Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 2
Разбираться, как Семнадцатый умудрился добавиться в «список» второй раз и как перед этим смог «удалиться», я не стал, оставив это на завтра.
Утром в чате меня ждал многостраничный срач всех со всеми. Как оказалось, Семнадцатый, добавившийся вчера ночью в число аукционеров, был не «нашим» Семнадцатым, а каким‑то, как бы это странно ни звучало, посторонним игроком. И, кстати, теперь в списке «сотни» было два Семнадцатых игрока.
Так как самому скроллить ленту чата мне было лень, за подробностями я обратился к Четырнадцатому, с которым время от времени обменивался результатами экспериментов с системой – конечно же, далеко не всеми.
Игрок не подвёл и выдал мне информацию по второму Семнадцатому, которую, к слову, Семнадцатый сам и рассказал.
Семнадцатый был игроком из десятой волны, а я хорошо помнил, что наша волна – двенадцатая. Несмотря на «древность», был он всего лишь тридцать второго уровня, так как почти сразу попал в плен ордену, где его пытками пытались сделать агентом вроде Седьмого, который, кстати, по‑прежнему нагло продолжал сидеть в чате. Правда, теперь с ним никто не общался.
Но Семнадцатый‑Два оказался твёрже алмаза и превозмог аж десятилетия, а может быть, и столетия пыток, пока в какой‑то момент не «прокачался» до такой степени, что смог сбежать, попутно устроив кровавую баню ордену. Хотя позже сам признался, что ему сказочно повезло: в монастыре, где его держали, не было по‑настоящему сильных боевиков – все мотались по миру, отлавливая новую волну, а с неофитами он разобрался, не особо‑то и напрягаясь.
От него же узнали, что новая волна запускается примерно через каждые сто лет, независимо от того, живы ли игроки предыдущей волны.
Он даже вспомнил, что, когда пришла их волна, были живы несколько игроков из предыдущей – и это были самые настоящие титаны. Вот только между ними царила такая ненависть, что за пару лет они умудрились друг друга перебить; последнего, тяжело раненого и ослабленного, добили боевики ордена.
– Сука! А ведь и у нас всё идёт по тому же сценарию! – выругался я сквозь зубы, читая аналитику Четырнадцатого.
Естественно, это заметили не только я и Четырнадцатый: некоторые игроки это поняли даже раньше. Вот только подозрительность и взаимное недоверие не давали нам объединиться.
Даже члены так называемых кланов не особо доверяли друг другу.
Там же, в справке игрока, я нашёл несколько любопытных вопросов и ответов, кстати, заданных самим Четырнадцатым Второму Семнадцатому.
Первый был: «В чём вообще смысл всех этих волн игроков? Какова конечная цель?»
Второй Семнадцатый делился информацией охотно, а на этот вопрос дал ответ развёрнутый и с отсылкой к игрокам предыдущих волн, от которых он якобы это и узнал.
По его словам, главный квест в «игре» – это собрать все сегменты сферы Науфрагии, что должно было дать игроку буквально божественные силы. В это, кстати, можно было поверить, учитывая, что каждый сегмент усиливал какую‑нибудь характеристику.
Умных людей вроде Четырнадцатого и Девятого такой ответ не удовлетворил. Мне тоже казалось, что должно быть что‑то ещё.
Причём моя логика была примитивна.
Предположим, есть некое божество, которое периодически выдергивает из разных миров людей, потом подкидывает им систему, но при этом не даёт никаких конкретных заданий. В чём тогда смысл всех этих телодвижений?
Учитывая, что это существо предприняло уже двенадцать попыток, становилось понятно, что какая‑то цель всё же есть, и, скорее всего, мы её должны достигнуть независимо от наших желаний.
– Почему же тогда её не достигли предыдущие волны? – пробормотал я задумчиво.
– Если предположить, что здесь идёт игра в стиле «Горец», то на Втором Семнадцатом всё должно было закончиться, но не закончилось, – почесав бровь, продолжил я мучить голову.
– Допустим, главная задача была – собрать все сегменты сферы Науфрагии. Значит, с гибелью всех игроков все собранные ими сегменты должны были оказаться на аукционе. Но раз Второй Семнадцатый их не выкупил, значит, всё не так просто. Либо те игроки не собрали все сегменты, либо игрок всё это время был не в сознании. Хотя, может быть, всё совсем не так, и я просто подгоняю действительное под желаемое.
Чтобы не мучить себя пустыми умствованиями, я просто написал Второму Семнадцатому, не особо надеясь на ответ, и получил его буквально через минуту. Оказывается, их волна всё же собрала все сегменты Науфрагии, но слилась, не успев их «объединить», причём в поражении оказался виноват конкретно Семнадцатый, так как на тот момент имел семь сегментов.
Если коротко, то некий игрок, числящийся под номером Восемьдесят восемь, смог собрать девятьсот девяносто три сегмента. Правда, при этом он уничтожил всех остальных игроков, кроме Семнадцатого, который к тому времени уже несколько лет был в плену у ордена.
В итоге Восемьдесят восьмого как‑то всё же прибили, а его имущество, включая сегменты Науфрагии, попало на аукцион. Вот только Второй Семнадцатый не имел достаточно очков опыта, чтобы даже по минимальной цене выкупить их. Так они и висели перед его глазами десятилетиями, приводя его в исступление близостью и одновременной недоступностью.
Потом его стали накачивать какой‑то сверхмощной алхимической дрянью, и он вырубился на долгие годы, пока у него не появилось Достижение «Сопротивление ядам» и не прокачалось до уровня, когда он смог игнорировать отравление и прийти в сознание. К тому времени шла уже новая волна, и цикл с добычей сегментов Науфрагии запустился по‑новой.
Естественно, после рассказа второго Семнадцатого мне стало ясно, что никакого совместного прохождения «игры» не будет: сегменты Науфрагии, в отличие от ОП, нельзя было передать – они «падали» с игрока только в случае его смерти.
– Пиздец! Так или иначе, в конце нас в любом случае ждёт королевская игра.
Загруженный новой картиной мира, я покинул часть и поехал в усадьбу.
Буквально через пару минут после меня к воротам подъехал витязь и привёз стальной кейс с заказанным вчера материалом. Уже не удивляюсь оперативности Артамова: проверил аурум, поблагодарил молчаливого гридня и ушёл «чинить» артефакт Мари. На это ушло всего пара мгновений; гораздо больше времени заняла подготовка. Кстати, заодно разобрался с подключением к артефакту и даже немного испытал его.
Оказывается, всё, что было нужно, – это держать предмет в руке какое‑то время, после чего система «замечала» его и самостоятельно подключала к нему, после чего открывала очень убогий интерфейс уже самого артефакта. Правда, кроме уровня заряда, целостности в процентах и «кнопок» вкл./выкл., там ничего не было. Кстати, после восстановления ядра оно самостоятельно за пару часов подзарядилось на один процент, что и позволило мне немного поиграть в человека‑невидимку.
И, кстати, артефакт действительно частично смещал пользователя в какое‑то другое измерение.
Первое, что я заметил, – это изменившийся спектр видимого света: вместо красного стал преобладать какой‑то зелёный с вкраплением холодного синего. Также я перестал чувствовать температуру, движение воздуха, запахи, и даже звуки стали какими‑то неестественными, хотя остались вполне понятными. Я даже пытался заснять себя на телефон, но невидимость была абсолютной – ни тени, ни контура. Звуки, и, похоже, что и запахи, от меня тоже не исходили. В какой‑то момент я даже решил, что вообще не могу взаимодействовать с миром, но потом сообразил, что я всё ещё стою на полу, значит, всё же имею материальное тело.
Мои игры с артефактом прервала «севшая батарейка».
– Логично предположить, что артефакт должен иметь «разъём» для зарядки, – пробормотал я, снова одну за другой запуская на консоли команды.
Разъём я всё же обнаружил, но не благодаря админским командам, а случайно: просто в какой‑то момент психанул и попытался «затолкать» в ядро ману из своего источника.
– Подключиться к артефакту «Тень безликого Азрина». Ёмкость ядра – 1000 ед. Да/Нет?
Без проблем перекачал полсотни единиц своей маны в ядро и также без проблем вытянул её обратно. Методом тыка смог определить блок символов, отвечающих за зарядку артефакта. Благо я чувствовал свою ману, точнее, её движение по «рунным цепочкам».
– А ведь получается, что существуют и просто манонакопители, которые маг может использовать напрямую, как батарейки.
Пробормотал, делая мысленную пометку поспрашивать о них у других игроков.
Тяжело вздохнув, отправил артефакт Мари, хотя понимал, что на фронте он бы мне очень пригодился. Но, увы, «крыся» у своих доверительных отношений не создашь. Конечно, с одной стороны, я понимал, что доверять никому из игроков нельзя. Вот только, по моему мнению, до «судного дня» могло пройти не один десяток лет, а дружеские отношения могли понадобиться уже сейчас.
– Держи врагов рядом, а друзей ещё ближе, – пробормотал я, читая восторженные благодарности от француженки.
Остаток времени до обеда тренировал телепорт, скача по дому бешеной блохой и пугая Крысобоя неожиданными появлениями. И только материалы для ремонта артефакта, присланные Девятым, заставили меня отвлечься на ремонт.
Несколько долгих и довольно мучительных часов я потратил на частичную зарисовку символов в блокнот в надежде, что когда‑нибудь потом мне удастся их расшифровать. Причём мои надежды были далеко не беспочвенны, так как блок символов, отвечающих за зарядку в артефакте Девятого, совпадал с таким же в артефакте Мари.
– Хм, интересно, а я смогу самостоятельно сделать артефакт? Вроде ничего сложного, просто очень кропотливая работа, – задумался я.
Задумавшись на пару мгновений, вдруг понял, что ядро – тот самый вожделенный мною манонакопитель – всего лишь набор символов, который я могу вычленить из общего массива обычным сравнением нескольких артефактов.
С вознёсшимся на небывалую высоту энтузиазмом написал Мари и попросил выслать на время её артефакт обратно. Думал, что откажет под каким-нибудь благовидным предлогом, но, похоже, у девушки были на меня серьёзные планы, так как через пару минут «невидимка» снова был у меня.
В итоге я нашёл по два примерно одинаковых блока символов, которые предположительно могли быть ядром. Тщательно перерисовал оба в блокнот, совершенно измучив себя головной болью от непомерной сенсорной нагрузки.
– Интеллект +1 ед.
Несколько секунд обалдело смотрел на неожиданный бонус, но порадоваться так и не смог: я так устал ментально, что хотелось просто лечь и ни о чём не думать.
Вернув артефакты хозяевам, вернулся в часть и, не дожидаясь отбоя, лёг спать, не забыв в очередной раз «сломать» систему.
Утром проснулся бодрым и полным новых идей. То ли так повлияло повышение интеллекта сразу на три единицы, то ли просто хорошо отдохнул. Немедленно написал второму Семнадцатому и предложил продать или обменяться консольными командами – конечно, – Reboot Core. Я ему предлагать не собирался, но вот вторую – Texture Transparency 100 m – был готов передать.
Но игрок ответил, что таких не имеет. Конечно же, я ему не поверил, так как был убеждён, что игроки прошлого, так же как и мы, искали уязвимости в системе и, скорее всего, какие‑то дыры находили.
– Ну да, зачем ему усиливать конкурентов, – произнёс я раздражённо, закрывая переписку.
Почти два часа мне понадобилось, чтобы перерисовать все символы, обозначающие дротик, из блокнота на куски деревяшки, железа и стали. После чего, пару раз перепроверив правильность, сложил их в нужном порядке. Получившаяся инсталляция даже близко не напоминала дротик десятого уровня – просто исчерченный карандашом деревянный брусок, ржавый кусок железа и обломок лезвия кухонного ножа.
Привычно ввёл команды, навёл фокус на хлам, и через мгновение изрисованный мусор был опознан как сломанный дротик. Предложение отремонтировать висело в самом низу.
– Чини! – пробормотал я, сам не веря, что у меня получится.
Дротик, изготовленный мной, был полной копией дротиков, выпускаемых Крысобоем, с одним лишь отличием: теперь мастером‑изготовителем значился я.
Несколько секунд я боролся с восторгом и предчувствием чего‑то грандиозного, а потом не выдержал и всё же радостно завопил:
– Сука! Я нагнул тебя, система!
Конечно же, я радовался не изготовленному дротику, а открывшейся перспективе. В отличие от артефактов, дротик был относительно прост, и я без особого труда нашёл блок, отвечающий за уровень. Теперь мне ничто не мешало прописать любой уровень оружию.
– Интересно, какой урон нанесёт дротик сотого уровня! – переполненный энтузиазмом, тут же взялся «рисовать» дротик сотого уровня. На этот раз справился гораздо быстрее: то ли стал опытнее, то ли сказался повысившийся интеллект.
Но, увы, при активации команд меня ждало разочарование:
– Недоступный рецепт.
– Падла!
Растроился я.
Аккуратно соскрёб блок сотого уровня и прописал одиннадцатый. Была у меня мысль, что такого уровня для дротика вообще не существует. Но и здесь система меня обломала.
– Да какого чёрта! Крысобой же уже делает оружие одиннадцатого уровня⁈
Система гордо проигнорировала мой гневный вопль.
Успокоившись, сходил в мастерскую гоблина, взял готовый дротик одиннадцатого уровня и стал сравнивать со своим изделием.
Отличие нашлось через двадцать минут поисков, причём всего в один символ. И, что интересно, не в блоке, отвечающем за уровень.
– То ли так и должно быть, то ли защита от таких читаков, как я, – разочарованно пробормотал я, мысленно прощаясь с «драконьим суперуебателем».
– Жаль! А идея была богатой.
Морально устав от бесконечных опытов и тренировок, в немного мрачном расположении духа вышел на прогулку.
В голове устало ворочались мысли об Ольховской: неплохо бы нанести ей дружеский визит. Одновременно крутилась идея с «разбором» заклинания. Я был уверен, что если смогу зафиксировать его в фокусе «Ребота», то смогу увидеть его «код». А там, чем чёрт не шутит, может быть, смогу сделать на его основе артефакт – тем более основу я понял.
Размышляя обо всём и одновременно ни о чём, выбрался на набережную, нашёл уединённую лавочку в стороне от праздно гуляющей публики и, развалившись на ней, стал любоваться морем, наслаждаясь последними спокойными днями.
До отправки на фронт оставались считанные дни.
«Эх! Будет ли у меня когда‑нибудь ещё время вот так посидеть на набережной, никуда не торопиться и ничего не бояться?»
Тяжело вздохнув, повернул голову и наткнулся на восхищённый взгляд огромных серых глаз.
Юная очаровашка лет шестнадцати с книгой на коленях сидела на соседней скамейке. Поняв, что я заметил её пристальное внимание, смутилась и так мило покраснела, что я против воли залюбовался ей.
«Надо же, какая милая!»
Заинтересовавшись девушкой, поднялся с лавочки и подошёл к ней.
Судя по кольцу с дворянским «логотипом», девушка была из «приличной» семьи. Одним взглядом оценив светлый сарафанчик и молочно‑белую кожу открытых плеч, улыбнулся и, кивнув головой в нарушении всех норм этикета, представился:
– Алексей, но, думаю, вы и так меня знаете.
Девушка, смущаясь и краснея, застенчиво назвалась:
– Инга Крайнова. Да, я вас узнала. Вы княжич Алексей Курбский. О вас пишут все газеты.
– Надеюсь, только хорошее? – улыбнулся я своей самой лучшей улыбкой.
Инга, несмотря на некоторую наивность и неопытность, оказалась очень начитанной и любознательной девушкой, к тому же немного бунтаркой. Как оказалось, она через СМИ и публикации в интернете следит за мной с того самого дня, когда стало известно, что я – наследник Курбских. Уж не знаю, какие тараканы в её симпатичной головке водились, но по какой‑то причине девушка считала меня каким‑то героем, борющимся против всего мира.
Видимо, моя судимость, опала рода, а после и кабальный армейский контракт придали моему образу ореол мученика. Остальные положительные качества, присущие героям, девушка дофантазировала самостоятельно, после чего влюбилась в придуманный образ. Даже дуэль, несмотря на мою победу, легла, что называется, «в строку»: каким‑то непонятным мне образом она открыла меня для поклонников как благородного рыцаря без страха и упрёка.
Конечно, напрямую Инга об этом не рассказала, но понять это из её эмоционального повествования и пылких взглядов, кидаемых на меня, было нетрудно.
«Надо же, а я и не знал, что у меня есть поклонники!»
Как оказалось, это была повсеместная практика: у большей части представителей высшей аристократии, в основном, конечно, молодёжи, были целые фан‑клубы из простолюдинов. Как оказалось, имелись поклонники и у меня, но пока очень немного, так как социальные сети я игнорировал, в светских хрониках мелькал нечасто, да и вообще считался нелюдимым и замкнутым человеком.
Через полчаса общения, когда Инга освоилась и перестала меня стесняться, мне даже показали местный аналог Википедии, где имелась краткая выжимка моей биографии. Неизвестный автор раскопал практически всю жизнь моего реципиента до моего появления и немного после. Тут было и детство в детдоме, служба в армии, становление охотником, уголовное преследование, бегство в Омскую аномальную зону, моя поимка, суд, признание меня наследником великого рода. Кончалась статья моим военным контрактом.
Остаток дня провёл со своей юной фанаткой, отдыхая душой. Ни на что особо не рассчитывал, тем более девушка была воспитана в строгости и вряд ли имела хоть какой‑нибудь сексуальный опыт.
Забавы ради пару раз слегка приобнял девушку за тонкую талию – к этому времени мы уже гуляли в тенистом парке, – и всякий раз мои прикосновения вызывали у Инги дикое смущение и краску на щеках.
Расстались мы, когда багровое солнце медленно тонуло в море.
– Ах, какая девушка! Мечта поэта! – бормотал я, возвращаясь в часть.
Следующий день начал с опытов над заклинанием «Элементальный щит». И первая же попытка «просветить» его «Реботом» увенчалась успехом.
Во время активации заклинания в фокусе консольной команды вспыхнули сотни символов и в течение десятка секунд медленно тускнели, пока не исчезли полностью, указывая на полную развёртку заклинания.
Со второй попытки, таская фокус по всей «сфере» команды – Texture Transparency 100 m, – вдруг обнаружил, что символы равномерно распределены на «стенках», образуя идеально правильный шар.
– Интересно! – пробормотал я, чувствуя, как ускоряет свой бег моё сердце.
Мне потребовалось два часа кропотливого труда и полтора резерва, чтобы перенести все символы в блокнот (кстати, уже второй по счёту: первый был исписан до последней страницы).
Что примечательно, некоторые блоки символов я даже узнал: они либо были полностью идентичны таким в исследованных мною артефактах, либо были очень похожи.
Шар я слепил из пластилина, выбрав размер примерно с кулак взрослого мужчины. Пришлось немного помучиться, прежде чем у меня получился геометрически правильный шар. До обеда переносил иглой символы из блокнота на поверхность пластилинового шара. Благодаря серьёзно возросшему интеллекту и улучшившейся памяти справился за какие‑то два с половиной часа.
Закончив непростое занятие, вычленил из мешанины символов блок, изображающий ядро, и мысленным усилием подал в него чуть‑чуть маны.
Визуально никаких эффектов не последовало, но активацию элементального щита вокруг пластилинового шара я почувствовал. Что примечательно, мощность щита была точно такой же, как и у меня. А учитывая двадцать четыре процента первого уровня, выглядело это всё довольно бесполезно, так как на таком этапе развития заклинание практически ни от чего не могло защитить. Вот только был один нюанс: щиты суммировались. Точнее будет сказать, что каждый слой немного ослаблял атаку, при этом не разрушаясь.
– А если я настряпаю тысячу таких артефактов! При моей стойкости я смогу выдерживать серьёзные магические атаки, – возбуждённый открывающимися перспективами, вскочил и бросился к телефону. И первое, что я увидел, – это семь пропущенных от Инги Крайновой.
– Ну и на хрена я ей вчера дал свой номер! – пробормотал я раздражённо.
Артамонов поднял трубку после третьего гудка.
– Олег Григорьевич, мне срочно требуется программируемый лазерный гравировальный станок.
Как обычно, удивить личного секретаря князя мне не удалось.
– Ещё один момент: он должен уметь наносить изображения в одну десятую миллиметра.
– Сегодня же вечером будет у вас, ваша светлость.
На радостях перезвонил Инге и пригласил её на прогулку в парк, хотя были у меня сомнения, что её родители одобрят мою кандидатуру. Несмотря на знатность, богатство и прочее, мой род был в опале, а я имел такую репутацию, что вряд ли кто‑нибудь из высшего дворянства при встрече подал бы мне руку. И, кстати, даже захоти я жениться на Инге, глава рода бы мне не позволил, ибо «невместно».
– Ага, мезальянс и хуета, – пробормотал я, быстро собираясь.
Инга сияла, ловя каждое моё слово, глядя на меня влюблёнными глазами, а я всё никак не мог понять, что она могла во мне такого разглядеть. Ни привлекательной внешности, ни какого‑то искромётного остроумия в запасниках у меня никогда не имелось, как и внимательности, и обходительности. По сути, я являлся обычным «солдафоном» с поправкой на современность. Меня даже просто умным можно было назвать только с некоторой натяжкой.
«Я старый солдат и не знаю слов любви», – мелькнула в голове грустная мысль.
Свидание наше закончилось так же невинно, как и началось. На прощание мы подержались за руки, проникновенно глядя друг другу в глаза. Как человек с особо толстой кожей, какими‑то
возвышенными чувствами не проникся, но Инга, вроде бы, что‑то в моих «оловянных гляделках» увидела и, даже расхрабрившись, чмокнула меня в щёку. После чего, испуганная собственной смелостью, убежала легконогой ланью.
Тяжело вздохнув, я уже который раз спросил себя, зачем морочу голову девушке, и пошёл принимать гравировальный станок.
