Текст книги "As we dance with the Devil tonight (СИ)"

Автор книги: Mariette Prince

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

========== Глава 1 ==========

Here I stand, helpless and left for dead

Выпускной в Хогвартсе всегда был чем-то особенным. В обычных школах он позиционируется как бал, выпускной бал, пышное торжество. Но что простые магглы могут знать о настоящем бале? О, нет. Их балы остались в далёкой древности, на картинах Франкена и Янссенса, в вальсах Штрауса, Брамса и Шопена, воспроизведённые в художественных фильмах и литературе. Но не здесь. В Хогвартсе бал оставался настоящим. Старинные традиции, как в общем, так и в частности здесь чтили превыше всего.

Одной из них был танец с преподавателями. Выпускники приглашали на танец учителей, и те, особенно будь то профессор МакГонагалл или профессор Флитвик, с радостью соглашались. В этом танце было что-то особенное. Нет, ничего такого как в медленных танцах для парочек или в белом танце. Но танец с преподавателями был своеобразным знаком доверия, когда выпускники наконец переходили на новую ступень, и на них смотрели уже как на взрослых людей, а не просто вчерашних школьников.

Так было до начала войны. Битва за Хогвартс изменила многое, но больше всего – юных волшебников, которые, рискуя своими жизнями, противостояли армии Волдеморта. И тех, кто выжил, уже никто не назвал бы детьми. Это были взрослые люди с лёгкой сединой в волосах, короткими улыбками и потерявшими былой блеск глазами. Война изменила их, пусть и не сломала. Потому выпускной, хоть и был торжеством, планировался без привычной роскоши, даже несмотря на то, что после Второй магической прошло уже больше года.

Гермиона колебалась, всё ещё чувствуя себя неловко в пышном платье из красного бархата. Она ждала этот день, очень долго ждала, но в её детских мечтах он должен был пройти совсем по-другому. Всё утро она провела в раздумьях: заперлась в ванной и под шум воды разрешила себе немного забыться, дав волю слезам. Теперь она редко плакала. Девушка уже давно распрощалась с убеждением, что слёзы – признак слабости, как она считала долгое время. Нет. Теперь она знала, что это просто выход эмоций, потому могла позволить себе несколько минут в день на сантименты. Ведь горевать было о чём.

Сегодня она должна была вместе с Гарри, Роном и другими студентами наконец получить свой долгожданный аттестат. Когда-то для неё это было главной целью в жизни. Гермиона грустно улыбалась, вспоминая себя в одиннадцать лет: она мечтала пройтись через весь большой зал в красивом платье с гордо поднятой головой, оставив за спиной все насмешки про её щепетильность, тяжёлый характер и чистоту крови, и наконец из рук профессора Дамблдора, одобрительно кивающего ей и замечающего, какая она умница, получить диплом. А потом надменным взглядом окинуть всех тех, кто не верил в неё, и отпраздновать свою победу. Да, такие мечты были у неё почти восемь лет назад. Гермиона столкнулась взглядом со своим отражением в зеркале и, увидев свою болезненную усмешку вместо ожидаемой улыбки, торопливо отвернулась. Сейчас всё было уже не так.

Слишком много всего было позади, слишком много боли. Она была везде. Затаилась в темноте её зрачков, укрылась в уголках поникших губ, растянулась внутри по венам и суставам, захватив постепенно всё тело, выбрав куда более успешную стратегию, чем «блицкриг». Боль уже была её постоянным спутником, почти что другом, как Мефистофель для Фауста, хотя едва ли такое сравнение было допустимо.

– Фауст плохо закончил, – сказал ей однажды Сириус Блэк, когда она случайно обмолвилась об их схожести.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – пожала плечами Гермиона, не желая спорить с хозяином дома.

– Если ты о том маггловском халтурщике, который приписал ему счастливый конец, то это глупые сказки, – хмыкнул тот. – Я больше доверяю традиционной версии, чем литературной.

– От того твой кругозор и остался в пределах дюймовой окружности, Блэк, – привычная колкость влетела в комнату вместе с вошедшим туда Снейпом.

Гермиона перевела удивлённо-заинтригованный взгляд на своего профессора и вскинула брови, будто бы мужчина только что принял её сторону. Но Снейп не был бы собой, если бы сразу не разбил в пух и прах эту иллюзию.

– Но вы тоже хороши, мисс Грейнджер, – взгляд чёрных глаз уколол больнее пчелиного жала, – сравнить себя с Фаустом. Как ваше огромное эго помещается в таком маленьком теле?

Он всегда был таким, и она это знала. Не то чтобы Гермиона наивно верила, что люди способны измениться – нет, скорее в то, что Снейп уже изменился, и вся его внешняя колючесть и язвительная манера общения не более, чем щит, под которым скрывается он настоящий. Он всегда был хорошим иллюзионистом, профессионал по этой части. Так мастерски убедить всех в том, что он антигерой в этой трагикомедии, и не вскрывать карт до самого конца. Снейп мог обмануть любого. Но Гермиона Грейнджер оказалась исключением.

И вот теперь она прямо шла к преподавателям, выстроившимся будто в линию обороны. Профессор МакГонагалл добродушно ей улыбается, но тут же переводит внимание на Симуса Финнигана, пригласившего её на танец, и грациозно подаёт ему руку. Гермиона всегда восхищалась ею. Декан Гриффиндора, а ныне директор всего Хогвартса, Минерва была образцом идеального преподавателя старой школы. Строгая в меру, справедливая и готовая бороться за своих учеников, она никогда не поступалась своими принципами, даже под прицелом палочки. Во многом благодаря ей, Хогвартс выстоял в финальной битве. Втайне Гермиона хотела быть похожей на профессора МакГонагалл. Потому, когда Минерва вручала ей аттестат и искренне поздравила девушку с окончанием школы, лаконично добавив, что мисс Грейнджер всегда была её любимицей, Гермиона готова была прослезиться.

Теперь же профессор МакГонагалл уже почти исчезла из её поля зрения. Гермиона сделала глубокий вдох. Ей предстояла лишь небольшая формальность: сохранять спокойствие и улыбку на лице. Но как это сделать? Как? Когда дрожишь всем телом, когда жар растёкся по всему телу, когда ты не знаешь, правильным ли будет твоё решение. Хотя кому судить? Кто в праве осуждать её?

Она вдруг почувствовала на себе цепкий взгляд, к которому так и не сумела вновь привыкнуть. Конечно же, у девушки не было сомнений в том, кто так внимательно изучал её. Было бы глупо думать, что за ней следит мадам Помфри или профессор Трелони. Это был даже не Оливер Вуд, который сегодня тоже прибыл в Хогвартс поддержать свою младшую сестру Эмили. Бывший вратарь гриффиндорской команды уже успел отметить изысканным комплиментом красоту Гермионы. Но сейчас на неё смотрел не он. И даже не Ремус Люпин, чей взгляд ей бы очень хотелось поймать. На неё смотрел он. Человек, разгадать которого едва ли смог даже Дамблдор. Взгляд его чёрных глаз не терял её из виду даже в толпе. И что же ей теперь делать?

Гермиона замялась, едва ли не остановившись на полпути. Может, стоит попытаться что-то изменить? Или ты уже сделала выбор, девочка?

========== Глава 2 ==========

Easy to find what’s wrong

Harder to find what’s right

Всё началось на третьем курсе сразу после того, как Снейп назвал её невыносимой всезнайкой. Для Гермионы это было не просто глубоким оскорблением. Своей умело подобранной колкостью зельевар задел её за живое. Да, она была всезнайкой. Она даже гордилась этим. Её знания и рвение в учёбе ценили все преподаватели. Все, кроме него. Только Северус Снейп всегда игнорировал её поднятую руку, только Северус Снейп ставил ей «хорошо», снижая оценку за лишнюю запятую, только Северус Снейп придирался к каждому слову в её ответе. И в один день Гермиона задумалась: так ли она плоха на самом деле? Своими действиями профессор скорее подчёркивал то, что Грейнджер действительно на порядок умнее всех своих однокурсников, выдвигая для неё завышенные требования. Тогда Гермиона научилась видеть в его придирках что-то лестное. Он закатывал глаза и сыпал оскорблениями – она улыбалась, он цеплялся к словам – она не упускала из виду досаду в его плотно сомкнутых губах, он снимал баллы – она лишь пожимала плечами, мол, подумаешь, я в два раза больше заработаю на других предметах. И такое отношение значительно облегчало напряжённый учебный процесс, складывавшийся на уроках зельеварения, по крайней мере для Гермионы точно.

Одно оставалось неизменным: её желание, чтобы Снейп наконец признал её превосходство. Возможно, это всего лишь было её блажью – так ли важно признание одного единственного преподавателя, если для всех остальных это было очевидно? Но для Гермионы это стало делом принципа. И для воплощения своей навязчивой идеи она была готова пойти на всё. Практически. В пределах разумного, но немного за границами честного. Ведь с профессором Снейпом совершенно неизвестно, какой метод может сработать. И вот однажды удача улыбнулась мисс Грейнджер.

Назвать произошедшее счастливым случаем можно было с большой натяжкой. Скорее – удачным совпадением. Снейп перевёл их вражду на новый уровень, перестав объективно оценивать работы одной из лучших студенток Хогвартса. Всё бы ничего, но вопрос стал об окончательной годовой оценке. Гермиона, прекрасно понимая, что сама никак не сможет уладить этот вопрос, сначала не знала, что делать. И совершенно случайно об этом узнал профессор Люпин. Да, было глупо дочитывать дополнительные статьи по зельям на уроках ЗОТИ, думала девушка, когда за этим занятием её застал врасплох преподаватель и тактично попросил задержаться после звонка.

– У тебя зародился повышенный интерес к зельеварению? – с мягкой улыбкой, свойственной, пожалуй, только ему, спросил Люпин.

Гермиона замялась с ответом, впервые чувствуя себя неуютно в разговоре с преподавателем ЗОТИ.

– Простите, профессор, такого больше не повторится, – она потупила взгляд, разглядывая складки на своей юбке.

Но от Люпина не укрылись волнительные и грустные нотки в её голосе.

– У тебя всё в порядке? – осторожно поинтересовался он. – Гермиона?

Наверное, это была её минутная слабость, а может, просто искреннее беспокойство в словах мужчины повернула вентиль доверия, и девушка сдалась.

– У меня проблемы с зельями, – призналась она и глубоко вздохнула. – Я не понимаю… Вроде бы всё учу, стараюсь и у меня получается, но оценки по-прежнему не становятся лучше, и я думаю, может, моих знаний просто недостаточно…

Она почувствовала, как на плечо опустилась мужская ладонь, и это заставило её наконец поднять глаза. Люпин смотрел на неё с лёгкой усмешкой, совершенно беззлобной, скорее наоборот, ободряющей и поддерживающей.

– Гермиона, – мягко произнёс он её имя и чуть склонил голову набок. – Уж не знаю, насколько серьёзно ты воспримешь мои слова, но поверь, ты – одна из самых выдающихся студенток Хогвартса, талантливейшая и умнейшая волшебница за всю историю. Уверяю тебя, редко можно встретить в студентах столько трудолюбия и любознательности, сколько есть в тебе. И это удивительно, феноменально. Твоих знаний по зельям, как и в любом другом предмете, уж точно достаточно для отличных оценок, если не больше того.

Заметив улыбку, медленно проясняющуюся на губах девушки, профессор продолжил.

– Возможно, с моей стороны это не очень педагогично, – Люпин вскинул брови в соответствии с интонацией, – но я думаю, что тут уже дело в объективности преподавателя. Я, конечно же, не стану убеждать тебя в предвзятости профессора Снейпа, но всё же посоветовал бы обратиться тебе к профессору МакГонагалл. Она, как твой декан, непременно разберётся в сложившейся ситуации. Тем более, она уж точно знает, на что ты способна.

Он подмигнул ей и достал из кармана плитку шоколада.

– Съешь, – предложил мужчина, разворачивая фольгу. – Уж настроение немного поднимется.

Гермиона благодарно кивнула и отломила кусочек, при этом довольно улыбаясь профессору. Он уже поднял ей настроение и дал хороший совет, который впоследствии сработал. МакГонагалл внимательно выслушала мисс Грейнджер и пообещала обязательно помочь. Так и вышло – декан Гриффиндора не только отстояла оценки своей любимицы, но и добилась для неё того, о чём девушка и мечтать не могла. В горячем споре профессор Снейп обронил неосторожную фразу, за которую профессор МакГонагалл успешно зацепилась.

– Уж не изволите ли вы указать мне вести дополнительные занятия для мисс Грейнджер, раз у неё такой повышенный интерес к моему предмету? – язвительно бросил он.

– Отличная идея, профессор Снейп, – ответила Минерва и гордо вздёрнула подбородок. – Я непременно доложу о вашем предложении директору. Профессор Дамблдор наверняка поддержит вашу инициативу.

Так оно и случилось. Гермиона не знала бояться ли ей или радоваться такому подарку судьбы, но не отказалась попробовать. Сначала ей было сложно. Снейп намеренно выбирал для занятий тяжелейшие рецепты и за малейшую неточность сыпал всевозможными гадостями об умственных способностях и физических недостатках студентки. Но как быстро это началось, так же скоро и закончилось. Гермиона справлялась даже с самыми изощрёнными заданиями, а на колкости зельевара уже перестала обращать внимание. И Снейп смирился с этим. По итогу года он вывел ей «отлично» и, несмотря на очередной сарказм в голосе и презрительный прищур, Гермиона разглядела на его лице непродолжительную довольную улыбку.

На четвёртом курсе «турнир трёх волшебников» привнёс новшества в их учебное сотрудничество. В тайне от Гарри и Рона Гермиона продолжала заниматься зельями. В начале года сам Снейп напомнил ей о дополнительных занятиях, и девушка не нашла в себе сил от них отказаться. Причём трезвым умом она понимала, спроси у них кто-нибудь, зачем нужны эти тайные факультативы, ни мисс Грейнджер, ни профессор Снейп вряд ли сразу же смогли бы найти объективную причину. Хотя причина была более, чем очевидной: им нравилось проводить время вместе, пусть ни один из них этого не признал даже под угрозой авады.

Но стоило ей появиться в компании Виктора Крама на святочном балу, всё снова пошло крахом. Снейп вернул на себя маску мерзавца. Теперь же он не упускал возможности зло пошутить над новым «тупоголовым ухажёром», да и над самой девушкой.

– Что вы делаете, мисс Грейнджер? Смотрите, не бросьте больше безоара, – зельевар комментировал каждое её действие с пристрастием и насмешкой. – Ну кто так держит нож для шинкования? О чём вы только думаете? Или гормоны окончательно прополоскали вам мозги? Осторожно с помешиваниями! Да такими темпами вы взорвёте к чёрту весь Хогвартс.

Впрочем, и к этому постоянному ворчанию девушка привыкла. Однажды после очередного замечания о Краме Гермиона не выдержала, и с её языка сорвалось то, что так давно крутилось в голове.

– Вы так часто говорите о нём и моём к нему отношении, что я уже и не знаю, почему эта тема вызывает у вас такой интерес, профессор, – усмехнулась она. – Уж не ревнуете ли?

Лишь доля секунды, короткое мгновение и истина могла ускользнуть мимо неё. Но Гермиона смотрела в оба. Лицо мастера зелий сделалось каменным, будто его застали врасплох, но тут же искривилось в злобной ухмылке.

– Не льстите себе, Грейнджер, – упущенное им «мисс» стало лишь подтверждением её догадки. – Мне лишь жаль моего потраченного времени и сил, если романтические интрижки вытеснили из вашей головы все знания.

Гермиона в душе праздновала победу. О да, он без сомнения ревновал. И если не в том смысле, в каком ей хотелось бы, то хотя бы относительно её внимания.

Впрочем, окончание турнира и новость о возрождение Волдеморта заставила всё заново перевернуться. Снейп на их занятиях стал ещё более угрюм и молчалив, иногда даже оставлял без комментариев мелкие ошибки студентки, чем немало удивлял её. В конце мая, когда до экзаменов оставалось уже совсем немного, профессор заставил её о многом задуматься.

– Я закончила, сэр, – объявила Гермиона, когда зелье в её котле наконец настоялось.

Но ей никто не ответил, и девушка уже усомнилась в том, не одна ли она в лаборатории. Обернувшись, она заметила, что Снейп, кажется, даже не смотрит в её сторону. Он сидел за своим рабочим столом, подпирая голову рукой, задумчиво водя тонкими пальцами по бледному лбу. Совершенно очевидно, что мужчина не слышал её вопроса.

– Профессор? – осторожно окликнула его девушка ещё раз.

– Скажите, мисс Грейнджер, как вы думаете, существует ли путь искупления? – смотря куда-то в пустоту, произнёс Снейп и задумчиво прикрыл указательным пальцем губы. – Может ли человек, совершивший много дурного, оправдать себя?

Гермиона сперва хотела спросить, что он имеет в виду, но вовремя опомнилась. Было бы глупо разрушить этот момент внезапной откровенности, причиной которого могла стать лёгкая меланхолия мастера зелий. Но с чего вдруг? Девушка решила не дразнить удачу и ответила единственное, что пришло ей в голову.

– Смотря для чего ему нужно это оправдание, – пожала плечами она, скользя взглядом по книжным полкам за спиной профессора. – Если он хочет изменить мнение о себе в глазах общества – это проще простого. Куда сложнее оправдаться перед самим собой.

– Пожалуй, это так, – Снейп запустил ладонь в свои чёрные волосы, убирая их с лица. – Но что если он не может? Что если он считает, что делает недостаточно?

– Ему никогда не будет достаточно, – Гермиона коротко улыбнулась, подумав о том, что сама занимается практически тем же самым. – Вопрос лишь в том, верит ли он в себя. Верит ли в то, что когда-нибудь сможет сделать достаточно. А там уж… Ведь в конце концов нельзя делить мир на чёрное и белое, на плохих и хороших людей.

– Вздор, – перебил её зельевар и перевёл взгляд на студентку. – Разве вы не видите, что мир снова раскалывается? Четырнадцать лет назад его просто наскоро сшили тонкими нитями и подпёрли ложными надеждами, но начинка от того не изменилась. Неужели вы думаете, что нет плохих людей, мисс Грейнджер? А как же Тёмный Лорд, а?

Его слова заставили Гермиону замешкаться с ответом. Нахмурившись, она принялась срочно подыскивать словесное обрамление своим мыслям, но всё никак не находила.

– Вот видите, – не дождавшись её реакции, Снейп развёл руками в стороны и насмешливо вскинул брови. – Всё же есть эта грань. Вопрос лишь в том, можно ли метаться с одной на другую сторону и не застревать посередине.

Она подняла глаза на него в тот момент, когда мужчина уже несколько мгновений разглядывал её лицо. Его взгляд был таким внимательным и проникновенным, словно он без всякой легилименции способен прочитать её мысли.

– Нет, это не так, – Гермиона нервно сглотнула. – В каждом человеке есть и хорошее, и плохое. Никогда не поздно обратиться к свету.

Её ответ вызвал у него короткую улыбку, больше похожую на насмешку, но всё же беззлобную.

– Только будет ли его достаточно, чтобы выбраться из темноты, – чуть тише ответил зельевар и отвёл взгляд, словно опомнившись. – Впрочем, в этом нет необходимости. Вы свободны, мисс Грейнджер, если закончили. Я вас больше не задерживаю.

========== Глава 3 ==========

I believe in you, I can show you

That I can see right through all your empty lies

Пятый курс позволил ей узнать о Снейпе чуть больше положенного. Проведя много времени в доме Сириуса на площади Гриммо, где с завидной постоянностью собирался Орден Феникса, девушка постоянно сталкивалась с ним в коридоре. И если первые недели Снейп едва ли удостаивал её коротким кивком, то уже в августе Гермионе удавалось задержать его на пару минут за непродолжительным разговором.

– Кстати, что насчёт дополнительных занятий в этом году? – однажды спросила она, будто бы между прочим.

Снейп удивлённо вскинул левую бровь.

– Что вы имеете в виду, мисс Грейнджер? – переспросил он с привычным налётом надменности. – Занятия начнутся с сентября, как обычно. Или вы желаете отказаться?

– Отнюдь, – улыбка расплылась по её губам. – Я беспокоилась, не пожелаете ли вы их прекратить.

– Глупости, – его резкий ответ заставил её вздрогнуть. – С чего бы я должен был сделать это?

Гермиона лишь виновато потупилась, сделав вид, что сожалеет о заданном «глупом» вопросе. На самом же деле она была рада убедиться, что хоть что-то в её жизни остаётся стабильным.

Тем временем Снейп, будто бы смягчившись, сменил надменное выражение на более равнодушное. Его бледные губы чуть дёрнулись и снова вытянулись в тонкую линию.

– Если пожелаете, мы можем на неделе обсудить предстоящий курс занятий, – непривычно мягко произнёс мужчина, и Гермиона тут же одарила его удивлённо-восхищённым взглядом.

– Правда? – она зацепила жемчужными зубками нижнюю губу, прикусывая довольную улыбку. – Это было бы очень здорово.

На мгновение ей показалось, что уголки его губ дрогнули, и он коротко улыбнулся ей. Но было бы слишком подозрительно, если бы он оставался без привычной колючей брони столь долго, потому за призрачной улыбкой последовала привычная хмурость.

– Я пришлю сову, – сказал Снейп и, бросив короткий взгляд на дверь, аппарировал.

Через два дня в окно к Гермионе постучала красивая белоснежная сипуха. Девушка забрала у неё письмо и тут же на ходу торопливо достала его из конверта. Сердце бешено билось в её груди, будто в своих руках она держала самое ценное в жизни. Гермиона вспомнила, что так же волновалась, когда читала своё первое письмо из Хогвартса, с трудом пытаясь подавить волнение и любопытство. Теперь же, разбирая мелкий и резкий почерк профессора, девушка ходила из стороны в сторону по комнате, впитывая каждое прочитанное слово. Её вполне устроила предложенная им программа, но отпустить сову с простым согласием она не могла. В тот же вечер она написала длинный ответ, в котором подробно указала все пожелания и замечания, а также попросила об одном небольшом одолжении, обсудить которое ей хотелось лично.

После следующего собрания она нарочно не стала выходить в коридор, мысленно понадеявшись, что Снейп не проигнорирует её просьбу. Короткий стук в дверь раздался, когда она уже было пожалела о своей самонадеянности, решив, что внизу все разошлись.

– Профессор, – открыв дверь, она попыталась улыбнуться менее открыто, чем хотелось. – Добрый вечер.

– Надеюсь, ваша просьба не заставит меня пожалеть о потраченном на вас впустую времени, – вместо приветствия произнёс мужчина и шагнул в комнату.

Гермиона нервно сглотнула, почувствовав лёгкий укол страха от надвигающегося шторма. Она была не совсем уверена… Она была совсем не уверена, что Снейп сочтёт такую просьбу стоящей.

– Так что же вам угодно, мисс Грейнджер? – развернувшись на каблуках к девушке, всё ещё находившейся у двери, Северус скрестил руки на груди в скептическом ожидании.

Набрав побольше воздуха в лёгкие и затем шумно выдохнув, Гермиона постаралась принять как можно более серьёзный вид и изложить свою просьбу так, чтобы не показаться глупой или жалкой.

– В приведённом вами списке вы указали ряд зелий довольно узкого профиля, – начала она, тщательно стараясь избегать цепкого взгляда профессора. – И я подумала… мне бы хотелось попробовать сварить аконитовое зелье. Я знаю, что процесс его приготовления очень сложный и долгий, но раз вы всего пятым пунктом прописали «напиток живой смерти», то почему бы…

– Зачем вам аконитовое зелье? – оборвал её Снейп подозрительно прищурившись. – Вам вдруг захотелось возиться с оборотнями? Или Люпин за время пребывания здесь внушил вам столько жалости, что вы решили направить ваш бесконечный энтузиазм на помощь убогим и немощным?

С каждой секундой всё гуще краснея, Гермиона разменивала смущение, обиду, а затем и настоящую злость. Снейп был прав – ей хотелось помочь профессору Люпину, точнее уже не профессору, Ремусу, к которому она действительно за это время прониклась глубоким сочувствием. Ещё на третьем курсе, когда она по заданию Снейпа изучала литературу об оборотнях и догадалась, почему профессора ЗОТИ так часто и с такой периодичностью подменяет зельевар, её ужаснула одна только мысль о подобном существовании. А теперь, когда Ремус почти каждый день был рядом и их отношения переросли в хорошую дружбу, девушке было вдвойне непросто смотреть на то, как он страдает от ликантропии. Потому вопрос об аконитовом зелье возник в её голове сразу же после того, как она не нашла его в списке предложенных Снейпом зелий.

– Вы отчасти правы, сэр, – Гермиона приняла полуоскорблённый вид. – Да, я была бы очень рада помочь Ремусу, но прекрасно понимаю, что моих знаний для этого недостаточно. Потому я и хотела бы попробовать сварить аконитовое зелье. Возможно, узнав больше, я смогу придумать что-то…

– Чтобы его усовершенствовать? – завершив за неё, Снейп надменно усмехнулся. – Вы меня разочаровали, мисс Грейнджер. Вы так и не выросли. Вы всё та же всезнайка, сгусток нереализованных амбиций и невыносимое желание спасти весь мир.

Его слова эхом отдавались в её голове, больно стуча по уязвлённому самолюбию. Она понимала, что это всего лишь его напускной яд – вряд ли на самом деле он так думает о ней, ведь если бы его мнение было таковым, он не упустил бы первой возможности отделаться от надоедливой студентки с её факультативами. Но гриффиндорская гордость не давала свободно продохнуть, и Гермиона не могла не ответить.

– Браво, – ухмыльнулась она, отвечая Снейпу его же монетой. – Какая проницательность, профессор. Вы так точно описали, что я из себя представляю. Только вот знаете, – она сделала шаг к нему навстречу и упрямо заглянула прямо в глаза, – как бы вы ни презирали во мне это желание помогать людям, вы не станете отрицать, что где-то в глубине души у вас тоже есть что-то такое.

Снейп смотрел на неё сверху вниз, но даже огромная разница в росте не делала в этот момент его выше смелой студентки.

– Что вы такое несёте? – прошипел он.

– Да, именно есть, – повторила Гермиона. – Иначе почему вы в Ордене? Почему вы выполняете задания Дамблдора, почему варите то же аконитовое зелье для Люпина? Почему отдаёте часть своих запасов в больничное крыло и даже в Мунго? Почему, профессор?

Он был разбит. Гермиона знала это абсолютно точно, она видела всё в его глазах. Мужчина с трудом нашёлся с ответом, несмотря на умелую маску непроницаемости.

– Это моя работа, – спокойно ответил он. – У меня есть свои причины, Грейнджер, и вас это не касается.

– Ну, разумеется, – девушка добродушно усмехнулась, принимая этот ответ как капитуляцию. – Вы не обязаны раскрывать мне свои карты, сэр. Но я знаю, почему вы перестали быть в своё время Пожирателем.

Его глаза расширились в удивлении, будто только что она раскрыла самую страшную для него тайну.

– Потому что в вас есть добро, – продолжала Гермиона. – В вас есть свет, сколько бы вы не скрывали его в темноте. И я его вижу.

– Как поэтично, – сквозь зубы процедил Снейп. – Что ж, вы, вероятно, рассчитывали, что ваша тирада произведёт на меня такое неизгладимое впечатления, что я тут же нацеплю разноцветную мантию и заключу Поттера в крепкие объятия. Вынужден вас разочаровать – у меня это вызывает только рвотные позывы.

На её усмешку, он ещё плотнее стиснул зубы.

– А теперь прошу меня извинить, мисс всезнайка, – продолжил он и театрально склонил голову. – У меня много дел, действительно важных, которые мне пришлось отложить из-за вашей пустой просьбы.

С этими словами он обошёл девушку, чуть не задев плечом и скрылся за дверью, не забыв эффектно хлопнуть ею за собой. Гермиона устало вздохнула: эта словесная перепалка далась ей очень тяжело. Впрочем, оно того стоило. Уже на следующий день ей пришло ещё одно письмо от Снейпа, в котором была представлена вся программа её факультативных занятий с учётом её пожеланий. Приготовление аконитового зелья было запланировано на вторую неделю сентября.

========== Глава 4 ==========

I won’t stay long in this world so wrong

В Хогвартсе было всё хорошо ровно до того момента, как мерзкая Амбридж не начала вмешиваться в дела школы. Первые несколько месяцев тайные факультативы всё ещё удавалось скрывать. Но чем дальше министерская жаба простирала свои длинные ручки в розовых перчатках, вмешиваясь в учебный процесс и разрушая привычный уклад, тем сложнее становилось продолжать занятия.

Однажды вечером Гермиона, как обычно, спускалась в подземелья и уже в дверях чуть не столкнулась с Амбридж.

– Добрый вечер, мадам, – машинально поздоровалась с ней девушка, на мгновение испугавшись, что этот визит к Снейпу может иметь очень неприятные последствия.

– Да-да, мисс Грейнджер, – Амбридж одарила её омерзительно приветливой улыбкой и, обернувшись, обратилась к зельевару. – Я так понимаю, вы назначили студентке отработку, профессор Снейп?

– Разумеется, инспектор, – бесстрастно ответил тот. – Что же ещё студентке делать в моём кабинете в такое время?

Бросив короткий взгляд на Гермиону, он поспешил добавить.

– Что вы стали в дверях, мисс Грейнджер? Котлы сами себя не почистят. Будьте расторопнее и постарайтесь надоедать мне своим обществом, как можно меньше.

Это замечание заставило девушку вздрогнуть, но всё же двинуться с места.

– Извините, профессор, – потупившись, произнесла она и торопливо направилась в сторону кладовой.

Спиной Гермиона чувствовала, как довольно усмехнулась Амбридж и наконец закрыла за собой дверь. Интересно, как она умудряется быть настолько омерзительной, что от одного вида её засахаренной улыбки к горлу подкатывают рвотные позывы? С того момента, как Амбридж добилась статуса «инспектора» в Хогвартсе, жизнь стала просто невыносима. Она чувствовала себя полноправной хозяйкой школы, и никто не мог оспорить её власть.

– Мисс Грейнджер, что вы там возитесь?

Голос Снейпа отвлёк её от возросшего раздражения и гневных мыслей. Она обернулась к профессору, чтобы уточнить насчёт отработки, но то, что она увидела, словно лишило её дара речи. Снейп, впервые сняв свой сюртук, всегда глухо застёгнутый до самого горла, сидел за своим письменным столом, стиснув виски пальцами и закрыв глаза. Гермиона никогда не видела его таким: он будто бы наконец снял свой непробиваемый панцирь и остался таким, какой есть на самом деле. Его белоснежная рубашка была чуть расстёгнута на пару пуговиц, широкие рукава сужались к манжетам, но уже не закрывали запястий, а чёрный жилет, о существовании которого девушка узнала впервые, подчёркивал стройное, подтянутое тело зельевара. Девушка не верила своим глазам: ей всегда казалось, что Снейп, хоть и высок, но слишком худ и болезненно бледен. Теперь же она заметила, что его плечи не такие уж узкие, талия не такая тонкая, а бледный цвет лица скорее просто игра света и контраст с иссиня-чёрными волосами, которые, к слову, не такие уж грязные, как виделось ей раньше. Она будто бы взглянула на него по-другому и… Это вряд ли можно было назвать хорошим знаком.

– Я всего лишь хотела узнать, какие именно котлы чистить и могу ли я пользоваться магией? – наконец неуверенно произнесла она, когда почувствовала, что молчание в комнате длиться дольше, чем положено бы.