Текст книги "As we dance with the Devil tonight (СИ)"

Автор книги: Mariette Prince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Она даже не успела понять, что произошло. Лишь несколько секунд они оба смотрели на часы, а в следующий миг Снейп вскочил с кресла и судорожно задрал рукав. А дальше всё было как в замедленной съёмке: он подорвался к своему столу, захватил палочку, сорвал со спинки стула свой сюртук и на ходу накинул его себе на плечи. Резкие, размеренные действия, как взмах меча, рассекающего воздух. В них было что-то изумительное и пугающее.

Когда Снейп оказался рядом с ней, Гермиона не могла понять, что произошло. Он крепкой хваткой стиснул её плечи, взглянул прямо в глаза и торопливо заговорил.

– Слушайте внимательно, – учительским тоном произнёс он с нескрываемым волнением. – Вы немедленно оставите зелье, накроете котёл крышкой и самым коротким путём из всех возможных вернётесь в свою комнату. Идите быстро, но тихо. Не оборачивайтесь и нигде не задерживайтесь. Если что-то услышите или кого-то заметите, немедленно прячьтесь.

– Но что…? – испуганно пролепетала Гермиона.

– Не перебивайте, – осёк её Снейп. – Когда окажетесь в гостиной, немедленно запечатайте дверь и наложите защитные чары. Особенно на комнату Поттера и на свою. Используйте все свои знания, чтобы обеспечить себе безопасность.

На мгновение он сделал паузу, чтобы убедиться, что она его слушает. Гермионе пришлось кивнуть, несмотря на полное оцепенение.

– Отправьте Ордену патронус о том, что школе нужна защита, – продолжал зельевар. – Только патронус, вы поняли? Сами никуда не выходите.

Одну руку он убрал с её плеча, чтобы достать что-то из внутреннего кармана его сюртука. В его ладони что-то блеснуло, и Гермиона узнала в этом предмете тот самый амулет. Она протянула к нему руку, и тогда Снейп торопливо сунул его ей.

– Наденьте и не снимайте, – его голос едва заметно дрожал, и можно было подумать, что впервые за долгое время он не контролирует свои эмоции. – Скоро никому нельзя будет доверять, Гермиона. Вы должны быть защищены.

Наконец он отпустил её плечо и сделал полшага назад. Гермиона воспользовалась этой минутой промедления, чтобы застегнуть цепочку на своей шее. Даже порадоваться этому проявлению заботы было сложно. На космической скорости, сумбурно, ей нужно было впитать что-то важное, чего она до конца не понимала, но уже опасалась.

Собрав волю в кулак, она взглянула на Снейпа и уверенно произнесла.

– Я всё поняла, профессор.

Его глаза были красноречивее любых слов. Страх и смятение, беспокойство и чёрное отчаяние. Она не могла оторвать от него взгляда, словно чувствовала, что если сейчас уйдёт, непременно случится беда.

– И ещё вот что, – Снейп нервно сглотнул и опустил глаза. – Что бы ни случилось, не пытайтесь решить это в одиночку. Обратитесь к Люпину. Он сможет вас защитить.

Гермиона не верила своим ушам. Неужели ей это не померещилось? Снейп, Северус Снейп, так изящно поливавший грязью и презрением Ремуса при каждом удобном случае, сейчас направляет её именно к нему? Что же такое должно произойти?

Все эти вопросы Снейп прочитал по её глазам и коротко улыбнулся.

– Ваше любопытство повело вас в неправильном направлении. Тот список я составлял на случай, если сам не смогу приглядывать за вами.

Он чуть смягчился, и улыбка задержалась на его губах непривычно надолго. Её беспокоила эта перемена. Такое озарение случается лишь в те минуты, когда впереди ожидается большая гроза. У моряков есть примета: если в море посреди плавания становится вдруг необычайно тихо, волны не плещутся, чайки не кричат и солнце медленно плывёт по горизонту, то через пару часов непременно будет шторм.

– Скажите мне, что происходит, – робко попросила Гермиона, часто моргая и тяжело дыша. – Прошу вас…

Вместо ответа она почувствовала прикосновение холодных пальцев к щеке. Снейп подошёл ближе, значительно ближе допустимого для него расстояния, и неторопливо убрал прядь волос с её лица. Она могла ожидать всего, чего угодно, но не этого: он поцеловал её. Это было не быстрое холодное прикосновение, не напутственный отеческий поцелуй. Нет. Снейп поцеловал её с деликатным напором, почти укусив её за нижнюю губу. Ответить она не успела, лишь услышала, как хлопнула за ним дверь.

– Что это было? – вслух спросила она саму себя.

Губы ещё горели от его прикосновения. Когда в её голове вдруг всё уложилось, Гермиона осторожно прикрыла их кончиками пальцев и пытливо облизала языком.

Машинально она выполнила все инструкции Снейпа: погасила огонь, накрыла котёл крышкой, убедилась, что ничего не взорвётся, и закрыла за собой дверь. Всё это время в её голове снова и снова, как зажёванная кинолента, прокручивался тот момент, когда зельевар поцеловал её. Изумление вытеснило из неё всякий гнев. Он и так сбил её с толку. Не будь ситуация такой экстренной, она бы вернулась и потребовала объяснений. Впрочем, какая именно ситуация? Всё, что она знала, что ей срочно нужно было обезопасить студентов Гриффиндора и саму себя.

Мысленно размышляя обо всём этом и пытаясь хоть как-то систематизировать полученные крупицы информации, Гермиона добралась до своих комнат. Как и говорил Снейп, она шла быстро и никуда не сворачивала. Инстинкт самосохранения был запущен, но в то же время любопытство не оставляло её душу. Что она могла услышать? Кого увидеть? И если опасность уже в Хогвартсе, то где же Дамблдор и почему он ничего не делает, чтобы защитить студентов? Неужели Волдеморт направил сюда Пожирателей?

Несмотря на все свои сомнения, Гермиона не забыла ни об одном пункте из инструкций Снейпа. Как ни странно, все студенты к 12 разошлись по комнатам, и огонь в камине уже не горел. «Тем лучше», – подумала она, запирая дверь. Ей потребовалось не больше пяти минут, чтобы опечатать все двери и окна в башне. Теперь ни один Пожиратель без помощи изнутри не сможет пробраться к ним. Свою комнату Гермиона опечатала последней, после чего осталась в полнейшей темноте.

– Патронус, – напомнила она сама себе и подошла к окну.

Но едва она сформулировала в голове послание, как ночную тишину разрезал чей-то истеричный смех и вспышки заклинаний. Гермиона вздрогнула – неужели на школу напали? В темноте ничего толком не было видно. Небо заволокло тёмными тучами, сверкала молния.

Времени на раздумья оставалось всё меньше. Испугавшись собственного промедления, Гермиона отправила патронус для Ремуса. Страх не должен пересилить здравый смысл.

В это мгновение вдалеке вспыхнула хижина Хагрида. А затем она услышала, как кричит Гарри.

– Трус! – вопил Поттер. – Сражайся, трус!

Позабыв все запреты Снейпа, Гермиона выбежала из комнаты и со всех ног понеслась к Запретному лесу. Но едва она спустилась вниз, как напоролась на профессора МакГонагалл.

– Мисс Грейнджер, куда вы? – рассеянно спросила та.

– Там Гарри! Он в опасности! – сбивчиво ответила ей Гермиона. – Мне надо…

Минерва чуть придерживала её за предплечье, не давая убежать.

– Нет, нет, вы никуда не пойдёте, – запротестовала профессор.

Её голос дрожал, и это заставило Гермиону остановиться. Она никогда прежде не видела МакГонагалл такой растерянной. Самоконтролю и выдержке Минервы мог бы позавидовать любой, даже Дамблдор. Но вся её невозмутимость испарилась на глазах, будто кто-то ударил её под дых и частично дезориентировал.

– Скоро здесь будут члены Ордена Феникса, – Гермиона нервно сглотнула. – Я отправила патронус Люпину. Если школа в опасности…

– Благодарю вас, мисс Грейнджер, вы поступили очень мудро, – часто вдыхая ртом воздух, произнесла МакГонагалл. – Однако сейчас я прошу вас вернуться в гостиную. Разбудите студентов и сообщите, чтобы все спускались в Большой зал.

Весь её вид говорил о том, как эта сильная женщина ищет последние остатки самообладания и пытается не показать своей слабости. Гермиона ощутила лёгкий трепет от восторга перед ней. Какой же мужественной она была в этот момент! Блуждающий взгляд и запинки в словах выдавали её волнение, но то, что она произносила, оставалось безукоризненно точным.

– Что случилось, мэм? – осторожно спросила Гермиона.

МакГонагалл взглянула ей в лицо. В её глазах стояли слёзы. Тонкие губы сделались ещё уже и слегка дрожали.

– Профессор Дамблдор… – охрипшим голосом почти прошептала она. – Он мёртв.

========== Глава 26 ==========

В кабинет директора вошёл Гарри. Все его ждали: члены Ордена собрались в полном составе. Тех, кого не успел оповестить Люпин, экстренно пригласила в школу МакГонагалл. Весть о смерти Дамблдора разлетелась быстро, и теперь все хотели знать лишь одно, – что произошло на Астрономической башне. Ответ на этот вопрос знал только Гарри Поттер.

Гермиона сидела на первых ступеньках лестницы рядом с книжными полками и украдкой наблюдала за остальными. Кингсли осторожно просматривал бумаги на столе директора. Он надеялся отыскать в них хоть какую-то подсказку, но, судя по его напряжённому выражению лица, поиски были безуспешны. Мистер Уизли в это время изучал книги, которые лежали рядом с письменным столом. Фред и Джордж осматривали библиотеку с двух сторон. Все они пытались найти себе хоть какое-то дело, мучаясь от томительного ожидания. Впрочем, Сириус отказался что-то делать до прихода Гарри: он забрался наверх, вытащил из внутреннего кармана небольшую флягу и, облокотившись на перила, нервно попивал огневиски. Люпин сделал было ему замечание за это, но тут же был послан к чёрту. Сам он выглядел неважно. Следы недавнего полнолуния всё ещё были заметны: тёмные круги под глазами, болезненно бледный цвет лица и покрасневшие глаза выдавали его болезненное состояние. Когда они с Сириусом примчались в гостиную Гриффиндора, там уже никого не было кроме Гермионы. Ей и пришлось сообщить им о смерти директора. На удивление, эта новость легко слетела с её губ, – она и подумать не успела. Об этом тут же пришлось пожалеть: Ремус мгновенно изменился в лице и чуть было не потерял равновесие. Гермиона не на шутку перепугалась. Таким она его никогда прежде не видела. Он не мог произнести ни слова, лишь тяжело дышал и двигался, как в замедленной съёмке. Из-за этого им пришлось немного задержаться в гостиной.

Шоковое состояние Ремуса не прошло до конца даже спустя час в кабинете директора. Оцепенение сменилось беспокойством. Он суетился, ходил из стороны в сторону, некоторое время смотрел в окно и качал головой. Кто бы и что у него не спрашивал, он только кивал в ответ. Это ужасно беспокоило Гермиону. Ей хотелось подойти к нему и попробовать заговорить, но, увидев, что у Тонкс ничего не вышло, она передумала пробовать. Оставалось лишь наблюдать за ним со своего места.

По правде говоря, это было не единственным, что беспокоило Гермиону. Во время прощания с Дамблдором, она искала взглядом среди преподавателей Снейпа. Но его там не было. Не оказалось его и в кабинете директора. Она хотела уже спуститься в подземелья, но по дороге встретила мистера Уизли. Ей было неловко объясняться зачем ей нужно в мастерскую, поэтому она решила подождать Снейпа вместе со всеми.

Всё это было очень странно. Случайно ли он сорвался с места именно в тот момент, когда в школу проникли Пожиратели? Очевидно, что таких совпадений просто не бывает. А его слова, они звучали как напутствие и даже прощание. Не говоря уже о поцелуе. Гермиона невольно облизала губы. Снейп точно знал, что в этот вечер что-то произойдёт. Неужели он знал и о том, что Дамблдора собираются убить? Насколько она успела понять за время их общения, Волдеморт доверял ему и наверняка поделился такими грандиозными планами. Значит, теоретически Снейп был в курсе. Но почему же он тогда не предотвратил этого? Почему позволил Дамблдору умереть? Гермионе не терпелось задать ему эти вопросы.

Наконец в кабинете появился Гарри в сопровождении профессора МакГонагалл. Снейпа с ними не было. Минерва придерживала Поттера за плечи, будто бы самому ему было сложно передвигаться. Впрочем, ей тоже было ужасно не по себе. В одно мгновение на её плечи легла огромная ответственность. На сантименты в такой ситуации практически не оставалось времени.

Гарри молча прошёл через весь кабинет и осторожно присел на стул рядом с лестницей. На его лице отражались все оттенки растерянности и смятения. Он знал, чего от него все ждут. И вся эта обстановка наверняка ужасно давила на него.

– Мистер Поттер, – МакГонагалл положила руку ему на плечо и дрожащим голосом спросила, – вы можете рассказать, что произошло?

Тишина вокруг обрастала напряжением. Все присутствующие обернулись к Гарри в ожидании объяснений. Гермионе было даже неловко поднимать взгляд. Но как только она робко взглянула на своего лучшего друга, то увидела, что он смотрит именно на неё. Он был растерян. И ужасно зол.

– Мы с профессором были на Астрономической башне, – сбивчиво начал говорить Поттер. – Он… вызвал меня, чтобы поговорить о моих успехах в ЗОТИ.

Врёт. Гермиона сразу почувствовала, что Гарри чего-то не договаривает. Его не было в гостиной больше трёх часов.

– Потом… появился Малфой, – он недовольно поморщился от одного только имени. – Он был не один – притащил с собой Пожирателей. У него было задание. Волдеморт ему поручил.

Гарри опустил глаза и стиснул зубы.

– Малфой должен был убить профессора Дамблдора.

Он уронил лицо в ладони. Всё его тело мгновенно напряглось, став одним большим нервным комком. Но молчание продолжалось недолго.

– Гарри, это был Драко? – раздалось сверху.

Поттер тут же обернулся к Сириусу. Тот стоял, облокотившись обеими руками на перила. Его лицо стало подобно непроницаемой железной маске. Сириус больше всех присутствующих хотел знать правду и ответ на этот вопрос. Ведь Драко, хоть и был Малфоем, всё равно оставался его племянником.

– Нет, – Гарри покачал головой. – Он не смог убить его, только обезоружил.

– Тогда кто? – неожиданно и резко подал голос Люпин. – Кто убил Дамблдора?

Он остановился в нескольких шагах перед Гарри, сверля его испытывающим взглядом. Ремус был на взводе. Казалось, ещё немного и он бросится на Поттера. И неизвестно, была ли эта вспыльчивость последствием недавней трансформации или просто эмоциональным взрывом.

Но Гарри даже не дрогнул от этого. Наоборот, он посмотрел Люпину в лицо без тени сомнений и медленно повернулся к Гермионе.

– Это был Снейп.

Гермиона в ту же секунду подскочила с места. К ней тут же обернулись МакГонагалл, Рон, Сириус и Ремус. Гарри тоже поднялся со стула и упрямо поджал губы. В его взгляде она незамедлительно прочитала молчаливый упрёк. «Как ты могла сблизиться с ним, Гермиона? Как ты могла довериться предателю?» Все эти обвинения разными голосами мгновенно раздались у неё в голове. И это было невыносимо.

Тяжело дыша, она стрелой пронеслась мимо Люпина и мистера Уизли. Ей не хватало воздуха, слёзы прозрачной пеленой застилали ей глаза, но это её не останавливало. Даже с закрытыми глазами она знала путь в подземелья наизусть. Удары сердца опережали её быстрые шаги. Гермиона не слышала, как её окликнули Сириус и Рон. Она не знала, что мгновенно следом за ней помчался Люпин.

Ей было страшно, чертовски страшно. Дамблдор мёртв. Снейп убил его. Эти два факта никак не могли уложиться в один. Может, Гарри просто всё перепутал? Или это был не Снейп, а какой-то Пожиратель, притворившийся им? Ей хотелось найти хоть малейшую зацепку, только бы не верить в это. Снейп не такой, он не стал бы! Она ведь знала его! Ей так казалось…

Дверь в лабораторию была закрыта, но не заперта. Значит, Снейп не возвращался туда после её ухода. Впрочем, неудивительно – у него наверняка не было на это времени. Все эти мысли не задержались у неё в голове, а пронеслись с такой же скоростью, как и она сама. Бежать. Бежать ото всех. От Гарри, Сириуса, МакГонагалл. От обвинений и вопрошающих взглядов. От мыслей о Снейпе. От правды. От самой себя.

Люпину никак не удавалось нагнать её, – Гермиона бежала с такой скоростью, что с перепугу наверняка победила бы в спринтерском забеге. Его замотанность после тяжёлого полнолуния тоже давала о себе знать. Как итог, дверь в лабораторию захлопнулась прямо перед его лицом.

– Гермиона! – закричал Ремус, барабаня в дверь кулаками. – Гермиона, открой!

Ему никто не собирался отвечать. Мысленно прикинув несколько вариантов развития событий, Люпин не стал медлить. Он не знал, за чем именно она понеслась в лабораторию. В лучшем случае – просто побыть одной, но в худшем. Там ведь полным полно ядов и всякой дряни… Дальше Ремус уже не думал и подорвал замок лёгкой «Бомбардой». МакГонагалл простит ему это небольшое варварство, совершённое исключительно из благих намерений.

Если бы вместо Люпина в тот момент в лабораторию вошёл Снейп, его непременно хватил бы сердечный удар: здесь развернулась настоящая катастрофа. Пол был усыпан стеклом и всякой дрянью из стоявших на полках банок. Котлы были перевёрнуты: недоваренное зелье разлилось поверх разбитых склянок. Ремус нервно сглотнул. Когда она только успела? Гермиона же не останавливалась ни на секунду. Всё, что попадалось ей под руку, летело в ближайшую стену или на пол. Истерику, сопровождаемую столь разрушительной силой, уже трудно было остановить.

Чёртов предатель! Он использовал её в своих интересах. Манипулировал ею, заставил довериться ему. Вёл двойную игру и везде преуспевал. Всех подставлял и предавал. Для кого он шпионил? Для Ордена? Для Волдеморта? Кем он был на самом деле? Когда он был самим собой?

Всё перемешалось, завертелось, закружилось, как чёртово колесо. Говорил ли он ей правду? Лгал ли? Зачем поцеловал? Зачем заботился о ней? Зачем позволил подойти ближе? Да и сама хороша! Влюбилась, как последняя идиотка! Как она могла потерять бдительность, как могла довериться слепому чувству? Это совсем не в её стиле. Никакой рациональности, никакого холодного ума и точных расчётов. Только чувства, пустые, безнадёжные, всепоглощающие чувства, в которых она растворилась и утонула с головой.

Сама же спотыкаясь и чуть не падая, Гермиона больше не сдерживала своих эмоций.

– Ненавижу! Ненавижу!

Она уже собралась было приняться за бумаги на письменном столе Снейпа, когда не смогла протянуть к ним левую руку.

– Гермиона, не надо!

Люпин крепко держал её за запястье, и только боль заставила Гермиону обернуться. Она посмотрела на него снизу вверх: его лицо было непривычно серьёзным, даже грозным. Ремус никогда не был с ней груб. Он бы не причинил ей боли ни за что на свете. Даже сейчас, когда она сама была угрозой.

Ей хотелось вырваться, но Люпин не дал этого сделать. Тогда она развернулась к нему и уже хотела было второй рукой ухватить что-то тяжёлое, когда и второе запястье оказалось перехвачено. Ремус резко потянул обе её руки на себя, – так, что Гермиона буквально столкнулась с ним.

– Успокойся! Ты слышишь меня? Успокойся! – он позволил себе повысить голос, чтобы перекричать её.

Но Гермиона всё ещё не могла успокоиться. Она громко всхлипывала и начинала задыхаться. Слова уже стали безотчётными, разорвавшись на отдельные звуки, тонущие в её рваных вздохах. Страх, паника, истерика. Всё смешалось в один большой котёл, перевернувший вверх дном всю её душу.

– Он не мог! – продолжала повторять она. – Не мог!

Ремус хорошенько встряхнул её, а затем крепко прижал к себе.

– Тихо-тихо, милая, – ласково шептал ей он, гладя по голове. – Тебе нужно успокоиться. Мы во всём разберёмся.

Это подействовало лучше любых заклинаний. Её всхлипы становились тише, дыхание медленно выравнивалось, а сердце перестало так быстро колотиться. Только плечи ещё дрожали. Гермиона судорожно ловила губами воздух, уткнувшись лицом в грудь Ремуса. От её слёз вымокла его рубашка, но он едва ли беспокоился об этом. Люпин крепко обнимал её к себе и неустанно повторял что-то успокаивающее. Его голос, такой нежный и ласковый, медленно убаюкивал её.

– Я не могу, Ремус, – наконец прошептала Гермиона. – Я так не могу… Что мне делать?

– Сейчас тебе стоит поспать, – ответил Люпин. – Расслабиться, поспать и больше ни о чём не думать. Совершенно ни о чём. Понимаешь?

Он прижался щекой к её волосам и вдохнул их запах. Ему тоже стоило отдохнуть после всего этого.

– Да, не думать… – Гермиона закивала и снова вздрогнула. – Мне надо в комнату… и… я замёрзла…

Ей действительно вдруг стало очень холодно, словно все её положительные эмоции кто-то выпил из трубочки. Впрочем, истерика порой может быть похуже любого дементора.

Услышав её ответ, Люпин осторожно поцеловал её в макушку, как маленького ребёнка. Затем он снял с себя пиджак и, укутав в него Гермиону, поднял её на руки.

– Хорошо, милая, – он коснулся своими сухими губами её лба. – Скоро ты будешь в своей комнате, в своей постели. Ляжешь под одеяло и крепко заснёшь.

Его уговоры в другое время могли бы показаться смешными и даже глуповатыми. Но это была экстренная ситуация, совершенно особый случай. Люпин прекрасно понимал, что он не мог поступить иначе и оставить девочку наедине с собственными эмоциями. Как мог он позволить ей разорвать себя изнутри? Не побежать за ней? Не успокоить? Для него это было естественно.

Ни Люпин, ни Гермиона, не думали о том, какими интимными и нежными были в тот момент их тактильные контакты. Никто не смущался и не противился этому. Всё вокруг замерло и перестало существовать. Ни в прошлом, ни в будущем. Даже тот поцелуй под омелой ничего не значил. Всё, что чувствовала Гермиона, когда Ремус нёс её до комнат, – комфорт, усталость и опустошённость.

========== Глава 27 ==========

На следующий день был объявлен траур. Профессор МакГонагалл взяла на себя полномочия директора и незамедлительно распорядилась об ускоренной аттестации всех студентов. Экзамены отменили, но никто этому особенно не радовался. Школа перестала быть безопасным местом. Поэтому студентам было разрешено вернуться домой уже на следующий день. Многие так и сделали: после траурных церемоний, которые никто не проигнорировал, одна треть учеников уехали на Хогвартс-экспрессе в Лондон. Среди них были практически все слизеринцы. Гермиона слышала, что не все из них хотели уезжать, но на этом настояли их родители. Были и те, кто не выдержал морального давления: после того, как стало известно, что Малфой ушёл с Пожирателями, а Дамблдора убил Снейп, для слизеринцев начались тяжёлые времена. Косые взгляды и перешёптывания за спиной – лишь малая часть того, что пришлось им пережить из-за одной только принадлежности к «предательскому» факультету. Дети бывают ужасно жестоки. В отличие от взрослых они обладают удивительной непосредственностью и совершенно не обременены чувством такта. И если старшие курсы ещё старались скрывать своё презрение, то первокурсники открыто задирали друг друга.

Внутренние конфликты только усугубили ситуацию в школе. Профессор МакГонагалл сначала хотела отправить по домам сразу всех студентов, но Кингсли переубедил её. По его словам такая скоропостижная эвакуация могла посеять панику и без того растущую в волшебном мире. После похорон Дамблдора было объявлено, что в школе можно задержаться ещё на неделю и полноценно закончить свой курс.

Гермиона не выходила из комнаты три дня. Она отказывалась от еды и практически не вставала с кровати. Разговаривать ей тоже ни с кем не хотелось, – только когда приходит Люпин, она иногда интересовалась, что произошло в школе. Ремус остался в школе – МакГонагалл попросила его помочь в организационных вопросах. Он, конечно же, согласился. На него легла часть обязанностей Снейпа: ускоренный курс ЗОТИ для студентов всех курсов ему пришлось освоить за пару дней. Кроме того, Ремус общался с особо агрессивными родителями, которые изводили школу совами и личными визитами. Их беспокойство можно было понять, но некоторых истеричных мамаш лишний раз не хотелось даже пускать на порог. Это было непростым временем для всех. И тем не менее всех родителей приходилось выслушивать и отвечать на их претензии. Минерва в одиночку не смогла бы с этим справиться. Так Люпин неожиданно для многих вернулся в Хогвартс.

Он приходил к Гермионе два раза в день: до занятий и вечером, пытаясь привести её в чувство.

– Тебе стоит поговорить с Гарри, – как-то сказал он. – Ему нужна твоя помощь и поддержка. В конце концов Дамблдор для него очень много значил.

– Мы все потеряли частичку себя в ту ночь, – ответила Гермиона.

Она взглянула на поднос с сандвичами, стоящий на прикроватной тумбочке. Еда её раздражала. За последние сутки она ела лишь потому, что её заставлял Люпин. Он буквально уговаривал её каждый раз, как маленького ребёнка, и она в конце концов сдавалась под напором его заботы.

– Нельзя падать духом, – продолжал Ремус. – Дамблдора больше нет, но это не значит, что всё кончено. Уж точно не для Гарри. Ты нужна ему, Гермиона. Один он не сможет одолеть Волдеморта.

Обязательства, сплошные обязательства. «Ты нужна», «без тебя не справится», «ты должна помочь». Ей так осточертели эти картонные фразы. Ради чего всё это? Три дня назад она бы ни секунды не сомневалась и отважно бросилась на помощь Гарри во что бы то ни было. Но сейчас… Что-то сломалось в ней, переломилось, словно позвоночник треснул пополам, рёбра впились в лёгкие, и теперь ни продохнуть, ни повернуться.

Гермиона отвернулась к стене. Дамблдор мёртв, Снейп их предал, Волдеморт стремительно наращивает свою армию. И какой от неё тут может быть прок?

– Я больше не верю в это. Всё, во что я верила, оказалось ложью.

Комок слёз застрял где-то в горле, и она едва смогла его проглотить. Нет ничего больнее крушения собственных иллюзий.

Люпин осторожно коснулся рукой её предплечья в успокаивающем жесте.

– Гермиона…

Она резко повернулась и решительно взглянула ему в лицо. Нарастающий гнев выжигал её изнутри.

– Я верила ему, Ремус. Понимаешь? – выпалила Гермиона и подскочила на локтях. – Я доверяла ему. Больше, чем Дамблдору. Я была уверена, что он не подведёт нас. Он заботился обо мне, он защищал меня. Он был верен Ордену.

С шумным выдохом она плюхнулась обратно на подушку.

– А теперь он убийца! – её взгляд блуждал по сводам потолка. – Он убил Дамблдора, предал нас всех, предал то, во что мы верили, предал меня…

Закрыв лицо руками, Гермиона вмиг замолчала. Всё её тело сделалось совершенно неподвижным, как фигура, застывшая в гипсе. Если не прислушиваться, не было слышно даже её дыхания. Кандалы отчаяния снова загремели в потоке беспорядочных мыслей.

За окном пошёл дождь. Серые капли настойчиво колотили по стеклу, тщетно пытаясь прорваться в комнату. Казалось, кто-то специально наложил проклятье на эту чёртову погоду. Тяжёлые тучи слились в одно мрачное полотно, нависнув всем грузом вины над школой.

Ремус встал со стула и подошёл к окну. Некоторое время он неподвижно стоял там, впервые повернувшись к Гермионе спиной. Плечи напряжены, руки утонули в карманах брюк, голова опущена. Устал. Разумеется, любой человек не сможет выдержать такой сильной эмоциональной нагрузки. Смерть Дамблдора уязвила его гораздо сильнее, чем могло показаться. Но у него толком и не было времени на скорбь: хлопоты о церемонии похорон, школьные дела, перепуганные родители и студенты. И Гермиона, конечно же. Он возился с ней как нянька, терпеливо потакал её настроению и мягко пытался привести в чувство. Такой заботы не удостаивался ни один другой человек в Хогвартсе, даже Гарри Поттер.

«Я не стою всего этого» – думала Гермиона, разглядывая складки рубашки на спине Ремуса. Он был слишком добр к ней, слишком внимателен. Она этого просто не заслужила.

Рядом с её кроватью стоял стул, на спинке которого висел его твидовый пиджак. Слегка измятый, он был заметно поношенным и выцветшим. На правом рукаве виднелись два маленьких чернильных пятна: одно поблекшее, затёртое, а второе свежее. «Боже мой, – подумала Гермиона, – у него даже нет толком времени, чтобы почистить пиджак.»

Чувство стыда проснулось в ней с опозданием. Упиваясь своими страданиями, она была слишком эгоистична по отношению к нему. Ведь Ремусу, который так искренне растрачивал себя на окружающих, сейчас тоже нужна была поддержка.

Бесшумно Гермиона поднялась с кровати и подошла к нему сзади. Её пытливый взгляд очертил его затылок, спустился вниз вдоль позвоночника и скользнул по плечам. Как можно было забыть о нём? Как обида на Снейпа затуманила её сознание! Люпин был таким сильным всё это время, мужественно перенося все заботы и трудности. Кто как не он заслуживал участия и благодарности.

– Ремус, – тихо позвала его Гермиона.

Он медленно обернулся и посмотрел на неё сверху вниз. Его лица почти не было видно – против света лишь отдельные черты выделялись блеклыми тенями. В темноте блестели лишь его глаза: в них всегда горел загадочный огонёк, притягательный до полусмерти.

– Ты прав, мне пора собраться с силами, – она выдержала короткую паузу, опустив взгляд, но затем снова посмотрела на него. – И… спасибо.

В этих словах не было никакого лукавства или притворной вежливости. Столкновение с реальностью отрезвило её от скорби по утраченным надеждам. Дым развеялся в её голове. Ниточка, ведущая к Снейпу, безнадёжно разорвалась, но вязание от того не утратило своего смысла.

На следующий день утром Гермиона проснулась со звонком будильника. Она торопливо оделась, привела себя в порядок и спустилась в Большой зал к завтраку. Флаги были убраны, студентов значительно поубавилось, а за преподавательским столом пустовало несколько мест.

Издалека её заметила Джинни и помахала ей рукой.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, когда Гермиона села рядом.

– Всё в порядке. Передай мне, пожалуйста, тост.

Они обменялись робкими улыбками. Всё действительно приходило в привычный порядок.

– А где Гарри? – спросила Гермиона, откусывая кусок тоста. – И Рон. Их что-то не видно.

– Наверное ещё спят, – Джинни пожала плечами. – Они теперь редко спускаются к завтраку. Гарри раздражает, что он теперь вечно в центре внимания.

«Неудивительно» – подумала Гермиона, мысленно прикинув, как бы вела себя, если бы знала, что за ней наблюдает каждый второй студент в зале. Общественное внимание ей тоже никогда не нравилось. Популярность – понятие относительное, и если на занятиях она и хотела выделиться, чтобы преподаватели отметили её успехи в учёбе, то за пределами класса ей хотелось оставаться самой собой. Для Гарри всё было иначе. Он с детства не привык к вниманию, но подсознательно наверняка к нему очень стремился. В волшебном мире его имя знал каждый, а в мире маглов оно ровным счётом ничего не значило. И когда на одиннадцатилетнего мальчика свалилась такая волна популярности, он просто не знал, что с этим делать. Со временем Гарри, конечно, привык к этому, пусть и не стал задаваться. Но каждый год случалось нечто, порождавшее ещё больший интерес к его персоне. Вот это и раздражало его. Каждый шаг Волдеморта и его соратников тут же бумерангом прилетал в его сторону. К этому нельзя было привыкнуть.