Текст книги "Шаг в темноту… Книга третья (СИ)"

Автор книги: oR1gon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 30

Поток маны из Планарного прохода постепенно усиливался, превращаясь в подобие ветерка. Плотные потоки магической энергии омывали Тирисфаля, трепля мантию и капюшон. Астрал выглядел примерно так, как он и ожидал. Все, до куда хватало силы зрения, утопало в синеве. Сильные течения, как вода, скользили в пространстве. Плыли особенно плотные, необычные облака из маны. Своеобразные сгустки. Вдали бушевало подобие шторма, мана в том месте закручивалась в вихрь, бурлила и затягивала в себя все, до чего могла дотянуться. Бушевали молнии. Спонтанно появлялось воплощенное вещество, вода или лед, земля и пыль, принимая причудливые формы. Внутри бури творился настоящий хаос. Там зарождались и погибали примитивнейшие аберрации.

Астрал выглядел скучно для постороннего, и захватывающе, интересно, для любого мага. План той энергии, коей пользовались все чаротворцы, попросту не мог не притягивать внимание и помыслы. Это был первейший источник могущества, о котором задумывались все, кто хоть что-то понимал. Те же источники магии брали свое начало из Астрала.

Тирисфаль тоже не остался не затронутым теми перспективами, коими грозило открытие стабильного прохода. Оставалось сообразить, как правильно использовать свое достижение. Найти способы и методы, которые позволят извлечь из него максимум пользы. Пока же он отдался созерцанию. Слишком завораживающими были виды перетекания из стороны в стороны таких объемов энергии, что их могло хватить на… что угодно. На любой катаклизм. Выплеснись в мир хотя бы десятая часть подобной мощи, и эффект превзойдет бурю, что пройдясь по касательной, почти смела гору и утопила остатки садов Арил’Ируна. В эпицентре должен был твориться сущий кошмар. И кристаллизация некоего стихийного воплощения. Частицы того катаклизма.

«Свое путешествие начну с поисков той вещицы. Что бы это ни было. Не найду, придется заплатить большую цену…»

Наблюдая за течениями магии, чернокнижник перевел внимание туда, где обитал тот, на кого вообще-то и был наведен проход. Ан’карат обосновался в руинах. В целом куске какой-то крепости. По залам и пустым помещениям бродили подчиненные им духи, а сама аберрация кружила вокруг крохотной точечки. Выхода какого-то источника магии. Ждал подходящей возможности, дабы проникнуть в реальность, игнорируя все остальное.

«Даже странно, почему эти твари так сильны именно в ментальной составляющей, хотя рождены благодаря Плану чистой магии. С другой стороны, мана – есть все, всему может быть дано из нее начало. Вот и получаются целый устойчивый подвид аберраций, воплощающих в себе ментальные способности. Это ведь тоже часть магии, причем именно Тайной. Но та же Тьма имеет куда более прочную связь с разумом и влиянием на него. Теория стройная, да только подтверждений у меня нет. Ведь тогда, Планы Стихий должны являться частью Астрала. А по самому Астралу, так или иначе, блуждать порождения со стихийными способностями. А их нет, маги империи о таких не знают. Да и мне не доводилось встречать, читать о них или слышать».

Всплеск энергии, сравнимый со взрывом в воде, привлек внимание демонолога, задев край его поля зрения. Посмотрев в нужную сторону, он стал свидетелем битвы, которой еще десяток секунд назад не происходило. На краю бури, зачерпывая ее, как глину, сошлись два титана. Аберрации, истинные размеры которых понять не удавалось, лепили из бури не заклинания, а изменяли ее при помощи своей воли. Хватали энергию руками и бросали ее друг в друга, порождая явления, о каких демонолог помыслить не мог. Само пространство дрожало и раскалывалось, образовывались десятки разрывов. В них, как в сливы, утекала энергия, выплескиваясь где-то на материальном плане.

Титаны совсем не походили друг на друга.

Один имел почти человеческий череп, с пробитой головой. Из дыры торчал синий кристалл, постоянно тянущий к себе ману. Зубы, удивительно ровные, идеальные, дополняла пара торчащих вперед и сильно изгибающихся бивней. На затылке росли густые, грязно-седые волосы, цепляющиеся прямо к затылку. Ниже тянулась короткая шея, слишком короткая для подобного существа. Хребет уходил в никуда. Реберная клетка отсутствовала. Вместо нее клубился лиловый, с фиолетовым оттенком, туман. К нему крепились три пары рук, густо исписанные письменами и обвешанные золотыми браслетами. На пальцах блестели перстни, кольца и печатки, одетые по три-четыре на палец. А туман тянулся дальне, как змеиный хвост, разбитый на сегменты огненными кольцами. Хвост же кончался черной, шипастой палицей.

Другая аберрация имела куда более приземленный вид. Она состояла из темно-синего, почти черного тумана. И так же перемещалась, перетекая из места в место. Ее тело не имело устойчивой формы, растекаясь в стороны как чернильная клякса. Руки держали более менее крепкую форму, имели пять пальцев, один сустав в локте. Ничем не отличались от человеческих. Единственное, что даже выглядело твердым и никак не менялось – голова титана. Треугольная, вытянутая вперед, бед признаков глаз, рта или носа. С парой загнутых вверх дуг.

Несколько секунд потратив на наблюдение и проследив за почти долетевшим до него сгустком магии, что воплотился в подобие черной дыры, Тирисфаль решил прекращать. Прикоснулся к книге заклинаний, направив в нее один поток маны, и другую руку вытянул в стороны куска крепости. Выстрелившие туда цепи, проклятье, быстро нашли и обвили ан’карата. Благодаря удачному наложению, Тирисфаль сразу телепортировал его к себе, но на этом успех и закончился. Примененное из книги заклинание не подходило для порабощения столь сильного и ментально развитого противника.

Поборов растерянность, аберрация сразу сбросила оковы, преодолев их. Но атаковать не пыталась, постаравшись сбежать. Столкновение титанов и на нее произвело надлежащее впечатление. Однако, схватившие за ноги две длани, будто состоящие из разрядов энергии, полет прервали и потащили обратно. Сдавливая со всей доступной силой, они не могли продавить сопротивление ауры. Та препятствовала воздействию чужой энергии. Но не могла ничего противопоставить голой силе.

Резко развернувшись и взмахнув засиявшими от бело-голубых разрядов щупальцами, ан’карат собирался использовать какую-то магию. Бросить чистые энергетические разряды или атаковать Дизентеграцией.

Колдун его опередил. Левая перчатка, нацеленная на аберрацию, оказала свой эффект, подкрепив и усилив способность колдуна по воздействию на души. Пальцы стали плавно сжиматься. Над плотью аберрации проступил силуэт духа. Прошло всего две секунды, и тот вырвался наружу, самым грубым способом разорвав связи с плотью. Мертвое тело только начало отклоняться назад, а душа уже была у колдуна, зажатая подрагивающей от напряжения рукой.

Только тогда чернокнижник прекратил поддерживать ритуал. Проход стал закрываться, сходясь к одной точке. Реальностью будто прорисовывалась там, где раньше было окно на другой План. Не произошло хлопка или мощного энергетического всплеска, как бывало раньше. Проход просто сошелся в одну точку, исчезнув без следа.

Душа стала покрываться кристаллом следом за прекращением ритуала. Как освободились магические потоки, которые можно было направить на другое заклинание. И уже плененную Искру демонолог отправил себе за спину. К остальным аберрациям.

«Три души для сфер, одна для исследований. Необычный мозг. Множество иных внутренних органов. Сорок семь бутылок с кровью, каждая по пол литра. Какое-то количество плоти не самой сильной, и не самой слабой аберрации Астрала. Еще духи магов, двадцать девять штук. Тоже не без интересное приобретение».

Мертвые ан’караты выглядели не лучшим образом. Выпотрошенные со знанием дела, хотя и довольно грубо. Помятые после применения развитой формы Телекинеза, для выжимания крови. Лежащие друг на друге стопкой.

«Удалось посмотреть на Астральный План. На неких сущностей, там обитающих. Смог построить формулу, благодаря которой теперь получится открывать стабильные проходы. То есть, можно кого-нибудь за чем-нибудь послать куда-нибудь. Глифы для Стихийных Планов мне известны. Остальное вопрос времени и ресурсов», – от замаячивших перед носом перспектив, на Тирисфаля нахлынуло нечто, подобное счастью. Ему захотелось рассмеяться. – «За такие достижения не жалко отдать 114 мелких душ. А вот то, что их осталось всего 197, уже неприятно. Как-то я разошелся в своих исследованиях. Скоро придется отправиться за новыми», – придаваясь размышлениям, маг направился на второй уровень. – «Первым делом, пожалуй, посещу окончательно погибшие сады. Там может повстречаться что-то необычное, после всего с ними случившегося то. Как минимум, растения выжили и начали меняться. Это уже достойно внимания. Потом отправлюсь за гору. Надо найти то, на что прямо указывала Тьма. Это будет полезным приобретением. По пути и души поискать можно. Наверняка найдется достаточно дикарей, чтобы на какое-то время пополнить запасы».

Вернувшись в свои покои, маг привычно подошел к столу. Из-за ширмы, закрывающей кровать, вылетел большой свиток и развернулся на поверхности, заняв ее полностью. Ничего лишнего на столе не находилось. А на углы легли бриллиантовые пластины, для закрепления.

Приподняв стол при помощи Телекинеза, чтобы стало удобнее, точно так же колдун закрепил рядом с собой баночку чернил. На сей раз волшебных, аметистовых. Сделал их сам, купив все составляющие. Их единственным преимуществом над остальными видами было одно немаловажное свойство – они поддавались управлению. Используя волю, ими можно было управлять, не давая растекаться или корректируя линии.

С их помощью чернокнижник начал рисовать. Не смотря на большой объем свободного места, он приступил от угла. Нанося одну линию, он заставлял ее растекаться, принимая другие формы, если требовалось. Так получалось куда чище и мельче, чем если бы он все делал лично, от руки. Это позволяло экономить место.

Довольно скоро была заполнена уже четверть свитка. Мельчайшие линии, как паутинка, сплетались в руны и фигуры, а те образовывали целое. Целое являлось отдельными фрагментами куда большей формулы. Возле каждой такой части имелись пометки и короткие пояснения. Весьма важные. Без них, не знающий, не сможет даже попытаться воссоздать ритуал. Он будет разрушаться из-за неправильно распределенных потоков магии и протекающей по ним маны. К тому же, имели и подводные камни, ведомые только демонологу, как специалисту по совмещению разных школ. А уже это, как и многие ухищрения, которые давались ему, проистекало из Близости.

Все записи Тирисфаль вел исключительно для себя самого. На случай потери памяти. Еще раз. В будущем на все свои книги он планировал наложить особые чары и проклятья, чтобы никто другой не мог к ним прикоснуться, прочесть или другим способов вытянуть знания.

Пока же он ограничился тремя шелковыми шнурками, обернув их к ночи вокруг свитка. Таким образом препятствуя разворачиванию бумаги, и одновременно наложив проклятые печати. Ничего сложного в такие носители поместить не получилось бы, не пропитав их для начала в водах магического источника. Тем не менее, хватало и простого воспламенения. Простая бумага, коей являлся свиток, могла сильно пострадать и от большей мелочи. А уж для записанного там, хватило бы изъятия одной-двух рун порядком повыше. Без них у вора в любом случае ничего бы не получилось повторить. Только отдельные части формулы.

Ключом к своеобразному замку служила кровь Тирисфаля. Не пролив по капле на шнурок, их трогать не следовало. Прикосновение чужой ауры провоцировало одновременное возгорание всех трех.

Вложив свиток на полку шкафа, маг не без гордости полюбовался делом рук своих. За последние дни ему удалось многое написать. Часть знаний вовсе были новыми, добытые у Террона или через него, в обмен на ценности или мелкие услуги. В основном валютой служили бриллиантовые пластины. Но один раз потребовалось создать шар, который должен был отправиться на обработку ювелиру, под надзором заказчика.

Шкаф почти заполнился книгами. Но пока на его полках содержались знания, мало относящиеся к действительно высоким. Полный сборник рун первого и второго порядка. Все, какие знал колдун. Тома бились по школам. Потому каких-то было гораздо больше, иных меньше. К последним относились Стихийные. В иных книгах были записаны глифы. То, конечно, не все.

Всякий раз, садясь за записи, чернокнижник приглашал учениц. Пока рука работала, направляемая мыслями, язык рассказывал. Чародейки конспектировали. Впрочем, они давно отстали от того, что на бумагу переносил их наставник. Потому ему приходилось говорить совсем о другом, таким образом упражняясь со своим сознанием, диктуя, отвечая на вопросы, и параллельно думая о нескольких вещах.

Порой, в книгу могло не поместиться и сотни рун. Каждая из них требовала описания, четкой зарисовки, указывающей на способ написания. Множества пояснений. Потому как каждая руна первого порядка имела по два значения и вытекающие из этого спецификации использования. Каждый порядок, помимо прочего, добавлял по одному значению. Это увеличивало спектр применения руны, но так же увеличивало сложность ее правильного использования. Возрастал риск ошибки из-за просчета. Все это требовалось детально расписывать, во избежание проблем. Однако, редко встречались руны с весьма твердым, одним значением. Применять их было просто, ошибиться сложно, а вот найти куда пристроить – та еще задача. Весьма уж специфичными они являлись.

– Господин Тирисфаль. – показавшийся в проходе старый легионер уважительно склонил голову. О его появлении демонолог знал заранее, так как без его разрешения, пройти через барьер, поднимавшийся по вечеру, никто не мог. Предварительно его не сломав, конечно.

– Что тебя привело, Айвар? – развернувшись, маг прошел до стола и занял свое место. Достал из него книгу и положил перед собой. Не рунный словарь, но кое-что не менее ценное. Там он делал важные записи, не относящиеся к общим знаниям, а касающиеся личных проектов. Поэтому она выглядела иначе, богаче, и уже была как следует зачарована, а кузнецы готовили сплав, из которого будут выкованы скобы для наложения проклятий.

– Вы не просили, но я считаю правильным рассказать вам о событиях сегодняшнего дня. – воин стоял ровно, держа спину прямо, головы не гнул, но и лишнего себе не позволял, прекрасно осознавая, кто и в каком положении находится. – Сегодня пришел караван со всем, на что вы выделили золото. Я лично проверил все особые манекены и рунные блоки. Тренировочное снаряжение тоже оказалось каким нужно, даже лучше того, что имеется в моем легионе. Кровати, для казармы, не подвели. Моей подготовки не хватает, чтобы точно понять лежащие на них чары, но везде одинаковые руны. Странники подтвердили, если позволите использовать их слова в качестве аргументов. Завтра подготовка будет завершена и ко второй половине дня, я загоню их на плац, для усиленной тренировки. Со снаряжением, рунными блоками и манекенами, даже самый безрукий быстро освоит обращение с оружием и другие навыки боя. Вы славно вложились в них, господин. – воин уважительно поклонился.

– Насколько увеличится скорость прогресса, на твой взгляд?

– Поначалу, когда вопрос касается самых азов… более, чем в половину. Дальше эффективность будет падать, однако, без всего купленного, можно и не надеяться получить от этих бездарей толк. Таких не способных к дисциплине и владению оружием, мне никогда не доводилось видеть. Но теперь есть надежда.

– Значит, без дополнительных трат, они совсем безнадежны? – известие, хоть и неприятное, не смогло поколебать отличного настроения колдуна. Наоборот, явление легионера самостоятельно, без понукания, его лишь подкрепило. – Можно ли сделать еще что-то?

– Покуда вы готовы тратить золото, господин, есть пространство для маневра.

– Тогда выкладывай свое предложение. – чернокнижник откинулся назад. Ему было откровенно интересно послушать.

Он и о существовании всех прочих приспособлений не знал, пока легионер сам не предложил их, раскиснув после наблюдения за игроками. А меж тем, манекены способствовали развитию точности, благодаря чарам. Рунные блоки транслировали площадное воздействие, способствуя поддержанию выносливости, ускоряли освоение боевых навыков. Тренировочное снаряжение, специально зачарованное, делало то же самое. Все вместе это давало отличные эффекты. А дополняли их кровати, способствовавшие скорейшему восстановлению после тренировок. Всего час сна, и все следы усталости сходили с тела, вместе с мелкими повреждениями вроде синяков, ушибов и царапин.

– В мое легионе есть одна практика. Нам алхимики поставляют, не всегда, одно зелье. Мы зовем его Красная Слизь. Воняет отвратительно, на вкус как кровь, тянется как сопля. Красную Слизь мы даем новобранцам, самым паршивым. Принявший ее впадает в состояние близкое к ярости. Становится озлобленным, как демон. Ему добавляется сил. Раны начинают быстро заживать. А главное, что-то делается с головой. Вчерашний новобранец, если дать ему Слизь и провести через бои с ветеранами, очень быстро набивает руку. Учится на глазах. Потом, пару дней отоспавшись, становится уже совсем не таким зеленым. Есть один недостаток у зелья, выживает три из десяти.

– Но странники бессмертны и дав им зелье, мы не рискуем потерять никого. Воскреснут.

– Именно.

– Прошлая твоя затея обошлась мне в двадцать килограмм золота. Сколько будет стоить нынешняя?

– Гораздо дороже. Все остальное делается для легионов и гарнизонов постоянно. Оно портится, теряется, сдается врагу. А как быть с зельем, я не знаю. Его всегда было мало. Либо нам давали мало. Но в других легионах оно не применяется. В тех, с какими мы встречались.

– Я сам решу этот вопрос. Ты меня заинтриговал. Одна из моих специальностей – алхимия. Взглянуть на Красную Слизь будет как минимум любопытно.

Глава 31

Еще несколько дней спустя

Душа, утратив свойственный ей бело-серый свет, стала почти черной от количества наложенный прямо на нее проклятий. Они плотной паутиной покрывали ее энергетическую оболочку, а некоторые даже смогли вклиниться глубже, в тончайшие структуры, изменяя их, становясь с ними единым целы или… полностью те разрушая.

Не смотря на столь грандиозное вмешательство, душа не спешила погибать. Энергия внутри нее бурлила, придя в движение. Взаимодействовала с Тьмой, соединяясь с ней. Проклятья отвечали тем же, медленно, но верно, становясь полноценной частью души. Они перерождались во что-то другое.

Почему это происходило, и почему происходило уже не в первый раз, Тирисфаль понятия не имел. В последнее время его изыскания слишком часто затрагивать темы, в которых он ничего не понимал. От того постоянно строил догадки, пытался выводить теории, однако… без подходящих инструментов, способных помочь заглянуть еще дальше, ничего не мог добиться. А действовать в слепоте ему совсем не нравилось.

В первый раз это случилось во время распечатывания врат источника магии. Тогда проклятая душа, полностью занятая Сущностью Света, тоже начала меняться под воздействием проклятий. Повторения того опыта давали тот же результат. И вот, десятая душа к ряду показывала аналогичный результат. Всякий раз проклятья начинали встраиваться в основные структуры, подменяя их собой. Это, в свою очередь, кардинально меняло все. Могло касаться памяти, самих основ личности и обязательно затрагивало «характеристики», влияя на основные энергетические способности души.

Живое существо, подвергнись оно такому комплексному воздействию, было обязано как минимум измениться. Максимум – потерять прежнюю личность. Умереть или превратиться во что-то другое, в попытках адаптироваться. Обзавестись новыми способностями. Но самым вероятным было становление калекой, доходягой. Хотя имелась и масса иных исходов. Все зависело от конкретного набора проклятий.

А маг, к тому же, обильно использовал свой изощренные разум, создавая все новые и новые проклятья. В основном, те для боя не годились. Да и от самих «проклятий» оставалась одна основа, структура, делающая их таковыми. Сами же заклинания в массе своей угнетали одну характеристику в угоду другой. Увеличивали приток маны, в обмен на отток жизненных сил и усиление боли.

Обычно проклятья лишь угнетали что-то, цепляясь за ауру. Несли вред. Ничего не давали в ответ. Созданные же в целях изысканий формулы, могли приносить и пользу. А тех, кто готов получить силу в обмен на какую-то жертву, хватало всегда.

«В других условиях проклятья не могут проникать в саму душу. Даже используй я свой козырь и преодолей сопротивление при помощи энергии души, ничего подобного не получится. Так или иначе, душа будет бороться и не пропустит ничего внутрь себя. Совсем другое дело, когда она обнажена, не скрыта духом и аурой. Слаба. Тогда проклятья, почему-то, могут проникать внутрь и сживаться с ней. А я о подобном и не подозревал раньше. Занимательное открытие. Вот бы проверить его полноценно, на ком-то живом. Надо будет наловить тварей. Или… просто призвать демонов. Зачем на кого-то охотиться? Только дополнительные трудности. Хотя для чистоты эксперимента, хотелось бы заполучить как можно больше разных особей. Хотя бы по десять штук. Но это все планы на будущее, когда будет готово Сердце Башни. Сейчас энергии на такие эксперименты не хватит, хоть все души потрать».

Поняв, что время пришло, колдун отпустил Искру. Вместо ожидаемой попытки вознестись вверх, на какой-то План, она осталась парить на прежнем месте. Постепенно ее цвет менялся, с черного на темный оттенок серого. Когда же сквозь сплошную оболочку проклятий начали проступать лучики бело-серого света, танцуя, как свет под поверхностью воды, он понял – пора.

Порабощенная Искра выпустила во все стороны усики, начавшие покачиваться в воздухе. Впитывая ману из резервуара кровавого ритуала, она начала выстраивать дух вокруг усиков. В течении минуты тот обрел форму, приняв вид черной кляксы. Аморфность могла обмануть того, кто не сталкивался с этим существом.

Раскрыв отростки, как бутон, дух нар’глод начал летать по кругу. На его щупальцах ясно просматривались опасного вида крючки, способные надежно зацепиться за плоть. В центре тела имелась круглая пасть, присущая любой пиявке. А все остальное тело представляло из себя мешок для крови.

«Дух никак не изменился внешне, кроме цвета. Внутри него хватает энергии Тьмы, однако, это не оказало влияния на изначальную Сущность. Хотя…» – получше присмотревшись к духу, и припоминая существо при жизни, чернокнижник начал быстро отмечать новые детали. – «Нет, кое-что есть. Отростки стали поменьше и выглядят какими-то дряблыми, даже в форме духа. Тело будто сжалось. А вот в глазках прибавилось интеллекта. Впрочем, на это я и делал ставку. Развитость разума косвенно влияет на развитость ауры. Но больше он, конечно, оказывает на способность управлять потоками маны, разделять их внутри ауры. Да и той самой маны прибавилось. Раньше ее у твари было заметно меньше. Значит, для более масштабных трансформаций, мне следует придумать формулы сложнее? Тогда проще запихать в душу еще одну Сущность, хотя и это совсем не легкая задача. Но главного я добился».

Дух втянулся в левую перчатку демонолога, оставив на ладони шарик. Душу.

«Вкупе с проклятиями и возможностью дополнительно нарастить ауру за счет других показателей, открываются отличные перспективы. Мне не придется тратить под это пространство на сфере из призрачного железа. Значит, смогу нанести больше рун иного толка. Но сначала чары. Все вместе это должно превратить сферы в отличный источник маны. По крайней мере, учитывая потери из-за моей ауры, получится закрыть потребности до третьего порядка. Самые сложные и емкие заклинания, конечно, не потяну таким образом, но все же… А может и потяну. Или вообще ничего не выйдет. Надо проверять. Да. И, пожалуй, возьмусь я за это прямо сейчас. Хватит тратить время и ресурсы на пустые, пока, эксперименты. Все и так ясно».

Достав из сумки молочно-белый кристалл, Тирисфаль взял его обеими руками, впиваясь когтями перчаток. Меж пальцев сразу начал струиться мрак, тонкими нитями проникая в внутрь и разрушая внешнюю оболочку темницы. Но еще больше маны растекалось вокруг, черным пологом укрывая пол.

Когда друза треснула и развалилась на теряющие форму осколки, первые проклятья уже легли на душу, мешая ей вырваться. Одно подавляло способность к духовному воплощению, другое на время приковывало к материальному миру, в частности к левой перчатке. Следом легло доработанное порабощение, начисто сковывающее ментальные способности, лишающее свободы воли и способности к мышлению. Уже после маг разбил первые два проклятья, используя заложенную в них энергию для других, постоянных формул. Каждую приходилось подкреплять чистой энергией душ, вплетенной в особые структуры.

Спустя несколько минут, закончив выстраивать единую структуру, в которой воплотилось еще одно проклятье, все их стало шесть, колдун прекратил все манипуляции и убрал руки. Черная Искра так и осталась висеть в воздухе, уже не сопротивляясь своей судьбе.

Достав из сумки бело-серую, почти прозрачную, сферу, чернокнижник поманил пальцем душу, и та не стала противиться. Подлетев, она коснулась сосуда и… начала плавно втягиваться внутрь, сама занимая положенное место. Внутренность сферы начала принимать новый, дымчатый окрас. Как если бы в воду капнули чернилами.

Придирчиво осмотрев сферу, демонолог кивнул сам себе и достал следующие две, не забыв про наполнение. И приступил к делу. Обычно, вселяя душу или ее часть, он использовал готовый артефакт. Это позволяло заполучить интересные, порой необычные или уникальные свойства. Этот способ лучше работал, если на предмете уже лежали чары или руны, а то и все вместе. При правильном подборе души к предмету, тоже имелись шансы заполучить пару плюсиков. За тем, соответствовала душа предмету или нет, стоял целый перечень требований, начиная от самих чар и рун, заканчивая материалом. Играло роль и отношение души к ремесленнику. Однако, эту условность демонолог довольно споро научился обходить в свое время. Порабощенная душа не могла начать сопротивляться и навредить артефакту. А это было весьма и весьма важным фактором.

Но для того, чем занимался Тирисфаль, лишняя подготовка могла как раз навредить. Ему требовалось сохранить полную целостность души, для чего и использовались столь непростые и дорогие сосуды. Накладывать руны с чарами следовало в последнюю очередь, дабы главенствовала душа, а не магия. Они должны будут подкрепить ее потенциал собирать, накапливать и передавать ману. В противном случае имелся не иллюзорный шанс того, что руны разорвут душу на части, дабы впитать в себя ее силу и переродить сферы во что-то иное, нежели задумывалось. А такое вполне могло произойти, учитывая, что использоваться должна была в основном школа Тьмы, а она не отличалась постоянством. Даже строгая Тайная Магия, когда дело касалось материи душ, пасовала и начинала проявлять свою другую, хаотичную сторону.

Закончив вселение Искр, чаротворец собрал заготовки и покинул резервуар живого ритуала. Более ему не требовалась магия. Единственное, что он сделал еще – подхватил Телекинезом начавшие разрушаться бриллиантовые отводы. Те собирали в себя вытекающую из ауры энергию Тьмы, дабы она не нанесла вреда уже не такому хрупкому, но пока еще недостаточно устойчивому ритуалу.

Дорогие и полезные инструменты окончательно рассыпались крошевом по пути на второй уровень. Фрагменты продолжали делиться, пока не обратились пылью. Но десятая часть смогла сохранить целостность, поблескивая черными гранями под холодным белым светом. Благодаря наложенным чарам, это уже был не обычный алмаз, а полезный и редкий материал. Плавно переместившись в коробочку, кристаллики отправились в сумку.

…

Миновало еще два дня

Последняя сфера легла на подставку, а все нервное напряжение отступило назад, вырвавшись наружу вместе с воздухом сквозь крепко сжатые зубы. Все двое суток Тирисфаль не спал, проведя это время в полной концентрации, отгородившись от позывов тела, звуков, запахов и внешнего мира. Оставив контроль над делами и не отвечая ученицам. Всем его вниманием завладело дело.

Сначала он накладывал на сферы сложные чары, составив их заранее и подготовив нарисованный чернилами ритуал. Он занял целый заклинательный зал, и питать его приходилось от пятнадцати душ одновременно. В противном случае могло ничего не получиться. Ритуал позволил поддерживать стабильный, ровный поток маны на протяжении нескольких часов, не смотря на поврежденную ауру. Он был как огромная заплатка, блокировал утечки и помогал в более тонких манипуляциях.

И даже так, несколько раз приходилось все начинать с начала. Слишком сложной вышла структура чар. Малейшая ошибка все портила. Плести ее приходилось одновременно с шести разных точек, орудуя сорока тремя потоками маны.

Следом пошел черед рун. Уже для них применялся специальный резец. Тонкий, крайне острый. С гнущимся, почти таким же гибким, как перо, лезвием. Без большого опыта, орудовать столь специфичным инструментом было невозможно. Да и придумал его, когда-то, маг специально для призрачного железа. Слишком оно было мягким, податливым. Оно позволяло на себе рисовать, при правильном подходе.

Каждая руна, черточка и глиф, ложилась в строгом порядке, изящно сплетаясь в одну с чарами структуру. Соединяясь, они дополняли друг друга, становясь неразрывными частями. В том заключалось настоящее мастерство. Впрочем, именно рунная вязь выходила куда сложнее и зубодробительнее, нежели структура чар. Она тоже была сложна, и с наскока ее никто бы не смог повторить. Однако, чего-то необычного или гениального в ней не присутствовало. Все же, с чарами чернокнижник ладил куда хуже, нежели с письменами.

Рисунок на поверхности каждой сферы тускло тлел синевой. Чары, прораставшие одновременно в душу и вязь символов, служили мостом и усилителем. Подкрепляли эффекты глифов, служивших своеобразными ядрами каждой рунной конструкции. От чего сферы даже в пассивном режиме собирали вокруг себя ману, покрываясь мелкими синими всполохами и свечением. Магическая сила, до определенного порога, не могла никуда деться, образуя вокруг своеобразный ореол. Он служил подобием ауры, сохраняя энергию и создавая поле повышенной сопротивляемости воздействию чар.

Собравшись с духом, момент, в некотором смысле, превосходил обретение магического источника по своей значимости, демонолог использовал заклинание. Подхваченные Телекинезом, сферы воспарили и опустились в ванночки с насыщенной, немного светящейся, синей водой. Магическая эссенция, взятая в источнике магии, сразу вспыхнула ярким светом и начала… исчезать.