Текст книги "Шаг в темноту… Книга третья (СИ)"

Автор книги: oR1gon

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Воплотившись и позволив Тьме растечься вокруг черным ковром, чернокнижник с интересом принялся рассматривать окружение. Все пройденные им тоннели, по всем внешним факторам, явно принадлежали низшим, если не отбракованным тварям. В них творился настоящий хаос, относительно размеров и устройства. Складывалось впечатление, что гротески рыли их под себя, не особо о чем-то задумываясь. Всюду валялись кости и гниющие останки животных, большей части тварей из болот. Дерьмо вовсе слоями покрывало пол, превратившись в подобие дороги.

Пещера, в которой Тирисфаль решил остановиться, отличалось во всех смыслах. Пол ее был ровный и носил еще свежие следы обработки. Правда не инструментов, а когтей, зубов и какой-то кислоты. На стенах сплошным покрытием росла плоть. Колоны из мяса, костей, пульсирующих жил и каких-то желез росли от пола до потолка, огораживая некое подобие прямой дороги до тоннеля. Он тоже впечатлял, будучи все двадцать метров в диаметре.

Призрачное Зрение позволяло видеть, куда он ведет. И от того магу хотелось улыбаться. Впереди ему виднелись далекие, мелькающие на грани, отблески душ. А весь путь был сух, без единой капли или следа воды.

«Не поверю, что нар’глод не готовы к моему явлению. Тот, кто ими руководит, не просто так отправил ту волну на убой. Пока они меня отвлекали, остальные уходили. Видимо, самые „нормальные“ особи. Может и надеялись, что буду плутать по их обосранным ходам, пока не надоест, но точно готовились к встрече. Надо исходить из этого, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Впрочем, не на того нарвались. Меня в ловушку не заманить. Только надеюсь, что их по ту сторону побольше. Нужны души. Хочется скорее восстановиться, чтобы начать свободно творить магию, а не сдерживаться на каждом шагу».

Глава 3

Шагая по тоннелю, Тирисфаль, подобно поводырю, вел за собой огромное, ненасытное, жадное чудовище. Прямо за ним, немного нахлестывая на плечи, стелилась Тьма, одним касанием уничтожающая плоть, обильно разросшуюся на стенах, полу и потолке. После себя она оставляла лишь голый камень, избавленный от любых энергий. В такой концентрации, она в том числе активно поглощала обычную ману, преобразуя ее.

Плоть, выращенная нар’глод, отличалась аномально большим количеством содержащейся в ней Жизни. Она явно для чего-то использовалась, в противном случае от нее не было никакого смысла. Вот только, без души или хотя бы чар, у нее совершенно не было защиты от внешних воздействий. От того колдуну хватило всего одного прикосновения, чтобы запустить процесс, который начал сам себя поддерживать и разрастаться.

Из следующего за ним облака чернокнижник мог легко черпать силу, а главное, она ничего ему не стоила. Не приходилось тратить души, собственную концентрацию на осуществление процессов преобразования или банальное удержание энергий. Ведь из его ауры, пестрящей дырами, они стремились утечь во вне, либо вымывались естественными потоками маны.

Ко всему прочему, концентрация Тьмы достигла столь большой величины, что в ней начали возникать низшие твари, выныривая напрямую из Плана Силы. Еще немного и к ним обещали присоединиться чудовища ступенькой повыше. И хотя все они имели насквозь духовную форму существования, в некотором смысле это было даже лучше, учитывая специфику добычи.

Из-за ограничений, духи слабо могли взаимодействовать с материальным, но взамен получали большую власть над энергиями. А физическое не могло навредить им совсем. Только специальным образом зачарованное оружие имело шанс их ранить. В противном случае приходилось полагаться на магию. А именно в ней, как показалось чаротворцу, нар’глод не имели таланта.

«Столько энергии можно использовать, чтобы легко принять Метаморфозу. Жаль, что такой удар по собственной душе откатит меня назад на пару сотен испитых Искр. Да и Морена может не пощадить на этот раз…»

На выходе из тоннеля Тирисфаля встретила картина, которая в начале шествия заставила его сбиться с шага. Кусок мяса, сфинктер, перекрывал проход. И он пульсировал, навевая не самые лучшие мысли. Прямо за ним находились нар’глод, поджидая вторженца.

На сей раз, не взирая на общие уродства, среди подземных гротесков не оказалось тех, кто бы подходил под определение «нежизнеспособных». В их формах прослеживалась симметрия. Внутренние органы не покрывали болезненные наросты или опухоли. В них почти отсутствовали мутации. А те, что все-таки имелись, носили скорее положительный характер.

Помимо явно подросшего качества самих нар’глод, среди них оказалось множество Вечных. Их души отличались от всех прочих, полыхая саваном энергии. Они сами привлекали к себе внимание, как особенно красивые вещицы в россыпи заурядных поделок.

Двое самых примечательных, превосходивших остальных игроков в мощи Искры, имели и облик выделявший их среди прочих.

У первого верхняя часть тела была человеческой, отличаясь лишь чуть более вытянутым черепом и отсутствием глаз. Их и почти всю голову закрывала замызганная тряпка, в которой отдаленно угадывался чей-то кусок кожи. Примерно того же вида тряпье было обмотано вокруг таза. Однако, все что шло ниже пояса, представляло из себя комок длинных переплетенных щупалец. Их был ровно полтора десятка, разных длины и обхвата. В руках он сжимал оружие. Серповидный клинок на длинной рукояти.

Второй Вечный гуманоидными чертами похвастаться не мог. Он походил на самое настоящее чудовище. Мощное, сгорбленное туловище венчали две головы торчащих вперед. У них почти не было шей, от чего двигались они весьма ограничено. Сами морды имели вытянутую вперед заостренную морду с торчащими наружу клыками. Одна почти не закрывалась, от чего из нее постоянно выпадал язык. Глазки маленькие, светящиеся желтым, горели от предвкушения. Спину гротеска обильно покрывали колючки разной длины, а сама кожа там явно отличалось грубостью и толщиной. Ножки у трехметрового здоровяка, наоборот, оказались почти до смешного маленькими и для поддержания вертикального положения ему приходилось во многом полагаться на руки. Извивающиеся позади три хвоста походили на отожравшихся гигантских червей.

Однако, самым главным и уникальным в существе была его способность уживаться сразу двум душам. Вместо расположения в районе центра груди или тела, они находились в головах. Два отдельных развитых мозга свидетельствовали еще и о двух полноценных разумах.

«Никак нельзя упустить столь интересные экземпляры. Если сохранить им жизнь, то, возможно, получится о чем-то поговорить. Это может оказаться полезно».

Непроизвольно облизав губы, уже предвкушая пир, Тирисфаль расставил в стороны руки, не прекращая движения. Его тело покрыл Демонический Доспех, укрыв черной неоформленной пленкой облачение. И Тьма начала волноваться. Ранее, нахлестывая только на плечи, она начала извиваться во все стороны, пока не подаваться вперед, будто выплеснув за пределы сдерживающего барьера.

Все стягиваясь и стягиваясь к магу, ока покрывала его все более плотным коконом, пока он не оказался заперт в яйце, не дойдя всего десяток шагов до сфинктера. Однако, это состояние не продлилось долго. Через пару мгновений яйцо раздалось вширь, преображаясь, пока не превратилось в высокую фигуру, укрытую черным саваном. Сотканная из мрака мантия пестрела тлеющими на ней еще более черными символами, стелясь по полу. Под глубоким капюшоном не было видно ничего, только пустоту.

Мир, очерченный Призрачным Зрением, сразу после принятия полноценного Облика Тьмы, преобразился. Стал еще более серым, начисто лишенным всех красок. Взамен увеличилась дальность, на которую стало возможно заглянуть. Полноценно проявились токи энергий. Пропала необходимость напрягаться, чтобы увидеть чужую душу. Кроме того, Искры стали столь явными, что появилась возможно заглянуть внутрь, не прибегая к никаким ритуалам.

Потянувшись ко Тьме, клубящейся позади, колдун охватил ее своей волей и притянул поближе, ужимая. Она менялась с той же легкостью и податливостью, какой бывает глина в руках мастера. Туман уплотнялся, принимая форму брони, на которой проступали дополнительные руны и глифы, образуя новые формулы. Вылетевший откуда-то из мантии нож, ставший слишком маленьким на форме состоящего из мрака четырехметрового великана, тоже претерпел изменения. Тьма натекла на него, как вода, создавая внешний конструкт. И хотя оружием ближнего боя мужчина не владел, то, что у него получилось, опыта не требовало. Тем более, его превосходство над противником было подавляющим.

Последним штрихом стал плащ, укрывший спину и плечи. Его края совсем не держали форму, норовя в любой момент распасться. Но в том и была задумка. Окажись поблизости кто-то живой, из плаща должны были вырваться щупальца, чтобы схватить жертву. Там же оказались заперты все успевшие накопиться порождения.

Преодолев остатки расстояния, чернокнижник выпустил вперед импульс, похожий на ударную волну. Коснувшись плоти, он мгновенно обратил ее в ничто, за одно преобразовав всю Жизнь в жидкий черный туман. А уже он втянулся в его фигуру.

Подняв вой и рев, на него бросились все находящиеся в пещере нар’глод, не испытав толики страха. Впрочем, это быстро изменилось. Стоило непроницаемому капюшону затрепетать, первые ряды гротесков мгновенно смешались. Шум взял новую высоту. Ментальный Крик заставил всех, кого коснулся, испытать самый разнообразный спектр чувств. От страха, до паники и ступора.

Прочие нар’глод, кого заклинание не задело, продолжили напирать, погребая под собой менее удачливых сородичей.

Заранее сделав шаг навстречу самому резвому гротеску, Тирисфаль схватил его за морду, легко оторвав от земли, и кинул обратно. Мимолетного прикосновения ему хватило, чтобы полностью осушить отрыжку подземелья, вытянув из него все энергии до последней капли, попутно наложив заклинание. В толпу влетел уже заметно уменьшившийся труп, скрюченный, похожий на мумию. Оказавшись возле сородичей, он обратился пылью, высвобождая чары.

Длани, тонкие, состоящие из разрядов энергии, десятками высыпали наружу, хватая каждая по одной цели. Хватка их была столь сильна, что ломала и дробила кости, вспарывала плоть, проливая кровь. Относительно невредимыми оставались только те нар’глод, кто обладал уж очень прочной шкурой, или броней.

Глядя на свалку, образовавшуюся прямо перед ним, маг медленно поднял меч. Прикинув, подходит ли угол, чтобы разом задеть всех, он резко опустил энергетическое лезвие. Еще в полете полотно лезвия начало удлиняться. А сразу после удара, пришло в норму.

Не было ни крови, ни криков или воплей. Наоборот, сразу наступила тишина. Лезвие прошло сквозь плоть, не вредя ей. Оно ранило душу, обрывая связи, объединявшие ее с телом, и выталкивало ее наружу. Все, кого задел удар, лишились самого ценного.

Молочно-белые кристаллы взмывали в воздух, не касаясь пола, прячась где-то под броней колдуна. Тела же взрывались Тьмой, выпуская наружу по одному мелкому порождению. Те выглядели как черные сгустки, редко принимающие понятные очертания. Сразу устремляясь к еще живым, они начинали пытаться пить их Жизнь, посылать наваждения, внушать кошмары наяву.

Мелкие порождения были скорее пакостными и противными духами, чем действительно опасными. Однако, неподготовленного и они могли убить. Или заставить убить себя, что более вероятно.

Выставив вперед левую руку, чернокнижник выпустил вопящую черную волну. Внутри нее скрывались множество цепких лап и щупалец. Хватая всех, кто попал в радиус поражения, они изламывали тела, попутно выпивая из них все. Заклинание поразило разом половину всей пещеры, убив всех, кого коснулось.

Парой Потусторонних Разрядов перебив несколько щупалец Вечному, пытавшемуся сбежать, второго он просто окружил сворой мелочи. Чаротворец отнюдь не собирался позволять интересным образцам сбежать или погибнуть.

Начав движение вперед, летя над полом, он скупыми ударами убивал и вырывал души из гротесков, создавая еще больше подвластных низших духов. Подземные твари и не думали отступать, лишь еще больше упрощая истребление. Нестандартно действовали игроки, но не другие. Их явно направляла чужая воля, начисто блокируя страх смерти и прочие инстинкты.

Избегая творить заклинания, только поддерживая уже существующие, Тирисфаль старался как можно дальше оттянуть момент, когда душу охватит пламя. Сам принцип, которым он выбрал действовать, тому способствовал. Ведь мана, не попадавшая внутрь ауры, не влияла на его Искру. Все манипуляции поддерживались снаружи, через Облик Тьмы и Демонический Доспех.

Облик, полный, завершенный, требовался чтобы свободно управлять тьмой, не прибегая к способностям ауры. Доспех осуществлял все остальное. Все его возможности, кроме защиты, были направлены на облегчение внешних манипуляций. Он служил ретранслятором, дополнительно укрепляя волю, что тоже играла большое значение. Тот же меч не мог существовать, не соприкасайся с Доспехом напрямую.

Когда с делом было покончено, примитивные твари не могли оказать никакого сопротивления, пещеру заполнял легкий флер черноты. Вся она, как засасываемый в дыру воздух, сорвалась с места, впитываясь в плащ, ставший еще плотнее и чуточку длиннее.

Души, наоборот, собрались перед магом напротив капюшона. Чуть больше сотни. И он вдохнул их в себя, под невнятный шепот, эхом разнесшийся по пещере. Молочно-белые друзы лопнули, распавшись на туман того же цвета. Из него вытянулось множество жгутиков, слившихся в один канал, канувший в небытие под капюшоном.

Немного тряхнув головой, преисполненный чувством удовлетворения, колдун обратил внимание на заинтересовавшие его экземпляры. Поманив пальцами, он привнес изменение в поведение духов. Те, обретя цель, начали подталкивать свои жертвы в нужную сторону, придавая им мотивации и понимания легким причинение боли.

Когда они наконец предстали перед ним, порождения юркнули под плащ, заставив его развеваться, как на ветру.

– Итак. – начал чернокнижник. Его голос, звучащий как шепот тысяч, заставил Вечных вздрогнуть. – Где находится гла’тарат?

– На самом нижнем ярусе, о великий! – запел двуглавый. – Я видел его однажды!

– Все видели, и я тоже. – поспешил влезть человекоподобный, корча гримасы от боли.

– Что это такое?

– А-а… ну… – растерянность сразу на двух мордах, отраженная по-разному, выглядела комично. Он даже почесал одной рукой затылок. – Главный наш.

– Голос подземелий имеет дв… – вечный запнулся, явно подбирая слова. – Имеет огромное могущество. Он обитает у огромных каменных врат. Все гнездо в его власти, господин. – он попытался изобразить склонение головы, но из его положения выходило не очень. – Я могу провести вас прямо к нему. Хоть и был всего один раз, дорогу запомнил.

– Его способности?

– Никто не знает. – честно признался здоровяк.

– Что, совсем? – Тирисфаль чуть наклонил голову.

– Есть небезосновательные предположения, что его мощь лежит в ментальной плоскости. Гла’тарат может приказывать всем нар’глод, независимо от расстояния. А некоторых даже брать под прямое управление.

– Ты гораздо полезнее. – признал маг, кивнув игроку. Двуглавого он пронзил клинком, вытянув обе души. – Продолжай и перейди на нормальный язык. Способности, кого ожидать, уровни и прочее. На что вообще способны нар’глод, какая магия им доступна? Я хочу знать абсолютно все.

– Ох-хо… – потрясенно выдохнул Вечный. Такой прямой переход перетряхнул его представление об игре. – Да знать бы, с чем сравнивать. У нас тут не особо развитое гнездо, как мне удалось понять. – он принял задумчивый вид. – Самые развитые твари, два здоровенных червя, которые роют гору, имеют в районе сто пятидесятого уровня. Дальше идет наш главный. Двести пятьдесят левелов. Большая тварь, но меньше червей. Метров десять высотой, может выше. Много рук и ног, общается мысленно. Что еще… если напасть на него, то, наверное, туда стянется все гнездо. Остальные твари для тебя никакой угрозы не представят. У нас еще не выведены устойчивые виды. Много лишних мутаций и прочего.

– Магия и прочее?

– Не знаю. Честно, дружище. Не видел, чтобы у нас кто-то ее использовал. Могу сказать про себя, по веткам талантов можно открыть какую-то магию крови и управление некой Жизнью. Но там такие туманные описания, что ничего не понятно. В основном чистая физуха с возможность развиться во чудовище, какое сам сможешь придумать. Никаких ограничений. О, вспомнил. Что-то про магию еще есть в редакторе мутаций, там надо как-то настраивать потоки внутренних энергий. Маны и прочее. Мне такое пока не доступно, не докачался еще. Просто видел.

– Понятно.

«Ничего не понятно. Без возможности использовать магию на ровне с остальными старшими народами, нар’глод, если мыслить логически, никогда бы не смогли стать с ними в один ряд. Просто физически развитых чудовищ в любых количествах сможет уничтожать любой маг, имея за спиной источник магии. Да один некромант мог бы истребить всех гротесков, повизгивая от счастья. А они и защититься не смогли бы. Нет, что-то определенно должно быть. Про нормальную ментальную магию мне только слышать доводилось. Мои личные потуги на этом направлении хороши, но по идеи не идут ни в какое сравнение со специалистом. Голос подземелий, судя по всему, как раз из их числа. Значит, надо быть осторожным и постараться максимально оградить разум. А так же готовиться к тому, что он покажет еще несколько фокусов».

– Слушай, а ты как смог так быстро раскачаться? Из чьих ты вообще? Мне вот не предлагали никого похожего на тебя, когда персонажа делал.

– Кто тебе сказал, что из вашей братии? – легкий смешок прокатился по пещере ирреальным эхо. – Был им когда-то, но уже нет. Веди меня к сердцу улья. Хочу поскорее покончить с паразитами, засевшими в подвале моей башни.

Глава 4

Молодой парень, только-только начавший отходить от постоянного переутомления, резко вдохнул полную грудь воздуха. Ощущение холода и онемения, стремительно пожирающих тело, никуда не делись, однако, они не смогли помешать ему нащупать кнопку и вдавить ее непослушными пальцами. Под тихое шипение крышка капсулы отъехала в сторону и он, перевалившись через борт, упал на пол.

Потратив несколько секунд, чтобы отдышаться, он пополз на брюхе к компьютеру. Старенькая модель, не выпускающаяся уже почти пятнадцать лет, еле работала. Но чтобы выходить в сеть ее хватало, что само по себе считалось немалой роскошью в их время.

Кое-как взобравшись на стул, он чернеющим пальцем провел по сенсорной поверхности, активируя машину и замер, ожидая. Когда система запустилась, он сразу влетел на новенький форум игры и начал создавать новую тему подразделе расы нар’глод. Уже окончательно потемнев, истончившиеся пальцы с трудом набирали текст, но парень почему-то игнорировал странность. Его мозг цеплялся за полученную команду, внушение, начисто игнорируя все остальное.

К тому моменту, когда задача была выполнена, человек окончательно перестал быть похож на себя, обратившись в обтянутый кожей скелет. По его обнаженной груди разрасталась трещина, из которой вытягивались черные усики мрака.

«Рассказал всем о нем… позвал».

Последние мысли оставили его разум, вместе с дыханием. Но окончательно умереть его телу было не суждено. Одним толчком из его груди вырвалось достаточно Тьмы, чтобы окутать останки, покрыв их подобие колыхающегося савана.

Издав сиплый вздох, то, что заняло место человеческой души, пожрав ее в процессе, начало осматриваться, изучая новый, материальный мир.

…

Ирридил

Почти три десятка черных гуманоидных фигур вились под потолком и среди бесконечной орды нар’глод, заполонившей главный ход, ведущий к сердцу гнезда. Беззвучные вопли и непрекращающиеся бормотания внушали подземным гротескам страх, а некоторых, слабых волей и разумом, прямо доводили до истерии или безумия. Такие набрасывались на всех вокруг, не разбирая, кто враг, а кто союзник. Их собратья уничтожали с особой жестокостью, разрывая на мелкие куски и пожирая на месте.

Проклятые маги одним касанием могли высосать часть Жизни из своих жертв, которые тут же запускали обратно в них, обратив в черные неоформленные сгустки или заклинания.

Нар’глод, приобретя еще более полноценный вид, став походить на разнообразных, но все же часто уродливых существ, ничего не могли противопоставить терзавшим их порождениям Тьмы. Те, прибывая в форме духов, оставались исчезающе далеки для всего физического. Только магия могла дотянуться до них.

Как и говорил Вечный, никто в гнезде не оказался способен на полноценное сотворение заклинаний. У подавляющего большинства гротесков аура была активна, но пользоваться ей они не умели. Все, что у них выходило, использовать сырые выбросы жизненной энергии, не оказывавшие никакого воздействия. Однако, имей они дело с противниками из плоти и крови, подобное могло обеспечить им несколько едва ли не мгновенных спонтанных мутаций.

Оставив тыл на откуп призванным порождениям, Тирисфаль пробивался вперед. Затягивать противостояние, чтобы заполучить как можно больше душ, он не хотел. Их и так накопилось почти пять сотен в запасе, еще несколько десятков в качестве основного ресурса, а остальное он даже не брался собирать, оставляя на земле. Все равно не мог ничего с ними поделать.

Меч бесшумно разил рожденных под толщей земли, не оставляя ран, но вырывая их души. Бесшумно летя вперед, подобно призраку, маг незатейливо размахивал оружием, стараясь наносить максимально площадные удары. Чтобы под атаку попало как можно больше нар’глод.

Тех, кому удалось выжить или проскользнуть мимо клинка, что случалось очень часто, оплетали выскальзывающие из-за спины черные щупальца, начисто высушивая плоть. Именно они проводили львиную долю жатвы. Меньшую часть убивали мелкие духи, облаком мух круживших вокруг.

Тьма, будто живя собственной жизнью, следовала за колдуном, дымкой стелясь по земле. Сама по себе она не наносила гротескам никакого вреда, слишком слаба была ее концентрация. Однако, достигая чуть больше метра в высоту, постепенно подтачивала ауру тварей, чем сильно помогала духам магов. Они же, порой ныряя в нее, зачерпывали энергии для особенно затратных заклинаний. Само ее наличие придавало силы порождениям.

Распавшись туманом, заполонившим весь объем тоннеля, чернокнижник валом понесся вперед, совершая последний рывок. Порождений Тьмы, коих он призвал и продолжал постепенно вытягивать на свою сторону благодаря разлитой вокруг в обилии энергии Силы, сковали призрачные цепи и под вой потянули следом за ним.

Тяжелое, в первую очередь для раненой души, действие, оправдалось уже спустя две секунды. Вынырнувший навстречу червь, покрытый зеленым, истекающим слизью и мощной кислотой, хитином, как раз занял все пространство хода, не оставив никакого места для маневра. Он пер вперед, угрожая без труда убить все, что окажется у него на пути. Но и его самого было не свалить парой заклинаний. Слишком мощная и стойка аура защищала плоть.

Столкнувшись с существом, впервые оказавшимся способным сопротивляться его воздействию, Тирисфаль кляксой расплескался на поверхности его тупорылой головы. Чувствуя, как убирается все дальше от цели, он напирал вперед, пытаясь проникнуть внутрь твари. Но ничего не получалось. Только отдельные усики тумана оказались способны дотянуться до многочисленных мелких глазок, покрывавших голову. Но они были защищены застывшей прозрачной коркой.

Наплевав на все, колдун воплотил руки и вцепился ими в тварь, направив в перчатки по тройке душ. Руны на дланях вспыхнули белым и червь заверещал, не прекращая двигаться.

С огромной скоростью под капюшон ударили два потока энергии, закручиваясь вместе. Раскрыв пасть, маг жадно пожирал душу уродливого и поразительно разумного создания, то, что удавалось оторвать от нее. Жизнь же он пропускал сквозь себя, подпитывая Тьму.

Только оказавшись у самого начала главного тоннеля, он смог прикончить червя. Его гигантское тело сдулось, как шарик, оставив после себя лужу слизи, вперемешку с кислотой, да растрескавшийся хитин. Даже находясь при смерти, почти полностью лишенный души и самой Жизни, он продолжал упорно двигаться.

Собравшись воедино, чернокнижник зло выругался. Выставив вперед руку, он стремительно сплел заклинание и протолкнул в него необходимое количество маны, от чего в груди больно кольнуло. Вырвавшаяся вперед волна мрака с хрустом и треском поглотила больше сотни трупов и еще живых нар’глод. Когда она схлынула, от них ничего не осталось.

Мгновением позже пространство треснуло и широко раскрылось, явив провал на План Тьмы. Почуяв возможность оказаться в материальном мире, из него хлынуло множество тварей. Но все они оказались почти мгновенно убиты вырвавшимися следом щупальцами. Они хватали мелось, сминались их, перекручивали или просто разрывали. Когда с ними было покончено, мрак колыхнулся и выплеснулся наружу.

Заняв половину доступного пространства, сгусток Тьмы начал пульсировать, сворачиваясь внутрь себя и наружу. То сужаясь, то раздаваясь вширь. За считанные секунды он оброс щупальцами, превратившими его в подобие жирной чернильной кляксы. А следом возникли глаза. Быстро оценив обстановку, они остановились на одном единственному существе.

– Раб ее, тот кто станет одним из нас или даст начало новому. – голос, бестелесный, шипящий и глубокий, разный и одинаковый одновременно, эхом наполнил тоннель. – Консорт. – глумливо закончил он. – Я откликнулся на твой дар. Кто твои враги?

– Все, кто тут есть.

– Великий пир! – возопило порождение, потрясая щупальцами. – Я чувствую отголоски тысяч полубезумных мыслей!

Пролетев мимо отродья, Тирисфаль привычно набросил на него порабощающие чары, мгновенно сформировав канал подчинения. И сразу запретил ему говорить, чтобы не слушать пустых речей.

Поработитель, он же Пожиратель Интеллекта, отличался от многих иных рожденных на Плане Тьмы любовью поговорить. Помимо того, он не был туп, скорее тупыми становились его жертвы, в последствии перерождаясь младшими тварями. Именно они находили больше всего магов, которых склоняли на сторону Тьмы или просто доводили до сумасшествия.

Их отличала способность чувствовать чужие разумы на огромном расстоянии, читать мысли и брать под контроль. Помимо того, Пожиратели Интеллекта предпочитали использовать магию ментальной направленности. И, как все рожденные на Плане Тьмы, они до ужаса обожали знания и всевозможные тайны.

«Морена уже выставила мне условия, за то, что я использовал ее „детей“ для создания своего алтаря. Этого Поработителя не получится запереть в какой-нибудь безделушке, а потом медленно вытаскивать из него знания. Большое упущение. Они твари редкие, следующего могу призвать еще не скоро. С этим то откровенно повезло».

Чувствуя, как то и дело напрягается канал контроля, маг лишь улыбался. Не ожидавшее от него такой подлости порождение, готовое помогать и без принуждения, испытывало чистейшую злость. В иной ситуации он бы так и поступил, обойдясь без подчинения. Лояльность порождений обеспечивал его статус. Вот только, для предстоящего столкновения требовался полный контроль. Потому как, поняв, с кем придется столкнуться, Поработитель мог сбежать.

Двинувшись вперед, колдун активно просматривал соседние ходы сквозь стены и уже видел следующего червя, занявшего тот же ход, что пробил первый. Остальные нар’глод толпились у выходов, спрятавшись за изгибами и поворотами.

«Придерживаешь мясо, да? Не хочешь, чтобы их еще раз убил червь. Но в этот раз я готов. Одно не радует – необходимость плести мощные заклинания. Их через Демонический Доспех не сотворить. Слишком много потоков надо задействовать».

Поверхность черной брони начала плыть, изменяясь. Руны менялись местами, пропадали и появлялись, а внутри, скрытая от глаз, выстраивалась совсем иная структура. Из, по сути, ретранслятора ауры, Демонический Доспех становился тем, чем и должен быть – защитой. Только на этот раз исключительно ментальной направленности.

Параллельно тому, продолжая лететь, чаротворец медленно и вдумчиво формировал массивную структуру на стыке четвертого и пятого порядка. Лишь один раз он отвлекся, чтобы отдать мысленную команду, заставив духи проклятых магов и низших порождений разлететься по отноркам. Вой и рев мгновенно наполнили тоннели, вернув им привычный шум.

Второй, и последний червь в гнезде, появился как раз к тому времени, когда структура заклинания была завершена. Бесстрастно смотря на несущуюся на него тушу, Тирисфаль выставил вперед левую руку, заставив взорваться бело-серыми облачками сразу пять кристаллов. Направив энергию душ в заклинание, он не стал ждать и сразу позволил ему сработать.

Крупная молочно-серая сфера со скоростью стрелы сорвалась с пальцев и улетела навстречу уродливому созданию. Достигнув цели, она без сопротивления проникла в ауру, попутно повредив ее. И вошла в голову.

Из всех щелей хлынула жидкость, заменявшая червю кровь. Глаза вовсе лопнули. А потом его череп смяло внутрь, безобразно исказив. Следующим тактом из головы хлынуло огромное облако мрака, жадно набросившееся на ману и плоть, вытягивая из нее Жизнь. Оно все разрасталось, пока полностью не пожрало беззащитное тело, вместе с его душой, которую затянуло в крохотный прокол на План, образовавшийся на месте мозга.

Покончив с единственным нар’глод, который мог помешать проникнуть дальше, маг решительно направился дальше. По пути к нему подлетело одиннадцать молочно-белых друз, скрывшись под черным саваном, взамен потраченных.

По пути поглотив очередное облако черноты, тем самым наполнив Облик Тьмы еще большим количеством энергии, а значит лучше себя защитив, он вылетел в место, к которому так стремился. Зал, где обитал Голос Подземелий, разительно отличался от всего остального виденного до него.

Во всех прочих частях гнезда нар’глод, стены, пол и потолок, если и носили какие-то следы обработки, они были грубыми, уродливыми, с отчетливыми следами когтей или зубов. А плоть, что там росла, могла пестреть шишками, гнойниками или банальными дырами.

В сердце гнезда все было иначе. Под идеальной плотью угадывались колоны, покрытые резьбой и рунами, а стены имели четкие, выверенные формы. Точно такие же колдун видел под серебряными копями, где обитал старший элементаль земли. Но громче всего за себя говорили огромные каменные врата, покрытые безумным количеством рун. Они так и остались целыми, неразрушенными и, казалось, совсем не тронутыми временем или попытками нар’глод их разрушить. Вот только, они все равно валялись, выбитые наружу, а от элементаля, что должен был их сторожить, ничего не осталось.