Текст книги "As we dance with the Devil tonight (СИ)"
Автор книги: Mariette Prince
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Гермиона чуть нахмурилась, но без замедления кивнула.
– Хорошо, – Люпин чуть улыбнулся. – Пообещай мне, что больше не будешь рисковать своей жизнью, что бы ни произошло.
– Но Ремус!
– Пообещай мне.
Она упрямо поджала губы и отвернулась в сторону. Ей не нравилось то, на что он намекал. Ведь даже будучи благодарным ей за своё спасение, он считал её поступок опрометчивым, она чувствовала это сквозь каждое его слово. Если бы он только знал… Но сказать ему об этом сейчас было просто ужасной идеей.
– Обещаю, – выдохнула Гермиона.
Снова посмотрев на него, она поймала его улыбку.
– Вот и хорошо, – сказал он, чуть сжав одной рукой её плечо в знак одобрения. – А теперь тебе надо отдохнуть.
– А тебе? – её брови вопросительно взметнулись вверх.
– Со мной всё в порядке, – отмахнулся Люпин. – Я подремал, пока ты была без сознания.
– Ты всё это время был здесь?
Её изумление брызнуло краску на его щёки. Немного смутившись, мужчина отстранился и просто пожал плечами.
– Разве я мог иначе?
Гермиона прикусила нижнюю губу и неловко отвела взгляд. А может, лучше времени и не найти?
– Кстати, хотел тебе кое-что отдать, – Ремус запустил руку в карман и выудил оттуда медальон. – Не знаю как, но эта штука спасла тебе жизнь. В неё попало заклинание и каким-то невероятным образом отразилось.
Удивлению девушки не было предела. Медальон, который лежал у Люпина на ладони, был тем самым, что дал ей Снейп. Ей вдруг сделалось совестно. Зельевар ведь попросил сохранить его, а она…
– Скорее всего на него было наложено мощное защитное заклинание, – добавил её бывший профессор. – Возможно, в момент атаки оно сработало как щит, что и спасло тебя. Хотя я раньше ничего подобного не встречал.
Видя её замешательство, мужчина не стал задавать лишних вопросов и молча вложил медальон в её ладонь.
– Это было очень умно с твоей стороны, – Ремус произнёс это тем самым тоном, каким на третьем курсе поощрял студентов за хорошие ответы. Гермионе всегда это нравилось.
Она сомкнула ладонь в кулак, но ещё долго не спешила отнять руку, которую держал в своей Люпин. Так она постаралась снова лечь, и только опустившись на подушку, ощутила, как сильно у неё разболелась голова.
– Ты не уйдёшь? – осторожно спросила Гермиона.
Ремус отрицательно покачал головой.
– Отдыхай, милая, – сказал он и, подавшись вперёд, сухими губами коснулся её холодного лба. – Я буду рядом.
========== Глава 12 ==========
Сон окутал её своей плотной пеленой уже спустя пару минут. Гермиона ужасно устала, отдых ей действительно был просто необходим. К счастью, на этот раз кошмары взяли отпуск и позволили ей впервые за долгое время хорошенько поспать. Это было чудесным подарком для девушки. Где-то в подсознании у неё проскользнула мысль о том, что присутствие рядом Ремуса так благоприятно сказалось на её состоянии. Впрочем, долго об этом задумываться ей не пришлось – погрузившись в крепкий сон, она позволила себе больше ни о чём не думать.
Проснулась Гермиона уже глубокой ночью. В больничном крыле было уже темно – единственным источником света была палочка Ремуса, который сидел на соседней постели, перелистывая в руках небольшую книгу. Он не заметил, что девушка проснулась, а она не спешила обращать на себя внимание. Ей вдруг пришла в голову мысль, что у неё появилась уникальная возможность незаметно понаблюдать за ним. Люпин вёл себя так естественно, без привычного шлейфа лёгкой отстранённости при общении. Даже с близкими людьми, такими как Гарри или Сириус, он постоянно напоминал себе о дистанции. Возможно, причиной тому были его собственные комплексы и предубеждения по поводу собственных прав. Гермионе всегда казалось это возмутительным, и она всячески старалась показать ему, что он такой же, как и остальные. Даже лучше их.
Было время, когда мисс Грейнджер подолгу и всерьёз задумывалась о том, что несмотря на все стереотипы и предвзятые мнения, оборотни – глубоко несчастные и несправедливо обиженные этим миром люди. Разумеется, не беря в расчёт таких представителей, как Фенрир Сивый, девушка размышляла о том, как могла бы сделать их жизнь лучше. Она твёрдо решила бороться за права домашних эльфов ещё на втором курсе, а узнав об оборотнях на третьем и познакомившись с Ремусом, она добавила в свой список и этот пункт. «В конце концов, чем оборотни провинились перед современным обществом? – думала она. – Тот же Ремус, особенно Ремус, совсем не виноват в том, что стал таким. Наоборот, его только угнетает это положение. Он зависим, он болен, а люди вокруг только давят и осуждают, вместо того, чтобы протянуть руку помощи. А ведь он – один из добрейших людей на свете».
Обострённое чувство несправедливости, как когда-то назвал это Снейп, снова взыграло в мисс Грейнджер. И правда, как предрассудки способны разрушить жизнь ни в чём неповинного человека? Ремус Люпин – оборотень с пяти лет, но за это время он никому не причинил вреда, кроме себя самого. Удивительно, как будучи изгоем в обществе, он не обозлился на него, а остался таким отзывчивым и чутким человеком. Да, он был человечнее многих других. И верхом несправедливости было считать его недостойным этого мира.
Ремус перелистнул ещё одну страницу и задумчиво нахмурился. Сам того не замечая, он коснулся пальцами своих губ, вчитываясь в текст. Гермиона подумала о том, что у него очень красивое лицо, даже несмотря на огромные шрамы. Линия губ, розоватого оттенка, так часто изгибалась в приветливой улыбке, что теперь, когда сам мужчина выглядел весьма серьёзным, была даже слегка непривычной.
«Это ужасно, – подумала девушка. – Если я позволю себе влюбиться в него, это будет просто фатальной ошибкой». Его указательный палец медленно очертил нижнюю губу. Гермиона еле сдержала шумный вдох. Кажется, миссия уже давно провалена.
Люпин отложил книгу на колени и достал из кармана карандаш. Девушка чуть улыбнулась – она помнила эту его привычку. Несмотря на строгое правило всех библиотекарей, они оба иногда помечали некоторые фразы и даже делали короткие заметки. Летом, когда она некоторое время жила на площади Гриммо, Ремус приносил ей несколько книг, в которых она находила короткие остроумные комментарии, сделанные убористым крупным почерком. В этом проявлялось ещё одно его несомненное достоинство – его интеллект. Гермиона всегда знала, что ей нравятся умные люди, даже иногда невозможные умники, какой была она сама. В этом смысле её друзья были скорее исключением – в Гарри и Роне она нашла близких по духу людей, авантюрных и надёжных. Но на роль интересных собеседников они едва ли годились. Другое дело Ремус. Или Снейп.
Мысль о зельеваре пробудила в ней бурю вопросов. Этот медальон, что он отдал ей, оказался не просто интересным артефактом. Если Ремус предположил, что на него были наложены защитные заклинания, то уж Снейп наверняка знал об этом. Другое дело, если он отдал ей это намеренно…
Со стороны входа послышались шаги. Гермиона увидела, как Ремус, подняв глаза, тут же отложил книгу и встал. Его палочка погасла, потому комната сразу погрузилась в темноту.
– Люпин, что ты тут делаешь? – голос Снейпа звучал хоть и тихо, но как всегда резко.
– Могу спросить тебя о том же самом, Северус.
Ремус говорил спокойно и невозмутимо, будто его даже забавляло раздражение зельевара. Впрочем, такая манера была естественна для него – даже в пору преподавания в Хогвартсе он всегда пытался сгладить острые углы в общении со Снейпом, никогда не отвечал на его язвительные провокации и всегда вёл себя тактично.
– Поппи попросила сварить восстанавливающее зелье, – он сделал паузу, вероятно, посмотрев в сторону кровати, на которой лежала Гермиона. – А вот что тут забыл ты – интересный вопрос.
Это повергло в замешательство не только Люпина, который отчего-то медлил с ответом, но и саму девушку. А ведь и правда, почему? Он пробыл с ней уже целые сутки и за это время, кажется, почти не отходил от неё. Безусловно, такое проявление заботы очень льстило Гермионе, но где-то внутри занудный червячок не оставлял её в покое.
– Гермиона здесь из-за меня, – наконец ответил Ремус. – В министерстве она закрыла меня собой, когда я не заметил атаки.
Саркастичная усмешка Снейпа неприятно резанула ухо. Вот ему и выдалась возможность в очередной раз уколоть школьного недруга. Гермиона почувствовала себя ужасно некомфортно – ей не следовало это слушать. Но любопытство всё же брало верх, и она ничего не могла с собой поделать.
– И поэтому ты решил теперь сутками торчать в больничном крыле? – хмыкнул зельевар. – Угрызения совести не мучают? Взрослый, опытный мужчина, – как вы себя там называли со своими друзьями? – мародёр, кроме того бывший преподаватель ЗОТИ, которого легко бы прикончили, если бы не пятикурсница, вдвое меньше тебя. Чему ты вообще мог детей научить?
– Северус, хватит, прошу, – кажется, ему удалось задеть Ремуса очень глубоко.
– Ты поставил под удар девочку, – Снейп особо выделил последнее слово. – Маленькую, хрупкую девочку, которая на две головы ниже тебя и на двадцать лет моложе. А что было бы, если бы в неё попала Авада? Что если бы она погибла?
Гермиона задержала дыхание. Её сердце билось в сумасшедшем ритме, оглушительно громко, как ей казалось. Зачем он говорит всё это? Зачем пытается пристыдить Люпина за то, что и так наверняка терзает его и без того затравленную душу?
– Ты думаешь, я не думал об этом? – возразил Ремус. – В моей голове это до сих пор как страшный сон. Когда ты сообщил, что Сириуса пытают в министерстве, я сразу бросился туда, потому что знал, что Гарри непременно попадёт в эту ловушку, и она будет с ним. Я боялся, что мы не успеем, и там, когда увидел, как Долохов держит её на прицеле, сделал всё возможное чтобы спасти. Но она сама осталась рядом, как бы я ей не запрещал!
От его короткой тирады девушка немного нахмурилась. Значит ли это, что он прибыл в министерство, потому что боялся за неё? Или она что-то пытается себе додумать?
– Как всегда, пытаешься найти себе оправдания? – едко ответил Снейп. – Глупая девчонка сама бросилась вперёд и рисковала своей жизнью, а ты ничего, ну прямо-таки ничего не мог с этим поделать, да? Даже признать свою вину ты не способен.
– Северус, я не отрицаю своей вины! – терпение Люпина было на исходе. – В том, что она здесь, виноват только я! Это моя оплошность, моя невнимательность, я должен был защищать её, а не наоборот. Моя жизнь не стоит того, я знаю, нет нужды напоминать мне об этом. И здесь я именно поэтому. Мне не всё равно, что будет с Гермионой, не безразлично её состояние, её жизнь.
Она больно прикусила губы, пытаясь сохранять спокойствие. Ремус всегда относился к ней с такой теплотой, с такой заботой, но ей казалось, что для всех в приоритете Гарри. И это было правильно, но… ей всегда хотелось ошибаться в этом.
– Это прямо-таки трогательно, – комментарий зельевара не заставил себя долго ждать. – Но с чего вдруг? Уж не сказывается ли твоя особенность, – он вложил большую порцию яда в это слово, – как отклонение в определённом плане…
– Ты всегда знал толк в оскорблениях, – усмехнулся Люпин, в его голосе отчётливо слышались нотки презрения к человеку, очень сильно задевшему его самолюбие. – Но подозревать меня в чём-то таком… Она ведь девочка, Северус, маленькая девочка, как ты справедливо заметил вдвое меньше и моложе меня. Мерлин, она ровесница сына моих лучших друзей! Неужели ты думаешь, что я когда-либо мог бы себе позволить испытывать что-то кроме отеческих чувств?
Гермиона зажмурилась и ощутила новый прилив стыда. Да как она вообще могла подумать о чём-то большем? Обида на собственную мечтательность предательским комом застряла в горле. Конечно, он был так ласков с ней именно по-отечески. Это было естественно. Просто в тот момент, когда все думали о том, чтобы окружить заботой Гарри – ребёнка, который никогда не знал родительской любви и тепла, которого оберегали, как драгоценнейшее сокровище, возлагали на него большие надежды и берегли, Ремус был внимателен вдвойне. Будучи далеко от дома, Гермионе тоже не хватало всего этого, что Люпин почувствовал ещё будучи профессором в Хогвартсе. Вот собственно, и всё.
– Она здесь одна, – словно в подтверждение её мыслей произнёс мужчина. – Все заботятся о Гарри, а о ней забывают. Хотя ей тоже непросто. Огромный новый мир, который она пытается понять, читая книги и учебники, он малознаком ей так же, как и Гарри. Её родители далеко, они не могут быть рядом с ней, когда это нужно. Гермионе нужна защита. И поддержка.
Осторожно, чтобы этого никто не заметил, девушка приоткрыла глаза. Снейп и Люпин стояли около её постели на расстоянии вытянутой руки, и зельевар держал палочку наготове, будто в любой момент был готов атаковать. Поза Ремуса была не менее напряжённой.
– Так ты решил взять эту миссию на себя? – усмехнулся Снейп. – Как благородно с твоей стороны.
Люпин устало потёр переносицу.
– Довольно, Северус, – тихо произнёс он. – Я просто хочу ей помочь. Оставь при себе прочие подозрения.
– Нет уж, теперь не оставлю.
Снейп сделал полшага вперёд и нарочито ткнул палочкой в грудь собеседника.
– Я буду очень внимательно следить за твоей помощью, – вкрадчиво прошипел зельевар. – И если я уловлю хоть малейший намёк, хоть что-то, Люпин, тебе придётся очень несладко.
На это бывший профессор ЗОТИ никак не отреагировал, даже не попытался отпрянуть.
– Перестань угрожать мне, – спокойно, но серьёзно ответил он. – Я не собираюсь оправдываться перед тобой или препираться.
Гермиона почувствовала, что этот разговор сам собой не закончится, потому решила сделать вид, что только что проснулась. Нарочито шумно повернувшись, она зашлась сухим кашлем и медленно открыла глаза.
– Ремус? – тихо позвала девушка, будто бы не зная, что в больничном крыле есть ещё кто-то кроме них.
Мужчина не заставил себя долго ждать. Почти моментально обернувшись, он в два шага оказался рядом и склонился к ней.
– Гермиона, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он.
– Да, только болит голова.
Она поспешила продемонстрировать все свои актёрские задатки, так естественно изображая недомогание. Хотя ей на самом деле было не так уж хорошо – в груди всё ещё болело, по всему телу разлилась томящая слабость, но даже по сравнению с прошлым пробуждением, ей стало значительно лучше.
– Это естественное состояние после полученных вами травм, – отозвался в стороне Снейп, не спеша приближаться. – Вам уже давали восстанавливающее зелье, мисс Грейнджер?
– Профессор? – Гермиона выразила искреннее удивление, но не стала испытывать терпение зельевара. – Нет, я только проснулась.
О том, что она уже просыпалась раньше, девушка решила не сообщать. Мадам Помфри не было в тот момент рядом, а то, о чём они говорили с Ремусом, ей хотелось оставить только между ними.
Наконец Снейп позволил себе подойти ближе, и Гермиона смогла разглядеть его лицо. Как всегда, непроницаемое выражение, будто маска, по которой никак нельзя понять его истинных эмоций. Но сейчас, то ли от усталости, то ли из-за игры света, девушки на мгновение показалось, что в чёрных глазах зельевара блеснуло что-то вроде беспокойства. Возможно ли такое?
Ей вдруг вспомнились её сны. Сколько раз она видела эти глаза, тускнеющие и безжизненные, от чего ей становилось невыносимо страшно. Поэтому видеть его сейчас перед собой живым, даже если бы он сейчас начал отпускать привычные колкие замечания, было ужасным облегчением.
– Тогда вам стоит это сделать сейчас, – произнёс Снейп, и в его руках появился небольшой пузырёк.
Гермиона думала, что он оставит его на тумбочке, дабы избежать прямого контакта. Однако вопреки её ожиданиям, мужчина, пренебрежительно бросив взгляд на Люпина, подошёл ближе и протянул ей зелье.
– Спасибо, – девушка смущённо улыбнулась и откупорила пузырёк.
Уголки его губ дрогнули, будто бы не в пренебрежении.
– Новую порцию примете через шесть часов, – голос Снейпа почти смягчился. – Пейте, мисс Грейнджер, это снимет головную боль.
Без промедления девушка сделала, что ей было сказано. Обычно такого рода зелье было отвратительным на вкус, но не в этот раз. На её удивление мужчина незамедлительно отреагировал усмешкой.
– Я добавил мяты, – равнодушно ответил он на незаданный вопрос. – Она перебивает запах асфоделя, от того и вкус кажется более приятным.
Понимающе кивнув, Гермиона сделала второй глоток и уже собиралась оставить пузырёк на тумбочку, когда из её рук его тут же забрал Люпин.
– Ложись отдыхай, – сказал он с привычной улыбкой. – Тебе что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо, – сказала Гермиона и улыбнулась в ответ.
Неловкость снова проскользнула в воздухе, когда она вспомнила, что за всем этим наблюдает Снейп, который не далее, как пять минут назад накинулся на Ремуса с недвусмысленными обвинениями. И ей не хотелось бы усугублять ситуацию.
Повернувшись к зельевару, она кивнула и нерешительно произнесла:
– Спасибо, сэр.
На миг ей показалось, что будь они одни, мужчина хотел бы ответить ей по другому, но присутствие рядом Люпина, разумеется, помешало ему.
– Не забудьте принять вторую порцию, – коротко бросил он и тут же, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился к выходу.
========== Глава 13 ==========
Не прошло и пары дней, как Гермиона смогла покинуть больничное крыло. Благодаря заботливой мадам Помфри, которая всегда относилась к ней с особым расположением, девушка быстро пошла на поправку и вернулась к занятиям. Это было непросто, совсем непросто, ведь учебный год был практически закончен, оставались лишь несколько экзаменов. Их было не так много, но в больничном крыле едва ли можно было к ним подготовиться. Но как это было возможно, весь день лёжа в кровати и глотая зелья?
«Кстати о зельях» – подумала мисс Грейнджер, сворачивая в сторону подземелий. Всё время, пока она находилась в больничном крыле, её регулярно посещал профессор Снейп.
– Надо же, кто одарил нас своим визитом, – бурчал Рон всякий раз, когда зельевар оказывался рядом с постелью гриффиндорки.
– Чёрт, как не вовремя, – бормотал Гарри и, торопливо попрощавшись, скорее ретировался из больничного крыла.
Кто из них приходил не вовремя – это ещё оставалось большим вопросом.
Стремительно подавляя в себе любопытство, Гермиона оттягивала предстоящий разговор со Снейпом. Ей не давало покоя то, что медальон, благодаря которому она осталась жива, дал именно он. Но почему? Даже несмотря на то, что их дополнительные занятия явно говорили в пользу хорошего, минимум нейтрального, но никак не отрицательного расположения к ней зельевара, девушка ставила под сомнения всякие предположения о чём-то большем. Не мог же Снейп и вправду заботиться о ней? Масла в огонь подливал и ночной разговор между ним и Люпином.
После той ночи она думала, что Ремус больше не вернётся. Конечно, дело было не в том, что Снейп напугал его – хотя такие обвинения были уж слишком грубыми – всё же Гермиона действительно опасалась этого. Их отношения были… странными. Пожалуй, очень странными, ведь едва ли она могла разобраться со своими чувствами.
Всё это время ей казалось, что она чуточку, совсем немного, ну, если только капельку… Глубоко вздохнув и положа руку на сердце, Гермиона только в своей голове готова была признать, что она влюблена в Люпина. Но это была очень странная влюблённость, очень детская, больше похожая на привязанность. Ведь ни для кого, в том числе и для мисс Грейнджер, не было секретом, что Ремус влюблён в Тонкс, и пусть их отношения развивались со скоростью черепашьих бегов, нельзя было сомневаться в том, что эти двое будут счастливы вместе. Ревность подгрызала Гермиону изнутри, впрочем, та адекватная и рассудительная часть девушки периодически напоминала ей, что у них всё равно бы ничего не вышло.
У неё было много времени всё обдумать. В общем-то, лёжа в больничном крыле, она только этим и занималась: глядя в потолок, пыталась расставить по полочкам все свои чувства и душевные привязанности. В конце концов ей удалось привести себя к какому-никакому выходу из сложившейся ситуации. Безусловно, теперь Гермиона без всяких иллюзий понимала и принимала Ремуса, как что-то перманентное в своей жизни. Он был её другом, хорошим другом, который, пожалуй, мог понять её лучше других. Всегда будучи значительно старше своих сверстников по образу мысли, Гермиона наконец нашла в Люпине полноценного единомышленника. Кроме того, его чуткость и забота по отношению к ней подкупала девушку. Из всего этого складывался идеальный образ того, кто мог бы стать её первой любовью, такой, о которой пишут лишь в книжках. Да-да, в тех самых беллетристических романах, в чтении которых Гермиона никогда бы не призналась. Но всё же ей хотелось пустить толику романтики в свою жизнь. У неё никогда не было на это время, разве что в коротких перерывах между учёбой и приключениями с Гарри и Роном. У неё и теперь не было времени, ведь надвигалась война. Она пыталась быть рассудительной, насколько это вообще возможно в области чувств. И Люпин был хорошим вариантом, очень хорошим. Пусть её чувства навсегда остались бы безответными, но кто как не Ремус мог быть наиболее деликатным с ней в этом вопросе. Он никогда не оттолкнёт её, даже если узнает. Он не предаст её, не станет играть с нею. Он позаботится о ней и будет рядом, когда это нужно. Разве не это ей нужно? А взаимность… то немногое, на что Гермиона вообще не делала ставок. Взаимная любовь ещё сложнее самого замороченного зелья, и девушка не особо верила в её существование.
Порой её всё же посещали грызущие сомнения. Может, она всё-таки ошиблась? Может, ей не стоило привязывать душу к тому, кто никогда не ответит тебе взаимностью? Не стоит ли выбрать более подходящий объект? Или менее доступный, чтобы точно развеять все иллюзии. К своему несчастью, Гермиона твёрдо была уверена, что может контролировать свои чувства. Но ей только предстояло пожалеть об этом.
Она занесла руку, чтобы постучать в тяжёлую дубовую дверь. Ей нужно было поговорить со Снейпом.
– Профессор? – осторожно окликнула девушка, осмелившись сама чуть приоткрыть дверь.
Зельевар сидел за своим письменным столом и внимательно изучал какие-то пыльные пергаменты. Он будто бы не заметил, что она вошла.
– Профессор, я бы хотела… – неуверенно начала Гермиона, решив, что этим и привлечёт его внимание.
– Как это учтиво с вашей стороны, мисс Грейнджер, начинать разговор со слов «я хотела».
Снейп в ту же секунду одарил её коротким взглядом, привычно выражающим раздражение. А впрочем, ничего нового, отметила про себя девушка и так же спокойно продолжила:
– Всё верно, сэр. Я хотела поблагодарить вас за то, что спасли мою жизнь.
Зельевар чуть приподнял бровь в полунедоумении, но вряд ли эта гримаса означала что-то кроме предстоящей язвительной атаки с его стороны.
– Если вы рассчитывали, что я отвечу, что польщён и можете обращаться, то вы ошиблись, – ответил он почти беззлобно, словно всячески пытаясь удержать привычную маску. – Зелья – моя работа, и я всего лишь выполнял то, что следует.
Было бы глупо ожидать от него чего-то другого, да и Гермиона не питала подобных иллюзий, но уходить не спешила. Она уловила этот полутон в его взгляде, дрогнувший уголок губ при её словах, лёгкое волнение. Да-да, ей удалось немного отковырнуть внешний слой его неприступной натуры, его защитного панциря, под которым от так тщательно прятал самое сокровенное в нём. Быть может, она и ошибалась на его счёт, может, он никогда и не был ранимым существом. Но он не был плохим человеком. Гермиона знала это.
– Я имела в виду не зелья, – произнесла она и тут же добавила, – в смысле и это тоже. Только… я хотела сказать спасибо за тот медальон, что вы мне дали. Он отразил заклятие.
Снейп молчал, будто бы ожидал от неё продолжения. Само собой он просто так не признался бы – человек, тщательно развевающий любые мифы о своей добродетели, никогда не подтвердил бы это. Можно подумать, помогать людям не в его характере. Зельевар предпочитал для всех оставаться загадкой, спрятанной под напыщенно-отрицательным образом. Но каков он на самом деле? Вряд ли стоило надеяться, что он доброжелателен и радушен. Нет, Гермиона понимала это. Сарказм, холодность и упрямство – его исконные черты, неискоренимые. Но вместе с ними есть и другие, те, о которых он не даёт никому знать. Его интеллект – это настоящее сокровище. Его знания и таланты способны привнести в мир столько нового и полезного. Его методы обучения, пусть и жёсткие, несправедливые в отношении к гриффиндорцам, но всё же они работают, и даже абсолютные болваны по окончании Хогвартса смогут сварить элементарные и необходимые зелья. Он обладает чувством юмора, пусть и хорошо замаскированным, его острый язык умеет не только жалить, но и делать забавные замечания. А таким качествам как трудолюбие и целеустремлённость у Снейпа можно было только позавидовать. И Гермиона знала обо всём этом, она чувствовала, что раскусила его в каком-то смысле. Ведь самое главное, что она успела понять за всё это время – Северус Снейп на их стороне. Да, он не любит Гарри, его отца и других гриффиндорцев – на то есть причины, о которых девушка могла сделать несколько предположений. Но сколько раз он спасал их? И почему он заботился теперь о ней?
– Я не хочу, чтобы вы меня неправильно поняли, – продолжила Гермиона, чуть потупившись. – Я очень благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. Даже если вы станете всё отрицать, я всё равно не изменю своего мнения.
Она снова подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Снейп молча смотрел на неё без единой эмоции на лице, но не торопился перебить её язвительным комментарием.
– Надеюсь, вы не сочтёте меня столь глупой, чтобы уверить в том, что это была чистая случайность, – в несколько шагов девушка оказалась около его стола и смущённо улыбнулась. – Но я хотела бы знать, почему вы это сделали.
– Я не обязан перед вами отчитываться, мисс Грейнджер.
Какой бы резкой ни прозвучала эта фраза, на лице у зельевара читалась лёгкая растерянность. Может, это была минутная слабость, а может, он сам решил её показать, но Гермиона приняла это за подтверждение её слов. Возможно, подсознательно Снейп хотел, чтобы она уговорила его ответить. Ему непросто принять эту благодарность – совсем не в его стиле, он бы никогда не позволил этого какому-либо другому студенту. Пожалуй, это было исключением из всех правил. Ему приятно было услышать это от Гермионы, но вместе с тем не хотелось давать слабину. Условия игры были таковы, что большинство шагов предстояло сделать ей, он лишь увиливал и кружил на месте. Такова его тактика, девушка знала это. Что ж, она тоже не из тех, кто так легко сдастся.
– Не пытайтесь меня переубедить, у вас не выйдет, – мягко предупредила Гермиона. – Вы уже выслушали меня и упустили возможность меня растоптать и унизить. Хотя вряд ли вы хотели этого, неправда ли?
– Сомневаюсь, что у меня не осталось такой возможности, – усмехнулся Снейп, подпирая пальцами подбородок.
Нет, он совсем не собирался накричать на неё и поскорее закончить разговор. Наоборот, мужчина терпеливо ждал её следующего шага.
Прежде чем ответить, девушка чуть придвинула рядом стоящий стул и села напротив.
– Вы выслушали меня и не выставили за дверь, – с лёгким триумфом заметила она.
– Это я ещё успею. Разве нет?
Уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. Гермиона наигранно нахмурилась.
– Вы этого не сделаете.
– И что же мне помешает? – вопросил зельевар и, чуть подавшись вперёд, продолжил более низким и тихим голосом. – Мне ничего не стоит в любой момент довести вас до слёз, чтобы вы сами вылетели из моего кабинета быстрее снитча. Не делайте вид, что у вас всё под контролем. Это не так.
Каждое новое его замечание лишь подкрепляло её уверенность в том, что она делает.
– Я не собираюсь спорить с вами…
– И на том спасибо.
– Но и не вижу смысла притворяться.
Снейп вопросительно вскинул брови.
– Если бы вы хотели это сделать, то уже бы давно сделали, – спокойно продолжила Гермиона. – Впрочем, мы отвлеклись. Вы помогли мне, будто бы зная об опасности. Вы предвидели её. Зачем вы теперь отрицаете?
– Перестаньте воображать себе, Грейнджер, – мужчина небрежно ухмыльнулся и откинулся в кресле. – Я не собираюсь принимать ваши гриффиндорские благодарности. Мне не нужны эти широкие жесты. К тому же ничего такого я не сделал. Вы сами себе всё придумали.
– Я не придумала, – настойчиво возразила девушка. – Я просто знаю вас.
Она чувствовала, что идёт по правильному пути. Вопрос был лишь в том, насколько далеко профессор разрешит ей зайти.
– Вы ошибаетесь, – особо выделяя последнее слово, прошептал Снейп, будто бы намеренно пытаясь походить на змеиное шипение. – Вы совершенно не знаете меня.
– Тогда объясните, зачем дали мне медальон, – нетерпеливо проговорила Гермиона и взглядом бросила ему вызов.
Мужчина театрально развёл руки в стороны.
– Всё просто, – сказал он, – Я дал вам медальон чтобы проверить, как он работает. Вот и всё.
Его голос был спокойным и уверенным, но жесты так и говорили о том, что это всего лишь фарс. Впрочем, даже если бы Снейп и не пытался бы её сейчас убедить в таком положении дел, она бы ни за что не поверила. Уж он-то точно так не поступил. Несмотря на свою нелюбовь к детям, зельевар всегда помнил своё место и не забывал о том, что он преподаватель.
– Сомневаюсь, что вы бы дали опасный артефакт ученику, не зная, как он работает, – подозрительно прищурилась Гермиона. – Не пытайтесь меня запутать. Даже для вас это слишком.
– Даже для меня?
Она уже поздно спохватилась, когда он поймал её на слове. Впрочем, Снейп явно иронизировал, расставив эту ловушку. В его тоне не было обиды – скорее усмешка, дескать «ха, всё же ты так обо мне думаешь».
Гермиона не растерялась.
– Для того образа, который вы создаёте, – будто бы уточнила она. – Запугиваете студентов, хлопаете дверями, быстро ходите, всегда носите чёрное, не бываете снисходительным – только строгий и суровый профессор, который чуть что готов снять пару десятков баллов с Гриффиндора. Таким вы хотите казаться, да?
Её вопрос тоже прозвучал с иронией, полутоном отвечающий «да, я знаю вас, хотите вы этого или нет». Снейп заметно напрягся.
– Вы стремитесь показать, насколько вы равнодушны к студентам, как ненавидите некоторых, – продолжала девушка. – Но никому из них вы не желаете зла. И я говорю сейчас не о баллах или выговорах. Вы никогда не подвергнете студентов опасности. Вы отвечаете за их жизни и сознаёте свою ответственность.
Всё это время зельевар слушал её и даже не попытался перебить. Впрочем, плотно сомкнутая челюсть и напряжённая поза говорили о том, что ему хотелось бы возразить.
