Текст книги "Шаг в темноту… Книга третья (СИ)"

Автор книги: oR1gon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20

Синие пальцы, переливающиеся всеми оттенками чистой маны, аккуратно держали длинный свиток. На нем были записаны те немногие, и одновременно огромные знания, добытые во время минувшего ритуала. Под первой строкой, вмещавшей пять слов, тянулись записи и пометки, занимавшие все остальное пространство.

Террон записал все, чем с ним пожелал поделиться Тирисфаль. Изложил каждую высказанную мысль и вскользь брошенное предположение. Но хватало и иного, в чем маг Тьмы был уверен.

Теперь, сидя за столом в своих покоях, Ал’Тир раз за разом перечитывал записи, то и дело поднимая глаза выше, где были записаны названия его Близостей. Он пытался найти в них дополнительные смыслы, как указывал аллур. Попутно по-новому смотрел на свою жизнь, рылся в воспоминаниях. Перебирал события, имевшие особенный отклик.

«Основатель», – мысленно повторил он. Перед внутренним взором сразу всплыл день, когда был заложен фундамент храма и создан первый зал у источника. Это событие отозвалось приятным теплом на душе. – «Мне определенно по душе руководить поселением, развивать его», – замерев, мужчина прислушался к себе. Кивнул. Достал из стола новый свиток и начал делать пометки. – «Сама мысль о создании новых планов для Дальнего Приюта приносит удовольствие», – перо порхало над бумагой, сливая буквы в строки текста. Целый свиток ушел на то, чтобы вместить все личные мысли и домыслы, о том, как развивать одну конкретную Близость. – «Писарь», – вторая Близость, как во все прочие разы, заставила мага нахмуриться. Слишком простое название, могло говорить о довольно низком «ранге», неразвитости. – «Неприятно осознавать свою ущербность. С этим надо что-то делать», – еще один свиток поглотил в себя, на сей раз, фантазии. Отталкиваясь от наставлений Тирисфаля, фортификатор намеревался взрастить Писца во что-то иное. А для этого требовался правильный подход и толика упорства.

– Страждущий Порядка. – уже в слух, совсем тихо, проговорил маг. Эта Близость задевала разом многое, нитью проходя почти сквозь всю жизнь. Слишком много ее отражений, как ему казалось, присутствовало в памяти. Сколько себя знал, Террон старался придерживаться правил. Следил за порядком среди вещей и мыслей. То же находило свой отклик в магии. А значит, Близость могла быть весьма и весьма объемлющей, задевая разом многие начинания. – Собиратель Ценностей. Мне всегда была присуща тяга к накоплению. Радует, что не Скряга или Жадина. Надо бы перевезти в Дальний Приют все свои накопления и диковинки.

Свитки, один за другим, выходили из-под руки фортификатора. Когда их собралась небольшая горка, больше пятнадцати штук, он отложил перо в сторону. Критически осмотрев написанное, перебрав его, маг поднялся из-за стола. Подхватил Телекинезом материализованные мысли и направился прямиком к источнику магии. Там у него имелся собственный небольшой тайник. Созданный на всякий случай. Помимо того, к источнику никто не мог проникнуть, без его ведома. А значит, сокровенное не могло попасть в руки. Не совсем это осознавая умом, Террон чувствовал, что должен спрятать от других информацию о себе, о своей душе. Потребность была столь же сильна, как желание утолить жажду.

Когда же свитки попали в надежное место, скрылись за опустившейся каменной плитой, Ал’Тир испытал прилив удовлетворения. Он бальзамом растекся по Искре, поднимая настроение и принося с собой радость.

…

Поставив книгу на полку, Тирисфаль кивнул сам себе. С каждым днем трудов становилось все больше. В некоторой мере они отражали подлинное состояние его памяти. Возвращение воспоминаний через Зеркало Души проходило не так просто, как ему того хотелось. Каждый возвращенный фрагмент требовалось как следует осмыслить. С чем великолепно помогало справиться изложение на бумагу.

В недавно завершенном труде, стоявшем на полке обособлено, находились начальные познания о способах наложения чар. Само по себе направление было огромным. Как отдельная ветвь магии. Чем, по сути, и являлось. В нем колдун никогда силен не был. Однако, обстоятельства требовали от него уметь многое, дабы обеспечивать собственные нужды. Создание экипировки, коей пользовался сам, он никому доверить не мог. И хотя предметы вышли отличными, во многом успел лежал на материалах и особенностях школы Тьмы. К тому же, у них имелось множество не столь удачных предшественников.

Тем не менее, кое-какой фундамент имелся. Тем более, личных познаний хватало еще на пару книг. Опираясь на них, маг планировал в будущем продолжить исследования. От возможностей, которые могло даровать это направление, он совсем не хотел отказываться.

«Сегодня я поставил на место последние листики и свитки, касающиеся наложения чар. За следующие фрагменты пока браться не стоит. Надо все изложить на бумагу. Но это определенно будет алхимия! Не терпится приступить к любимому делу. Целый мир еще не исследован!»

Развернувшись, чернокнижник вернулся за стол и взял в руку бриллиантовую пластину, с запертым внутри духом гниения. Откровенно говоря, ему и за подселение душ в предметы взяться хотелось. Это был одновременно простой и сложный способ зачарования. Простой, потому что не предполагал под собой каких-то трудно добываемых знаний. Любую душу можно было вселить в любой предмет. Или хотя бы ее часть. Сложность лежала сразу во многих плоскостях. Начиная от совместимости Искры и предмета, доходя до методов точечного проявления расовых или Близостных признаков.

«Прежде всего, отработаю способ с проклятьями и подчинением, которые наложил на душу, вобравшую в себя Свет. Раньше я такого не пробовал. Интересно, какой будет эффект и закономерности. Только потом приступлю за работу с духом гниения. И лишь после него начну думать о подходящем сосуде для испорченной души Света. Определенно точно это будет призрачное железо. Значит, в дело пойдет круг трансмутации и холодное железо. Понадобится много душ. Но такой материал как нельзя лучше подойдет в качестве основы сосуда. Он, по крайней мере, сможет целиком вместить в себя Искру, что обеспечит предмету огромный потенциал».

Демонолог задолго заметил троицу инструкторов. Вернуться за стол он успел как раз к тому моменту, как они показались у входа в его покои. Выглядели те не очень уверенно. Им откровенно не по душе было находиться в подземелье.

– Прибыли, как вы и прочили, аллур. – Айвар встал меж товарищей, чуть впереди. Еще раз демонстрируя, кто занимает главенствующее положение.

– Я не отниму у вас много времени. Для начала ты, Айвар. У меня на примете есть один странник, хорошо себя показывает. Не обделен дисциплиной, упрямый, исполнительный.

– Горат. – мужчина кивнул и сразу же дал ответ на невысказанный вопрос. – Вы говорили с ним, я запомнил.

– Да. Прояви к нему особое внимание. На его счет имеются планы.

– Понял.

– Так же, вместе с тобой мы поднимемся на склад, осмотришь снаряжение. Дашь оценку. Советы. От тебя, как от главного инструктора по ближнему бою, я хочу получить максимальную эффективность. Скажешь, что тебе понадобится для тренировок странников, я все приобрету. И про себя не забудь. Ты не должен заржаветь.

– Понадобится нормальный плац, господин маг. – старый легионер едва не загорелся от прилива энтузиазма. – На нем я смогу погонять даже малахитовых волков. Все остальное я вам сообщу завтра, к утру список будет готов.

– Хорошо. Теперь ты, Норан. Для тебя задача так же по твоей специальности. Мне нужна карта. Или хотя бы описание направлений и ориентиров окрестностей и всех обитающих поблизости тварей или племен. После Кровавого Солнца на Дальний Приют нападали существа, похожие на огров. Возможно, поблизости никого и не осталось.

– Пустое место таковым остается недолго, аллур. – спокойно, без огонька, смотря куда-то в одну точку, отвечал Искатель. – Будет вам разведка. Дадите время, и карту составлю.

– От меня, в качестве благодарности, получишь лично зачарованный плащ.

– Каждый камень носом переверну. – разведчик сфокусировал взгляд и склонил голову, только после обещания награды вернувшись в реальный мир. – Жалко, никто не поверит, что плащ достанется мне от самого аллура. Но я буду знать правду и помнить. – на его губах появился намек на улыбку.

– Фалрик, с тебя полная оценка всех тварей и племен малых народов, которые обнаружит Норан. Будешь учить странников их убивать. И сопровождать большие группы, по моей указке.

– Сделаю. – Истребитель пожал плечами, его взгляд и без того маслянистый, совсем затуманился. Через рубаху он почесал шрам на животе.

– Вот, в качестве поощрения. – кинетическим толчком Тирисфаль отправил воину пузатый пузырек. Темная, красно-бурая жидкость, плескавшаяся внутри, состояла из сока, добытого из плодов болотных деревьев и небольшой примеси зелья регенерации. Сок содержал огромное, неестественное, количество полезных элементов. Он сам по себе мог подстегивать выздоровление и придавал организму сил. – Вкус паршивый. Утром все шрамы сойдут или перестанут причинять боль. А дрянь, которую ты сейчас пьешь, выбрось. Пока еще твое тело с ней борется. Продолжишь пить, наступят необратимые мутации. Женщину только языком, да пальцами приласкать сможешь.

Легко поймав снаряд, угнетенное состояние разума никак не сказалось на ловкости и реакции тела, Фалрик все таким же туманным взглядом смотрел на пузырек. Его даже не задело упоминание целительных свойств. Но последнее упоминание заставило встряхнуться и грязно выругаться.

– Вот уж и Ласка Милосердия! Ха-ха-ах!! – во весь голос заржал Айвар. Норан поддержал его парой хмыков и открытой улыбкой.

– Больше ни капли. – твердо заявил Истребитель. Запустив пальцы в карман за поясом, он извлек означенную дрянь. – А я думал это все слухи. Можно оставить у вас, аллур?

– Да.

«Я смогу сделать из этой хрени нормальное обезболивающее. Вообще, надо будет попробовать подобрать рецепт для местных растений. На крайний случай, придется работать с привозным и оставлять заказы нашему торговцу. Обезболивающее будет крайне востребовано. Оно станет еще одним камушком, который перевесит чашу влияния на игроков в мою сторону. Главное, сократить число побочных эффектов к минимуму».

– Ступайте и подумайте, может быть у вас найдутся собственные предложения. – продолжил Тирисфаль. – А это для личных трат. – на стол легло три золотых слитка.

– Благодарим. – за всех ответил старый вояка. Особой жадности или радости от увиденного золота он не испытал. Воспринял его, скорее, как полезный ресурс. Остальные проявили схожее отношение.

Не дожидаясь, когда гости покинут подземелье, маг и сам вышел из покоев, направившись на третий уровень. Ступая по ступеням, он не отрывал взгляда от происходящего в одном из отдаленных помещений. То давно превратилось в личную пыточную для Инфей. Изначально туда попадали ситисы, пока там прочно и надолго не обосновалась ее мать. Суккуб с тремя парами рогов.

От былой красоты демоницы ничего не осталось. Жрица растягивала удовольствие, как могла, отнимала у матери за раз совсем немного. Однако, ходила к ней довольно часто. И это дало соответствующий результат.

Хозяйка ковена лишилась век, губ и носа. Те были срезаны. В отсутствии естественной смазки, глаза начали сохнуть и превратились в ужасное зрелище. Кожа свисала с некогда прекрасного лица тонкими полосами, подрезанными сверху, обнажая нетронутые мышцы и кости. Груди, полные, наливные, отсутствовали. На их месте зияли две раны. Ногти из пальцев были вырваны. В том числе на ногах. Не обошла вниманием суккуб живот. Из него торчали длинные спицы, под разными углами пронзающие чрево матери и превращая каждый вздох в пытку. Само положение, в котором она сидела, создавало давление и, как следствие, боль. Кожа на ногах местами была срезана, а из прорех торчали оголенные нервы. Досталось и тому, что было между ними.

Мухи не витали над телом лишь по одной причине – насекомые не могли проникнуть в подземелье. Разложение и отмирание тканей уже терзало полутруп. Местами из ран сочился гной.

«Изначально Инфей действовала куда тоньше. Похоже, последние издевательства – попытка вытянуть крохи энергии из Искры. Нас слишком долго не было. Суккуб истощилась».

Войдя в пыточную, чернокнижник невольно привлек к себе внимание. Хозяйка ковена на него никак не отреагировала. Ее глаза уже не могли видеть, а уши испортила сама ученица. А вот жрица повернулась, тяжело и возбужденно дыша. Сразу после секса в купальне она отправилась к матери, дополнить одно удовольствие другим. В руке, для последнего штриха, она держала молоток.

– Так ты ее убьешь раньше, вот, возьми. – демонолог не понаслышке знал, как трудно отделить подобным образом рог демона от черепа. Сам пробовал. Рога в целом плохо поддавались дроблению, даже при помощи специальных механизмов и инструментов. Потому, он снял с пояса и протянул нож, которым пользовался для разделки туш.

Выронив молоток, Инфей взяла предложенный инструмент. Опустившись на голени, призывно выпятила попку, будучи полностью нагой. Бросила короткий, обжигающий взгляд через плечо, и взялась за дело.

Приставив нож к основанию рога, немного надавила, сразу погрузив кромку в верхний слой. Голые мышцы на лице ее матери задергались, вместе с обрезком языка. Из горла вырвался стон. Но не от боли. То была реакция, полная страха, инстинктивная.

Боль к демону пришла чуть позже, когда жрица начала пытаться подпиливать рог. Тогда из глотки донесся вопль, способный в иной ситуации оглушить. Тирисфаля спас капюшон в паре с улучшенной слуховой системой. Первый как раз препятствовал вреду от слишком громких звуков. Вторая обладала устойчивостью.

Рыжая красавица, тем не менее, словно ничего и не слышала. Она продолжила с упоением перепиливать рог, первый из шести. Крик матери лишь распалял ее, заставляя безумно скалиться.

Между жертвой и суккубом устанавливается канал, пролегая от одной души, к другой. Через него демон, по средствам причинения боли, способен вытягивать крупицы души, подпитывая свой собственный рост, наращивая могущество. Такой имелся и у Инфей с матерью. Маг его видел ясно. Со временем он стал куда крепче, более зримым и четким. По нему потихоньку струилась энергия души. Однако, стоило Инфей взяться за рог, он начал меняться. Перестраиваться. Становился больше. И вместе с тем, стал менее стабильным.

Из интереса, так как видел подобное впервые, колдун направил меж двух женщин левую длань. Чуть сжал пальцы. Подкрепил воздействие своей волей, заставив канал обрести твердость. Как сделать подобное иными способами он не ведал. Пока. Но поддержать свою жрицу, к чему бы то ни привело, хотел здесь и сейчас.

По окрепшему каналу энергия души хлынула с новой силой, как вода по стоку. Душу начало буквально засасывать в него. С хрустом отломленный рог брызнул кровью и создал всплеск боли, заставивший демона на секунду прекратить крик. Но вдохнув полную грудь воздуха, она лишь усилила вопль. А по каналу прошел целый фрагмент, почти его уничтожив. Однако, тот уцелел, не без сторонней помощи, и стал крепче. К тому же, новые и грозящие переменами процессы запустились в душе самой Инфей.

На первом роге жрица не остановилась, наоборот, начала что-то бормотать себе под нос, совсем тихо, и с удвоенной прытью принялась за следующий. Но чернокнижник ее слышал, именно ради подобных моментов, чтобы слышать чужое бормотание и лучше различать потусторонний шепот, он поработал над своим слухом. Жрица произносила молитву, которую придумала самостоятельно. Смысла в ней имелось со щепотку. Все сводилось к банальному восхвалению.

С каждым обломанным рогом, менялось и тело хозяйки ковена. Оно сохло. И без того ужасное состояние усугублялось. После третьего рога именно пытка, выстроенный канал, поддерживала в ней подобие существования. А по нему начала струиться не только душа, но и жизнь с маной.

Отпилив последний рог, Инфей застыла с отпечатавшимся на лице блаженством. Ее мать издала последний вопль. Он упругой волной прокатился по пыточной, потрепав капюшон демонолога и впившись в стены, создав на тех паутину трещин. Тело демона рассыпалось пылью, как после использования Дезинтеграции. От души ничего не осталось. Даже Сущность перекочевала по каналу, слившись с таковой у Инфей.

Наконец, придя в себя, суккуб собрала с пола все рога, прижала те к груди и быстро засеменила к другой комнате. Тирисфаль пошел следом, очень уж ему было любопытно. Добравшись до алтаря, который он благополучно украл у одного из властителей демонов и посвятил самому себе, трансформировав, суккуб высыпала на него рога. Собрала из них незамысловатую фигуру и произнесла молитву. Уже другую.

Слова словно придали ускорения изменения, что пронизывали ее Искру. Те начали протекать более бурно. Душа буквально пульсировала изнутри, не пытаясь расшириться в стороны.

Обернувшись, она хищно оскалилась и нагнулась над алтарем, уперев в него руки. Иных, кроме единственного смысла, поза не предполагала.

Глава 21

Следующий день

Инфей лежала на алтаре, блаженно растянув губы в улыбке, вопреки впивающимся в спину и бока рогам. Они причиняли боль, неудобство, но не могли поколебать ее настроя. Впервые сексуальный и садистский голод были полностью утолены. Да так, что она не могла собрать вместе раскинутые в стороны руки и ноги. Даже не думала о них. Ни о чем не думала, кроме пронизывающего каждую клеточку удовольствия.

Тирисфаль, напротив, радости своей жрицы не разделял в полной мере. В сумке у него появилась пара пустых флаконов, с некогда не самыми распространенными субстанциями. Ими он поддерживал выносливость и подстегивал организм. Это не сказалось на теле в положительном ключе. Мышцы ломило, суставы выкручивало, в голове царствовал легкий туман, застилая мысли.

«Точно забеременеет. Кажется, мать Инфей упоминала наличие в прошлом у людей подобной практики. Совместного с демонами потомства. Если она не врала, то что у нас получится? Во мне сейчас не только человеческая суть. И как, интересно, сказывается наша магическая природа на естественном биологическом процессе? Понаблюдать или нет? Пожалуй… нет. Сейчас хватает иных забот. Потом, когда-нибудь, обязательно попробую исследовать это направление. В конце концов, это любопытная возможность увидеть зарождение новой души», – магу хватило одной мысли, брошенной через порабощающее заклятье, чтобы оборвать всякий намек на возможную беременность.

Развернувшись, колдун побрел обратно наверх, игнорируя болезненные позывы тела. Облачение гасило боль, делая ее почти неощутимой. Не более чем фон.

Все его мысли занимал наблюдаемый недавно процесс. Ничего подобного ему не доводилось переживать ранее. Способ, которым суккуба убила свою мать, дал слишком странный результат. Невероятный по своей сути. Полное поглощение Искры. Но ладно бы только это. В ход пошли все ресурсы организма. Тело, после истязания, буквально обратилось пыльной взвесью. Сожранной оказалась в том числе Сущность.

«Ей не избежать расспросов, когда придет в себя. По крайней мере Сущность должна была улизнуть. Хотя бы частично. И надо будет ее самым тщательным образом осмотреть. Есть подозрение, что ее естественные способности совершили скачок. Может и по части ауры нечто досталось. В любом случае, поглощение сходной Сущности должно давать мощный результат. Вот только, пока мне ничего подобного добиться не удавалось. А те существа, кто мог откусить хотя бы кусочек, всегда что-то приобретали. Таланты, как бы их назвали игроки, немного характеристик жертвы. Но для людей подобный путь закрыт. Человечность слишком остро реагирует в отрицательно ключе».

Замерев на половине пути, чернокнижник развернулся и начал спускаться обратно. Путь его лежал в один из свободных залов третьего уровня.

«Инфей без остатка поглотила свою мать. Это почти полностью походило на способ слияния духов земли, что мне довелось наблюдать под серебряными копями. Между суккубами проходила, если это так можно назвать, форма борьбы. Пытка. Я же пытался слить несколько душ, сталкивая их насильно. Так может дать им возможность каким-то образом сражаться? Я не могу знать наверняка, но внутри агломерации множества духов наверняка происходил свой конфликт. Кто-то должен был стать главным, задавив остальных собратьев. Почти наверняка немалую роль играет исходная сущность. Ситисы могут не иметь предрасположенности к подобного рода скачкам. Но демоны? Скорее всего да. Возможно лишь отдельные подвиды, изначально рождающиеся с насилием в крови, как суккубы. Однако, сейчас хочется проверить искры нар’глод. Они демонстрировали ярое желание пожирать друг друга и набирать за счет этого силу. Может и выгорит чего. Десятью душами пожертвовать можно».

Добравшись до комнаты с полностью голыми стенами и полами, демонолог прошел на ее середину и открыл сумку. Извлек из ее недр нужное количество кристаллов. И приступил.

Под напором когтей оболочка темницу раскололась на кристаллы, истаявшие в воздухе, не достигая пола. В пальцах остались трепыхающиеся, но не способные вырваться бело-серые сферы. Искры.

Сведя души друг к другу, Тирисфаль буквально столкнул их, с силой прижимая. Под давлением оболочки начали проминаться, нахлестывать друг на друга, угрожая в любое мгновение разрушиться. И больше ничего не происходило. Повторялся тот же процесс, что и во время прошлых экспериментов. Его полное отсутствие.

«Говорят, повторение одного и того же действия, с расчетом на иной результат, форма безумия. Так не безумен ли я? С другой стороны, вводные меняются. Материал тот же. А его начинка – другая. Это должно сказаться на итоге. Уверен, я многое упускаю, но сейчас нет подходящих инструментов. Надо бы их сделать…»

Под прессом воли мага, оболочки душ лопнули, высвободив энергию. Сущности ускользнули, поднимаясь куда-то вверх, возносясь. Собрав на ладони густое бело-серое облако, свободной рукой он взял следующий кристалл. Освободил Искру и поместил ее в питательный субстрат. Но она не проявила никаких попыток поглотить дармовую энергию. В то же время Искра, с заключенной внутри Сущностью Света, в таких же условиях начала жадно ее поглощать.

«Может не хватает какого-то внутреннего надрыва? Угрозы. Не смертельной. Почти смертельной. Нужен стимул, который заставит душу шевелиться, что-то делать».

Свободная энергия впиталась в перчатку. На ее место пришла следующая душа. На сей раз, после столкновения, легкие усики Тьмы начали ласкать оболочки. Невесомо скользили на поверхности. Не поглощали, но жалили. Души под их гнетом начали почти вибрировать, активнее дергаться.

«Отклик есть, и больше ничего не происходит. А если усилить нажим?»

Души лопнули, расплывшись туманом. Без толку он не пропал, пополнив внутренний резерв Облачения. Еще одна пара сразу оказалась под усиленным давлением. Тьма быстро уничтожила оболочки, снова высвободив энергию. Без барьера все внутренние сложные структуры душ рассыпались, а Сущность ускользала прочь.

На последней паре маг решил поступить иначе. Заключил Искры внутрь сферы. Они метались по небольшому пространству, тыкались в стены. Пытались вырваться наружу. Вокруг них даже начало формироваться подобие духовной оболочки. Ореол маны.

Внутрь сферы начала поступать Тьма. Легким, темным разряженным облачком она заполнила все внутреннее пространство. Концентрация была отнюдь не угрожающей. И потому постепенно росла. Пока не достигла критической массы. Однако, в одной части сферы она почти отсутствовала. Туда то и забились обе души. Но места им было мало.

Искры принялись толкаться, стремясь выпнуть соседку из безопасного места и занять ее целиком. Но силы были примерно равны. Установился паритет. И тогда одна из них выпустила нити, какими обычно соединялась с плотью, образуя прочные связи. Ими она вонзилась в соседку.

Борьба перешла на следующий этап. Души нар’глод сцепились, уже не замечая отступившего черного тумана. Они все глубже проникали друг в друга, пока не оказались так крепко сцеплены, что их оболочки начали давиться и сминаться. Однако, взаимного уничтожения не произошло. Примерно минуту не происходило ничего, что мог бы рассмотреть колдун своим взором. А потом постепенно оболочки начали сливаться и растворяться. Обе души образовали единый контур. Сущности навалились, начав тот же процесс.

«Получается, раньше я сталкивал связанных пленников лбами, а хотел, чтобы они бились на мечах. Но стоило их отпустить, они сделали желаемое. Получается, мое сдерживание подавляло их, не давало сделать потребное мне. Значит нужна свобода, пространство. Ограниченная среда. И угроза. Стимул. Надо попробовать повторить эксперимент. Сначала на нар’глод, потом на демонах. Жаль, ситисов не осталось в закромах. Надо добыть души иных видов и рас».

Развеяв удерживающую сферу, чернокнижник схватился за души и раздавил их, поглотив энергию. Он не собирался ждать, пока слияние завершится. Это требовало усилий и трат непомерного количества маны. А она получалась путем трансмутации энергии душ из внутренних резервов Облачения. Кпд выходил чудовищно паршивым.

…

Десять дней спустя

Инфей привычно сидела перед зеркалом, в одном нижнем белье. Пальчики легонько плыли над стеклянными пузырьками. Некоторые имели весьма причудливые формы или колпачки. Она подбирала, вернее, решала, на каком запахе остановиться. Каждый день она старалась использовать новые масла. Не с какой-то особенной целью. Просто потому что могла себе их позволить.

Чуть удлинившимся ногтем, почти когтем, она коснулась очередной верхушки и остановилась. От флакона пахло какими-то цветами. Их названия она не знала и знать не хотела. Однако аромат ей был приятен.

Смотря на себя в зеркало, суккуба невольно облизала губы изменившимся языком. Он почти не отличался от человеческого внешне, но под ним появились отросточки, а кончик стал острее. Вместе с тем возросла чувствительность. Он скользнул по клыкам, располагавшимся на месте человеческих. Зубы стали острее и немного вытянулись. Теперь они могли выделять на язык особый яд, не отличимый по вкусу, виду и консистенции от слюны. Чтобы один поцелуй мог превратить жертву в безоговорочного раба.

Похожий яд содержался в слюне суккубов практически от рождения. Он имел такое же воздействие, но скорее походил на наркотик. Без него жертвы постепенно впадали в психоз. Однако, для закрепления эффекта, требовалось гораздо больше одного поцелуя.

Помимо того, внешний вид соблазнительницы, ее настоящий облик, претерпел не менее значимые изменения. За второй парой рогов пробилась третья, пока еще кончики, наметок. А первые две подросли. Лицо приобрело более хищные черты, отдалившись от человеческого облика. Оттенок кожи стал глубже. Формы сделались несколько пышнее. Не чрезмерно, но более соблазнительно.

Среди прочего, чего совсем не требовалось, однако говорило о силе суккубы, она начала испытывать влечение к продолжению рода. Такие, обычно, создавали ковены, пополняя численность самостоятельно. До определенного порога, суккубы могли иметь потомство лишь с инкубами. После него – могли понести от любого демона, если он мог размножаться. Тело становилось достаточно пластичным, чтобы вынести секс с несовместимым, в разумных пределах, партнером. И породить новую суккуб.

Закончив приготовления, последним штрихом Инфей нанесла капельку макияжа, чтобы выделить полные губы. Встав с пуфика, она покрутилась перед ростовыми зеркалами в стороне, возбуждаясь от одного вида самой себя. С наслаждением сжала грудь, чуть сильнее, чем требовалось. А затем пошла одеваться.

Наряд, как всегда, находился на грани допустимого. Суккуб сама хотела демонстрировать свое тело, как бы хвастаясь им. Однако, и слишком многое показывать не хотела, так как считала прочих недостойными сей красоты. К тому же, подобное буквально заставляло странников пускать слюни и ловить каждое слово, уже без использования Очарования. Оно и без того закрепило в их головах нужное поведение и желания.

Наконец, выйдя из покоев, демоница направилась сразу наверх. Солнце к тому времени уже взошло и стремилось к зениту. Снаружи ее встретила ставшая привычной суета. После истребления почти всех жителей, ей казалось, будто Дальни й Приют не станет прежним. Он напоминал труп, начавший вздуваться. Лишенные души, какие любил оставлять древний маг.

Однако, довольно споро его наполнила новая жизнь. Дальний Приют воскрес и окреп, стал лучше себя прежнего. Населения прибавилось, что добавило шума и гама. В таких условиях соблазнительница чувствовала себя лучше, чем прежде. Ей нравилось окружение людей. Нравилось, что она могла ими вертеть, имея статус и силу.

Ноги понесли жительницу иной Сферы к таверне. По пути на нее смотрели все мужчины. Кто-то с завистью и злость, относящейся к древнему магу. Иные не скрывали желания обладать ее телом. Творить с ним все, что заблагорассудится. Единственные, кто выражал в ее отношении единый порыв – другие женщины. Их злило все, что она делала. Как ходила, как вела себя. Как притягивала взгляды их мужей или возлюбленных.

А самой Инфей было смешно. Люди ничего не могли ей сделать. Боялись. Не имели даже такого права. Все же она являлась магом, а о настоящей ее природе знал один Террон, благоразумно держащий язык за зубами. Малохитовые волки лишь следили за порядком, никак не пресекая ее действий. Это было бы покусительством на статус Тирисфаля. Такого они себе позволить не могли.

Пройдя внутрь таверны, суккуб в обличье человека заняла свободный стол. Закинула ножку на ножку, действуя как можно более демонстративно, но не явно. Сложила руки под грудью. И начала лениво осматриваться, кивая или улыбаясь посетителям. А их хватало.

Дальний Приют теперь населяли не одни рудокопы и пара пастухов. Нашлось место в новеньких домиках для разных мастеровых. Ремесленников. Их детей и прочих членов семьи. Потому и посетителей в таверне стало больше. А самый разгар дня тому лишь способствовал. Все стягивались отдохнуть, выпить чего-нибудь холодного, да поболтать.

Вскоре пришла та, ради кого рыжая красавица вообще начала ходить в таверну регулярно. Еды ей хватало и в подземелье.

Разносчица, темноволосая, совсем еще молодая девушка, вошедшая в самую пору своей красоты, остановилась у ее стола. От нее буквально сквозило злостью. Она старалась держать лицо. И у нее даже получалось. Однако, слишком уж ровной, неправильной и пустой получалась маска отчужденности. Она почти не закрывала ничего.

От разносчицы тянулась нить, похожая на раскаленную проволоку. Казалось, прикоснись и обожжешься. Однако, она оставалась нематериальной и проявлялась лишь при близком нахождении. Символизируя ту самую эмоцию и позволяя ее более полно прочувствовать на себе.