Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 17
Мои попытки модифицировать готовые артефакты и изобрести новые понемногу давали результат, и кое‑что даже обрело физическое тело. В своём «радаре» я добавил функцию предупреждения. Если какой‑нибудь объект двигался в мою сторону слишком быстро, я получал сигнал, а объект или объекты помечались синим цветом. Также была задумка об автоматической экстренной эвакуации в случае, когда кто‑то или что‑то будет двигаться в моём направлении выше скорости моего реагирования, но пока всё замерло на стадии идеи.
Также значительно расширил «память» радара: теперь я мог забить туда буквально бесконечное число объектов. Сразу же внёс туда всех союзных солдат – без малого семь тысяч человек (это только наш лагерь). Витязей и магов пришлось сортировать в ручном режиме: пока мой «локатор» не отличал их от простых людей. Если, конечно, витязи не начинали двигаться слишком быстро.
Также был значительно увеличен радиус охвата, теперь при желании я мог отслеживать территорию в тридцать квадратных километров. Конечно, немного пострадала детализация, но над этим я тоже работал.
Немного усовершенствовал щиты, причём основное внимание уделил защите от света и тепла. Мощь лазера Мари оставила у меня неизгладимые впечатления.
Вспомнив о француженке немедленно – написал ей о Семьдесят девятом. Причём пообещал крутейший защитный артефакт, если она его грохнет.
– Эта падла должна быть где‑то в городе.
Ответили мне буквально через минуту. Оказалось, что эта «падла» уже пристроилась на контракт к туркам и сейчас успешно воюет против нас.
– А что за артефакт? – заинтересовалась Мари.
Пришлось описать ей свой многослойный щитовой артефакт.
– Хорошо. Добавь ещё сюда свой «радар», и я сегодня же его завалю.
– Договорились.
После найма киллера вернулся к разработке артефактов: да и для Мари нужно было сделать обещанное.
Конечно же, озаботился и оружием. Первый мой проект – «Плазменная граната», несмотря на свой успех, был признан неудачным. Каждая такая граната выходила дороже аналогичного куска золота. Я, конечно, был ещё тем мажором, но разбрасываться золотыми самородками было слишком даже для меня.
Что примечательно, дед всё же заказал пару десятков таких гранат, как он выразился, для «личного пользования».
От артефактного пулемёта, собранного на базе РПК‑16, тоже пришлось отказаться, несмотря на всю его полезность: он буквально за десять секунд стрельбы «съедал» камень душ весом в сто граммов при сорокапроцентной энергонасыщенности, а это, на минуточку, четыре с половиной миллиона рублей.
Кстати, несмотря на буквально изменившиеся принципы работы, мой стрелковый навык по‑прежнему распространялся на моё «чудо‑оружие».
Пулемёт тоже ушёл деду: думаю, в ситуации, когда маги создают безпороховую зону, такой девайс может сказать решающее слово.
– Оружие на крайний случай, – дал я определение пулемёту.
В итоге, после долгих размышлений, пришёл к выводу, что мне нужно нечто в меру прожорливое, универсальное и при этом мощное.
В итоге родился не только артефакт с рабочим названием «Телекинез», не оставляющим места для фантазии, но и был изобретён совершенно новый принцип системного артефактостроения.
Я придумал так называемый «каскадный метод». В экономичном режиме работы задействовался первый каскад: естественно, мощности там особой не было, но и затраты были более чем скромными. Подключение следующего каскада удваивало мощность и вдвое повышало расход энергии – и так далее, в геометрической прогрессии. Что примечательно, пределов не было. Чисто теоретически, имея безбрежный океан маны, я мог двигать континенты.
Первый вариант имел всего четыре каскада. Благодаря гравировальному станку всё было максимально миниатюризировано, и, если бы не огромный кристалл в качестве батарейки, артефакт вообще можно было носить как медальон или втиснуть каскады в кольцо.
В итоге пришлось прятать его в специальном поясе, где, кроме него, были расположены, как в патронташе, десятки камней душ.
Испытывать своё новое творение решил ранним утром, чтобы не препираться с патрульными по поводу несанкционированного выхода. Границу лагеря пересёк серией телепортов.
Естественно, я был не один: на случай, если за границами лагеря меня поджидает злобный убийца, был прихвачен витязь – Глафира.
Ерофеева оставил на хозяйстве со строгим наказом не подпускать к моей палатке даже императора – особенно императора. Конечно же, ничего ценного я там не держал, за исключением своего миниатюрного гравировального станка. Его приходилось оставлять из‑за долгого процесса зарядки. Естественно, сам по себе станок был не особо ценен, но вот его память с большей частью моих наработок – даже очень.
Остаться незамеченными не получилось: частая сеть патрулей и наблюдателей мгновенно нас обнаружила, и уже несколько минут спустя у меня прибавилось зрителей. Пару «мажоров» со своими телохранителями, несколько офицеров (в том числе из штаба), командир одного из крупнейших наёмных отрядов и, конечно же, господа из жандармерии.
Делая вид, что не замечаю всю эту свиту, держащуюся немного в стороне, дошёл до небольшого оврага и решил, что лучше полигона мне не найти.
Надо сказать, что телекинез у меня получился не в виде полей или «тысячи рук»: это было одно‑единственное «щупальце». И, естественно, я не мог создавать телекинетических щитов или платформ. Всё, что мне было доступно, – это возможность поднимать, давить и бросать один предмет за раз.
Причём если на первом каскаде я мог манипулировать достаточно мелкими предметами, то уже на втором не мог поднять даже чашку, не раздавив её. Это я выяснил ещё в лагере, когда, сидя в палатке, проводил первичные испытания.
– Требуются серьёзнейшие доработки.
Пробормотал я, доставая блокнот, в который вносил замечания и новые идеи по поводу артефакта. Пока я сосредоточенно чиркал в рабочем журнале, в двадцати метрах от меня в воздухе завис сгоревший корпус от легкового автомобиля. Причём я вообще никак не контролировал его: «щупальце» настолько не имело «своей воли», что застывало в том положении, в котором я «бросил руль».
Скосив глаз на груду железа, парящую в воздухе, сделал ещё одну запись:
– Прикрутить интеллектуальный модуль с возможностью работы по заданным алгоритмам без присутствия оператора.
Час спустя выяснил, что на максимальном, четвёртом каскаде могу ограниченно манипулировать весом свыше полутора тонн.
– А ведь это тоже неплохое оружие против витязей, – пробормотал я, задумчиво разглядывая Глафиру.
– Ведь, по сути, опасность витязь представляет, только если имеет под ногами опору. Но что, если он зависнет в воздухе⁈ Всё: могучий убийца магов мгновенно превращается в перевёрнутого на спину жука, жалкого и беспомощного.
Глафира стояла в нескольких шагах и, естественно, слышала мои бормотания. По её живой мимике было видно, что рядом со мной она себя чувствует очень неуютно.
Вернувшись к испытаниям, снова переключился на четвёртый каскад и вдруг обнаружил, что по какой‑то причине не могу далеко швырять особо тяжёлые предметы.
– А какого чёрта… Почему? Мелкие же камешки летят, как пули, на несколько километров и бьют не хуже.
Несколько секунд я ломал над этой загадкой голову, пока вдруг не понял, что зря я в своё время прогуливал школу.
– Вот же идиот.
Дело в том, что прикладываемое усилие в тысячу шестьсот килограммов к камешку весом в пятьдесят граммов и то же самое усилие для куска железа весом в тонну – это два разных усилия. Для камешка это был «божественный пинок», от которого он становился подобен пуле, а вот для горы железа – просто сильный толчок.
– Что‑то я совсем отупел.
Со вздохом снова достал блокнот.
– Четырёх каскадов недостаточно, – сделал я аккуратную запись.
Любопытно было всем, особенно товарищам из жандармерии, но с некоторых пор я считался парией, и общаться дворянам со мной было «западло». «Товарищи» такими предрассудками не страдали, но тоже не подходили, так как точно знали, что для них будет один ответ: «Секрет рода».
Вернувшись, за пару часов вбил в гравировальный станок ещё шесть каскадов, и двадцать минут спустя у меня на руках было ещё две тонкие стальные пластинки, сплошь покрытые символами. Не заморачиваясь эстетичным видом, самым обычным клеем склеил пластины между собой.
– Всё, теперь я снова крут.
Естественно, кроме работы над артефактами, я осторожно ковырялся в системе. Осторожность появилась после банальной мысли: «А если я добавлю что‑нибудь не то, и мою „физическую модель“ искорёжит, или у меня „отрубится“ какая‑нибудь характеристика!»
После этой, казалось бы, элементарной мысли я поостерёгся лезть в непознанные глубины системы своими кривыми ручками. Вместо этого за одни сутки поднял двадцать уровней – благо после последнего боя с ОП проблем не было.
И, кстати, несмотря на такой скачок, все равно не стал первым, тридцатый по-прежнему удерживал пальму первенства и на текущий момент дочтг девяносто седьмого уровня.
Появившиеся единицы развития распределил без особого плана: сначала поднял все характеристики, кроме Воли, до капа, а остатки перевёл в Ловкость, таким образом доведя её до ста двух единиц. Я надеялся, что этого хватит, чтобы в бою успевать реагировать на атаки сверхскоростных витязей.
Мари за прошедшие двое суток так и не смогла убить Семьдесят девятого, но божилась, что уже вот‑вот, а потом застенчиво попросила артефакты вперёд.
Посмеявшись, отправил ей шоколадку.
Как я и предполагал, после демонстрации нового артефакта командование решило, что я достаточно здоров, и определило меня в четвёртую штурмовую роту регуляров, которые завтра утром должны сменить первую роту, точнее, те жалкие ошмётки, что от неё остались после тяжелейших уличных боёв.
Моё появление с двумя витязями за спиной встретили без восторга. Меня по‑прежнему продолжали молчаливо презирать, но теперь к офицерам добавились и солдаты. Новости о «предательстве» Курбских дошли и до нижних чинов. Поэтому вместо бурной радости, что с ними сильный маг с могучими телохранителями, меня встретило всеобщее презрение, а у некоторых особо упоротых патриотов в глазах проглядывала самая натуральная ненависть.
Вот только мне давно уже было наплевать на мнение окружающих, и я просто всех проигнорировал. Тащиться пешком с ротой от лагеря до места дислокации тоже не пожелал. Приказав своим витязям двигаться к городу, просто «ускакал» под стену, где, возле огромного пролома, устроился в раскладном кресле и с телефоном в руке принялся ждать, когда до меня доберётся рота.
Час спустя мы заняли несколько домов, небольшой сквер, сожжённый каким‑то магом, пару узких переулков, заваленных сломанной мебелью и прочим скарбом, и одну небольшую улицу, перекрытую огромной баррикадой из сгоревших легковых автомобилей, – судя по всему, строили её витязи. Это и был наш участок обороны.
Как обычно, первым делом открыл «радар», расширил его до максимального охвата и убедился, что напротив наших позиций, в домах и проулках, скрывается как минимум три роты.
До полудня всё было спокойно: ни мы, ни турки не предпринимали никаких действий. Но потом побежал посыльный из штаба и принёс приказ занять два квартала перед нашими позициями.
Пришлось «прыгнуть» к поручику, которого я на всякий случай на радаре пометил отдельным значком.
– Поручик! – окликнул я офицера. – Там до трёх рот пехоты, и кто знает, может, и витязи имеются.
Поручик, чьего имени я так и не узнал, бросил на меня мрачный взгляд и, цедя слова сквозь зубы, ответил:
– Командованию это известно!
– Тогда какого хуя эти долбоёбы творят⁈ Хотят здесь солдат положить⁈
Поручик резко отвернулся от меня, надел на голову армейский шлем, причём даже без личины, и громко выкрикнул:
– Выдвигаемся!
Я пожал плечами, вынул саблю из ножен и, приказав телохранителям оставаться на месте, потрусил за бегущими солдатами, попутно размышляя о своём статусе в роте. Несмотря на офицерское звание, я опять никем не командовал и никаких должностей не занимал. По сути, имел в роте неопределённый статус: как аристократ и равный по званию, мог легко класть болт на все приказы ротного, а в связи с отсутствием должности обязанностей у меня тупо не было. В контракте я числился витязем уровня «новик», но в роту был зачислен как обычный человек.
Завязли мы в первом же «укрепе», который попытались взять лихим наскоком. Но обычный четырёхподъездный девятиэтажный дом браться не пожелал. Турки очень неплохо успели его укрепить. Все окна первого и второго этажей и частично третьего были заложены кирпичами, а двери подъездов забаррикадированы изнутри. Бойцам пришлось вручную разбирать баррикаду. В это время из окон верхних этажей нам на голову летела мебель и бытовая техника. Я своими глазами пронаблюдал, как холодильник, вытолкнутый в окно пятого этажа, буквально вбил в асфальт нашего бойца.
Потеряв ещё семерых, мы наконец‑то протиснулись в первый подъезд, который неожиданно оказался забит сломанной мебелью аж до второго этажа. Разборка завалов и вынос хлама стоила нам ещё четверых.
Тем не менее по окончанию работ свободного прохода по лестнице не получилось: на следующем этаже нас встретили турецкие пехотинцы. Сражаться на тесной лестнице было тем ещё удовольствием, особенно когда нужно двигаться вверх. Параллельно приходилось проверять квартиры, так как там могли быть сквозные проходы и имелась неиллюзорная возможность получить атаку с тыла.
Тяжело вздохнув, стал забивать верхние этажи облаками «Деструкции», понемногу опускаясь ниже.
Многоголосый хор боли и ужаса, несмотря на разделяющие нас этажи и шум сражения, был слышен просто отлично.
Скосив глаза на ежесекундно появляющиеся и исчезающие системные сообщения, улыбнулся.
В очередной раз сверившись с радаром, вдруг заметил, что с верхних этажей падают люди. Не сразу понял, что это солдаты противника: спасаясь от кошмарной смерти – медленного распыления, – предпочитают закончить всё быстро и просто выпрыгивают в окна.
Одновременно с этим заметил, как по узким улочкам в нашу сторону бегут вражеские бойцы.
– А, так вот какой был план! – воскликнул я. – Подождать, когда мы увязнем в сражении, и ударить нам в тыл, зажав с двух сторон. Нормальная идея!
Тем временем спасшиеся с верхних этажей солдаты, выдавливаемые «Деструкцией» всё ниже и ниже, словно охваченные безумием, пёрли на нас, не считаясь с потерями.
Пришлось их немного придержать, поставив на третьем этаже, прямо на лестничной площадке, «Хваталку». Не забыл и про шахту лифта.
Именно в этот момент я понял идиотский приказ командования.
– Эти же суки просто рассчитывали на меня и моих телохранителей!
Вот только план командования провалился почти сразу: телохранителей я оставил на наших старых позициях, а сам, хоть и активно выбивал вражеских бойцов, никак не взаимодействовал со своими из-за чего личный состав убывал просто невиданными темпами.
Зажать нас в тиски у турок не получилось. В какой‑то момент турецкие солдаты в доме тупо закончились. Часть была убита нашими бойцами, но подавляющее большинство убил я, причём очень оригинальным способом.
Я просто протягивал свою «телекинетическую конечность» прямо сквозь этажи и бетонные лестницы, хватал первого попавшегося солдата и либо сталкивал его в шахту лифта, где на уровне второго этажа висела «Хваталка», либо кидал в гравиловушку на площадке третьего этажа.
Остановить в узких дверях подъезда наступающих турок получилось без труда, но, в свою очередь, мы оказались заперты в доме без возможности отступить. Турки, пользуясь тем, что деваться нам некуда, неспешно стягивали солдат к нашей крепости, готовясь к штурму.
Я тоже себя никак не проявлял: просто сидел на ступеньках возле «хваталки», на третьем этаже, трескал шоколадки и залипал в телефоне. Поручик по‑прежнему был слишком горд, чтобы подойти ко мне за помощью.
Именно этот момент выбрала Мари, что бы закрыть свой контакт, о чём мне толсто намекнула система.
– В связи с гибелью игрока Семьдесят девять всё его имущество будет выставлено на аукцион.
Ещё через минуту мне написала Мари:
– Всё, я его сделала, гони «приборчик»!
Поздравив с хорошо сделанной работой, я перебросил в её обменное пространство прямоугольник защитного артефакта и браслет «радара». Не забыл приложить и рукописную инструкцию.
Артефакты мгновенно исчезли из «инвентаря», а я, грустно улыбаясь, попытался избавится от мыслей, могу ли я считаться хорошим другом после того, как кое‑что добавил в артефакты Мари.
Штурм начался с турецкого креатива, а именно – перечных бомб. Вообще‑то это были просто пластиковые пакеты, наполненные молтым жгучим перцем и ещё какой‑то токсичной дрянью: при броске пакет лопался и выбрасывал перечное облако. Несмертельно, если только в этот момент тебя не атакуют люди с топорами и в противогазах.
Уже минуту спустя нас вытеснили на площадку первого этажа и продолжали давить.
Я уже подумывал вмешаться, как вдруг здание вздрогнуло, над головой что‑то с чудовищным грохотом рухнуло, отчего нам на головы посыпалась штукатурка и пыль. Через мгновение звук повторился, а почти сразу же – ещё раз. Дом буквально дрожал, грозя рухнуть в любой момент.
– Да это же этажи сложились! – мелькнула испуганная догадался.
Причину обрушения тоже долго искать не пришлось: облака «Деструкции», о которых я совсем забыл, сильно повредили перекрытия, отчего они под собственным весом и рухнули. Турки немедленно прекратили атаку и, под гортанные команды сержантов, попятились назад. Тоже почувствовав себя неуютно, «выпрыгнул» на улицу и оказался в толпе вражеских солдат.
Так как это были самые обычные люди, даже не подумав активировать невидимость, взялся за саблю.
В качестве тренировки помогал себе телекинезом: в основном отталкивал или, наоборот, придерживал разбегающихся бойцов.
За минуту успел порубить не меньше половины роты; остальные с криками «шайтан» и «кырджали» стали разбегаться.
– Всё‑таки ловкость выше сотни – это что‑то! – пробормотал я, глядя на десятки расчленённых тел на земле.
Приказ бесфамильный поручик так и не выполнил: из‑за потерь ему теперь тупо не хватало людей для контроля двух кварталов. К тому же сами турки тоже никуда не делись, и их по‑прежнему было не меньше полутора рот.
В итоге на старые позиции вернулось около шестидесяти человек; из них половина – небоеспособные. В основном из‑за ожогов дыхательных путей: уж слишком забористой оказалась дрянь у турок.
Несмотря на то что, по сути, я спас жизнь всей роте, любви мне это не добавило; скорее наоборот – меня стали обвинять в том, что я мог бы всё сделать один.
Послав к чёрту какого‑то идиота из штаба, я напомнил ему, что контракт со мной заключали как с витязем‑«новиком».
Этим же днём меня перевели на центральное направление: там бои не стихали круглые сутки. Самая ожесточённая мясорубка, где в битвах сходились витязи и маги, происходила в спальных районах. Вот туда я и был направлен.
– А на хрена мне вообще с сабелькой прыгать, подставляться под магов и витязей? Я же могу пару районов покрыть «Деструкцией», а с нынешним уровнем спела он может растворять даже многоэтажки.
Пока в развалинах некогда роскошной виллы я и ещё парочка незнакомых «казённых» витязей ждали формирования нового отряда, я стал понемногу заполнять территорию противника белыми облачками, выглядящими так невинно и совсем не опасно.
Благодаря серьёзно выросшим размерам рабочего тела заклинания получалось довольно быстро покрыть несколько кварталов, ухлопав при этом почти тысячу человек.
Потом турки спохватились и подтянули магов, которые спешно стали «разбирать» мои спелы.
Ухмыльнувшись, ускорился и начал возвращать их на место, при этом успевая забивать «кислотными» облаками новые территории.
В противостоянии системный маг с запасом маны в несколько десятков миллионов единиц против пятёрки классических магов победил «механиз», то есть я. Маги вынуждены были отступить, когда истошили свои резервы.
Десять минут спустя я накрыл полтора десятка квадратных километров, убив почти пять тысяч человек. Что примечательно, ни одного витязя или мага я не достал. Кстати, были у меня подозрения, что среди погибших были не только солдаты. Как и всегда, я просто не стал на этом зацикливаться. Бесконечная война в прошлом мире научила меня абстрагироваться от смертей гражданских, даже если это женщины и дети.
Из‑за «тумана», что я нагнал в центр, наш выход отложили, приказав ждать дальнейших указаний. Что любопытно, ко мне так никто и не подошёл, хотя моё облачное заклинание было уже достаточно знаменито и каждый, имеющий глаза и уши, точно знал автора.
Куда‑то идти мне не хотелось; тем более свои «фраги» я уже получил. Поэтому, привалившись к стене, открыл «мини‑карту» и стал любоваться рушащимися в «туман» многоэтажными домами.
«Ха, вот я и решил проблему! Теперь никаких затяжных и кровавых штурмов – дёшево и сердито!»
Через двадцать минут заклинания «Деструкции» исчерпали вложенную энергию и растаяли, как утренний туман, оставив после себя кучи строительного мусора на месте самых больших домов. Бесследно исчезли целые улицы; всё, что от них осталось, – это слой пыли.
– А я пиздец какой страшный! – пробормотал я, потрясённый разрушительной мощью подросшего в уровнях заклинания.
«А что будет на пятидесятом уровне, на сотом⁈»
После часовой паузы из штаба дивизии приехал целый полковник и передал мне приказ, подписанный аж его светлостью графом Орловым, командующим штурмом Бузэу.
В приказе было всего несколько строк. Мне официально запрещалось применять площадные заклинания на всё время штурма города.
Чуть ниже имелись обоснования приказа: «В связи с отсутствием должного образования и недостаточной квалификации». Далее казённым слогом граф выразил беспокойство, что я случайно могу «попасть» по своим.
– Вот сука!
Полковник, не успевший уйти, вздрогнул от моего гневного вопля.
– Что, простите? – переспросил военный.
– Говорю: Орлов – сука конченая! Можешь так ему и передать.
