Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"

Автор книги: Nezloi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Вернулись мы, когда солнце уже было высоко. Ночной бой и последующий за ним марафон измотали оставшихся бойцов, тем более что имелось и пара легкораненых. Я же был всё так же свеж и не чувствовал ни следа усталости. Крысобой до последнего сидел на наших следах на случай, если кто‑нибудь за нами пойдёт, а по истечении срока призыва просто исчез.

Отправив бойцов отдыхать и в санчасть, пошёл в штаб доложить о ночном бое и уничтоженном укреплении, которое вдруг оказалось опорником, хотя, на мой взгляд, тот полукапонир не дотягивал до такого «звания». Не став врать, подробно рассказал, как загромоздил всё свободное пространство укрепления своими стенами.

– Теперь в любом случае использовать его будет невозможно.

Не забыл рассказать и о втором обнаруженном полукапонире. Пришлось даже посидеть над картами с начальником штаба, пока он собственноручно не перенёс всё, что я «накопал», на карты.

Домой вернулся ближе к обеду, где меня ждал роскошный стол, правда, в основном состоящий из национальных блюд, и бутылочка молдавского вина из погреба бывших хозяев. Судя по багровому лицу Мешка, который пытался прислуживать мне за столом, и нетвёрдой походке, он уже успел оценить местную винотеку.

– Ещё раз напьёшься – в следующий выход пойдёшь со мной, – произнёс я, не повышая голоса и не поворачивая головы к каторжнику.

Мешок побледнел и принялся неразборчиво божиться, что больше «ни в жизь» ни капли в рот.

После замечательного обеда вымуштрованная прежними хозяевами кухарка подала мне кофе, и я наконец‑то пришёл в благодушное настроение и даже передумал проводить с Мешком тренировку по рукопашному бою.

Пока я под сенью яблоневого сада наслаждался кофе, Анка маячила неподалёку, явно что‑то желая мне сказать.

В итоге выяснилось, что в кладовых заканчиваются продукты, а купить их в полуразрушенном городе практически невозможно.

– Напиши список. Всё, что нужно, можешь не скромничать и заказать всё, что душе угодно.

Через полчаса у меня в руках был двойной тетрадный листок, исписанный мелким убористым почерком с обеих сторон. Ухмыльнувшись, сфотографировал его и отправил Артамонову, после чего взял себя в руки и сел за эксперименты, пытаясь сделать преобразователь, который мог бы ману из камней душ конвертировать в электричество. И неожиданно у меня получилось, правда, понял я это, когда меня шарахнуло током, когда я попытался влить в массив символов капельку своей маны.

Дальше было делом техники, хотя пришлось немного помучиться, настраивая частоту и вольтаж. Спустя пару часов у меня в доме появился свет. По моим подсчётам, самого мелкого кристалла, который я пожертвовал в качестве батарейки, должно было хватить на полтора месяца при условии эксплуатации всех бытовых приборов, имеющихся в доме.

– Деда инфаркт хватит, когда он узнает, на что я расходую камни душ.

Остаток дня посвятил расчёту артефактной брони. За основу взял лёгкий армейский бронежилет, причём, по моему замыслу, он должен был, кроме защитных функций, ещё исполнять и медицинские, правда, пока я даже не представлял, как подступиться к последнему.

Тщетно проломав голову несколько часов, так и не продвинулся в медицинской части, зато почти на треть завершил расчёты по защите.

Отложив на завтра возникшую проблему, пошёл прогуляться по городу, точнее, по его центру, который, несмотря на прошедшие здесь бои, был относительно цел.

Что примечательно, местные жители тоже никуда не делись, точнее, та малая, не слишком умная часть, которой не хватило ума или денег свалить до начала бойни, но хватило удачи выжить.

Сейчас вся их жизнь крутилась вокруг прибывших имперских полков: в основном предоставляли всякие услуги – от, постирать солдатские портки до проституции.

Что примечательно, помогать местным никто не собирался. Никаких гуманитарных грузов, медицинской помощи, вообще ничего, причём как со стороны Российской империи, так и мирового сообщества. С империей было понятно: территории Молдавии императору были без надобности, война шла против расширения Турции к границам империи за счёт Венгрии и Молдавии.

Хотя, возможно, я чего‑то не знал, и у России были какие‑то другие интересы, возможно, нефтяные районы в Венгрии, – политика меня никогда не интересовала.

Незаметно для себя забрёл в городской парк, явно попавший под какое‑то особо мерзкое площадное заклинание, так как две трети его территории было безнадёжно мертво. Почерневшие деревья без единого листочка выглядели словно декорации для фильма ужасов; голая чёрная почва, покрытая бурой пылью, только дополняла картину тотальной смерти.

А ещё в лесу смерти ничем не пахло, вообще, словно в стерильной комнате.

Что, кстати, значило, что заклинание убило и всех бактерий.

– Пиздец! – пробормотал я, впечатлённый увиденным, и торопливо зашагал по аллее. Через несколько минут начался живой парк – с зелёной травой, обычными деревьями с листьями и положенными лесу запахами. Немного дальше, на небольшой площади у фонтана, обнаружился стихийный рынок, где торговали буквально всем, что ещё осталось у населения. Среди немногочисленных покупателей заметил солдат из своего полка и парочку знакомых офицеров.

От скуки решил подойти поздороваться и, пока шёл, неожиданно заметил, что девушка за прилавком была молодая и красивая. Замедлив шаг, внимательно изучил смуглянку, отметил её чуть более откровенный наряд, чем было принято носить у местных девушек, и товар, которым торговала девушка.

– Хм, кружки‑ложки! Похоже, девчуля тут совсем другое продаёт.

Кстати, судя по напряжённому и несколько угрюмому лицу девушки, от своего бизнеса она была не в восторге. Порыскав глазами, в нескольких метрах сбоку обнаружил тощего мужичка, который делал вид, что ему нет дела до происходящего, но, судя по его взглядам, которые он кидал на девушку и офицеров, интерес у него был. Внимательно изучив начинающего сутенёра, вдруг обнаружил между ним и девушкой едва уловимое сходство.

«Вот это поворот! Да он же собственную дочь продаёт».

Покачав головой, подошёл к улыбающимся офицерам, вежливо их поприветствовал, дождался ответных приветствий.

– Ну как кружка, объём не слишком велик?

Несмотря на мою сомнительную шутку, поручики заржали, как молодые жеребцы.

– Ах, князь, – польстил мне поручик.

– Ничем похвастаться не могу, мы из неё ещё не пили.

Лицо и шею девушки залило краской.

«Похоже, она неплохо знает русский».

– Сдаётся мне, господа, что кружечка‑то ещё в упаковке, – сострил другой поручик.

Подавив вздох и не к месту прорезавшуюся жалость, повернул голову к мужичку, который внимательно следил за нашим разговором, понемногу подбираясь всё ближе.

– Папаша, почём дочку торгуешь?

Офицеры умолкли, переведя удивлённые взгляды на отца‑сутенера, и, судя по брезгливо‑презрительным минам, появившимся на их лицах, оценили его на уровне помойной крысы.

– Ваше благородие…

Молча достал из «инвентаря» трость и с удовольствием съездил по физиономии мужика.

– Перед княжичем стоишь, сиволапый.

С одной стороны, мне такое поведение не нравилось, хотя особого выбора не было: волей‑неволей, но теперь я был частью великого рода, и марку держать приходилось всегда и везде; а с другой – врезать отцу, продающему свою дочь, сам бог велел.

Мужик схватился за лицо и упал в пыль, немедленно захныкав.

– Ваша светлость, пощадите! Не корысти ради, ещё семеро малых деток у меня. Как есть, все сгинем.

– Заткнись! – раздражённо бросил я, уже жалея, что вообще вписался в этот блудняк.

– Сколько⁈

– Тысяча рубликов, ваша светлость.

Зачастил мужик, испуганно кося взглядом на мою трость, и, видимо, чтобы снова не получить по физиономии, объяснил высокую цену.

– Илинка моя ещё не знала мужчину.

Девушка, красная от стыда и скрытого гнева, сидела, низко опустив голову, и, похоже, мечтала провалиться под землю.

– Пятьдесят тысяч.

Бросил я едва сдерживаясь, чтобы не зарубить мужика.

– И ты забываешь про неё навсегда. Увижу поблизости – убью.

За деньгами придёшь ко мне домой.

«Вот и я стал рабовладельцем».

Мелькнула грустная мысль.

Что примечательно для этого мира, только что произошедшая сделка была абсолютно рядовым событием: в той же Российской империи покупка и продажа крепостных была в порядке вещей. Объявления о продаже целых семей можно было найти в интернете на торговых площадках и маркетплейсах. В некоторых странах, вроде САШ, Бельгии и иже с ними, легально торговали самыми настоящими рабами.

Поэтому только для меня и, возможно, Илинки произошедшее казалось дикостью; офицеры и прочие любопытные приняли данный факт как само собой разумеющееся.

– Иди за мной.

Приказал я плачущей девушке, при этом, как-то независимо от себя, мгновенно оценил стать девушки.

Судя по развитой фигуре, Илинка была достаточно взрослой, чтобы я не казался себе извращенцем. Кроме выдающихся женских рельефов, девушка имела синие глаза с длинными ресницами и пухлые губки с маленьким подбородком.

«Красивая. И чего мне с ней теперь делать? Тащить в кровать? Как-то мерзковато – пользоваться трудным положением девушки».

Как обычно, мудро отложил решение на потом в надежде, что всё решится само собой.

Прогулочным шагом в компании поручиков отправились в сторону штаба, обмениваясь по дороге сплетнями и слухами.

– Алексей Игоревич, слышали, что штабные бают? Вроде как на наш участок фронта пришлют архимага.

Бросив на меня быстрый взгляд, сплетник продолжил:

– Очень может быть, что это будет ваша матушка.

– Сомневаюсь.

Вмешался в разговор второй мой спутник:

– Я слыхал, что её светлость, княгиня Анастасия Александровна, сейчас где‑то в Румынии сдерживает Онура Дракона.

Наш разговор прервал звонок моего телефона – звонила Инга.

Пришлось попрощаться с поручиками, дав им слово, что непременно увидимся сегодня вечером в офицерском клубе, где как следует обмоем мою «покупку».

Весь оставшийся путь я слушал щебет Инги, а под конец – её переживания и слёзы. Как оказалось, «отъезд» Курбских просочился в широкие массы, и теперь вся Россия пережёвывала эту скандальную новость, затмившую даже день рождения дочери императора.

Всё это время Илинка тихо, словно мышка, кралась у меня за спиной, грея уши; я же, благодаря сфере контроля пространства, «видел» её лучше, чем глазами.

Добравшись до особняка, служившего мне временным домом, представил Илинку Анке и Мешку: первой сказал, что пока девушка побудет её помощницей и горничной, а второго обещал кастрировать, если он хотя бы посмотрит на Илинку. Не забыл обновить приказ о запрете подниматься на второй этаж и ушёл к себе отдохнуть перед пьянкой.

Развалившись на огромной кровати с балдахином, открыл чат и стал быстро пролистывать последние новости. Из самого свежего: Седьмой объявил награды за головы Девятого, Четырнадцатого и Тридцать четвёртого, предложив по десять миллионов долларов САШ за каждого.

– Охренеть! Кажется, теперь мне придётся оглядываться почаще.

Следующая новость, которая для меня была не такой уж и новостью, – это количество игроков, прибывших на войну. Если верить оставленным ими сообщениям, минимум два десятка игроков в качестве наёмников приехали «пофармить» на Русско‑турецкую войну. Часть, как водится, выступала за турков, и часть – за русских, причём и тем, и другим было неважно, за кого воевать: всё, что их интересовало, – это возможность убивать.

– Похоже, будет весело.

Глава 7

Вечером в повседневном мундире, с уставным «Ярыгиным» в кобуре и при сабле – всё‑таки война, – отправился в клуб, расположившийся в доме бывшего мэра. Несмотря на то что второй этаж сильно пострадал, как и окружающий парк, первый этаж был относительно цел и пригоден для времяпровождения неприхотливых пехотных офицеров.

Благодаря очень дешёвой рабочей силе в уцелевших помещениях был быстро наведён порядок; нашлась и непострадавшая мебель.

В огромном зале, где, видимо, раньше проводились светские рауты, теперь стояли разнокалиберные столы для игры в карты; в углу приткнулся такоцдк сборный бар с неплохим выбором местного вина. Прекрасных дам, конечно, не было, впрочем как и безобразных: в офицерский клуб не допускались проститутки и содержанки, а дворянства в городе не осталось – кто вовремя не сбежал, сейчас кормил червей или прятался от имперской контрразведки.

В карты я играл посредственно, но от скуки и чтобы завязать приятельские отношения, сел за стол и неожиданно выяснил, что при достаточном сосредоточении могу «видеть» все карты, попадающие в мою сферу контроля пространства. Причём даже те, что ещё в колоде. После такого открытия играть стало ещё скучнее; единственное, что меня немного развлекало, – я давал выигрывать своим знакомым и оставлял с носом тех, кто мне хоть немного не нравился.

В итоге три часа за карточным столом сделали беднее моего деда на сорок тысяч рублей.

– Скучно, господа! Никто не желает позвенеть клинками?

Несмотря на молодость, разгорячённую вином, желающих не нашлось: с некоторых пор даже штабс‑капитан Овечкин не был мне соперником.

– Эх!

Тяжело вздохнув, пошёл к бару, где и присоединился к более старшим офицерам, оказавшимися ужасными сплетниками. В данный момент они с жаром обсуждали моё приобретение – Илинку – и параллельно предавались воспоминаниям о своих «крепостных девках», с которыми отжигали, когда были в своих имениях.

Мой приход сменил тему на скорое прибытие архимага на их направление. Заметив меня, начальник штаба стал выпытывать, кто конкретно приедет. Видимо, считал, что моя биологическая мать Жар‑птица, с которой, к слову, я ни разу не только не виделся, но даже и не разговаривал, мне что‑то по‑семейному сообщила. Ничего не добившись, стал сокрушаться, что с вмешательством великих магов всё сильно осложнится. Так как дальше воевать придётся чисто средневековыми методами, причём в основном копьями и топорами: луки и арбалеты против современных бронежилетов были малоэффективны.

Естественно это сразу же тянуло за собой изменения тактики, если сейчас все боевые действия в основном ведутся малыми мобильными штурмовыми или диверсионными группами, то после падения в средние века для достижения хоть каких‑то результатов придётся задействовать куда как большие контингенты. Что, естественно, выливалось в новые головняки для штаба.

– Боже, сколько же геморроя нас ждёт! – пожаловался пьяненький начальник штаба.

Я не возражал и против средневековых методов: для меня так даже будет в какой‑то степени безопаснее. По крайней мере, никто не влепит мне из гранатомёта или антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.

В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.

– Пойти, что ли, потренироваться? – пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.

По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.

«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли – в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.

Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда – просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой – безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.

– Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, – пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.

Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы малефицизма, она была официально признана в Российской империи. Я даже натыкался на ролики, где адепты этого течения демонстрировали разнообразные зрелищные заклинания.

– Надо бы повнимательнее. Не хватало ещё влететь в такую пакость, – пробормотал я, зачем‑то вскидывая руку и выдавая длиннющую серию «Сингулярных захватов». Буквально за десяток секунд забил «гравихваталками» всю улицу и руины.

Домой я вернулся под утро, успев буквально заполонить целый район облачками «Деструкции», которая, кстати, апнулась до второго уровня. Особенность этого заклинания в том, что оно могло практически вечно висеть на одном месте: энергию оно расходовало, только если в радиус его поражения попадала какая‑нибудь материя.

Следующий район был превращён «Стенами» в лабиринт, причём непростой, а набитый «хваталками». Пока я «воздвигал» полосу препятствий для маловероятного флангового удара противника, «Стена» выросла до пятого уровня, а «Сингулярность» – до третьего. Кстати, теперь заклинание стало реально опасным даже для слабого витязя, а уж просто человека оно могло за считанные минуты «скатать» в шар размером с баскетбольный мяч.

Позднее утро я встретил в шёлковом халате, с настоящей демитассе (маленькая чашка) чёрного кофе по‑турецки в руке, в тенистой беседке; передо мной на столе стояло блюдо с рахат‑лукумом.

Отхлёбывая мелкими глоточками сладкое обжигающее кофе, я размышлял о влиянии турецкой культуры на молдавскую и одновременно смотрел на бледного отца Илинки, который пришёл за деньгами за свою дочь.

Моё молчание пугало сутенёра до тряски в ногах, но прервать его он не смел, почему‑то боясь моих слов ещё больше, чем молчания.

Не знаю, успел бы папаша накрутить себя до инфаркта или нет, но спас его Мешок. Мой слуга‑каторжанин вышел из дома, молча подошёл к бате года, сунул ему в руку пачку купюр, забрал документы Илинки и, брезгливо цедя слова сквозь зубы, бросил:

– Пшёл нах! Помоечник!

Мужчина, часто кланяясь и испуганно кося на меня глазом, быстро попятился и буквально сбежал, так и не поинтересовавшись судьбой дочери.

Этим же утром Артамонов лично привёз заказанные, но уже ненужные генераторы и продукты. Груз вышел неожиданно объёмным; секретарю князя пришлось гнать целую фуру, ради которой пришлось организовывать конвой. Который наверняка обошёлся как бы не дороже самого груза. Генераторы с несколькими бочками бензина были немедленно пожертвованы на нужды полка, а продукты под чутким руководством Мешка стали активно перегружаться в кладовые силами голодных немногочисленных соседей, которых я зачем‑то подкармливал.

Как оказалось, Артамонов приехал не просто так: всё‑таки для фигуры такого масштаба заниматься доставкой продуктов как‑то мелковато.

Главная его цель была – узнать, что я могу из артефактов запустить в серию; конечно же, всё было подкреплено приказом главы рода. Почесав макушку, я предложил артефактную броню, которую доработал буквально перед его приездом:

– Пока в камне душ будет энергия, пользователь будет неуязвим для кинетического и термического урона и частично – других физических и магических эффектов. Если конечно урон одномоментно не перекроет мощность щита.

Артамонов, блестя глазами, задал вопрос, которого я давно ждал; правда, думал, что мне его задаст дед:

– Если вы запрограммируете гравировальный станок, потребуется ли ваше присутствие для производства артефактов?

Подавив ухмылку, кивнул, а потом и озвучил словами:

– Безусловно. Тут на автоматизацию процесса не спихнёшь: финальная сборка, то есть подключение к массиву ядра, должна осуществляться лично мной, как и замена отработанного кристалла.

Уловив на пасмурневшем лице Артамонова незаданный вопрос, ответил:

– Естественно, был проведён ряд экспериментов.

Артамонов на пару мгновений задумался:

– Ваша светлость, сколько вам потребуется времени, чтобы изготовить пятьдесят таких артефактов?

– С учётом имеющихся мощностей – пара недель.

– Через несколько часов вам будет доставлен промышленный гравировальный комплекс; конечно же, об охране позаботится род.

– Тогда – в зависимости от его производительности.

Дожидаться прибытия комплекса Артамонов не стал, почтительно попрощавшись, убрался обратно вместе с вооружённым до зубов конвоем, состоящим из двух десятков витязей и парочки магов, при поддержке двух БТРов, оставив меня в размышлениях, как он умудрился протащить такую силу через границу.

До прибытия производственных мощностей наслаждался обедом и неожиданно стал свидетелем любопытного разговора, происходящего на кухне между Анкой и Илинкой. Конечно, специально подслушивать я никого не собирался, но из‑за задранной в потолок наблюдательности мой слух, как и прочие органы, отвечающие за получение информации, очень серьёзно усилились.

– Ты, Илинка, мордой‑то не дёргай, его светлость – добрый господарь. Иной бы тебя уже снасильничал, да дружкам бы своим отдал, а там и до солдатни бы дошло! Вот прогонит тебя князюшко, куда пойдёшь? К солдатне⁈

Илинка промолчала, то ли соглашаясь с Анкой, то ли упрямо оставаясь при своём мнении.

– А коли дурындой себя не выставишь, бог даст, полюбовницей станешь, а там, глядишь, дитя родишь, так всю жизнь нужды знать не будешь! С собой в Русию заберёт.

«Смешно, но, как ни странно, Анка действительно Илинке добра желает. Ну а как добрый господарь, я естественно пойду девушке навстречу, если, конечно, она сама изъявит желание».

Поухмылявшись своей «доброте», пошёл «грызть гранит» системной артефакторики. На этот раз пытался осуществить заклинание «Скачок», то есть сделать телепортационный артефакт.

Отвлёкся только на звонок Инги, поболтал с ней несколько минут, после чего, сославшись на дела службы, вернулся к расчётам. Второй раз отвлёкся, когда к моему дому подъехала колонна из трёх грузовиков и двух пулемётных броневиков.

Приехал гравировальный комплекс с полусотней высокотехнологичных экзоскелетов, на базе которых я и должен буду сделать артефактную броню. Выделив место на втором этаже, оставил прибывших техников монтировать комплекс, а сам занялся инструктажем пятёрки витязей, что должны были охранять производство.

Весь инструктаж ограничился одним предложением:

– На второй этаж не входить ни под каким видом.

Естественно, запрет возник не на пустом месте: я всеми силами пытался сохранить в секрете изготавливаемое Крысобоем оружие.

Понимая, что, как только до князя дойдёт, что моя химера умеет делать холодное оружие с поразительными свойствами, легенда о моей «гениальности» сильно зашатается, а неудобных вопросов добавится, и, как знать, к каким выводам придёт глава рода.

Так и не дождавшись окончания отладки гравировального комплекса, пошёл тренироваться, прихватив с собой одного из витязей охраны. Его взял как отличного фехтовальщика саблей.

Выбрав местечко на одной частично уцелевшей крошечной площади, попытался провести спарринг и меньше чем через мгновение лишился сабли, при этом клинок Никанора Огнева, витязя ранга «Воин», замер у моего горла. Витязь был просто невероятно силён и быстр.

Скосив глаза на системный счётчик сабельных боёв, убедился, что поединок засчитан, улыбнулся:

– Ещё раз и помедленнее.

На этот раз продержался около трёх секунд, после чего удар, который буквально отсушил мне руку, в очередной раз выбил у меня саблю.

– И полегче.

Только когда витязь умерил свою силу и скорость, у нас получился хоть какой‑то поединок. Правда, из полусотни проведённых схваток я не то что не выиграл ни одной, но даже близок к этому не был. Это при том, что в мастерстве меня Огнев превосходил ненамного, но был раз в двадцать сильнее и раз в пять быстрее.

Даже когда я получил тринадцатый уровень в «Фехтовании», ничего не изменилось. Более того, мне показалось, что Никанор вообще не заметил моё резко возросшее мастерство.

Сделав небольшой перерыв, чтобы восстановить просевшую выносливость, отпустил витязя домой и зашёл в чат проверить своё объявление о скупке консольных команд. Никаких откликов не было: по‑прежнему никто не торопился продавать свои секреты. Тяжело вздохнув, поднял цену с десяти тысяч ОП до двенадцати.

Итогом моих трудов с заклинанием «Скачок» стала странная поделка, которая, несмотря на свою «кривизну», была полностью рабочей. И вот что у меня получилось. После многочисленных экспериментов я смог «сконструировать» (условно назовём это «изделие») нечто, разделённое на две части, связанные друг с другом непонятно каким образом. Были у меня мысли о квантовой запутанности, но я решил в такие дебри не лезть и вообще быть проще.

В общем, в двух словах, одна половина служила якорем, а вторая, собственно «движком», именно она и перебрасывала «посылку» к якорю.

В теории всё выглядело замечательно, так как, по сути, я «изобрёл» телепорт. Правда, было несколько серьёзных проблем, опускающих телепорт с уровня «невероятное изобретение с фантастическим потенциалом» до «опасной и непредсказуемой хрени». Дело было в том, что чем больше было расстояние прыжка, тем выше была вероятность, что целиком посылка до конечного адреса не долетит.

Несколько экспериментов на живых курицах это подтвердили: один километр был полностью безопасен – сотня прыжков это подтвердила, а вот потом начинались трудности. При попытке переместиться на три километра к конечной точке прибыли только внутренние органы курицы, остальное сгинуло неведомо где.

– М‑да! Нужно поработать над стабилизацией пространства, – пробормотал я, разглядывая кровавые кляксы на асфальте. Огнев, мой спарринг‑партнёр и кстати вассал рода, молча таскался за мной, дисциплинированно молчал и делал вид, что он вовсе не шпионит.

– Можно, конечно, сделать тысячи пересадочных станций и пользоваться телепортом таким извращённым способом, – пробормотал я. Правда, с точки зрения расхода энергии выходило слишком дорого, даже для княжеского рода.

Почесав голову, решил объединить телепорты с дротиками Крысобоя, что кратно должно было повысить его мобильность в бою.

«А ведь это не самый плохой способ эвакуации. Одним махом выйти из‑под обстрела или свалить от вражеского витязя».

– Кажется, артефактик не такой уж и бесполезный, – пробормотал я.

Кстати, была у артефактного телепорта и ещё одна слабость: в связи с нестабильностью пространства его работу мог заблокировать даже средний маг, умеющий работать с пространством.

Кстати, в какой‑то мере это относилось и к моему заклинанию «Скачок», но там для блокировки уже нужен был кто‑то уровня архимага.

Результатом полутора суток работы стало то, что полсотни княжеских экзоскелетов обзавелись, кроме защитных массивов, ещё и телепортационными.

Конечно же пришлось каждому экземпляру, отдельно прописывать якорь.

Теперь княжеские гвардейцы могли неожиданно отступать и появляться там, где их совсем не ждали. Конечно, для этого там должен быть якорь, но, на мой взгляд, это была уже мелочь.

Потратив свои кристаллы на «батарейки» для экзоскелетов, я почувствовал приступ жадности, вынудивший меня выслать господину Артамонову новый список с ресурсами.

На этом мои научные изыскания закончились: война позвала меня снова. А если без пафоса, то мне и ещё двум десяткам группам были выданы разные приказы. Мне досталась разведка «зелёнки» и небольшой деревеньки.

Нужно было выявить «бродячую» миномётную батарею, предположительно болтающуюся где‑то в том квадрате, по возможности узнать численность живой силы и выявить опорники.

На этот раз моя группа состояла из трёх человек, включая меня.

Так как путь был неблизкий, выдвинулись сразу после обеда.

Никуда не спеша, а с учётом взятых боеприпасов и продуктов на три дня торопиться долго не получилось бы. Конечно, я мог бы убрать весь груз в инвентарь и дальше двигаться налегке. Вот только, перенося тяжести, я «качал» «Силача», а до пары приданных мне неизвестно зачем бойцов мне не было дела. По сути, они меня сильно сковывали и вообще являлись балластом. Взял я их только из‑за намертво вбитой привычки подчиняться приказам командования.

«В одиночку я, пожалуй, на порядок поэффективнее буду».

К вечеру, вымотавшись до предела (ко мне это, понятно дело, не относилось), я был по‑прежнему полон сил, мы добрались до леса. В крошечной низинке разбили лагерь: пока бойцы, попадав вповалку, отдыхали, я запретив разжигать костёр, пошёл на разведку и уже через полкилометра наткнулся на минное «поле», устроенное каким‑то умником прямо в лесу. Хватало и просто растяжек. Из любопытства я даже попробовал снять парочку и вдруг не смог – точнее, не решился, увидев, что обычная наступательная граната усилена бруском пластида и каким-то извращённым способом, соединена тонкой едва заметной леской с противопехотной миной спрятной в листве.

– Э‑э‑э, да здесь, похоже, на витязя поставили, – пробормотал я, осторожно отступая назад.

Благодаря контролю пространства я без особого труда проложил извилистую тропинку через взрывной лес. Используя телепорт и прибор ночного видения, успел до утра разведать огромный кусок леса и уже под самый конец обнаружил что‑то вроде линии обороны, состоящей из сети замаскированных окопов.

Оценив направление обороны, понял, что здесь турки ожидают атаку с юга, пребывая в уверенности, что минные заграждения прикроют их с других сторон. Прежде чем первые лучи солнца коснулись земли, я успел допрыгать до деревеньки, на которую, кстати, и опиралась лесная цепь окопов. Лезть в деревню при свете солнца я не рискнул.

По уже знакомой местности за считанные минуты добрался до нашей стоянки и застал там бойцов, встревоженных моим долгим отсутствием. В двух словах донёс до солдат диспозицию, а также то, что нам придётся тащиться через лес, забитый минами и растяжками, для разведки населённого пункта.

– Скорее всего, там до роты турок, и логично предположить, что искомые миномёты где‑то там же.

Говорить о том, что там, скорее всего, имеется и положенный по штату витязь (по‑турецки – куветли), а возможно, и маг, я не стал.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы, продравшись через минные заграждения, буераки и скрытые посты, вышли к деревне.

– Подождём здесь, – тихо произнёс я, выбрав для стоянки русло высохшего ручья.

До темноты оставалось всего несколько часов.

Атака случилась настолько неожиданно, что даже я, несмотря на весь свой опыт, на мгновение растерялся. В какой‑то момент в сферу моего контроля пространства ворвалось что‑то неестественно быстрое, и меньше чем через миг под ноги нам посыпались гранаты. Каким‑то невероятным образом я успел среагировать: рванув вперёд и схватив одного бойца в охапку, телепортировался за дерево. Оглушительно, до звона в ушах, захлопали близкие взрывы гранат, а витязь, устроивший нам эту бомбардировку, ворвался на нашу стоянку с секирой в руке. Не замедляясь ни на мгновение, он рубанул уже мёртвое истерзанное осколками тело моего солдата и, словно гончая, идущая по следу, рванул ко мне.