Текст книги "Уровни силы 3 (СИ)"
Автор книги: Nezloi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 13
Утром наступление продолжилось, и, если верить штабным, ближе к обеду мы должны были столкнуться со значительными силами противника. Кроме этого, по пути нужно было захватить два серьёзных опорника.
Мне не терпелось испытать приобретённые заклинания, поэтому я вызвался добровольцем на штурм «укрепа». Вместе со мной опорник пошли штурмовать два «мелких» витязя и полсотни солдат.
Кстати, командовать штурмовиками мне не доверили, на что я нисколько не обиделся.
Улыбаясь новым игрушкам, прямо на ходу открыл описание заклинаний.
1. Заклинание «Резонансный импульс», 1 ур.
Мощность на 1 уровне – 100 000 джоулей.
+10 % за уровень.
Дальность полёта на 1 уровне – 1000 метров.
+10 % за уровень.
Скорость полёта на 1 уровне – 200 метров в секунду.
+10 % за уровень.
Расход маны на 1 уровне – 10 ед.
+10 % за уровень.
100 применений до следующего уровня.
0/100.
2. Заклинание «Путеводная звезда», 1 ур.
Мгновенное разрушение материи в радиусе сферы.
Радиус сферы на 1 ур. – 12 см.
+10 % за уровень.
Дальность на 1 ур. – 1000 метров.
+10 % за уровень.
Расход маны на 1 ур. – 50 ед.
+10 % за уровень.
До следующего уровня – 100 применений.
0/100.
3. Заклинание «Панцирь», 1 ур.
Прочность на 1 ур. – 100 ед. ФБ (форс‑блок).
+10 % за уровень.
До следующего уровня – 100 применений.
0/100.
Не откладывая на потом, сразу же повесил на себя «Панцирь». Благо всё, что для этого требовалось, – это небольшое мысленное усилие. На мгновение вокруг меня вспыхнула прозрачная золотистая сфера, состоящая из шестиугольников, напоминающих соты.
«Интересно, что за форс‑блок такой? Никогда не слышал о такой единице прочности. Впрочем, я и о любой другой не слышал».
Пока я предавался размышлениям и читал скудные описания своих заклинаний, наш отряд успел пройти несколько километров и остановился на отдых и координацию перед атакой.
– Укреп за тем холмом, – махнул рукой штабс‑капитан, командующий штурмом.
– Очень важно успеть захватить опорник, пока они в нём не заперлись. Если это случится, без взрывчатки или высших витязей мы их до морковкина заговенья будем ковырять.
– Сергей Семёнович, а я вас чем не устраиваю? – влез я в планирование штурма.
К моему удивлению, о моём телепорте большинство офицеров либо не знали, либо не воспринимали его всерьёз. Так же несерьёзно относились и к моим атакующим способностям – это при том, что в полку не было ни одного человека, который не видел бы мои многометровые стены или огромные облака «Деструкции».
– Вы можете вскрыть бронедверь? – спросил штабс‑капитан, интонацией и всем видом демонстрируя, что ничего выдающегося от меня не ждёт.
«Да как хочешь», – раздражённо дёрнул я плечом. Вообще‑то я собирался взять на себя зачистку подземной части опорника, оставив окопы и землянки солдатам, но штабс‑капитан своим тоном меня взбесил, и я решил дать ему возможность проявить себя. Конечно же, я не собирался отсиживаться в стороне, но и «работать» за весь отряд передумал.
Как я и предполагал, стремительного броска не получилось. Пока мы бежали к окопам, нас, естественно, заметили, без всякого толка обстреляли из арбалетов и заперлись в подземном бункере, снабжённом стальной банковской дверью.
Витязи быстро порубили оставшихся в окопе солдат, причём так резво, что я едва успел заколоть двоих. А наши бойцы вообще не успели поучаствовать, хотя изначально предполагалось, что витязи будут задействованы, только если у турок окажутся свои витязи.
– Ну и что теперь⁈ – раздражённо спросил подпоручик Егоров, нервно потряхивая окровавленным мечом. Он же – один из витязей. Кстати, именно он совсем немного не успел добежать до двери, прежде чем она захлопнулась отчего был сильно раздражён.
Штабс‑капитан покатал желваки и с затаённой надеждой бросил на меня быстрый взгляд. Я с самым индифферентным лицом стоял, привалившись плечом к бревенчатой стене окопа, и прислушивался к диким, едва слышным через толщу земли воплям людей, умирающих ужасной смертью.
Как бы мне ни хотелось помахать саблей, лихо выпрыгивая из пустоты, выбрал я всё же рациональный подход, то есть, ориентируясь на контроль пространства и частично «радар», заполнил пространство бункера облаками «Деструкции».
Немного рисуясь, коснулся пластинки радара на запястье и прямо на дно окопа, вывел трёхмерную проекцию бункера с мечущимися по коридорам красными точками, которые, кстати, очень быстро стали гаснуть.
Система педантично подтверждала, что мой «радар» не врёт и люди под землёй действительно превращаются в прах. До аварийных выходов, которые я заботливо перекрыл стенами, так никто и не добежал.
– Ваша светлость, это что, новая разработка⁈ А когда она поступит на вооружение в войска? – стал забрасывать меня восторженный, словно мальчишка, Егоров.
– Боюсь, никогда, – покачал я головой.
– Собственность рода Курбских.
Лица офицеров помрачнели. Всем уже было известно об «отъезде» моего рода, как, кстати, и о том, что теперь я числюсь подданным германского императора – возможного врага. Так что в их головах мгновенно появились мысли, что через несколько лет мы вполне можем встретиться на поле боя по разные стороны.
– Ваше благородие, это что, турки там все дуба врезали? – второй витязь был из простолюдинов и, несмотря на то что имел ненаследуемое дворянство, вёл себя скованно и ко мне напрямую обратиться не посмел.
– Похоже на то, – пробормотал штабс‑капитан.
– Господа, хочу внести ясность. То, что вы видите перед собой, – не более чем универсальный настраиваемый голографический радар‑карта. А турок я убил заклинанием «Деструкции». Так что опорник мы хоть и не взяли, но всё равно победили.
– Ваша светлость, – наконец‑то переборол себя штабс‑капитан, – не могли бы вы оказать мне услугу? Будьте любезны, откройте эту дверь.
Изобразив высокомерную улыбку, от которой штабс‑капитана перекосило, как от зубной боли, я в течение пары секунд прямо в стальной толще двери «материализовал» десяток «Путеводных звёзд».
Заклинание мгновенно издырявило дверь, заодно сожрав петли и все четыре засова‑ригеля, после чего дверь с грохотом, от которого дрогнула земля, выпала из проёма.
– Не советую заходить, заклинания пока не исчерпали вложенную энергию, – предупредил я витязей, видя, что они собираются вниз.
– Подождите, – нахмурился штабс‑капитан.
– Получается, всё их имущество тоже пострадало?
По какой‑то причине мне доставляло удовольствие раздражать нашего командира.
– Конечно, – я опять улыбнулся штабс‑капитану. – Теперь там только серая пыль и больше ничего.
Мои слова подтверждали стены, сплошь изъеденные глубокими кавернами.
«Похоже, господа офицеры хотели поправить свои дела честной мародёркой», – усмехнулся я. Мои мысли подтверждали недовольные физиономии офицеров.
Задерживаться возле захваченного опорника не стали: смысла в этом уже не было. Построив людей, недовольный штабс‑капитан скомандовал выдвижение.
Несколько часов бодрого марша – и в условной точке мы встретились с основными силами полка. Здесь же узнали новости о штурме второго опорника. Бойцам второго отряда не повезло: там оказался витязь.
Прежде чем его смогли упокоить наши витязи, он успел покрошить полтора десятка солдат. Опорник, кстати, взяли без особых потерь: просто уговорили заперевшихся там турок сдаться.
Ещё через несколько часов мы объединились со сто седьмым пехотным полком, ведущим наступление в том же направлении, что и мы.
Большого сражения так и не случилось, турки оттянули свои войска к Бузэу.
Следующие сутки наступали практически непрерывно, не встречая серьёзного сопротивления. Несколько спорадических атак легко отбили витязи. Естественно, я там тоже поучаствовал, так как именно я заметил через «радар» крадущуюся в ночи диверсионную группу. Мага и трёх витязей убил мгновенно, заодно испытав «Путеводную звезду» и «Резонансный импульс».
«Звезда» показала себя выше всяких похвал, моментально убив витязей, а вот импульс оказался слабоват: маг смог на свой щит принять десяток багровых веретён взрывного заклинания и даже не сильно напрягся. Пришлось убивать его «Звездой», появившейся прямо под щитами – на месте, где находилась его голова. Остальных изрубили витязи, объединённые в отряд специально на такой случай.
В полдень вдруг выяснилось, что мы пересекли границу Молдавии и уже пару часов маршируем по дорогам Венгрии.
Из любопытства на телефоне открыл карты и неожиданно узнал, что автобан, по которому тянутся наши пешие колонны, носит поэтичное название Е85.
Кстати, тут же, я наглядно убедился, что мы не зря ходим пешком или, в крайнем случае, пользуемся лошадиной тягой: почерневшие автомобильные остовы, иногда прямо посреди трассы, тонко намекнули, что архимаги не спят. Как раз в этот момент мы прошли мимо целой колонны сгоревших грузовиков – судя по уцелевшим рамам, военных.
«Всё‑таки хорошо, что я не стал проверять, что будет, если я вытащу пулемёт. Сейчас бы заново руки себе отращивал!»
Прервался наш победный марш в предместьях города Бузэу. Конечно же, не сам по себе, а уперевшись в укрепления турецкой армии.
– Ого! Похоже, нас ожидают уличные бои! – воскликнул один из витязей, имя которого я забыл буквально через секунду после знакомства. Что примечательно, восторга в его голосе слышно не было.
Как я и думал, немедленного штурма не случилось: отцы‑командиры отвели полки на пару километров назад и встали лагерем, ожидая приказов от начальства. Кстати, в этот момент город небезуспешно штурмовали с двух сторон, и, похоже, штабу дивизии было просто не до нас. Такому отношению я нисколько не удивился, так как армейский бардак во всех мирах был неистребим.
Воспользовавшись часами покоя, я стал сочинять консольные команды на системном языке; некоторые, самые удачные, на мой взгляд, даже попробовал ввести в строку. Получилось без проблем, вот только ничего не произошло: система никак на моё творчество не прореагировала.
Отвлёкся от этого нудного занятия только для того, чтобы узнать, чем закончилось расследование смерти Девятого Шестьдесят третьим. За прошедшее время игрок успел немало накопать, а главное – узнать, кто и как убил Девятого.
Оказалось, что одного из сильнейших игроков убил обычный человек. Точнее, не совсем обычный, а профессиональный киллер. Если в двух словах, то Девятому просто и безыскусно прострелили голову из снайперской винтовки. Кстати, киллер далеко не убежал: кто‑то сломал ему шею прямо на снайперской лёжке.
– Чую, смердит дерьмом ордена! – пробормотал я, порадовавшись про себя, что сейчас нахожусь в «безпороховой зоне».
К ночи командование всё же определилось, что нам делать. В итоге, казалось бы, бессмысленные перестановки вылились в странную перегруппировку. На переднем крае как‑то сами собой оказались наёмничьи отряды с дружинами «боярских сынков»; кстати, я оказался среди последних.
Сзади нас подпирали государевы витязи и маги.
Нам была предоставлена возможность на рассвете первыми пойти штурмовать укрепления.
«Что это, массовое помешательство штабных крыс? Уверен, не пройдёт и часа, как их самоубийственный финт ушами станет известен главам родов. Благо у каждого отпрыска, в отличие от меня, имеется спутниковый телефон».
Несмотря на мои ожидания, приказ так и не отменили, что в будущем стоило жизни многим офицерам штаба дивизии: боярские рода такого плевка в свою сторону не прощали никому. Даже если за приказом стоит императорская канцелярия.
Мне было, в общем, наплевать: в своём выживании я был уверен.
Со спокойной душой устроился среди солдат своей роты и совсем было собрался лечь спать, как меня неожиданно вызвали к командиру полка.
Рыков в командном тоне, в котором, кстати, никогда не позволял себе со мной разговаривать, приказал мне окружить лагерь защитным барьером из заклинаний‑ловушек, вроде того, что я ставил во время марша.
«А вот сейчас не понял: что изменилось‑то⁈»
Пока я размышлял о причинах, полковник в упор сверлил меня своими рыбьими глазами, в которых буквально плескалось нескрываемое презрение.
– Хм, боюсь вас расстроить, господин полковник, но вы, кажется, меня с кем‑то перепутали. Я вообще не маг, о чём вам подробно расскажет мой контракт. Так что вы не вправе от меня требовать чего‑то большего, чем от витязя Новика третьего ранга.
– Вот, значит, как⁈ – зло прошипел полковник.
– Разрешите идти?
По лицу Рыкова я видел, что он многое хочет мне сказать, но перейти границу, после которой ему придётся принять вызов на дуэль от лучшего фехтовальщика полка, всё же не посмел.
Я же, терзаемый мыслями о причинах резкого падения своей репутации у сослуживцев, пошёл искать интернет.
Таковой имелся в штабе, где мне теперь были не рады, и у «мажоров» – там, кстати, мне были не рады ещё больше, чем в штабе.
– Да какого хрена происходит⁈
Попытка поймать сигнал, «упрыгав» высоко в небо, ни к чему не привела: моя российская сим‑карта здесь не работала.
– Ладно, придётся пойти на крайние меры.
Прямо посреди лагеря я активировал невидимость. Кстати, в отличие от аналогичного артефакта Мари, мой срабатывал мгновенно, тогда как её требовал десять–пятнадцать секунд на полную активацию.
Убедившись, что я теперь человек‑невидимка, пешком дошёл до границы лагеря и длинной серией телепортов рванул к тёмной громаде города.
Электричества в Бузэу не было: местную ГЭС раздолбали ещё в самом начале войны.
– Тем лучше, – пробормотал я, перепрыгнув телепортом стену, «приземлился» в узком тупиковом переулке, вонявшем мочой до такой степени, что слезились глаза.
Из тупика выбрался пешком: пользоваться телепортом больше не рисковал – мои прыжки могли заметить дежурные маги. Благодаря невидимости, не скрываясь, пошёл вглубь города, высматривая подходящую жертву.
Несмотря на ночное время и отсутствие света, улицы были достаточно оживлены: периодически курсировали патрули, иногда проходили группы солдат; пару раз я наткнулся на витязей. И, судя по сверхмассивной броне, один был очень сильным – на всякий случай обошёл его за целый квартал. При этом не забыл обоих внести в «память» «радара»: теперь, если любой из них появится в радиусе обнаружения, артефакт их подсветит.
Через час я добрался до практически не пострадавшего парка, в центре которого обнаружился лагерь наёмников. Судя по шевронам на рукавах часовых, это был не просто отряд, а серьёзная частная армия. Снаряжение – вроде приборов ночного видения и, собственного, генератора – на это толсто намекало.
Немного понаблюдав за стоянкой, я не заметил ни бодрствующих, ни спящих магов, хотя это ни о чём не говорило: мой «радар» ещё не «научился» отличать их от простых людей, хотя у меня уже были мысли, как это можно осуществить.
В лагерь проник без проблем и при желании мог бы устроить настоящую резню. Побродив вокруг палаток, решая, какую выбрать для разграбления, неожиданно обратил внимание на часового, патрулирующего внутри лагеря. Наёмник спрятался за палатку, достал из кармана телефон и стал увлечённо тыкать пальцем в экран.
Бесшумно подойдя сзади, заглянул ему через плечо и увидел любовную переписку на английском в каком‑то незнакомом мессенджере.
«Сойдёт».
Едва солдат вернул телефон в подсумок за спиной, я немедленно вытащил его, отошёл за палатку и попытался разблокировать. Мобильник нагло потребовал отпечаток пальца.
– Видит бог, я не хотел, – пробормотал я, выходя из‑за палатки прямо перед наёмником.
Солдат дёрнулся, видимо, услышав моё «старческое» брюзжание, и схватился за висящий на поясе меч.
Стук гранаты, упавшей ему под ноги, наёмник уже не услышал: подрыв случился буквально через мгновение, как стальное яйцо выпало из «инвентаря».
«А ведь я даже чеку не выдернул», – покачал я головой.
Близкий взрыв гранаты не оставил на мне даже царапины благодаря щитовым артефактам и «Панцирю»: одной гранаты мне теперь было маловато.
Наклонившись над окровавленным, истерзанным осколками телом, убедился, что наёмник мертвее мёртвого, достал нож и отрезал ему указательный палец.
Не обращая внимания на поднявшуюся тревогу, убрал палец в «инвентарь» и не спеша пошёл прочь, стараясь не столкнуться с бегущими солдатами.
«Всё‑таки невидимость – это настоящий чит!»
Для звонка я выбрал второй этаж старого саманного дома, пустовавшего из‑за своего опасного аварийного состояния и обваленых лестниц.
Конечно же, звонить с чужого телефона на номер князя я не рискнул. Вместо этого я раздал себе интернет, после чего позвонил через внутренний мессенджер рода. Полдесятка попыток дозвониться ни к чему не привели: дед упорно не брал трубку, его секретарь Артамонов тоже игнорировал меня.
– Уж не ухайдокали ли стариков! – забеспокоился я.
Звонить Огнематери даже не стал пытаться: она точно была вне зоны действия сети.
Почесав в затылке, неожиданно родил «блестящую» идею.
– А что обо всём этом говорят в интернете⁈
Сказано – сделано. Первый же новостной портал, специализирующийся на светских сплетнях, выдал мне новость, висящую в топе:
– Император Германской империи Фридрих Второй дал бал в честь князя Курбского, недавно принявшего подданство Германии. На мероприятии присутствовали первые лица империи…
– Хм, не может же весь кипиш быть из‑за этой херни? Тем более о нашем «отъезде» было известно заранее.
Проскроллив страницу вниз, нашёл упоминание о каком‑то горно‑обогатительном комбинате, который мой дед изъял у рода Державиных в счёт старого долга; никаких подробностей о долге естественно в новостях не было.
– Хм, а старый могёт!
Так и не найдя в открытых источниках причин такого к себе отношения, я выкинул чужой телефон и в раздумьях побрёл на выход, практически не обращая внимания на тревогу в лагере.
Уже находясь на укреплённой городской стене, вспомнил, что неплохо бы посмотреть с чем завтра утром мне придётся иметь дело.
И как оказалось не зря, за скрытыми бойницами обнаружились здоровенные «дуры», похожие на перекормленные арбалеты.
«Да тут любой витязь охренеет, если такая бандура в него прилетит».
Оценил я размер снарядов, которыми стреляли «дурмашины».
В родные пенаты вернулся уже под утро, и не успел я упасть на свой спальник, как на северной стороне лагеря заревел горн, сигнализирующий о тревоге.
– Пойти, что ли, посмотреть.
За минуту я пролетел весь лагерь насквозь и как раз успел сесть на хвост отряду витязей, выдвигающихся куда‑то в поле.
– Служивый, что случилось? – поинтересовался я у смутно знакомого физмага.
– Разведка засекла приближение отряда витязей.
Я уже настраивался на сверхскоростной бой, как вдруг в предрассветной мгле разглядел на холме флаг с гербом Курбских.
– Оба‑на, никак мои!
Витязи тоже заметили флаг, правда, в отличие от меня, расслабляться не спешили. Боясь, что может начаться бойня, телепортами опередил отряд и буквально выпрыгнул из воздуха перед великаном в чёрной броне, клеймёной логотипом Курбских, на которой я почувствовал свои артефактные закорючки.
– Здорово, служивый.
Гигант, несмотря на моё эффектное появление, даже не вздрогнул. Вместо этого он с достоинством поклонился и обозвал меня «вашей светлостью». Не успел я спросить, какого лешего их сюда принесло, как из стоящего поодаль фургона с тягой в две лошадиные головы, окружённого молчаливыми фигурами витязей, показался Артамонов. Бессменный секретарь князя выглядел усталым, даже его обычно идеальный костюм был мятым и обзавёлся какими‑то подозрительными пятнами.
– Доброе утро, Алексей Игоревич, – изобразил лёгкий поклон княжеский секретарь.
– Доброе, Олег Григорьевич. Что вас привело в нашу юдоль скорби?
Как оказалось, много чего. Например, два телохранителя‑витязя для меня, причём оба были реально мощными товарищами: оба были на уровне экспертов первого ранга, то есть всего лишь на ступень ниже богатыря.
Правда эта ступень была размером с Гранд–Каньон, но все же телохранители мне достались могучие.
– Ну и на кой ляд мне тельники⁈ – удивлённо такой заботой деда сварливым тоном спросил у Артамонова.
– Сейчас кое‑что изменилось, и у многих может возникнуть соблазн лишить род будущего, – обтекаемо ответил хитрый секретарь.
– То есть дед опять кому‑то наступил на… х… хвост, и у нас на носу ещё одна межклановая войнушка⁈
– Не совсем так.
Тяжело вздохнув, Олег Григорьевич пустился в объяснения, от которых, надо сказать, я порядком обалдел.
Оказалось, что всё дело в той «вечеринке», что германский император устроил в честь моего деда. Этим жестом немецкий самодержец как бы сообщил всему миру, что он принимает нового подданного и оценивает его очень высоко. Что автоматически сделало Курбских предателями в глазах российского дворянства и вообще простых людей. Причём никого не смущало, что об «отъезде» рода было известно чуть ли не за полгода.
– Дело в том, ваша светлость, что все считали, что это своего рода блеф, попытка князя заставить императора снять опалу. Никто всерьёз не верил, что Курбские могут всё бросить и действительно уехать.
– Ясно‑понятно.
Пробормотал я, размышляя, как мне теперь сосуществовать с социумом с клеймом предателя.
– Что по этому поводу думает сам император?
– С учётом его резко повысившегося интереса к роду и вам в частности, он не оставляет надежд вернуть Курбских обратно.
В задумчивости совсем не аристократично почесал грудь.
– С одной стороны, нас травят всем миром в России, причём, думаю, что и германское дворянство было не в восторге от пришлых выскочек, которым Фридрих оказал столь тёплый приём, с другой – великодушный император, готовый простить и принять обратно, и, конечно же, прикрыть от травли. Мне кажется, или это похоже на спланированную ситуацию?
– Да, такая вероятность существует, и его светлость Александр Николаевич, конечно же, учёл это при планировании будущего рода.
Покивал Артамонов, почему‑то очень довольный моими умозаключениями.
– Хотелось бы заранее знать направление политики рода, чтобы уверенно колебаться согласно его курсу.
Артамонов едва заметно улыбнулся и заверил меня, что род по‑прежнему нацелен жить и развиваться в Германской империи, но прекращать сотрудничество с Россией не планирует.
– Слишком много ресурсов и финансовых активов у нас осталось в империи. Боюсь, ближайшие несколько поколений мы не сможем безболезненно их перевести за границу, – пояснил Олег Григорьевич.
Кроме телохранителей, мне наконец‑то доставили спутниковый телефон, заверив, что на Земле нет такой точки, откуда с этого чудо‑прибора нельзя было позвонить. Следующий подарок оказался стальным кейсом, буквально забитым камнями душ. Причём не какой‑то мелочью по пять‑десять грамм с однопроцентной насыщенностью, а кристаллами от пятидесяти до ста грамм с двадцати‑сорокапроцентной насыщенностью.
– Ого, да здесь на полярда будет!
Охренел я от щедрости подарка.
– Алексей Игоревич, два месяца назад вы заказывали камни душ в качестве расходного материала. Увы, но в сейфах рода не было нужного количества кристаллов: не наша специализация. Пришлось срочно докупать. Отсюда задержка.
При виде такого богатства настроение резко поползло вверх. Конечно, мой старый запас, что я вывез из Окаянки, ещё был очень далёк от истощения, но, учитывая мои дикие траты маны буквально в каждом бою, тот день был не за горами.
В ответ отдарился артефактами‑«невидимками» с прикрученными щитами.
Мини‑карту пока для простых людей адаптировать не смог, так что пока без неё.
Тепло со мной попрощавшись, Артамонов загрузился в свой «переселенческий» фургон и уехал.
– Ну что, орлы, давайте решать, как нам жить!
Повернулся я к своим телохранителям. И ошибся: оказалось, что у меня только один орёл, вторая была вполне себе орлицей.
– Пойдёмте, муж… Короче, идите за мной.
Отведя витязей немного в сторону, повернулся к ним и несколько секунд их пристально разглядывал.
Гигант ощутимо занервничал, а стоящая рядом девушка почему‑то смутилась и покраснела.
«Интересно, что она себе там придумала».
– Итак, бойцы, давайте сразу же кое‑что проясним.
Во‑первых, охранять меня в бою вы не сможете. Уж слишком я мобильный, плюс мои основные заклинания бьют по площадям, так что вполне возможно, что может прилететь и вам.
Лица витязей помрачнели: приказ князя – сохранить жизнь наследнику любой ценой – только что сильно осложнился. Причём никто не питал иллюзий: если единственный внук Курбского погибнет, то и они вряд ли переживут его надолго.
– Ваша задача – приглядывать за мной, пока я в лагере, особенно когда сплю. Завтра, во время штурма, держитесь от меня подальше, но присматривайте за моей спиной.
Чтобы не терять время в препирательствах с часовыми, телепортом протащил своих телохранителей в лагерь.
– Всё, я отдыхать. Никого ко мне не подпускать. Если придёт полковник Рыков, врежьте ему хорошенько.
Выдав инструкции, я упал на свой спальник и мгновенно уснул.
Наверняка со стороны это смотрелось очень странно: спящий под кустом офицер, больше похожий на какого‑то странного наёмника, а по бокам от него, в нескольких метрах, – фигуры витязей в чёрной гербованной броне.
Утром проснулся от рёва горна.
Широко зевнув, легко поднялся и, почёсывая щетинистый подбородок, пошёл в точку сбора первых штурмовых групп.
Витязи, отстав на пару шагов, потянулись за мной.
