как раз выступил Дом Асарай, воспитатели храмовников, законотворцы, советники и многое, многое, многое… Что характерно для тех событий, сам Дом тоже раскололся. В то время все Дома разделились. Какие-то больше, какие-то меньше. Один Дом, Тиллаш, сгинул. Маги Жизни всегда выступали вместе со Светом. Раскол их не задел. Они сохранили целостность. Но заняли третью, свою сторону. Пытались прекратить резню, хотели померить стороны. Надо ли говорить, что били вместе и дружно, почитая за предателей? Позднее Оракулы и уцелевшие на пепелище тексты обелили их имя, однако… доверие, тайны и секреты магов Жизни нам не вернулись. Их нет по сей день, ну да не о них речь. Свет… начал борьбу с самим собой. Собственно, с раскола внутри них все и началось. Одна сторона выступала за отступление от прежних догм и законов, за новый мир и порядок, без тирании и безраздельной власти Арил’Ируна. Вторая сторона желала сохранить старый порядок. Они искали и находили сторонников. Война продлилась почти пятьдесят лет. Кровопролитие выдалось такое, какое демоны и эльфы могли только мечтать нам устроить. Империя сама перемолола себя. Сколько всего кануло в небытие тогда? Кажется, до сих пор не подсчитали, хотя прошло уже полтора столетия. В итоге победили, как можно заметить, сторонники старых порядков, нынешних. Империя потеряла в разрушительных битвах несколько башен, десятки городов и крепостей, знания добываемые поколениями. С тех пор целый ряд ремесел испытывает упадок, связанный с недостатком магических познаний. Приходится все восстанавливать. Границы ужались и продолжают ужиматься в некоторых местах. Трудно держать оборону, когда это некому делать. Число магов заметно сократилось с тех пор. Маги Сил… появляются иногда. Долго не живут. Вы первый адекватный маг Тьмы. Некромант еще зелен и не известно, войдет ли в могущество, сохранив разум. Жизнь… их и раньше было мало, теперь нет совсем. Свет – одна представительница, за которой следят, как за пленницей. Храмовники, собственно, и следят. Они отреклись от своего Дома, разделились на независимые ордена, и создают новые традиции, в том числе связанные с обучением. Более ничего сравнимого с тем ужасом империю не постигало. Мой рассказ выдался несколько путанным и скомканным. Если интересно, я могу дать более развернутый ответ, это одна из моих любимых тем. – с верхней полки массивного шкафа вылетело несколько основательных книг, толщиной по тридцать сантиметров. Они с тяжелым ударом опустились на стол, заставив его жалостливо скрипнуть. – Тут начало тех событий. Интересует?

– Пожалуй… можно послушать. Потом коснемся еще пары тем. Мне интересен Астрал.

– Безусловно. Он интересен всем магам. – фортификатор живо улыбнулся, берясь за обложку первого монументального труда.