Текст книги "Солярис (СИ)"
Автор книги: Lia Fe
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)
– Ну да! – фыркнула Лина. – Нет, я не спорю с тем, что внутренний мир важен. Но будь он не в твоём вкусе, ты бы вообще не стала с ним разговаривать. Обругала бы на месте и, не дав вставить ни слова, ушла бы по-английски.
– Он не в моём вкусе! – взвизгнула я.
Лина многозначительно посмотрела на меня, уперев руку в бедро.
Я вздохнула и зарылась лицом в ладони.
– Ладно, он в моём вкусе.
– Так-то лучше.
Великие силы, это была правда. Моя подруга слишком хорошо знала меня и мой характер. Однако мне не хотелось уступать ей во всём.
– Точнее, возможно, – запротестовала я. – Алек ведь повёл себя как полный придурок! Сначала нахамил мне, а потом выставил меня истеричкой, которая сама на себя кофе вылила. Хорошо, что я вовремя поставила его на место и разъяснила кто здесь злодей, а кто жертва. А то так бы и ушёл безнаказанным. Правда наказать его я так и не смогла, но хоть кофе мне возместит, – я лукаво улыбнулась. – И не смотри на меня так!
Лина как-то по-дурацки улыбалась.
– Извини, ты хотела его наказать? – она многозначительно поиграла бровями.
Я чуть не подавилась кофе. Великие силы, меня и правда окружают извращенцы. Чего хуже, её слова заставили моё воображение… О нет, нет, нет.
– Даже если он сам предложил подвезти меня до дома, – добавила я, отмахиваясь от фантазий о наказании – это не делает его хорошим или милым. По нему было видно, как быстро он хотел избавиться от меня. И это жутко бесит.
В памяти всплыл образ нетерпеливого Алека. Зачем он предложил купить мне кофе, раз сам этого не хотел? Никто его за язык не тянул. Кажется, парень и сам об этом пожалел, только вот отказываться было уже поздно.
– Я более чем уверена, что всё не так плохо, как ты себе нафантазировала. А его поступок… Это так романтично!
– Ты про опрокинутый кофе? – попыталась пошутить я.
– Да нет же! – рассмеялась Лина. – Слушай, а может попробуем найти его страничку в социальной сети? Сейчас же все там зарегистрированы, так чем Алек хуже? Может хоть на фотографии его полюбуюсь. А то что-то мне с трудом верится, что он живое воплощение Гидеона де Виллера. Там же темно было, вдруг тебе показалось, – приятельница продолжала злобно хихикать.
– Знаешь, а это хорошая идея! – я пропустила её подкол мимо ушей. – Может, мы сможем узнать об этом парне хоть немного. Ты гений! – а затем, не выдержав, тихо добавила – и вовсе мне не показалось.
– Ну ладно-ладно. А за гения спасибо, – улыбнулась Лина и продолжила грозным голосом – давай приоткроем завесу тайны. Вводи в поиск: Алек… Стоп. А какая у него фамилия?
– Эээ… – неуверенно протянула я.
– Да ну, не может быть, – глаза подруги закатились – ты что же…
Я оборвала её на полуслове:
– Ну да! Я не знаю его фамилии, – я беспомощно вскинула руки.
– Ты вообще хоть что-нибудь о нём знаешь? Кроме имени, – Лина уже не сдерживала смех, она смеялась надо мной открыто.
– Ну я знаю…
– Что ты там мямлишь?
– Я знаю, что его зовут Алек, ему девятнадцать лет, у него длинные волосы и красивые глаза. Ну пойми же, он уклонялся от вопросов, но зато предложил встретиться еще раз. Или это я его заставила? Да нет, не может быть! Эй, хватит смеяться, – я надула губы как маленькая девочка. Но не прошло и десяти секунд, как я захохотала с Линой в унисон.
– Да подруга, лучше этого я еще ничего никогда не слышала: «Мила, что ты о нём знаешь? Ну у него глаза красивые», – она уже каталась по дивану от смеха. И тут я поняла насколько моё оправдание было нелепым.
– Так всё, давай успокаиваться, – умоляла я подругу, еле сдерживая смех.
– Да ты влюбилась! – округлив глаза, протянула она и ткнула в меня пальцем.
– Я?! Да никогда в жизни!
– Точно-точно, а говорила, что хочешь сосредоточиться на учёбе. Вот тебе и учёба. Видно сама судьба не хочет, чтобы ты поступала в эту школу менеджмента.
– Ты так говоришь, словно у меня есть выбор.
– Конечно есть! С каких пор ты перестала верить в себя и свой талант?
– Лина, ты же знаешь. Папа тогда впервые вырвался на моё выступление, и что он сказал? «Ты конечно молодец, но ты же не собираешься этим всю жизнь заниматься? Только не это. Не смей позорить меня». Понимаешь? Он думает, что это уничтожит его карьеру.
– Слушай, может я чего-то не понимаю, но как сцена вообще связана с его карьерой?
– Ну наверное он считает, что если я займусь творчеством, то у его компании не будет наследника.
– Тогда почему он не может подготовить эту роль для Арины. Я знаю, твоя сестрица ужасно наивная и пока еще зациклена на совсем других вещах, но она же не дура. Я уверена, из неё получится отличный управленец.
– Возможно, но он не хочет ничего слышать. Я старшая, и точка.
Я глубоко вздохнула, мне не хотелось говорить о папе, и о том что он всё решил за меня. Все, кто считает, что быть дочкой богатых родителей круто – ошибаются. С деньгами приходит и ответственность, которую мне выпала доля нести.
– Но знаешь, я всё равно продолжаю играть. Только для себя, – продолжила я, чтобы вывести нашу беседу обратно в позитивное русло. – И думаю, встреча с этим Алеком вполне возможно вдохновит меня на какие-нибудь стихи.
– Ну тогда это здорово! Дашь почитать, или это личное?
– Нет, не личное, с чего бы, но я еще даже не успела переварить нашу встречу, не говоря уже о написании песен. Но как только я сделаю первые наброски – обязательно покажу тебе. Ты же мой лучший критик!
– Знаешь, всё-таки не зря ты его встретила. Вдруг, он та самая Муза, которую ты давно ждёшь?
– Возможно, – захихикала я. – У меня же в последнее время так плохо с вдохновением, – и добавила уже серьёзно – вот как у тебя всё это получается? Я имею в виду репетиции и выступления. Ты всегда такая счастливая, когда занимаешься танцами. Не бывает такого, чтобы желание трудиться пропадало или накатывала лень? Или всё же бывает?
– Конечно, бывает! Или ты думала, что я робот? Вот помнишь, как у тебя болели пальцы когда ты часами играла на гитаре, даже мозоли были?
– Ну разумеется, такое забудешь!
– Вот и с танцами так, только в бóльших масштабах. Чем чаще я тренируюсь, тем сильнее у меня болят мышцы и суставы. А если у артиста еще и травма, то вообще – пиши пропало. Конечно, всё это того стоит, но многие не выдерживают, переходят на более простые занятия. А если и не болит ничего, значит тренировался ты плохо! Ну и матушка лень иногда стучится в двери, когда выступлений совсем нет. Просто я стараюсь не бездельничать – делаю и всё. А вот что касается вдохновения… отсутствует оно, и очень часто. Но танцевать – это тебе не песни писать, там вдохновения точно поменьше нужно. Ты главное не расстраивайся, я уверена, что у тебя всё получится. Мила, ты мне еще такую крутую песню напишешь, что Виктор Григорьевич сразу забудет про то, как хотел тебя в свою школу менеджмента отправить. Сладкий голос растопит лёд его сердца, и будешь ты у нас звездой.
К концу этого небольшого монолога глаза подруги сияли, как серебристые звёзды, а взгляд был направлен куда-то вдаль.
– Лина, когда ты так говоришь, мне и самой хочется в это верить. Но чудес на свете не бывает.
– Я тоже так думала, но вот твоя встреча с Алеком – это точно чудо, или нет – судьба.
– Так, знаешь, поначалу я верила, но это уже перебор, – рассмеялась я и бросила в подругу подушку. – Знала же, что ты к этому клонишь!
– Прости, – невинно ухмыльнулась Лина, уворачиваясь от снаряда – ничего не могу с собой поделать. Ты слишком красочно описала его внешность, я под впечатлением!
Подруга подняла подушку с пола и пульнула её в меня в ответ, но и мне удалось уйти от столкновения. Теперь мы смеялись вместе и продолжали перекидываться подушками, пока одна из них не вылетела из моей руки и задела пустую чашку, та медленно закачалась. Мы замерли и испуганно затаили дыхание, чашка продолжала качаться. Я уже было собралась ринуться вперёд и остановить её, но не успела. Прямо на наших глазах она, словно в замедленной съёмке, полетела на каменный пол и разбилась.
– Ужас! – воскликнула я, стараясь не разразиться очередной порцией смеха. – Это была моя любимая чашка.
– Это на счастье, – похлопала меня по плечу Лина.
– Очень смешно, – закатила глаза я. – Мне с трудом верится во все эти штучки.
– Я серьёзно. Вот увидишь, твоя встреча с Алеком – на счастье.
– Да хватит это повторять! – не выдержала я. – Он самый обычный парень, – Лина недоверчиво прищурилась – ну или не совсем обычный, просто… просто я не доверяю красавчикам.
Последние слова вылетели из моих уст на одном дыхании. Так быстро, словно они могли обжечь губы.
– О, Мила…
В следующее мгновение Лина подошла ближе и обняла меня.
– Нам нужно больше кофе и шоколада, – улыбнулась она.
– Да, думаю сейчас самое время обновить напитки в чашках, если ты, конечно, дашь мне еще одну.
– Ну даже не знаю, влюблённость делает тебя такой неуклюжей, – попыталась подколоть меня подруга.
– Даю честное слово быть максимально аккуратной и не думать о красавчиках до конца вечера, – торжественно поклялась я.
– Ну раз так, то держи, – Лина протянула мне огромную синюю чашку. – Вмещает пол-литра, всё как ты любишь.
– Спасибо, – с губ сорвалось тихое фырканье.
– И раз уж ты дала честное слово, то с этой секунды я запрещаю тему парней на всю эту ночь, поняла? И без увиливаний! Ты, Мила Арден, первая это начала. Так что вари кофе, а я принесу парочку новых журналов и выберу какой-нибудь фильм. Кстати, мелодрама или фэнтези?
– Ну раз уж у нас тема парней и романтики запрещена, тогда я выбираю фэнтези! Может что-нибудь про супергероев? Или на них ты тоже табу наложишь?
Лина, по своему обыкновению, наклонила голову набок и скрестила руки на груди.
– Хмм, запретить Капитана Америку и Железного Человека? Да никогда в жизни! На этих парней я всегда согласна.
Я встала в позу мечтающей девушки и сложила ладони у сердца. Приятельница расхохоталась.
– Вот и договорились, – произнесла она и сразу после этих слов вышла из комнаты.
Глава 4
Вчера ночью нам с Линой было не до сна. Мы посмотрели пару подкастов, узнали новинки моды, кино и книг, кстати, последние нам больше пришлись по вкусу. Прошли парочку дурацких тестов, прямо как в детстве, и почитали гороскоп. Он советовал мне отпустить прошлое и сконцентрировать всё внимание на настоящем в первой половине месяца, а во второй быть смелее, но не забывать об осторожности. Интересно, что бы это могло значить?
Потом Лина уговорила меня накрутить волосы на бигуди и сделать красивый маникюр. Поначалу я отнекивалась, ведь это всего лишь школьная линейка и нет причин наряжаться, как на вручение Оскара. Но подруга тактично заметила, что после событий прошлого года, мне следует выглядеть на все сто, и я поддалась.
В общем, к трём часам ночи мы кое-как смогли лечь в постель и, обнявшись с подушками, начали засыпать. Я уже проваливалась в сладкую дремоту, когда меня разбудил тихий голос подруги:
– Мила, ты всё-таки дай шанс этому парню. Я уверена, что ваша встреча не случайна. И ты не узнаешь, к чему это тебя приведёт, пока не попробуешь. Да, может, ты зря потратишь время, а может, найдёшь нового друга.
Я не ответила. Наверное, Лина подумала, что я уже сплю. А может эти слова были просто размышлениями вслух.
Я не разделяла её оптимизма, ведь этот парень – незнакомец, и неизвестно что он может выкинуть в следующий раз. В любом случае, нужно быть осторожнее, будет глупо вестись на его приятную внешность и обворожительную улыбку, ведь ни первое, ни второе еще ничего не гарантируют. Зачастую, красивые люди могут быть очень некрасивыми внутри, таких нужно опасаться особенно сильно. Правда и плохих выводов делать раньше времени тоже не стоит, просто нужно сохранять здравый рассудок и доверять своей интуиции. И всё же в одном Лина была права: я ничего не теряю.
Слова подруги настолько заморочили мне голову, что сон – как рукой сняло. Переполненная впечатлениями прошедшего дня я всё продолжала ворочаться, и лишь когда большая стрелка часов перевалила за шестёрку, смогла провалиться в блаженный сон. Этой ночью мне ничего не снилось.
Благодаря тому, что начало праздника было назначено на поздний час, мы с Линой позволили себе подольше поваляться в постели. Особенно учитывая то, как поздно мы легли накануне. Звонкая трель будильника разнеслась по комнате в девять утра.
После подъёма, умывания, нанесения макияжа и распутывания огромного количества бигудей мы, наконец, смогли приступить к завтраку.
Когда я вошла в кухню, мой взгляд первым делом упал на большой деревянный стол, заставленный всяческими вкусностями. На нём покоились и чудесный омлет, и вишнёвый пирог, и разного вида булочки. От последних исходили приятные ароматы корицы, сахарной пудры и ванили. Также на столе пристроились две большие чашки, наполненные горячим кофе. Аромат, исходящий от них, смешался с запахом выпечки, отчего вся комната стала напоминать кондитерскую.
Одного взгляда на еду хватило, чтобы я догадалась: это дело рук Андрея Николаевича. Сколько я себя помню, он всегда готовил что-нибудь вкусное на утро или приносил лучшие блюда из ресторана. И даже когда заведение начало приносить большой доход, а отцу Лины приходилось вставать в шесть утра, чтобы пораньше отправиться в ресторан – разные вкусности всегда ждали нас на столе. Сегодняшний день не стал исключением.
Я тихо присела за стол, придвинув поближе чашку с кофе и омлет, и быстро принялась за еду. Лина не отставала. Когда с первым блюдом было покончено, а мы не спеша перешли ко второму, беседа завязалась сама собой.
– Так во сколько мы встретимся возле школы? – спросила подруга.
– Давай в полдвенадцатого на нашем месте, как раз успеем дойти до ворот и отыскать свой класс.
– Отлично. Так, если я правильно помню, то на этот раз кофе с тебя!
– Да-да, ты права, – рассмеялась я.
Это была очередная наша традиция. Каждый день, перед началом занятий мы с Линой заходим в кофейню, чтобы купить по стаканчику кофе. Это очень удобно, ведь заветное заведение находится как раз на пересечении наших улиц. Да и к тому же, от школы его отделяют всего десять минут ходьбы.
После завтрака мы с Линой быстро попрощались. И я поспешила домой – переодеваться в любимую школьную форму. Она была обязательной для всех учеников, но от этого мы вовсе не выглядели одинаково. Школа позаботилась о разнообразии моделей и фасонов, выбор был велик. Вопреки стереотипам, форму все просто обожали и носили её с гордостью, ведь она показывала, что ты учишься в элитном учебном заведении.
Главным форменным элементом был пиджак бордового цвета, с шевроном на груди. Эмблема являла собой тёмно-малиновый щит со скрещенными алой розой и мечом, первая олицетворяла красоту, чистоту и совершенство, последний – силу, защиту и просветительство. Над ними золотистыми буквами была аккуратно выведена аббревиатура: «СШС», что означало: «Средняя школа Соляриса».
Когда мои ноги ступили на подъездную дорожку нашего дома, я увидела Арину, та уже была при полном параде. Волосы сестрица, как и я, решила завить, её макушку украшал тёмно-красный берет, немного сдвинутый набок, макияж оказался не менее ярким, чем вчера. Еще на Арине был бордовый джемпер, из под которого выглядывал воротник белоснежной блузки, а её стройные ножки прикрывала юбка в складку, имеющая цвет мокрого асфальта. На ноги были надеты лакированные туфельки Мэри Джейн, а весь этот ансамбль довершала новенькая дизайнерская сумочка, которую ей подарил отец.
– Уже уходишь? – с удивлением спросила я.
– Ну конечно, в отличие от некоторых, я не хочу опоздать. И к тому же, мне нужно помочь подготовить всё к классному часу.
Я закатила глаза, Арина была в своём репертуаре – вечная зазнайка и подлиза, смазанная жирным слоем высокомерия. Вот зачем говорить фразочки, вроде: «в отличие от некоторых»? Знает же, что я взбешусь. Нет, я люблю сестру, правда, но вот такое вот поведение иногда выводит меня из себя.
Чтобы избежать назревающего скандала, я молча прошествовала мимо. Всё равно мы до самого вечера не увидимся, так что не стоит портить себе настроение с самого утра. Тем более такой ерундой.
Войдя в дом, и быстро поздоровавшись с родителями, я поднялась к себе в комнату и распахнула дверцы шкафа в поисках школьной формы. На глаза сразу попался бордовый пиджак, к нему я достала белоснежную блузку и серо-бордовую юбку в клетку. Быстро натянув всё на себя и пробежавшись расчёской по волосам, я бросила взгляд на свою новую сумку, ту самую, что привёз отец, видимо, Арина принесла её в мою комнату, и поморщилась. Руки сами потянулись за любимым рюкзаком.
Вернувшись на первый этаж, я нанесла финальные штрихи: подкрасила губы, натянула грубые черные ботинки и пролила на запястья пару капель любимого парфюма.
– Мам, пап, я ушла!
– Может тебя подвести? – спросил папа, когда моя рука потянулась к дверной ручке.
Пришлось остановиться и развернуться.
– Не стоит, – покачала головой я. – Мне еще нужно встретиться с Линой.
– Может тогда денег дать?
– Спасибо, не нужно, мне пока хватает. А если не хватит, то я продам свою новую сумку.
– Очень смешная шутка, – попытался улыбнуться отец, но моё лицо осталось каменным.
– Ага, я пошла. До вечера.
– До вечера.
После этих слов я резко толкнула дверь и выскочила на улицу, глотая ртом воздух. Мне хотелось поскорее покончить с этим разговором и убраться подальше от дома.
Во-первых, я опаздывала. У меня оставалось всего десять минут на то, чтобы добежать до кафе и купить кофе. А во-вторых, обида от недавней ссоры еще не утихла. Мне было трудно говорить с папой так, словно ничего не произошло, но и ругаться не хотелось, поэтому лучшей идеей было избегать его всеми способами.
Погода стояла просто потрясающая. В этом году осень поспешила начаться немного раньше, и большая часть деревьев уже потеряла свой яркий зеленый цвет. Кое-где землю покрывали желтые и рыжие листочки, а термометр показывал восемнадцать градусов тепла, что было удивительно для этого сезона, особенно в Солярисе. По светло-голубому небу проплывали редкие облака, солнечный свет отражался в окнах соседских домов, а мои волосы трепал тёплый сентябрьский ветер.
Спустя семь минут ускоренного шага я прибыла прямо к маленькому уютному кафе с интересным названием «La Palette». То было выведено тусклой золотой краской на деревянной дощечке. Я никогда не спрашивала, куда уходят корни заведения и откуда взялось название, но чутьё и знание языков подсказывали, что ответы ведут во Францию.
Кафе представляло собой маленький зал, расположенный на углу небольшого старинного двухэтажного дома. Помимо самой кофейни в этом здании обосновалась небольшая юридическая конторка и магазинчик «Всё для шитья», большего этот дом просто бы не вместил. Еще более очаровательным это место делала витая металлическая ограда с калиткой так, что проникая внутрь, казалось, будто ты совершил прыжок в другую эпоху. И сейчас, в период наступающей осени, в «La Palette» становилось наиболее прекрасно.
Я вошла внутрь, вдыхая до боли знакомые ароматы. По левую сторону стояли три низких квадратных столика из тёмного дерева, все они были рассчитаны на двоих. За одним из них уже сидела какая-то молодая пара, видно, что не школьники, возможно, студенты. Я окинула их быстрым взглядом, лишь на секунду задержавшись на ярко красном берете рыжеволосой девушки, почему то мне резко захотелось купить такой же, и направилась прямо к короткой барной стойке, за которой зевал взлохмаченный бариста.
Глеб устроился работать в это заведение очень давно, еще когда был студентом. Университет он закончил несколько лет назад, но всё еще продолжает подрабатывать в кафе. Да и посетителям он очень нравится.
Глеб был невысоким крепким парнем, но не полным, с короткой тёмной бородой. Он постоянно носил клетчатые рубашки и обтягивающие пуловеры, а еще готовил очень вкусный кофе. Он всегда находил общий язык с незнакомцами и дружил с завсегдатаями, вроде нас с Линой. Но не смотря на то, что я познакомилась с Глебом пару лет назад, я практически ничего не знала о его личной жизни. Да, он постоянно рассказывал истории об учёбе и жизни в общежитии, о разных странах и безумных приключениях, любимой музыке и кино, и его было интересно слушать. Но я не знала, в каких он отношениях с родителями, где еще он работает и есть ли у него девушка, жена или дети. Этот парень был открыт, но близко к себе не подпускал. И я всегда уважала его за это.
Подойдя к бару, я широко улыбнулась другу и спросила:
– Привет, сделаешь два латте с карамелью?
– Привет, – также приветливо улыбнулся Глеб – миллион лет тебя не видел. Сейчас будет.
– Ну ты же знаешь, учёбы не было. Лина уехала в Австралию. Но теперь исправлюсь и буду заходить намного чаще.
– Понятно, – усмехнулся собеседник. – Эх, школа, терпеть её не мог. Ты же уже в выпускном классе, да?
– Ну да, – улыбнулась я смущенно.
– Желаю удачи, Мила. Одиннадцатый класс самый волнительный, уже представляю, как учителя вас запугивают.
– Они начали это делать в тот день, когда мы пошли в первый класс, – хихикнула я, прикладывая карточку к терминалу.
Мой взгляд упал на банку для чаевых, на которой изящным почерком было выведено: «Бариста на психолога». Я вопросительно взглянула на Глеба.
– Фил расстался со своей девушкой, – пояснил он.
Мои губы изогнулись в изумлённое «О». Без лишних слов я добавила к сумме немного наличных.
– Спасибо, и еще раз удачи, – подмигнул друг. – Если что заходи со своей подружкой, поболтаем, пожалуетесь на суровую жизнь старшеклассниц.
– Обязательно, – рассмеялась я – и тебе спасибо!
Выйдя на улицу, я быстро сделала глоток любимого напитка и посмотрела по сторонам. Как раз в этот момент из-за большого дуба вынырнула стройная фигурка Лины. Подруга была одета в белую водолазку и форменную бордовую юбку, вокруг шеи был обмотан полосатый шарф с эмблемой школы на конце. На спине у неё висел, похожий на мой, рюкзак, только он был бежевым, а не черным. Весь ансамбль завершали светлые сапожки на маленьком каблучке, над которыми выглядывали белые спущенные гольфы.
Не успела Лина подойти, как я протянула ей бумажный стаканчик. Приятельница не стала церемониться и сразу выхватила его из моих рук. Мы пошли по направлению к школе.
– Спасибо! Ну как твоя встреча с домашними? – искренне поинтересовалась она, отхлёбывая горячий кофе.
– Не спрашивай, – выдохнула я. – Арина, как всегда в своём репертуаре, мама опять безвылазно торчит на кухне, а папа даже попытался поговорить со мной.
– Да ну? – глаза подруги округлились от удивления.
– Угу, – кивнула я. – Предложил подвезти и дать денег, но я отказалась. Просто не могу быть с ним приветливой, ну ты же понимаешь.
– Конечно понимаю! Я бы на твоём месте тоже злилась. Но ты всё равно с этим не затягивай, а то он уедет, а вы так и не помиритесь.
– Знаю, сама об этом постоянно думаю. Может, сегодня вечером получится еще раз поговорить. Ох, как бы мне хотелось, чтобы всё прошло гладко, – простонала я.
– Всё пройдёт отлично, я уверена. Кстати, ты слышала, что в школе новый учитель? Говорят, что физкультуру будет вести настоящий Генри Кавилл. Он вроде как только-только окончил университет, в общем, будет на что посмотреть.
– Прямо таки настоящий? – усмехнулась я.
– Более молодая и горячая версия, – быстро исправилась подруга. Мы засмеялись.
Так прошел весь путь, в обсуждении одноклассников, учителей и безумных планов на этот учебный год. На подходе к школе наши стаканчики успели опустеть, мы отправили их в ближайшую мусорку и вошли во внутренний двор.
Да, я училась в не совсем обычной школе. Частное учебное заведение «СШС» располагалось в длинном четырёхэтажном здании из красного кирпича, от которого так и веяло вековыми традициями.
Просторный двор на большую часть был покрыт аккуратно подстриженной лужайкой, на которой часто сидели студенты. Тут и там были расставлены скамейки, рядом с некоторыми даже имелись столики. Прямо сейчас многие из них были заняты учениками.
В нашей школе было три корпуса: первый – для младшеклассников, второй – для старших классов и третий – общий, в котором находились гардероб, актовый зал и столовая. Правда большая часть студентов предпочитали обедать на улице или в каком-нибудь кафе, за пределами школы. И да, нам на всё хватало времени.
Учеба начиналась в восемь утра, и все учебные дни, включая субботу, у нас было по восемь уроков. У младшеклассников по шесть и без субботы. Каждый раз, когда половина занятий была позади, в школе объявляли часовой перерыв на обед и отдых, а после возобновляли занятия. Таким образом, всё заканчивалось к четырём часам дня.
Но такая нагрузка была придумана не просто так. Многие ребята в Солярисе называли мою школу «Элита» или «Школа для богачей», и в этом была доля правды. Доля, потому что в «СШС» выделяли места для стипендиатов, ребят, имеющих отличные знания и репутацию, но не имеющих возможности платить за учёбу. Их у нас очень уважали, хотя находились и дураки, готовые поиздеваться над «бедняками». Я таких людей на дух не переносила.
Значительную часть из них держали в школе не из-за знаний и большого ума, а из-за наличия влиятельных пап и мам, готовых разобрать школу по кирпичикам, лишь бы выгородить своих золотых дитяток. Скандалы «СШС» были не нужны, поэтому все инциденты старались замять как можно скорее. Да и на каждого забияку находилась пара-тройка защитников.
В общем, жили мы почти всегда тихо и мирно, почти, но от этого не менее интересно. Ведь помимо основных общеобразовательных предметов, таких как алгебра, физика и литература, мы обязаны были каждое полугодие выбирать по четыре дополнительных занятия. Это могло быть что угодно: экономика, рисование, фотография, французский язык, плавание или курсы лидерства.
В нашей школе было около тридцати подобных направлений, группы по которым набирались из учеников разных возрастов. Также здесь имелась своя сборная по футболу, баскетболу и волейболу, еще группа поддержки, команда по «Что? Где? Когда?», школьная газета со своим телевидением, музыкальная группа, книжный клуб и многое-многое другое. В общем, в «СШС» точно не соскучишься.
– Ты уже определилась с дополнительными курсами, Мила? – прервала мои размышления подруга, когда мы шествовали по залитому солнцем школьному двору.
– Да, думаю я возьму менеджмент, риторику, плавание и занятия в киностудии.
– О, я тоже хотела записаться в киностудию! – воскликнула Лина.
– Круто! Будем вместе ходить, а еще что возьмёшь? Подожди, я угадаю… Итальянский язык, зарубежную литературу и рисование?
– Ты почти угадала, – рассмеялась Лина – только вместо рисования, история искусств.
– Ой, а это что, новый предмет? Я раньше о нём даже не слышала.
– Ага, сегодня на сайте опубликовали списки новых занятий, успела посмотреть прямо перед выходом. Но ты не бери в голову, там ничего интересного нет, кроме этой истории искусств.
– А что, неплохо. Может, тогда я выберу её вместо риторики.
– А может лучше вместо плавания? – брови подруги образовали домик. – Тебе что, два урока в неделю мало?
– Мало! – выпалила я. – В воде думается хорошо. Да и на дополнительный курс ходит мало ребят, не то, что в тренажерный зал. Так что мой ответ «нет», история искусств будет вместо риторики.
– Ну смотри сама, – сдалась собеседница.
Пока шло бурное обсуждение будущих классов, мы с Линой успели подняться на второй этаж – к большому актовому залу, именно здесь проходили все наши праздники. День Знаний всегда состоял из длинной и скучной речи директора, песни школьной поп-группы, объявления важных новостей и представления новых преподавателей. Как же это всё приелось за одиннадцать лет. Я сделала глубокий вдох.
Лето тянулось так долго, и было таким скучным, что я хотела поскорее вернуться к занятиям. Но я боялась, боялась последнего года и финальных экзаменов, а также встречи с некоторыми ребятами из школы.
Мы пробрались сквозь толпу и, наконец, смогли разглядеть поднятую табличку с номером класса. Возле больших дверей столпились те, с кем я училась последние десять лет. Кстати, еще одна необычная особенность моей школы – в классах училось по пятьдесят-шестьдесят детей, а уроки проводили в больших аудиториях.
Лина ободряюще посмотрела на меня, я кивнула в ответ, показывая, что всё в порядке. Мы подошли ближе, и мне в глаза бросились до ужаса знакомые лица.
Особенно одно. Голубые глаза, широкая улыбка, сёрферский загар и выгоревшие белые волосы. Сто восемьдесят семь сантиметров харизмы и обаяния. Дмитрий Милкейн. Спортсмен, отличник, душа компании и мой бывший парень. Причина, по которой я боялась вернуться в школу номер один.
Дмитрий лишь на пару месяцев меня старше, но в глазах окружающих он всегда выглядел намного взрослее. Я долго не могла разгадать почему, пока однажды он сам мне об этом не поведал.
Мы сидели у камина, грелись после долгой прогулки, много целовались и почти провалились в сон, когда я заметила на полку фотографию. Всё по классике: женщина, мужчина мальчишка, очень похожий на моего тогдашнего возлюбленного.
– Твоя мама? – тихо спросила я.
– Да, – так же тихо ответил Дмитрий, обнимая меня крепче.
А дальше – долгая тишина. Я не особо рассчитывала на продолжение, но мне было любопытно. А потом он вновь заговорил.
– Мне было одиннадцать, когда она ушла к своему любовнику.
– Великие силы, – прошептала я – мне очень жаль.
– Я месяц ни с кем ни разговаривал. Просто не мог. Словно все чувства выключили. Не мог говорить, не мог дышать. Винил во всём себя, отца, её… и так по кругу. Но в один день всё вернулось.
– Что изменилось?
– Я понял, что она никогда не вернётся. И ей безразлично, что я чувствую. Так почему же я должен позволить ей себя сломать?
Я переплела наши пальцы и крепко сжала ладонь Дмитрия, в ответ он поцеловал меня в висок и, глядя куда-то поверх моей головы, добавил:
– В тот день я пришел к отцу и поклялся: «Мы будем счастливыми, я обещаю». Но в ответ взял клятву не покидать меня, как мама. Это изменило всё.
– Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это.
– Мне тоже. Но это сделало меня мной.
Михаил Александрович сдержал обещание: сейчас Дмитрию почти восемнадцать, а отец по-прежнему рядом. Со времени ухода бывшей супруги он очень сильно поднял свой бизнес и теперь являлся владельцем обширной сети торговых центров и по совместительству одним из самых богатых людей в стране. И все знали, что рано или поздно Михаил Александрович покинет свою должность, и в том, кто её займёт, не было никаких сомнений.
С шестнадцати лет Дмитрий посещал специальные курсы по подготовке квалифицированных менеджеров, а также усердно изучал бизнес и право. И я была убеждена, что в двадцать один год этот парень сядет в кресло заместителя генерального. И оно будет ему по плечу.
