Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Уровни силы 3
Глава 1
– Ярило‑заступник, оборони своего сына… – неожиданно забормотал Артамонов, выдернув из‑за ворота своего дорогого костюма золотой коловрат. Причём ни убежать, ни напасть он даже не пытался, как и приказать атаковать меня своему телохранителю, стоявшему за дверью.
– Э‑э‑э, Олег Григорьевич, кажется, произошло какое‑то недопонимание, – растерялся я от странной реакции всегда выдержанного Артамонова.
Мужчина поднял на меня глаза смертельно больного человека, что уже смирился со своей смертью, и тихо пробормотал:
– Об одном молю, ваша светлость: даруйте моим детям и внукам лёгкую смерть.
– Так! Хватит! – психанул я, окончательно запутавшись от творящейся вокруг меня ерунды.
– Немедленно отвечайте, что вы там про меня навыдумывали⁈ Это приказ!
Артамонов трясущейся рукой сжал в кулаке коловрат и, стараясь не смотреть мне в глаза, прошептал:
– Демонолог.
Признаться, я считал, что такого магического направления, как демонология, в этом мире вообще не существует, так как в своё время собирал всю доступную информацию о магии, и всё, что я смог найти, – это несколько упоминаний в художественных книгах.
Как оказалось, очень даже существует и находится под жесточайшим запретом. В былые времена расцвета инквизиции за одно подозрение в занятии демонологией вырезались целые роды.
Несмотря на тотальное уничтожение любой информации о демонологии, время от времени в разных краях земли всплывали недоучки, где‑то раздобывшие пару древних фолиантов. Обычно всё кончалось их преждевременной кошмарной смертью, но иногда самым удачливым и талантливым везло прожить дольше.
Если им улыбалась удача, они успевали устроить пару гекатомб, принести пяток деревень в жертву и порадоваться заёмной силе, прежде чем их стирал с лица реальности какой‑нибудь архимаг с группой подручных в виде боевиков многочисленных религиозных орденов.
Но чаще всего неудачник заражался скверной, мутировал в невообразимое чудовище, чаще нежизнеспособное, и иногда, прежде чем сдохнуть, успевал заразить кого‑нибудь ещё. И совсем редко попадались уникумы, которым удавалось открыть портал в демонический план.
И вот тогда для тварного плана, то есть конкретно для всей земли, возникала реальная угроза захвата, а после и поглощения демоническим миром.
Обычно на закрытие таких пробоев в реальности не жалели ни жизней, ни ресурсов – знали, чем это может грозить миру.
После краткой лекции, прочитанной мне срывающимся голосом Артамонова, мне стала понятна его реакция, как и страх за своих детей. Обычно все ритуалы и жертвоприношения демонологов сопровождаются чудовищными пытками, частенько многодневными.
Кстати, столь глубокие знания Артамонова были неудивительны, так как в библиотеке князя имелись книги и по этой тематике – конечно, не прикладного плана, а так, для ознакомления с темой.
Пришлось более подробно объяснять старику, что я имел в виду под «призывным животным», конечно, без подробностей.
– Пожалуй, я не совсем правильно выразился. Мой призыв – это не совсем призыв, а что‑то вроде маноконструкта, имеющего подобие интеллекта и свободы воли.
Артамонов, несмотря на то что был не магом, в магии разбирался куда лучше меня и поэтому мне не поверил. По его словам, таких заклинаний не существовало.
Я тяжело вздохнул и решился, понимая, что если здесь и сейчас не смогу убедить Артамонова, что я не демонолог, то уже через пару часов об этом будет знать князь, а предсказать его реакцию я не брался.
Могло быть что угодно: от «быстро удавить, пока никто не узнал» до «изолировать в надёжном месте». Проверять, какой вариант выберет князь, я не собирался.
– Хорошо! Я покажу вам конструкт. Но если вы о нём расскажете хоть кому‑нибудь, даже деду, я принципиально выпотрошу всю вашу семью до седьмого колена.
Артамонов, едва немного успокоившись, снова испытал стресс. Я даже стал переживать, что у старика «стукнет» инсульт.
Естественно, он не понял, почему я скрываю от всех пусть и редкое, но всё же заклинание.
Связно говорящий гоблин в дырявом котелке, изготавливающий холодное оружие, произвёл на Артамонова неизгладимое впечатление, и в то же время я почти физически почувствовал его облегчение.
Несмотря на его хищный вид, перепутать Крысобоя с демоном было невозможно. Обычно такую тварь выдавали «грязные» эманации, которые чувствовали даже неодарённые, да и редко низшие демоны были разумными.
Через час старик окончательно успокоился и вернул прежнюю остроту ума.
Кстати, моей сказочке про «маноконструкт» он не поверил. Конечно, прямо об этом он мне не сказал, но в разговоре вскользь упомянул, что моё «животное» больше походит на химеру, причём сделанную из человека.
Химерлогия, кстати, была под частичным запретом – в основном из‑за опытов на людях. За неё, кстати, тоже можно было схлопотать «вышку», если, конечно, тебя поймают с поличным и докажут, что именно ты изменял человека.
Видимо, решив для себя, что молодой наследник балуется химерологией, причём высшей (всё‑таки я «сделал» разумное существо), Артамонов окончательно успокоился. Опыты над людьми его нисколько не волновали, что многое мне сказало о Курбских. Кстати сказать, химерологи реально могли делать разумных химер, но основой всегда служили люди. Вот только был один нюанс, который Артамонов упустил: такое было под силу только очень редким архимагам, специализирующимся на химерологии.
Самое смешное, что Артамонову было известно, что я иду по пути витязя, а значит, к «классической» магии не способен, так что и химерологом быть не могу. Но он по какой‑то причине предпочёл проигнорировать этот факт.
За несколько часов специалисты оттёрли всю кровь, оставив после себя пустые комнаты и стойкий запах какой‑то едкой химии.
На прощание секретарь князя поинтересовался, куда я дел тело, при этом почему‑то косился на второй этаж, где работал Крысобой.
«Ну просто охренеть, он что, решил, что я из Фёдора сделал гоблина⁈»
– Не переживайте, Олег Григорьевич, я обо всём позаботился.
Артамонов едва заметно кивнул, словно всё про меня понял, и уехал.
* * *
День дуэли совпал с днём истечения дебафа, причём второе событие настолько затмило первое, что я от радости чуть не забыл о дуэли. Благо мой секундант, штабс‑капитан Овечкин, оказался человеком ответственным и заехал за мной.
О самой дуэли я не переживал: был на сто процентов уверен, что легко её выиграю. Тем более о фехтовальном уровне моего противника мне любезно рассказал Овечкин и оценивал он его как чуть выше среднего.
– А вас, Алексей Игоревич, с удовольствием взяли бы помощником фехтмейстера в любую фехтовальную школу.
Кроме того, я был тупо сильнее и быстрее, что в фехтовании на саблях тоже имело огромное значение. Да и мою особо прочную шкуру забывать не следует.
Местом проведения дуэли были окрестности Свято‑Успенского мужского монастыря, а если точнее, то какая‑то полузаброшенная часовня на горе.
Нас уже ждали: мой противник – бледный юноша, обряженный в белую рубаху и фехтовальные перчатки. Я был одет как обычно – в свой белый костюм и при шляпе. Саблю привёз в футляре.
Кроме самого Мазурина присутствовал его секундант Мерц – незнакомый мужчина, не дворянин, со скорбным лицом язвенника и с саквояжем, в котором я интуитивно угадал доктора, – и ещё двое молодых дворян, находящихся здесь неизвестно для чего.
Выбравшись из машины, я несколько мгновений полюбовался открывшимся с горы видом на море, после чего достал из футляра свою чёрную саблю и, улыбаясь, пошёл под своды часовни.
Дождавшись, когда мы с Овечкиным остановимся напротив них, Мерц взял слово:
– Господа, вам нет нужды сражаться до смерти. Предлагаю всё закончить примирением и поехать уже в ресторан – столик заказан.
Последнее он постарался произнести с шутливыми интонациями, но получилось не очень.
Я, не прекращая улыбаться солнечному дню и свежему морскому бризу, посмотрел на Мерца:
– Свои условия я уже озвучил и менять их не собираюсь.
– Что⁈ Но это совершенно неприемлемо! – выкрикнул секундант.
Бледный Мазурин промолчал: кажется, он только сейчас начал понимать, в какую яму попал сам и загнал свою семью.
Я равнодушно пожал плечами и стал смотреть на море. Мерц зачем‑то стал спорить с Овечкиным, который с удовольствием включился в бессмысленные препирательства.
Мазурин молчал, кажется, понемногу всё больше осознавая, к чему привели его «хитроумные» комбинации.
Оторвавшись от крошечного паруса на горизонте, я услышал, как Мерц пытается отложить дуэль на месяц. Мне это быстро надоело, и я решил вмешаться:
– Хватит! Никаких отсрочек: мы оба здесь, и я не вижу ни одной причины для отсрочки, кроме трусости.
Мазурин вскинулся, вонзив в меня гневный взгляд.
Мерц тяжело вздохнул и скомандовал:
– К барьеру.
Конечно, ни к какому барьеру становиться было не нужно: эта странная команда означала, что нужно с оружием в руках встать напротив противника и ждать отмашки.
– Бой!
Мазурин сделал стремительный рывок и попытался рубануть меня по груди. Лёгким движением кисти я отбросил его саблю и вдруг понял, что могу его убить прямо сейчас.
«То ли он такой слабак, то ли это случайность», – подумал я.
Отступив на шаг, я дал ему время вернуть оружие в боевую позицию и сам пошёл в атаку, и опять легко отыскал брешь в его обороне. Легонько щёлкнув плоской стороной сабли по кисти, крутанул «млынчик» – приём из польской школы на случай неожиданной контратаки.
Ещё через десяток секунд всем собравшимся стало ясно, что Мазурин мне не соперник.
«Даже как‑то скучно», – подумал я, став понемногу борзеть. Для начала попробовал «испанский вольт», чего никогда бы себе не позволил с фехтовальщиком уровня Овечкина: тот бы не преминул меня наказать за столь глубокий выпад. Но Мазурин откровенно зевнул и обзавёлся длинной, но неглубокой раной на бедре.
За «испанским вольтом» последовал «польский крест» – что было чистым позёрством и вообще‑то почти никогда не применялось нигде, кроме как на турнирах по спортивному фехтованию, в показательных боях.
Мой противник проглотил и это, отделавшись раной, распахавшей ему грудь по диагонали. Юноша зашатался и, кажется, собрался потерять сознание. Не останавливая движения, я захватил его саблю своей, хитрым финтом вывернул из кисти и небрежным движением клинка отбросил в сторону. Продолжая приём, под крик Мерца о остановке дуэли, уколол его в сердце.
На землю Мазурин упал уже мёртвым, о чём мне толсто намекнула система:
+110 ОП.
Кстати, если бы Мазурин выжил, то дуэль бы не считалась законченной, и ему пришлось бы выходить против меня ещё раз, так как договаривались‑то мы о «дуэли до смерти».
Тщательно вытерев клинок специальным платком, поданным мне моим секундантом, я убрал его обратно в футляр, терпеливо дождался, когда Овечкин утрясёт какие‑то формальности (хотя, на мой взгляд, таких просто не могло существовать, так как дуэли были запрещены на законодательном уровне), и поехал в ресторан отметить мою первую дуэль.
Уже к вечеру наша дуэль была слита в интернет, где неслабо завирусилась. Искажённый закадровый голос перед началом поединка назвал наши дворянские титулы, что, как мне кажется, немало подогрело интерес.
Что любопытно, никто не пытался меня оскорблять, хотя были те, кто укорял за «игру» с юношей. Конечно же, не обошлось и без разбора поединка. Правда, в отличие от диванных экспертов моей реальности, здесь нашлось более чем достаточно настоящих.
– Вот же сука, – ругнулся я без особой злости на Мерца.
Вычислить снимавшего было нетрудно: просто прикинул ракурс съёмки и вспомнил, кто где стоял.
Вечером меня вызвал «на ковёр» командир части и, грозно хмуря брови, пятнадцать минут полоскал мне мозги на тему недопустимости дуэлей. На этом моё наказание завершилось, и я отправился на небольшой фуршет с шампанским и икрой, устроенный мной для офицеров в честь моей первой дуэли. Самое смешное, что немного позже туда подошёл полковник Рыков – без мундира – и как ни в чём не бывало поздравил меня с первой победой.
После истечения дебаффа мой график ужесточился: время на прогулки по городу, посиделки в офицерском клубе и даже посещение Ольховской пришлось сократить.
Я снова активно тренировал телепорт и «элементальный щит», к тому же добавилась ещё и «Каменная стена». Кстати, для тренировки я выезжал за город на заброшенные каменоломни. Заклинание оказалось просто идеальным для войны, так как мгновенно материализовывало каменную стену практически любого размера в рамках своего уровня. На текущем, третьем уровне высота и длина стены достигали трёх метров, а толщина – метра, чего с лихвой хватало, чтобы укрыться за ней от огня практически из любого ручного оружия и большей части заклинаний. Правда, был и минус: после использования стену нельзя было убрать.
За тренировками незаметно промелькнуло десять дней, и я наконец‑то достиг капа в «Наблюдении», попутно войдя в негласный топ‑двадцать самых высокоуровневых игроков.
Новую серию опытов я начал с тайной надеждой на какой‑то прорыв, но, увы, всё, что я смог, – это при некотором напряжении (видимо, сказывался низкий интеллект) увидеть полное описание дротика: вроде материал, прочность, характеристики и имя мастера, его изготовившего. Естественно, там стояло имя Крысобоя, правда, с припиской «призывное существо игрока № 34».
Покрутив дротик, выглядевший как набор символов в форме маленького копья, я ничего, что можно было с ним сделать, не обнаружил.
– Ладно, нужно пробовать с другими предметами.
Убрав дротик из фокуса, достал топор.
– Топор, системный предмет.
– 9‑й уровень.
Материалы: дерево – 84 %, сталь – 7 %, железо – 9 %.
– Прочность: топорище – 77 %, головка – 91 %.
– Заточка: 0,7 мкм.
– Урон: 9–88 ед. Исключение – критические удары в уязвимые части тела.
– Мастер‑изготовитель: Крысобой (призванное существо игрока № 34).
– Начать ремонт. Да/нет?
Последняя строка висела в воздухе над топором.
– А вот и изменения, – пробормотал я, едва дыша, боясь спугнуть удачу.
Мысленно нажав «да», получил новую строку:
– Недостаточно материалов. Дерево – сто семьдесят граммов, сталь – тринадцать граммов, железо – восемьдесят четыре грамма.
Почесав переносицу, я уже хотел было поискать необходимое, но в этот момент истекло время команды Texture Transparency 100 m, и мир вернулся к своим привычным параметрам.
– Получается, Reboot Core – это команда для ремонта системных предметов, – сделал я очевидный вывод.
– Но зачем тогда такие сложности с активацией через команду Texture Transparency 100 m? А зачем у этой команды такой огромный объём сферы? Какой смысл было делать такой объём? Значит, логично предположить, что должно быть что‑то ещё? Похоже, эксперименты придётся продолжить.
Нужные материалы для ремонта топора я нашёл в саду и на кухне. Несмотря на то что топорище и кусок подобранной ветки были из разных пород деревьев, всё получилось. Кривая ветка стала короче на несколько сантиметров, а едва заметная трещина и все царапины на топорище исчезли. То же случилось и с головкой: команда Reboot Core «обгрызла» кухонный тесак, взяв из него потребное количество стали, и почти целиком поглотила крышку от кастрюльки, хотя, на мой взгляд, она была скорее жестяная, чем железная. Но при этом полностью восстановила топор, подняв значение «Прочность» до ста процентов. Внешний вид тоже претерпел изменения: теперь оружие выглядело так, словно только что вышло из рук мастера.
Немного подумав, я отправил одного из слуг в хозяйственный магазин купить ящик гвоздей и бухту стальной цепи. Второй поехал в столярную мастерскую за деревянными обрезками.
Удача вызвала во мне дикий прилив вдохновения и десятки идей разной степени бредовости, причём не все из них выглядели глупыми. Начал я с повторения пройденного.
Спустился в гараж, где имелась небольшая мастерская с неплохим набором инструментов. Имелись там и тиски, которыми я и воспользовался, зажав в них топор. После чего включил болгарку и принялся «ломать» оружие. Кстати, благодаря прочности даже болгаркой было очень непросто разрезать топор на несколько частей. Угробив два диска, своей цели всё же добился: передо мной на верстаке лежал топор, распиленный на четыре части.
Одну за другой быстро ввёл команды и направил фокус на куски топора. К моему удивлению, каждая часть всё ещё была системным предметом, правда, теперь без особого практического смысла – просто набором символов.
Почесав лоб, сдвинул все части таким образом, чтобы они снова «образовали» топор. Через мгновение над пазл‑топором всплыло предложение:
– Начать ремонт. Да/нет?
– Начинай, – согласился я.
– Недостаточно материалов, – возразила система, выкатив мне список потребного для ремонта: – Дерево – четыреста семьдесят семь граммов, сталь – сто восемь граммов, железо – двести граммов.
– Как‑то многовато материала просит, – пробормотал я. По моему мнению, пропилы «съели» не так уж и много материалов.
К этому времени слуги уже вернулись с моими заказами, и мне пришлось самостоятельно идти и забирать их, так как мой запрет не входить в дом всё ещё действовал.
– А про Фёдора почему‑то никто так и не спросил. Был человек – и нет, а всем наплевать, – пробормотал я, не глядя высыпав на пазл топора нужные ресурсы.
Команда, забрав строго затребованный объём материалов, полностью восстановила топор.
– А ведь при распиле пострадало не только материальная оболочка, но и некоторые символы. Получается, команда может работать и с кодом. Интересно, а код без материальной оболочки вообще бывает?
Следующий опыт был более трудоёмким и дорогим и основывался на некоторых моих наблюдениях. Во время изучения разных предметов в фокусе я заметил, что одними и теми же символами в разных видах оружия обозначаются одинаковые части, причём частенько материальная форма была и близко не одинакова. Для примера: режущая кромка дротика имела почти идентичные символы, что и режущая кромка топора; единственное отличие заключалось в обозначении остроты. Дротик был на пару микрон острее.
Поставив новый диск на болгарку, я принялся за работу, варварски распиливая дорогое системное оружие. Добив последний диск, я стал обладателем целой кучи системного хлама.
Заказав слугам по телефону алмазных и абразивных дисков, принялся собирать новый пазл – на этот раз из топора, дротика, нагинаты и булавы. Двадцать минут спустя передо мной лежал дикий набор из десятков кусочков древесины, стали и железа, даже отдалённо не похожий на топор, который я пытался собрать. Зато в фокусе «ребота» он выглядел как топор, и, мало того, «команда» предложила мне его отремонтировать.
Добавив запрашиваемые для ремонта материалы, я согласился, и через секунду передо мной лежал новенький системный топор и куча хлама. Причём топор имел заточку гораздо лучше, чем те, что изготавливал Крысобой. Кстати, мастером по‑прежнему значился гоблин.
– Интересно, а можно из всего этого собрать что‑нибудь совершенно постороннее? Если учесть, что важно только сочетание символов, то, скорее всего, да. Вот только вряд ли у меня получится угадать правильное сочетание нескольких тысяч символов.
Конечно же, я попробовал, но, как и ожидалось, у меня не вышло.
Открыв общий чат, сделал общее объявление о ремонте системных предметов, причём выставил довольно скромную плату – в сотню ОП. Не забыл добавить приписку, что если для ремонта потребуются редкие или дорогие материалы, то клиент их находит сам.
Не прошло и минуты, как у меня в обменном пространстве лежал светло‑зелёный жезл, довольно грубо выточенный из какого‑то камня. А на резервный счёт капнула сотня очков опыта.
Без удивления увидел, что предмет пришёл от Девятого – моего постоянного и проверенного торгового партнёра.
– Жезл Тиамат.
На этом информация о предмете исчерпывалась, и это несмотря на моё задранное в потолок «Наблюдение».
Одну за другой активировал админ‑команды, нашёл фокусом жезл и при попытке всмотреться в мириады символов почувствовал резкую головную боль.
– Похоже, интеллект низковат, – пробормотал я, поспешно отворачиваясь.
Из ситуации я вышел оригинальным путём: просто сдвинул фокус в сторону таким образом, чтобы в него попадала только часть жезла. Это мгновенно снизило нагрузку на мозг, хотя и не убрало полностью.
Морща лоб от болезненных уколов в затылок, принялся за изучение жезла по частям, делая паузы каждые пять минут, чтобы дать себе отдохнуть и записать в специальный блокнот увиденное.
В итоге, потратив несколько часов на изучение артефакта, выписал то, что смог понять:
– Нефритовый уд Тиамат.
– Э‑э‑э, надеюсь, это не то, что я подумал. Скорее всего, имеется в виду удочка, – пробормотал я с сомнением, глядя на зелёную дубину.
– Ур. 44.
Уровень артефакта впечатлял. Впрочем, это был первый системный артефакт, что я вообще видел, так что особо удивляться не стал.
Материал: нефрит – 96 %, серебро – 1,3 %, алмаз – 0,3 %, стракхельн – 0,4 %, скума – 0,2 %, беррензания – 0,4 %.
Половина названий мне ни о чём не сказала.
Далее шли характеристики прочности, или, другими словами, целостность артефакта:
– Характеристики прочности:
– тело артефакта – 97 %;
– энергоканалы – 17 %;
– ядро – 0,5 % (объём – 5 000 ед. маны);
– рунные цепочки – 99 %.
– Усиление Достижений, Навыков, Заклинаний, связанных со стихией воздуха, – 300 %.
– Ослабление Достижений, Навыков, Заклинаний, связанных со стихией земли, – 300 %.
– Вот оно что. Артефакт‑саппорт, – выслав Девятому список с потребными материалами, продолжил копаться в залежах символов артефакта, пытаясь хоть приблизительно понять, что за что отвечает, но, кроме обострившейся головной боли, ничего не добился.
– Похоже, придётся качать только Интеллект, а это может негативно сказаться на моём выживании на фронте, – пробормотал я, делая паузу в своих изысканиях.
Из любопытства, не особо рассчитывая на ответ, спросил у Девятого, где он добыл такую ценность и знает ли вообще, что это такое. К моему удивлению, ЦРУшник ответил – и, может быть, даже честно.
Артефакт был добыт в Осколке восьмой категории специальной правительственной командой хантеров. Что примечательно, обычные люди, даже маги, не увидели в жезле ничего примечательного и захватили его с собой только из‑за его редкого материала.
«Хм, оказывается, в Осколках иногда выпадают системные предметы, а я и не знал», – подумал я.
Сам жезл попал в руки Девятого случайно, во время его посещения закрытого хранилища, где он был по каким‑то своим некромантским нуждам.
Естественно, увидев системный предмет, он, как один из самых высокоуровневых игроков с почти безграничными ресурсами, смог каким‑то образом подключиться к артефакту и даже пару раз его применить. Но, увы, его целостность оставляла желать лучшего, и он очень быстро пришёл в негодность.
– Интересно, как он к нему подключился? – пробормотал я, крутя в руках «удочку Тиамат».
– Впрочем, на сегодня хватит, – заперев артефакт в сейфе, замаскированном в стене, призвал Крысобоя, выдал ему на вечер задание и поехал в часть.
Что любопытно, буквально в тот же день, когда безвременно почил мой нерадивый слуга Фёдор, мне прислали нового. Этого звали Сергей, был он солидным мужчиной средних лет, молчаливым и исполнительным.
По дороге вбил в поисковик ингредиенты, нужные для ремонта артефакта, и оказалось, что большая их часть добывается в Осколках, а кое‑что вообще является токсичным веществом, запрещённым для распространения.
Уже вечером, когда я, морально уставший от бесконечных сабельных спаррингов, которые я, к слову, почти все выиграл, коротал время в офицерском клубе за бокалом вина, вспомнил о своём предложении ремонта системных предметов.
Как я и ожидал, ничего, кроме мата и оскорблений, моё предложение не вызвало: игроки по‑прежнему никому не верили. Я уже хотел закрыть чат и пойти сыграть пару партий в бильярд, как вдруг оживился мой подзабытый «партнёр» – игрок Тридцать Семь, она же Мари Фабре.
– Ты правда умеешь чинить системные предметы или просто собираешься всех кинуть?
– А с какой целью интересуешься? – ответил я по‑еврейски вопросом на вопрос.
– Да так, – заюлила девушка.
– Если ты вдруг не заметила, у меня репутация надёжного торгового партнёра, которой я очень дорожу.
После небольшой паузы, видимо вспомнив мою помощь, а также то, что я ей доверил очень дорогое оружие (миниган стоил порядка двухсот тысяч долларов), Мари всё же решилась.
– У меня есть системный артефакт. Но неделю назад он сломался и перестал работать.
«Да что за фигня! Буквально у каждого игрока что‑то есть, один я как какой‑то нищий с голым хуем!»
Сам не знаю почему, но мне стало немного обидно. Подавив иррациональное чувство, первым делом спросил, где она его добыла. От её ответа мне стало ещё обиднее.
– Да я, когда получила систему, в команде мелких «шассёров» Осколки чистила – опыт пыталась набить. Вот в одном Осколке мне арт и выпал. «Простаки» даже ничего не поняли, подарили мне его в счёт доли с добычи.
– Что он делает? – полюбопытствовал я.
– Делает меня невидимой.
«Теперь понятно, как она удрала от орденских боевиков и парижских законников», – подумал я.
– Если не передумала, шли свой артефакт. Так и быть, как своей сделаю скидку.
Несколько секунд спустя у меня в руках был странный предмет размером с грецкий орех, выглядевший как геометрически неправильная миниатюрная морская мина радикально‑чёрного цвета.
«Тень Азрина», – всплыло название артефакта. Благодаря высокому уровню Наблюдения я мог бы многое узнать об артефакте и без костылей в виде админских команд, но решил, что лучше сразу получить максимально возможную информацию.
Прямо в казарме «подрубил» команды и навёл фокус на артефакт. Уже немного поднаторев в использовании команды «Ребота», я не пытаюсь рассмотреть артефакт целиком: сначала отыскал его название. Оно, кстати, как и у первого предмета, немного отличалось:
– Тень безликого Азрина.
– 13‑й уровень.
– Материал: аурум нигрум, 99,9 %.
– Характеристики прочности:
– тело артефакта – 99 %;
– энергоканалы – 89 %;
– ядро – 1,9 % (объём – 1000 ед.);
– рунные цепочки – 88 %.
– Сокрытие от мира на 180 минут.
– Ого! Похоже, что‑то концептуальное! – удивился я описанию свойства.
Для своей починки артефакт затребовал семь граммов аурум нигрума – кстати, дико редкого и дорогого материала, естественно добываемого только в высокоранговых Осколках. О чём я и отписал Мари.
Девушка, не имевшая особых связей, пригорюнилась, так как достать такие материалы даже очень богатому человеку было практически невозможно.
Что интересно, я бы мог через связи рода достать аурум нигрум, вот только Мари ещё не доказала свою полезность и преданность, чтобы я тратил на неё такие дорогие ресурсы.
Печалилась Мари недолго и уже через пару минут попыталась «проскочить на халяву», как‑то быстро забыв, что и так мне сильно задолжала.
– Ты же можешь достать этот аурум?
– Могу.
– Сделай, пожалуйста, а я тебе буду сильно должна.
– Конечно, ради тебя хоть звезду с неба – всего лишь за десять тысяч ОП.
– Ты же говорил, что мы партнёры, а партнёры должны помогать друг другу.
– Одиннадцать тысяч.
Мари оказалась на диво сообразительной девушкой: моментально всё поняв, она прекратила попытки манипуляции и перешла к торговле. В итоге сошлись на двенадцати с половиной тысячах ОП и «смертельной» обиде от Фабре.
– Деньги вперёд.
Через минуту мой резервный счёт потяжелел на двенадцать с половиной тысяч ОП. Тут же, не откладывая дело на завтра, достал телефон и набрал номер Артамонова. Несмотря на позднее время, бессменный секретарь князя ответил практически мгновенно.
Не стесняясь, открытым текстом заказал нужный объём аурума. Прослушки я не боялся, так как на наших телефонах стоял скремблер.
– Завтра же будет доставлен, – нисколько не удивившись заказу, ответил Олег Григорьевич.
К слову о цене: за один грамм аурум нигрума на чёрном рынке предлагали три с половиной миллиона рублей.
Закрыв переписку с Мари, зевнул и, перевернувшись на бок, уже было хотел отдаться Морфею, как с беззвучным «щёлчком» пришло новое системное сообщение:
– В список аукционеров добавлен Семнадцатый.
