Текст книги "As we dance with the Devil tonight (СИ)"

Автор книги: Mariette Prince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Она нашла Гарри на Астрономической башне. Он стоял спиной к выходу, опираясь одной рукой на узкий парапет. В свете утреннего солнца его фигура приобрела какие-то новые черты: прежде ровные плечи теперь были устало сведены, голова поникла, а ткань его старой рубашки натянулась на спине. Будто бы за эти дни «просто Гарри» повзрослел и растерял всю свою юношескую непосредственность.

Рядом с ним был Рон. Он первым услышал шаги Гермионы и тут же обернулся.

– Привет, – робко сказала она и улыбнулась.

Ей было ужасно неловко. От волнения она натянула манжеты своего свитера до пальцев, почти так же, как Снейп носил свой сюртук.

К ней обернулся и Гарри. Его лицо было трудно различить против света, но одно было заметно абсолютно точно – он не злился на неё. Гермиона ожидала и жутко боялась, что он осудит её и обвинит из-за Снейпа. Они ведь столько раз говорили ей, а она… Но Гарри не нахмурился, увидев её, а скорее смутился.

– Как… ты себя чувствуешь? – спросил он с увесистой долей неловкости в голосе.

– Хорошо, спасибо, – ответила Гермиона. – А ты?

– Сойдёт.

Они обменялись улыбками друг с другом и затихли. Кто бы мог подумать, что преодолеть смущение будет так нелегко? Не долго думая, Гермиона решила первой нарушить затянувшуюся паузу, подойдя к своим друзьям и крепко их обняв. Она так соскучилась по ним! Двое беспокойных мальчишек, вечно попадающие в переделки, стали для неё семьёй.

Днём состоялись похороны. Процессия затянулась на несколько часов и вымотала силы подавляющего большинства её участников. Гермиона всё время была в первых рядах – не потому, что ей хотелось выделиться. Наоборот, она с удовольствием спряталась бы в комнате от всей этой траурной толпы. Но её участия требовала ни профессор МакГонагалл, ни Министерство Магии, ни кто-либо ещё. Это было чувство долга.

В гостиной Гриффиндора после завтрака студенты суетливо выискивали среди своих вещей наиболее тёмные. Зрелище было нелепым: эти дети ещё не знали, что это лишь первый шаг в надвигающуюся бездну. Для них смерть – событие, мероприятие, пусть и совсем не весёлое, но довольно официальное. Оттого девочки тщательно приглаживали волосы под тёмными лентами, а мальчишки потуже затягивали чёрные галстуки.

Гермиона поспешила к себе – ей тоже предстояло покопаться в вещах. Она не любила чёрный цвет: в детстве он всегда напоминал ей о чём-то страшном. Темнота и мрак. Гермиона никогда не боялась монстра под кроватью или теней в глубине комнаты. Но было что-то угнетающее в этой черноте. В 5 лет она перепачкала углём любимую плясовую юбку, а в 12 ей впервые пришлось примерить траурное платье на похороны дедушки. Теперь она уже смутно помнила саму процедуру: прощальные речи, слёзы и много цветов. Банальные и угнетающие атрибуты тоскливой церемонии, которую ей предстояло пережить ещё не один раз.

Было что-то отталкивающее в таких пышных прощаниях. На похоронах ведь должны оплакивать покойного, но зачастую они превращались в чествование и обмен запоздалых сожалений. «Наверное, я уделяла ему мало времени», «мне так много хотелось бы ему рассказать», «если бы можно было всё вернуть»… Клишированные фразы, не всегда заученные наизусть, ужасно тривиальные и лишённые искренности никому уже не помогут. Горе само по себе беззвучно.

Альбус Дамблдор был обречён на масштабные похороны. Такой значимой фигуре в магическом мире не оставили выбора. Да и вряд ли он сам планировал такое… Об этом Гермиона думала, завязывая под волосами траурную ленту. Этот ненавистный чёрный цвет! Перед её глазами промелькнула мантия и сюртук с сотней тонких пуговиц. Теперь она ненавидела чёрный совсем не из-за детский воспоминаний.

В дверь постучали.

– Можно? – робко спросил Гарри, заглядывая в комнату.

– Конечно, заходи.

Гермиона приветливо улыбнулась, стараясь при этом сделать наиболее уместную улыбку. Не слишком радостную, но и не страдальческую.

Она заметила, что у Гарри был поднят воротник, а в руках он держал развязанный галстук.

– Поможешь?

Он протянул ей тёмную ленту.

– Разумеется.

Ловкими движениями рук Гермиона перекинула галстук через его шею и завязала ровный узел. Так ведь и должно быть? Её взгляд встретился с Гарри. Они обменялись улыбками и больше ничего друг другу не сказали. Всё и так было понятно. В это мгновение она в полной мере осознала то, о чём ей говорил Люпин: она нужна им. Гарри и Рон, они оба нуждаются в ней. И не только для того, чтобы победить Волдеморта. Они – друзья, а дружба для гриффиндорцев – не пустой звук.

========== Глава 28 ==========

– Гермиона, это безумие!

Возмущённый крик младшей Уизли разнёсся по всей Норе. Даже закрытая дверь и звукоизолирующие чары не могли быть гарантией того, что никто в доме не услышал этого. Поэтому Гермиона лишь тяжело вздохнула.

– Что ты кричишь, как мандрагора? – скороговоркой произнесла она. – Я ведь не сказала, что это моё окончательное решение.

– Но это уже пришло тебе в голову! – чуть тише, но с прежним негодованием возразила Джинни. – Ты собираешься искать Снейпа в одиночку? Ещё не поздно сказать, что ты просто пошутила.

Всё это звучало действительно, как нелепый розыгрыш. У Гермионы не было чёткого плана: одна лишь цель не могла определить всех её дальнейших действий, но уже сама по себе была чертовски опасной. Хорошо, что первой об этом узнала Джинни, а не кто-то из Ордена. Иначе всё бы сорвалось, ещё не начавшись.

– Мне нужны ответы, – уверенно сказала Гермиона и посмотрела на подругу. – Только он может мне их дать, понимаешь? Я хочу знать…

– А я хочу знать, когда ты успела растерять свой здравый смысл? – перебив её, Джинни села рядом. – Ты ведь знаешь, как это опасно. Ты не можешь так рисковать. Что об этом скажут члены Ордена?

– Я не нуждаюсь в их одобрении.

Гермиона улыбнулась и молча вышла из комнаты.

Конечно же, Орден Феникса ни за что не отпустит её. Они в своих-то планах разобраться не могут. После смерти Дамблдора каждый начал тянуть одеяло на себя: Сириус во всё горло кричал, что нужно атаковать первыми, Кингсли осаждал его тем, что Орден пока слабее пожирателей, мистер и миссис Уизли ушли в оппозицию, поставив на первый план безопасность Гарри и своих детей, а Грозный глаз Грюм вообще твердил, что все вокруг идиоты. Во всём этом хаосе каким-то невероятным образом Билл и Флёр смогли выудить согласие на свадьбу, которая должна была состояться в начале августа.

Впрочем, до этого торжественного события Орден планировал провести сложную операцию по перемещению Гарри из его дома на Тиссовой улице в Нору. План «7 Поттеров» появился настолько неожиданно, что показался Гермионе подозрительным. Особенно её смущал автор этой идеи – Наземникус Флетчер. Внешне отталкивающий и едва знакомый волшебник не производил впечатление великого ума, а план с двойниками был весьма изобретательным. Его мог придумать человек с хорошим логическим мышлением и не лишённый воображения.

Тем не менее возражений ни у кого не возникло. Других идей не было, поэтому единогласно было принято решение и назначена дата.

– Гарри будет против того, что мы будем рисковать собой из-за него, – тяжело вздохнула Гермиона на последнем собрании.

– Тогда ты, Грейнджер, сделай так, чтобы у него не было выбора, – ответил ей Грюм.

Сказано – сделано. К дому Гарри они добрались очень быстро. Время было их небольшим козырем: пока в Министерстве догадаются, что к чему, и оповестят пожирателей, члены Ордена смогут разлететься в разные стороны, спутав след.

– Я бы хотел полететь на фестрале, – перед отъездом сказал Рон. – Может, поменяемся?

Он тут же передумал, когда услышал, что полетит вместе с Тонкс. Молодая волшебница произвела на него неизгладимое впечатление в прошлом году: Джинни даже подшучивала, что он влюбился в неё. Хотя это было скорее всего неправдой, ведь Рону просто хотелось покрасоваться, а Тонкс умела ему в этом подыграть. Наконец ему представился удобный случай, который он не мог упустить. Гермиона была только рада этому.

– Грейнджер, ты летишь с Кингсли, – объявил Грозный глаз, но затем, почему-то передумал. – Хотя нет, он лучше присмотрит за одним из Уизли. Поменяйтесь с Люпином.

Ремус, стоявший у окна тут же обернулся. Казалось, он был теперь в ещё большем замешательстве. Гермиону тоже смутила подобная перестановка: они не виделись с ним больше месяца, резко перестав общаться. Люпин сначала был на задании, затем не вылезал из дома Сириуса и за это время не написал ей ни одного письма. Он словно прятался от неё, не выходил к общему ужину, когда она заходила в гости пару раз. Такая перемена в нём наводила Гермиону на совсем нерадостные мысли: неужели она была в последнее время излишне навязчива? А может быть, причина в том, что у него появился кто-то, кто… Впрочем, об этом наверняка бы уже знал Сириус, а от него и все остальные.

Когда они вышли на аллею и подошли к фестралу, получив все ценные указания от Грюма, Люпин впервые обратился к ней.

– Садись впереди, – сказал он, подавая ей руку. – Так будет безопаснее.

– Нет, лучше наоборот, – возразила Гермиона. – Если я сяду за тобой, то смогу отбивать атаки со спины, а ты сосредоточишься на самом пути. Угол обзора будет шире, и мы сможем…

– Сделать тебя лёгкой мишенью? Ну уж нет! – усмехнулся Люпин и решительно покачал головой.

Их взгляды пересеклись и на мгновение они оба замолчали. Усмешка медленно растаяла на его губах – он не собирался менять своего решения. Пусть тактически вариант Гермионы был удачнее, Ремус это прекрасно понимал, но всё же не мог поступить иначе. В его глазах она увидела беспрекословную решимость во что бы то ни стало защищать её. Едва ли она могла его переспорить.

Без лишних возражений Гермиона забралась на фестрала. Люпин последовал за ней. Взяв поводья в свои руки, он дополнительно «подстраховал» её с двух сторон. Его тёплое дыхание щекотало ей затылок, но она старалась не думать об этом. В конце концов это было даже нелепо: в обличии Гарри ей уж точно не стоило искать с ним дополнительных тактильных контактов. Взглянув на Флёр, обнимавшую Билла, Гермиона тихо усмехнулась.

– Ремус, – прошептала она, обернувшись назад. – Я надеюсь, что мы сегодня останемся живы, но если…

– Насчёт три, – рявкнул Грозный глаз. – Раз. Два. Три!

Пожиратели атаковали их сразу после того, как они взлетели. Грюм неоднократно предупреждал, что каждый участник этой операции добровольно подвергает себя огромной опасности, и его слова незамедлительно подтвердились. На каждую «пару» приходилось с десяток пожирателей, налетевших со всех сторон. Гермиона невольно коснулась рукой амулета, спрятанного под футболкой. Поможет ли он ей сегодня? Она крепко ухватилась за поводья одной рукой, а во второй стиснула палочку.

Их было много, слишком много. Гермиона не помнила, когда в последний раз ей приходилось так вертеться на одном месте: заклинания в них летели со всех сторон, и она едва успевала отбиваться. Все её мысли о неудобном положении и прочих вещах тут же растаяли. Всего одна задача – выжить. Но так было до того момента, как слева мелькнула очень знакомая тень.

Он был в маске, но Гермиона всё равно знала, кто перед ней. Снейп поначалу щедро осыпал их своими собственными заклинаниями, что и выдало его. Сектумсемпра одна за другой летели в фальшивого Поттера и его защитника. «А что если он поймёт, что это не Гарри? – пронеслось вдруг в голове у Гермионы. – Если он заметит, что я – это я?». Поймав момент, она сумела вытащить амулет из-под рубашки так, чтобы его было видно.

– Вот и проверим степень вашей заботы, сэр, – прошептала она и метнула ответное заклинание точно в зельевара.

Снейп без труда отразил его и… перестал атаковать. Вернее теперь он посылал заклинания с неохотой и исключительно в сторону Люпина. Он сбавил скорость, темп, лишил свои атаки меткости. Казалось, Снейп нарочно старается не попасть в «пару». Впрочем, Гермиона понимала, что это очевидно лишь для неё одной. Значит, он всё-таки узнал её.

Перед входом в защищённую заклинаниями зону, Снейп всё-таки попал в цель – заклинание угодило Люпину в плечо. Энергетический удар был настолько сильным, что чуть не вышиб волшебника с фестрала.

– Ремус! – вскрикнула Гермиона и крепко ухватила его за руку, тем самым спасая от падения.

Она тут же перевела взгляд на пожирателя – Снейп торопливо отлетал в сторону. Остальные тоже прекратили атаковать, а уже спустя мгновение оказались отрезаны защитным куполом. Наконец всё было кончено.

Люпин держался молодцом и смог приземлиться рядом с Норой. Посадка оказалась мягче полёта. Едва фестрал остановился, Гермиона обернулась к мужчине, испуганно глядя на его ранение.

– Я в порядке, – устало улыбнулся ей Ремус, но весь его вид говорил об обратном.

Вместе они осторожно спустились на землю.

– Я помогу, я знаю, что делать, – торопливо заверила Гермиона, помогая ему удержаться на ногах.

Люпин отрицательно покачал головой.

– Пойдём в дом, там безопаснее.

Но медлить было нельзя. Он мог в любой момент упасть в обморок от стремительной потери крови, вызванной проклятьем. К счастью, Гермиона знала, что нужно делать.

– Гермиона, нам надо идти, – пытался было возразить Ремус, слишком слабый для того, чтобы спорить в полной мере.

– Да, надо, тебе срочно нужен бадьян, – ответила Гермиона и приложила палочку к его раненому плечу. – Но сначала надо остановить кровь. Вулнера Санентур.

Некоторое время она шептала контрзаклятие, затягивающее рану. Ремусу повезло, что Сектумсемпра угодила в него не под прямым углом. В противном случае он мог лишиться руки, окончательно и бесповоротно. Удивительно, что Снейп не попал. Или он и не целился в Ремуса?

Раны медленно начали затягиваться, но этим нельзя было ограничиться. Люпин слабел с каждой минутой и ему было всё сложнее оставаться на ногах. К счастью, скоро к ним пришли на помощь: Сириус и Джинни прибежали из Норы, почуяв неладное. Блэк тут же перехватил своего друга и помог ему дойти до дома.

– Ты в порядке, Гермиона? – обеспокоенно спросила Джинни.

– Да… да, я цела, – пробормотала она в ответ, не сводя глаз с Ремуса. – Ему срочно нужен бадьян. Он потерял много крови.

Всё обошлось благополучно. В Норе Люпина быстро уложили на диван, и пока миссис Уизли помогала ему освободить рану от одежды, Джинни искала бадьян. Гермиона действовала по инструкции, которую помнила из учебника Снейпа: выверенными движениями она рассчитала порцию и проделала все необходимые ритуалы для обеззараживания раны. Её руки не дрожали – лишь потом, когда Ремус уже заснул, она увидела, как дрожат её пальцы, гладившие его уставшее лицо.

В суматохе она не сразу поняла, что произошло с Грюмом. Только на следующий день, когда Билл и Кингсли вернулись с поисков и объявили, что не нашли Грозного глаза, Гермиона всё осознала. Значит, их всё-таки предали. Но кто? Кто мог знать о деталях этой операции? Неужели кто-то шпионил за ними? У неё предательски засосало под ложечкой. Мог ли Снейп быть причастен к этому?

Ночью Гарри пробовал незаметно уйти, но Рон вовремя это заметил. Об этом он обмолвился случайно, но Гермиона успела уловить суть: её друг чувствует себя не просто «избранным», а виной всему происходящему. Это ощущение было вполне обосновано, но не до конца верно. Пусть Гарри и был главной целью Волдеморта, но на кону было нечто гораздо большее. Именно об этом Гермиона и решила с ним поговорить.

Зайдя вечером в комнату мальчиков, она обнаружила Гарри в одиночестве: Рон очень удачно был занят приготовлениями к свадьбе.

– Не помешаю? – деликатно спросила Гермиона, привлекая к себе внимание.

Гарри покачал головой и подвинулся на кровати, освобождая для неё место. У него в руках был снитч, который по завещанию Дамблдора ему предоставил Скримджер. С того дня Поттер не выпускал его из рук.

– Как думаешь, в его подарках есть какой-то смысл? – робко спросил он, разглядывая золотистые узоры.

– Наверняка есть, – ответила Гермиона. – Вокруг Дамблдора всегда было много загадок.

В её голосе послышалась толика пренебрежения, но Гарри её не уловил. Ей не хотелось рассказывать ему про слежку за ней – тогда пришлось бы рассказать и о чарах провидения. Это было слишком опасно: Гарри был склонен принимать опрометчивые решения в моменты эмоционального напряжения. Да и могла ли она теперь ему признаться, что так долго делила эту тайну не с ним, а со Снейпом?

– Я знаю, что должен победить его, – наконец произнёс Поттер после долгого молчания. – С каждым днём он становится всё сильнее, а мы медлим. С каждым днём жертв становится всё больше и всё это…

– Не из-за тебя, Гарри, – перебила его Гермиона. – Ты не должен винить в этом себя.

Она положила руку ему на плечо, призывая посмотреть в её сторону. Благородство друга восхищало её. Он готов был пожертвовать собой ради других, даже не задумываясь. Но ему ничего не давали сделать, только опекали и защищали со всех сторон. Это в чём-то ущемляло его обострённое чувство справедливости, а в чём-то – собственное эго. И так не могло долго продолжаться.

– Послушай, я понимаю, что тебе сейчас кажется, что весь мир крутится вокруг тебя и Тёмного Лорда, – Гермиона старалась тщательно подобрать правильные слова. – Но всё гораздо сложнее и опаснее. Идёт война…

– Из-за меня умирают люди! – Гарри покачал головой, оставаясь на своей волне, как будто и не собирался её слушать. – Пока я тут сижу и ничего не делаю, Волдеморт в очередной раз чинит расправу над ни в чём невиновными волшебниками или маглами.

– Они умирают не из-за тебя!

Гермиона взяла друга за руку и успокаивающе погладила по тыльной стороне ладони.

– Да, он хочет добраться до тебя, – она нахмурилась и постаралась говорить убедительно. – Он хочет убить тебя, потому что ты можешь его остановить. Но это не значит, что ты виноват во всех жестоких расправах. Пожиратели убивают из жажды крови, из-за своего безумия и жестокости. В этом нет твоей вины. Это война, Гарри, война, в которой непременно кто-то погибает.

– Я не хочу этого, – возразил Поттер. – Как же Седрик? Как же Грюм? Эти люди отдали жизни для того, чтобы спасти мою. Что если в один день такая жертва потребуется от тебя? Или от Рона или Джинни? Кто следующий? Ты? Сириус? Миссис Уизли? Ремус?

Гермиона вздрогнула. Эти слова прозвучали жестоко, очень жестоко. Пропитанные болью и отчаянием, они едва не сбили её с толку.

– Кто бы то ни был, мы все знаем, за что боремся, – ответила она. – Думаешь, все эти жертвы были напрасны? Чёрта с два! Это всё не только ради твоей защиты, но и ради будущего всего мира. Мира, в котором будем жить мы и те, кто будет после нас. Только представь, что случится с волшебниками и маглами, если Волдеморт победит! Он ведь сотрёт с лица земли половину человечества!

Гарри испуганно взглянул ей в глаза. Воодушевлённая внезапным порывом красноречия, Гермиона уже не могла остановиться.

– Да-да, именно! Пожиратели изведут всех маглорождённых и полукровок, поработят обычных людей, перекроят все прежние законы. Они сделают жизни миллионов невыносимыми. Мы редко задумываемся об этом, если вообще задумываемся, но именно это нас и пугает.

Перед глазами у неё мелькнули образы из её кошмаров. «Страх заставляет делать людей страшные вещи». Может, именно страх и является ключевой мотивацией в их борьбе? Ведь если отбросить пафос и громогласные заявления, то получится, что все они сражаются для того, чтобы не сбылись их самые жуткие кошмары. За что Гермиона безоговорочно готова пожертвовать собой?

– Мы рискуем жизнью не для того, чтобы спасти Гарри Поттера, – она гордо вздёрнула подбородок и посмотрела в окно. – Мы пытаемся сохранить этот мир и его будущее. Каждый сражается за своих близких, Гарри, и если ты – наша главная надежда, то твоя жизнь ценнее других.

Комментарий к Глава 28

Вы ждали и дождались!

Очень извиняюсь, что так медленно пишу: затянувшийся творческий кризис на фоне окончания универа поглотил меня полностью. Но теперь-то я точно закончу! Следующую главу ждите уже очень скоро:3

========== Глава 29 ==========

Свадьба Билла и Флёр была назначена на первое августа. Сперва, никто не мог понять, как и зачем молодые люди решились устроить торжество в самый разгар войны. Однако спустя время все поняли, что иначе было нельзя. С каждым новым днём угроза возрастала, силы Волдеморта увеличивались, поэтому с любыми долгосрочными планами медлить не стоило. Буря приближалась.

– Гарри сказал, что сейчас самое время для свадьбы, – шепнула Джинни, когда Гермиона заявила, что выглядит слишком празднично в своём платье. – Ведь мы не знаем, что с нами будет завтра.

Поспорить с этим было непросто. Близился новый учебный год, год без Дамблдора. Возвращаться в Хогвартс было опаснее, чем просто оставаться на месте. Волдеморт наверняка пришлёт своих людей для того, чтобы отлавливать тех, кто знает что-то о Гарри. Гермиона очень надеялась, что среди этих людей не будет Снейпа.

Впрочем, накануне они втроём с Гарри и Роном решили не возвращаться в школу. Им нужно было найти крестражи и хорошенько продумать своё путешествие. Единогласно они договорились начать сборы после свадьбы, чтобы не волновать миссис Уизли. Она и так разрывалась за что ей беспокоиться в первую очередь.

В день свадьбы действовало правило для всех: на некоторое время забыть о войне и постараться насладиться праздником. Тем не менее о безопасности тоже позаботились: авроров на свадьбе оказалось едва ли не больше, чем гостей.

– Тут хоть один угол будет, чтобы обсудить с прекрасной дамой дела сердечные? – усмехнулся Фред. – Так ведь, мама, кроме Билла никто и не женится!

И всё же ему удалось целый вечер пофлиртовать с одной из кузин Флёр. Гости танцевали и оживлённо беседовали друг с другом, будто встретились в самое обычное мирное время. Гермионе показалось это даже забавным: на один вечер всё снова стало по-прежнему, словно и не было этой войны, смертей, предательств…

– Разрешите вас пригласить? – услышала она за своей спиной.

Когда Гермиона обернулась, перед ней стоял красавчик Виктор Крам. Они не виделись пару лет, и за это время он стал ещё симпатичнее. Его карьера даже в военные годы складывалась успешно. По крайней мере, так писали в «Ежедневном пророке».

– Рада встретить тебя здесь, – призналась Гермиона, когда они закружились в причудливом танце. – Ты почти не изменился.

– Зато ты изменилась, – Крам очаровательно ей улыбнулся. – Самая красивая девочка в Хогвартсе стала ещё краше.

Лицо Гермионы залилось румянцем почти в тон её платью.

– Я никогда не была самой красивой девочкой в школе, – она покачала головой. – До сих пор не понимаю, почему ты тогда так настойчиво приглашал на бал именно меня.

В её словах почти не было лукавства. На четвёртом курсе она искренне не понимала, почему из всех девочек Хогвартса именитый спортсмен обратил своё внимание именно на неё. Впрочем, тогда её куда больше интересовали занятия зельями и изменения в её взаимоотношениях со Снейпом. Для бедного Виктора в её голове почти не оставалось места.

Боковым зрением ей удалось заметить Люпина, блуждающего в толпе. Как ни странно, он тоже смотрел в её сторону, не отводя глаз.

– Потому что ты мне очень понравилась, – ответил Крам. – Ты отличалась от других. Сосредоточенная, серьёзная. И совершенно равнодушная ко мне!

Гермиона уже было растерялась, но Виктор тихо засмеялся, дав ей понять, что это было шуткой. Она решила её поддержать.

– Я была равнодушна ко всем… мальчикам, – ей удалось выпутаться из этой словесной мышеловки. – Меня больше интересовали книжные герои.

Люпин двигался по залу в том же направлении, что и танцующая пара. Он просто присматривает за ней или ревнует? Гермиона медленно сгорала от любопытства.

– Что ж, тогда я не смог бы соревноваться с рыцарями вашего сердца, – услышала она слова Крама и вздрогнула.

Действительно, мог ли мальчишка, даже такой привлекательный, как Виктор Крам, потеснить на пьедестале двух взрослых, невероятно умных и вместе с тем сложных мужчин?

Для Гермионы в одно мгновение всё стало просто и очевидно. Снова взглянув на Люпина, ей вдруг пришла в голову совершенно сумасшедшая мысль. «Что если сейчас самое время?» – подумала она. Может быть, именно в этот вечер, когда все тщательно стараются не вспоминать о войне и смерти, ей стоит наконец дать волю своим чувствам. Они с Ремусом уже так долго ходят вокруг да около, что этот хоровод рискует навсегда остаться замкнутым кругом. Гермиона хотела наконец понять, что тогда значил их поцелуй под омелой, изменил ли он что-то в отношении Ремуса к ней. Набравшись немного храбрости, она могла бы задать ему все эти вопросы. Кто осудит её за это? Только не сегодня! Завтра праздничное веселье сменится привычной военной тревогой и наваждение будет бесследно потеряно. А в этот вечер всё можно списать на слишком дурманящий пунш.

Дотанцевав с Виктором, Гермиона обменялась с ним любезностями и поспешила на воздух. Этот обманный маневр сработал на сто процентов – Люпин пошёл следом за ней. Тогда она постаралась увести его подальше от шумного праздника и вездесущих авроров. Безумный план уже плотно укоренился в её сознании, слегка замутнённом пуншем и мечтами.

– Виктор Крам снова не устоял перед тобой? – с улыбкой спросил Ремус, когда она обернулась.

За домом было темно и в тусклом свете их фигуры были едва различимы.

– Снова я так и не поняла, что он во мне нашёл, – пожала плечами Гермиона. – С его-то популярностью.

– Мужской вкус не определяется такими категориями, – усмехнулся Люпин.

– А какими же категориями он определяется?

Гермиона взглянула на Ремуса с вызовом. Впервые ей действительно хотелось услышать, что мужчинам нравится в женщинах, особенно тому, который стоял прямо перед ней.

– У каждого свои идеалы, – Люпин сделал ещё пару шагов и остановился. – Для кого-то важна красота: цвет волос, фигура, вкус в одежде. Для кого-то интеллект. А другим иной раз достаточно доброго сердца.

– А что важно для тебя?

Произнеся это вслух, Гермиона нервно сглотнула. На Ремуса теперь падал всего один луч света, пересекающий его лицо, параллельно большому шраму. В таком освещении он был и вправду похож на волка: что-то хищное блестело в его глазах, таилось в уголках губ, мелькало в движениях. И ей это нравилось.

– Признаться, я никогда об этом не думал, – ответил Ремус. – Пожалуй, гармония. Гармония внешняя и внутренняя. То, чего не хватает мне самому.

Гермиона подошла к нему ближе, почти вплотную и взглянула ему в глаза.

– Мне тоже её не хватает, – призналась она. – Я чувствую в себе постоянные противоречия. Я словно воюю сама с собой, со своими чувствами, своими мыслями.

На мгновение ею овладел страх. Имеет ли она право теперь всё сказать ему? Нужно ли Люпину её признание? Но идти на попятную было поздно.

– Мне так давно надо тебе это сказать, Ремус, – Гермиона до боли прикусила губы от волнения. – И я пойму, если ты посчитаешь это излишним и навязчивым с моей стороны.

– Ты никогда не была навязчивой! – возразил Люпин. – Напротив, я всегда был рад нашему общению. Милая, ты ведь не знаешь себе цены…

Эти слова придали ей уверенности. Пропади оно всё пропадом, и война, и Волдеморт со своими крестражами! Если завтра на них нападут, и она погибнет, то хотя бы об одном уже не придётся сожалеть.

Гермиона привстала на носочки и осторожно поцеловала мужчину в уголок губ. Медленно, робко, губами она мазнула по его щеке и затем замерла, ожидая реакции. И Люпин ответил на её поцелуй. Так же скромно, так же неторопливо, он захватил её нижнюю губу, мягко приподняв её подбородок двумя пальцами. Он приобнял её другой рукой, целомудренно касаясь только талии. Столько нежности было в его прикосновениях, столько ласки. Гермиона уступила ему во всём – она отвечала на его поцелуи, повторяя его движения, осторожно позволила себе положить руки на его плечи. Ей казалось, что всё это просто чары, розыгрыш Фреда и Джорджа, и через минуту Ремус просто растает в воздухе, как наваждение. Но он был реальным, безошибочно ощутимым и самым настоящим. Люпин не просто был рядом – это он целовал её, и в каждом его прикосновении было столько нежности, сколько никогда бы не поместилось в обычном человеке.

Ремус Люпин был необычным волшебником, необычным мужчиной. Свои страхи и комплексы, бесконечное чувство вины и заниженную самооценку он трансформировал в нечто позитивное. До чего грубыми могли быть Гарри или Сириус, очень похожие между собой, в эмоциональном порыве. Их ярость распространялась вокруг них с разрушительной силой. Ремус же никогда не смел так открыто выйти из себя. Даже в минуты отчаяния он сохранял самообладание. Его просто невозможно было не любить!

Но чем больше доброты он излучал вокруг, тем меньше соглашался принимать сам. И теперь Гермиона боялась лишь одного: что вся эта нежность, внезапно вырвавшаяся наружу, так же быстро вернётся в его подсознание. Ремус боялся любых эмоциональных порывов, путая человеческие чувства с волчьей натурой. Для него была страшна любая страсть. Как дикого зверя, его можно было спугнуть…

– Гермиона, я не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла, – заговорил Ремус, немного отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Умоляю, только не говори ничего о том, что всё это минутная слабость, – она покачала головой и робко улыбнулась.

– Что? Нет, конечно же, нет. Но обстоятельства таковы…

– Я ничего не хочу слышать об обстоятельствах!

Всё, что он собирался сказать, она и так могла себе представить. Ремус мог найти тысячу причин «почему нет» и ни одной «почему да». Война, ликантропия, разница в возрасте – все эти аргументы он готов был привести снова и снова, но с некоторых пор Гермиону не волновал ни один из этих пунктов. Она помнила его слова об отеческих чувствах тогда в больничном крыле, хотя они уже ничего не значили. Поцеловать, дважды поцеловать девушку, воспринимая её, как дочь? Даже смешно!

– Гермиона, я не хочу тебя обнадёживать, – учительским тоном сказал Ремус. – Мы не можем судить о будущем.

Она прикоснулась кончиками пальцев к его щеке.

– Именно! – её глаза широко распахнулись. – Теперь мы можем жить только настоящим. Поэтому я прошу тебя, Ремус, забыть обо всех «но». Они только в твоей голове. Тебя никто и ни за что не осудит, особенно сейчас, когда кругом смерть и горе. Мы можем взять этот кусочек счастья. Мы имеем право! Просто позволь этим чувствам быть.

Люпин мягко улыбнулся. Казалось, ей удалось убедить его, пробить эту железную броню его неуверенности. Он наклонился к ней за новым поцелуем, и она уже была готова встретить его губы. Долгожданной гармонии не хватило всего несколько сантиметров.