Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 21
Не церемонясь, Иоганн присел за стол, обаятельно улыбнулся сестре, чем вогнал её в краску, и ловко налил себе вина в мою грязную кружку из‑под кофе.
– Ваше здоровье, Алексей Игоревич.
После чего одним мощным глотком буквально влил в себя вино.
«Уж чего‑чего, а обаяния и харизмы у него хоть в аренду сдавай. Кстати, и русский на очень хорошем уровне, акцент практически незаметен».
– Я, как понимаю, папа у тебя работает директором Германии.
– Так точно, Алексей Игоревич.
Что примечательно, такой вывод я сделал из‑за его вольного обращения ко мне: вряд ли человек менее знатного рода, пришедший за «дружбой», стал бы мне грубить, а это значило, что он как минимум не уступает мне в «родовитости». А кто может быть равен имперскому княжичу? Только незаконнорождённый отпрыск августейшей фамилии.
– Ладно, «друг», давай начистоту: что конкретно ты от меня хочешь?
Одарив нас с Аглой ослепительной улыбкой, Иоганн снова налил себе в кружку вина и произнёс:
– Как я и сказал, дружбы. И, конечно же, в знак дружбы – какие-нибудь ваши разработки. На новейшие даже не претендую, но ваши щитовые чары на бронежилетах, телепортационные платформы и знаменитый «радар» хотелось бы получить.
«Похоже, они не знают, что только я, ну или игроки, могут делать системные артефакты. Думают, что, если купят технологию, смогут сами „печатать“ артефакты. Опасное заблуждение».
– Полагаю, кроме дружбы, есть что‑то ещё?
– Очень даже много всего. Например, должность рейхсканцлера для вашего деда. О землях, замках, деньгах и титулах для вас и вашего рода, думаю, говорить излишне. Но, думаю, должность кригминистра вас заинтересует.
– Что⁈ Вы серьёзно предлагаете буквально вчерашним гражданам страны‑соперника должности второго человека в империи и военного министра⁈
Иоганн стёр улыбку с лица, бросил предупреждающий взгляд на притихшую, как мышка, Аглаю и кивнул.
– Именно так!
Пока я лихорадочно соображал, Иоганн продолжил:
– Похоже, вы до сих пор сами не понимаете важность серийного производства артефактов. Просто представьте: стотысячную группировку, полностью снаряжённую в вашу новейшую броню с защитными функциями, с мышечным усилением, и бог знает, что вы там ещё понапихали. По сути, это стотысячная армия витязей, пусть всего лишь на уровне среднего «ратника». Вот только кто из мировых держав может выставить на поле боя сто тысяч витязей⁈ Так ведь можно не ограничиваться сотней тысяч: почему бы не сделать миллион или два? При серийном выпуске такой брони это не такая уж и проблема.
Несколько секунд я молчал, переваривая всё сказанное.
– Значит, вам нужны технологии и я сам. Если же вы не получите ни того, ни другого, то убьёте меня, невзирая на любые последствия?
Иоганн, не дрогнув, продолжил смотреть мне в глаза.
– Полагаю, до такого не дойдёт.
Я достал из кармана телефон и позвонил деду.
– Алексей?
Настроения разводить политесы у меня не было, поэтому начал без обиняков:
– Алло! Дед, тебе уже Фридрих, какой‑то там, уже делал завидное предложение?
На этих словах Иоганн слегка дёрнулся.
– Буквально вчера.
– И какой твой ответ?
– Я отказался.
– Почему? Выгоднее этого нам никто не предложит.
– Эх, Алексей, молод ты ещё. Думаешь, можно стать рейхсканцлером или военным министром без поддержки высшей и средней аристократии? Да я и года бы не удержался на этой должности – схарчили бы вместе с костями и не подавились. Нет у нас пока серьёзного влияния в Германской империи, да и ты бы недолго «министерствовал». Там в армии свои подводные течения.
– Значит, нет?
– Значит, нет. Но кое‑что подкинуть им придётся: жечь мосты неразумно.
– Дед, ты же знаешь, что я не могу передать им технологии.
Иоганн, сидевший напротив, нахмурился.
– Знаю. Зато можем кинуть подачку в пару десятков тысяч «костюмчиков». Это, кстати, их сделает зависимыми от нас: осуществить перезарядку‑то можешь только ты. И, кстати, какая‑никакая гарантия, что тебя не тронут.
– Понял.
Отключившись, убрал телефон в карман и вкратце пересказал наш разговор Иоганну.
Блондинчик с мрачной физиономией пару минут о чём‑то усиленно думал, но, похоже, так ни к чему и не пришёл.
Поднявшись, извинился и, пробормотав, что ему нужно позвонить, вышел.
– Ерофеев!
– Я!
– Будь готов: есть вероятность, что наш немецкий друг получит из Берлина приказ о моём устранении.
Витязь, коротко кивнув, остался стоять на месте.
Чтобы Аглая не попала «под замес», пришлось её чуть ли не силой отправлять в общий лагерь.
Я так и не узнал, что за приказ получил полупринц, так как буквально через пару минут, как Аглая ушла, возле нашего «дома витязей» вдруг разбил лагерь отряд регуляров – по странному стечению обстоятельств состоящий из одних физмагов. Причём несколько были по силе не слабее, а может быть, и сильнее Ерофеева. По крайней мере, на сайте «суперов» они тоже были и занимали в рейтинге не последние строчки.
После их появления Иоганн со своими бойцами отступил на окраину города. На всякий случай я внёс его и всех его бойцов в «списки радара», пометив как потенциальных витязей.
Этим же днём началась переброска освободившихся войск под Будапешт, штурм которого, кстати, уже начался.
Собрав свои скромные пожитки, пошёл искать свой родной полк. И, что удивительно, не нашёл, даже развернув «радар» на максимум. Ни одного офицера, «забитого» в память «мини‑карты», в городе и окрестностях не было. Пришлось идти в штаб. И если раньше меня встречали презрительные взгляды и тотальный игнор, то сейчас каждый второй рассыпался в любезностях и был готов бросить все свои дела и помогать мне.
Через десять минут я узнал, что мой полк ещё вчера был отправлен на Будапешт. Про меня почему‑то так никто и не вспомнил. Громко, в голос, обматерил своего комполка и было собрался в погоню, как меня остановил один из незнакомых офицеров штаба дивизии.
– Ваша светлость! Алексей Игоревич⁈
Повернувшись к спешащему ко мне майору с явным лишним весом, вопросительно задрал бровь.
– Прошу прощения, но приказом начальника штаба дивизии барона Майгеля за номером тысяча сто девятнадцать вы были переведены в штабные аналитики. Так что теперь ваше место службы здесь.
«Вот, значит, как!»
Подавив раздражение, как бы разговаривая с самим собой, пробормотал:
– Интересно, а если я убью на дуэли десяток этих штабных крыс, этого хватит, чтобы меня отправили на фронт?
Майор побледнел.
Придумать план по отправке меня в Будапешт я не успел. В полдень было официально объявлено о помолвке княжича Курбского и принцессы Ксении. А ещё через десять минут пришёл приказ из штаба армии, предписывающий мне прибыть в Петербург.
– А знаете что, пошли вы к чёрту! Я отправляюсь в Будапешт.
Никуда я «упрыгать» не успел: сначала мне позвонил военный министр, кстати, дядя императора, и объявил, что мой военный контракт официально расторгнут и я теперь гражданское лицо. После него позвонил дед и приказным тоном «велел жениться», точнее, ехать в Петербург на помолвку.
– Как я уеду⁈ А как же мама⁈ Пусть тогда и её контракт аннулируют!
– Только после взятия Будапешта. Сейчас никак невозможно: на ней вся оборона висит.
– Хорошо, тогда сразу после помолвки я возвращаюсь на фронт!
Князь тяжело вздохнул, но, уже зная мой характер, а главное – мобильность, спорить не стал.
С переходом архимагов к столице Венгрии «безпороховая» зона сильно сдвинулась, и теперь, чтобы из неё выбраться, нужно было пройти всего пятьдесят километров в сторону Молдавии. Где‑то там меня должен ждать вертолёт.
Полсотни километров мы с Ерофеевым преодолели меньше чем за час. Могли бы и быстрее, но бежали мы напрямик, по бездорожью.
Вертолёт ждал в условленном месте под охраной сквада витязей, вооружённых огнестрельным оружием, разработанным специально для высших физмагов. За последние месяцы я до такой степени отвык от огнестрела, что даже удивился, увидев «бандуры» у них в руках.
Весь путь до аэродрома, а потом уже в военном транспортном самолёте я «считал» новый артефакт – кстати, наверное, первый неприменимый в войне.
По моему замыслу, он должен был мгновенно вычленять из системы и запоминать/копировать многомиллионные массивы. После чего с этими массивами можно было работать, не боясь чего‑нибудь сломать в системе. Там же, в пространстве артефакта, можно будет создавать виртуальные модели артефактов. Кроме всего прочего, по моему замыслу, у артефакторного псевдокомпьютера будет и долгосрочная память, где я смогу сохранять свои наработки. Уж слишком ненадёжными были мои многочисленные блокноты и журналы, число которых перевалило уже за пару сотен.
Уже на подлёте к Петербургу кое‑что начало вырисовываться, хотя, конечно, до окончательного просчёта артефакта и вылавливания «багов» нужно было ещё как минимум неделю.
Час спустя я сидел в кабинете деда напротив него в нашем имении под Петербургом и слушал его видение наших дальнейших действий. Как оказалось, Романовым он по‑прежнему не доверял, поэтому приказал мне держать самые убойные изобретения в секрете от всех.
– Придётся тебе, Алексей, немало потрудиться, но если всё у нас срастётся, кто знает, может, твои дети или внуки смогут взойти на престол.
«Ого, а у деда‑то далеко идущие планы! Вот ведь старый интриган, всё никак успокоиться не может».
Тем временем дед продолжал:
– Но для этого род Курбских должен набрать такой вес и влияние, чтобы никто и пискнуть не посмел, а с твоими технологиями это будет не такой уж и большой проблемой.
– Думаешь, император этого не понимает?
Дед ухмыльнулся.
– Конечно, понимает, но какой у него выбор? Отказаться от твоих артефактов⁈ И лишить империю преимущества перед остальными державами! Романовы на это никогда не пойдут.
Обговорив с дедом ещё пару моментов, разошлись по своим покоям. Мне, как княжичу, было в вечное пользование выделено целое крыло дома и десяток слуг, причём, по странному совпадению, половина из них оказались очень покладистыми белокурыми девушками с тонкими «мальчуковыми» фигурами.
«Блин, надо бы уже сказать деду, что такие дамы не в моём вкусе»!
Утром в Зимнем дворце состоялось моё знакомство с невестой, конечно же, под надзором императрицы, полутора десятков фрейлин и непонятных расфуфыренных мужиков.
Я в белом камзоле с золотым шитьём, с орденами на груди, которых не заслужил, стоял посреди огромного зала в ожидании принцессы, слушая шушуканье придворных и ловя на себе взгляды, выражающие всю широту эмоций – от простого любопытства до ненависти. Дед одетый в чёрный «ложноскромный» сюртук («ложноскромно» это когда дико дорого, но неброско и одето на князя)
гордо стоял сбоку с высокомерным презрением истинного аристократа, разглядывая клубящуюся дворцовую накипь.
Через минуту дверь в зал открылась, и моя будущая жена в окружении фрейлин показалась во всей красе.
На бледном лице Ксении застыла холодная маска отчуждения, а глаза были пусты и равнодушны. Причём, когда её взгляд остановился на мне, ничего в них не изменилось.
«Ну что ж, первое впечатление о себе она испортила. Что‑то мне подсказывает, что „долго и счастливо“ – это точно не про нас».
Далее последовала нудная церемония знакомства, которую я, применив «разум игрока», стоически вынес. Моя невеста так и не проявила никаких эмоций и всё время церемонии изображала ледяную статую.
«Сдаётся мне, что спать мы будем в разных постелях и, вполне возможно, в разных городах».
После окончания церемонии нас пригласили на неформальную беседу в кабинет императора.
– Слышь, дед, а изображать бревно на церемонии – это такая традиция? – спросил я, неспешно шагая за провожатым.
Дед стрельнул глазами в спину слуги и, понизив голос, ответил:
– Нет, обычно наоборот: в таких случаях что жених, что невеста стараются друг другу понравиться. Всё‑таки помолвка – это не брак и расторгается очень легко.
– Что-то у меня нехорошие предчувствия по поводу нашего счастливого брака, – проворчал я себе под нос.
– А счастье и необязательно. Заделаете наследника – и можете больше вообще никогда не видеться.
Беседа с императором прошла никак. Тот, задавая разные вопросы, иной раз достаточно провокационные, пытался что‑то понять по моим реакциям, но из‑за режимов «тело» и «разум игрока» ничего не увидел. Отвечал я так же вежливо, по этикету и очень расплывчато. Дед был доволен. Кроме этого, император настаивал, чтобы я остался в Петербурге и начал отладку завода по серийному выпуску артефактов.
Использовал отмазку, придуманную ещё для деда: не могу сидеть в тылу, когда моя мать воюет.
Император был очень недоволен, но приказывать мне не посмел – да и не имел такого права.
Оставшуюся неделю до помолвки с невестой я больше не виделся, хотя в какой‑то момент вдруг решил, что вся эта холодность и презрение были защитной реакцией испуганной семнадцатилетней девушки. Поэтому предпринял пару попыток увидеться и познакомиться поближе. Мне отказали, уведомив письмом, чтобы я не беспокоил всякой ерундой принцессу Ксению.
– Ну, видит бог, я пытался, – произнёс я и выкинул девушку из головы, погрузившись в расчёты и изготовление «Счетовода».
И за день до помолвки с блеском закончил свой самый сложный и головоломный артефакт, умудрившись впихнуть титанических размеров каскады всего лишь в сотню стальных пластин размером с альбомный лист. Несмотря на некоторую громоздкость и неказистость, артефакт работал, как и было задумано.
Буквально в тот же день я смог расшифровать «кусок», отвечающий за характеристики «Сила» и «Здоровье». Едва вычленив в массивах барьеры, немедленно их сдвинул до безопасного максимума.
Вспомнил и про Крысобоя, которого вынужденно не призывал уже бог знает сколько времени. Конечно, выдернул я его не порезвиться на травке, а тяжело и много работать. Несмотря на катастрофическое сокращение поголовья игроков, системное оружие по‑прежнему пользовалось спросом.
На волне вдохновения, вызванного успехом со «Счетоводом», решил проверить одну из своих теорий о «обменных пространствах игроков» и неожиданно оказался прав: после полусотни по‑разному сформулированных запросов к «навигатору» по системе меня куда‑то всё же перенесло.
– Хм, какая‑то новая архитектура!
Трогать что‑то в «БИОСЕ» я опасался, так что, скопировав несколько кусков, «вернулся» на диван и принялся за расшифровку. Пока в ходе моих экспериментов «Счетовода» вдруг не вздуло и мгновенно не перекрутило, «зажевав» мои пальцы в мешанине стальных листов.
– Сука!
Пожаловался я на технику безопасности, которой, оказывается, не было.
Уже через два часа я со всеми пальцами в наличии и с новой, чуть улучшенной версией «Счетовода» повторял эксперимент. Но на этот раз до уничтожения артефакта не доводил и смог узнать несколько новых массивов, отвечающих за пространственное искажение.
– Теперь осталось узнать, как сделать «пузырь» стабильным.
Почесав свою аккуратно, коротко подстриженную голову, вернулся в «глубины» системы и, движимый новыми знаниями, нашёл массив символов, предположительно являющийся моим обменным пространством.
После недолгого изучения заметил, что часть массива зачем‑то продублирована двадцать шесть раз, хотя потом обнаружил, что дубликаты всё же имеют различие в нескольких символах.
– А какой в этом смысл?
Едва задав себе вопрос, как почти мгновенно нашёл ответ.
– Точно, это же версии обменного пространства для каждого оставшегося в живых игрока.
Что удивительно, полнейшая расшифровка вдруг пошла как по маслу, и уже через какой‑то час я смог «заглянуть» в своё собственное обменное пространство через «код». Причём поочерёдно просмотрел все версии, но только вариант Девяносто девятого содержал предметы: версия Мари исчезла вместе с вещами.
– Значит, «сокровища мертвецов» можно не искать, – сделал я вывод.
Кстати, несистемные предметы отображались в моём «интерфейсе» в виде своего схематичного изображения. А системные, как и положено, в виде набора символов. Конечно же, я тут же загорелся изъять предмет из «инвентаря» «цифровым» путём. Была у меня идея в будущем найти «карманы» других игроков и тупо их обнести. Но, увы, вдруг оказалось, что таким способом я не могу ничего взять даже из собственного пространства.
– Хм, ладно, а если наоборот что‑нибудь положить?
Тут дело пошло веселее: я без особых проблем перенёс системный дротик из своей руки в своё пространство версии Девяносто девятого. Правда, обратно тем же путём изъять по‑прежнему не получалось. Пришлось выйти из системы и доставать его привычным путём.
Именно исследование своего «инвентаря» дало мне понимание, как вообще подступиться к свёртке пространства. Что удивительно, быстро проведя предварительные расчёты, я нашёл будущий артефакт довольно простым: тот же радар был на порядок сложнее.
Я уже начал продумывать массив, отвечающий «за питание», когда мне в голову чуть ли не стукнула мысль.
– А что питает наши «инвентари», да и вообще систему⁈
Естественно, следующая мысль была:
– А нельзя ли мне как‑то присосаться к этому источнику безграничной халявы⁈
Исследовать этот вопрос я не успел: пришло время помолвки.
На этот раз меня нарядили в чёрное, навешали аксельбантов, орденов и зачем‑то шпагу, на которой было столько алмазов, что можно было купить город средних размеров.
Вместе с дедом погрузились в бронированный, как танк, лимузин и кортежем из двух десятков автомобилей понеслись к Петербургу. Несмотря на то что мигалок у нас не было, дороги на всём протяжении пути были перекрыты.
Возле церкви, название которой у меня в мозгу не отложилось, бурлил и вроде бы даже ликовал простой люд с редким вкраплением непростого.
Конечно, самые непростые были в церкви.
Почему‑то удивился, заметив логотипы нескольких крупных телеканалов и несколько сотен журналистов.
Уже в нескольких шагах от входа в храм узнал от деда, что сейчас состоится обряд обручения. Как оказалось, помолвка – это сугубо гражданская процедура, а обручение, по сути, то же самое, но под эгидой церкви – торжественно и с кучей ритуалов. Конечно же, о кольцах я напрочь забыл; к счастью, дед обо всём позаботился.
Ксения по‑прежнему была холодна и держала себя отстранённо. Я тоже больше не рвался наводить мосты, мне вообще всё больше и больше не нравилась мысль о браке с ней.
Обменявшись кольцами, послушали басистые молитвы митрополита, после чего на разных машинах поехали на традиционный обед, где стороны должны были обговорить сроки свадьбы и прочие нюансы.
Обед проходил в узком кругу: только родственники и ближний круг. От Курбских присутствовал глава рода и я, а со стороны Романовых – два десятка разных дядь и тёть и чёрт знает кого ещё.
Естественно, все дружно ратовали за скорейшую свадьбу. Один из бородатых «дядь», кстати, оказавшийся военным министром, безапелляционным тоном рубанул, что венчание нужно назначить на конец июля, то есть меньше чем через месяц. Все громко и бурно согласились. Я, не напрягая голоса, сообщил, что не раньше, чем моя мать избавится от контракта, тем более что мы уже договорились, но все дружно предпочли меня не услышать. Почему‑то считая, что раз серьёзные дяди и тёти решили, то моего мнения можно не спрашивать.
Я просто пожал плечами, не собираясь ни с кем спорить, и просто продолжил есть.
Но недовольство деда, сидевшего слева, почувствовал, как и острый взгляд императора.
– Алексей Игоревич, я слышала, что вы возвращаетесь на фронт? – обратилась ко мне немолодая дама, по лицу которой угадывалось близкое родство с императором. Так как я никогда не интересовался политикой, как и семейством Романовых, то, естественно, практически никого из сидящих за столом не знал.
– Возвращаюсь, – согласился я, больше не собираясь повторять причину такого решения.
Дама поджала губы и, похоже, обиделась.
– Говорят, наследник Курбских не получил должного воспитания, – раздался ещё один женский голос откуда‑то сбоку.
– А мне достоверно известно, что он разыскивался жандармами и даже отбывал срок на каторге.
Дед побледнел, а в его глазах вспыхнуло бешенство, отчего в зале даже подскочила температура на несколько градусов.
– Боже! – воскликнул я, напрягая весь свой невеликий актёрский талант. Получилось, кстати, фальшиво.
– Это что получается: принцессу дома Романовых будет драть каторжник⁈
Это предложение получилось ещё более фальшивым. Все мгновенно замолчали, а я, счастливый, словно выиграл в лотерею, обвёл всех взглядом. Дед кривил злую ухмылку, император был холоден, но ярость в глубине глаз его выдавала. Ксения, сидящая справа, была бледна и, кажется, пребывала в бешенстве; остальные тоже не остались равнодушными.
Подняв бокал с вином, я ещё раз обвёл взглядом всю романовскую экспозицию и провозгласил тост:
– Ну, за процветание дома Романовых любыми путями.
