Текст книги "Солярис (СИ)"

Автор книги: Lia Fe

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

– Мне нужно увидеть сестру, – выпалила я первое, что пришло в голову.

В ответ на странную реплику брови слушательницы поднялись еще выше, насколько это вообще было возможно. Я вмиг залилась краской, осознавая глупость собственного вопроса.

– Часы посещений начинаются в семь, – лишь пояснила она, вновь склоняясь над бумагами и тем самым показывая, что разговор окончен.

Ага, размечталась.

– Простите, – вновь попыталась я – её привезли сегодня вечером. Имя – Арина Арден.

Женщина глубоко вздохнула, но её руки всё же начали что-то набирать на компьютере.

– Она была в операционной, – продолжила я, но осеклась – или до сих пор там, я точно не знаю.

– Вы родственница?

– Да.

– Операционное крыло, по коридору и налево, палата номер два. Доктора еще трудятся над ней, так что вам придётся подождать.

– Спасибо, – быстро выпалила я и побежала в нужном направлении.

Слова медработницы эхом звучали в моей голове «Еще трудятся над ней». Великие силы, сколько же часов прошло с тех пор, как Арину привезли сюда? Шесть? Семь? Мой лоб покрылся холодным потом. Что за травмы оперируют так долго?

Коридор, по которому я неслась, казался бесконечным. На миг мне даже почудилось, что я всё неправильно поняла и умчалась в совершенно ином направлении. Однако последние крупицы самоконтроля не дали переживаниям выбить меня из колеи.

Таща дурацкий чемодан за собой, я пронеслась мимо одной двери, потом последовала шестая, тринадцатая, двадцать первая. Когда я, наконец, достигла стены и повернула туда, где, по моему мнению, должно было находиться операционное крыло, то увидела двух людей. Слева, на металлическом кресле, восседала мама. Её шикарные каштановые волосы выбились из косы и растрепались. Идеально выглаженная розовая блузка вылезла из юбки, туфли женщина скинула, и те безвольно валялись под сиденьем. Она смотрела на второго человека. Тот стоял напротив. Крепкие мужские руки скрестились на груди. Я заметила, как под голубой рубашкой напряглись и вздулись мышцы. Казалось, тревога не оставляла его не на миг. А взгляд… Серьёзный взгляд был направлен на маму. Мне показалось, что эти двое общаются без слов. Возможно, я была права.

Я не знаю, сколько я так стояла, уставившись на пару. Может, секунду, а может десять или шестьдесят. Но я очнулась от оцепенения, лишь когда поймала на себе материнский взгляд. Тот не выражал ничего. Ни удивления, ни страха, ни боли. Лишь пустота.

Собеседник тоже заметил это, он обернулся, глядя прямо на меня. Наши глаза встретились.

– Мила, – только и выдохнул отец.

Эти слова и его голос были словно заклинание, позволяющее мне избавиться от невидимых оков и вновь начать движение.

Не глядя на мужчину, я пробежала мимо, чуть не оттолкнув его, и упала на колени перед мамой.

– Мама, мамочка, как она? – залепетала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Вот-вот, и они польются, словно ручьи.

Мама молчала.

– Почему так долго? Что сказал врач?

– Мила, – вновь подал голос отец.

– Я спрашиваю не тебя! – крикнула я, оборачиваясь через плечо.

Прямо сейчас вся та тоска, которую я испытывала по папе и нашей прежней жизни, отступила. На её месте осталась лишь злость и обида. Да какое право он вообще имеет здесь находиться? Он бросил нас, променял на работу. Ему плевать на всех и всё, кроме собственного бизнеса.

– Не говори со мной так, – серьёзно сказал он.

Несмотря на внешнюю сдержанность и спокойствие его голоса, я всё же смогла различить тревожные нотки. Вот и славно, пускай волнуется. Меньше всего меня сейчас заботили нежные отцовские чувства.

– Они достают осколки, – неожиданно ответила мама.

– Какие еще осколки?

– Из бедра. При переломе часть кости оказалась раздроблена.

– Великие силы, – я с шумом выдохнула. – А так, в целом, с ней всё будет хорошо?

– Да, травмы не настолько серьёзные. По крайней мере, сейчас её жизни ничего не угрожает.

– Слава великим силам, – выпалила я.

Мои руки обессилено повисли вдоль туловища, словно только что отпустили гору, а всё тело обмякло. Только сейчас я вспомнила, что сижу на полу. Вставать почему-то не хотелось. Я положила голову матери на колени и принялась тихо плакать. К моему большому удивлению, мама подняла руки и стала нежно, я бы даже сказала заботливо, гладить меня по волосам. Я закрыла глаза и задрожала.

С ней будет всё хорошо. С моей маленькой сестрёнкой, с той, что не заслужила всего этого, с невинным, пусть и порой глуповатым ангелочком будет всё хорошо. Это самое главное. А еще у меня всё же будет шанс всё исправить. Арина поправится, мы наладим отношения. По крайней мере, я сделаю всё от себя зависящее, чтобы это стало правдой.

Когда слёзы сменились тихими вздохами и всхлипываниями, отец вновь подал голос. На этот раз он был очень мягким и касался моего слуха, словно перо – кожи.

– Милая, нам надо поговорить.

Собрав волю в кулак, я всё же оторвала голову от материнской юбки, на которой из-за моих слёз образовались мокрые пятна, и строго взглянула на родителя.

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Мила, пожалуйста.

– Я совсем забыла позвонить бабушке и сказать, что я добралась до больницы, – отрезала я, вскакивая на ноги и рыща в сумке телефон.

– Это не может подождать? – продолжал настаивать отец.

– Нет, это важно.

– Ступайте и поговорите, – внезапно сказала мама.

– Но мама…

– Ступай, Мила. Я сама позвоню бабушке, – отрезала она тоном, не терпящим возражений.

Я с шумом выдохнула и с вызовом взглянула на отца.

– Через пять минут на скамейке у входа. Если и вправду хочешь поговорить, принеси кофе.

Сразу после этих слов я развернулась на пятках и пошагала прочь из крыла.

Пускай папа не рассчитывает на моё хорошее расположение. Чтобы он не хотел мне сказать, это будет очень непросто.

Отмахнувшись от тяжелых мыслей, я достала телефон и начала набирать еще один знакомый номер. Любона Ванифатьевна была не единственной, кому мне хотелось позвонить этой ночью. Был другой, очень важный для меня человек.

Я вышла на улицу и нажала кнопку вызова, оператор вмиг переправил меня на голосовую почту.

– Привет, Лина, – начала я. – Просто звоню сказать, что я вернулась в город. Прости, что так неожиданно сообщаю об этом. Для меня самой это внезапно. Кое-что случилось с Ариной, она в больнице. Мы все здесь, ждём новостей от докторов, – очередной глубокий вздох. – Я просто звоню сказать, что очень хочу тебя увидеть. Я соскучилась, Ли, мне надо столько всего с тобой обсудить. Перезвони мне, пожалуйста.

На этом отведенное оператором время закончилось и мне пришлось повесить трубку.

Как по волшебству, в этот самый миг появился отец. Как я и просила, в руках он нёс два бумажных стаканчика с кофе. От них исходил лёгкий пар. Увидев это, я поёжилась и плотнее завернулась в синюю вязаную кофту – единственную тёплую одежду, которую я сумела извлечь из чемодана перед посадкой в такси. Кроме неё, на мне было лишь то самое розовое платье, которое я вовсе не хотела брать с собой в Грецию, но в итоге проносила почти всю неделю. Прямо сейчас, в обстановке холодного осеннего Соляриса, я выглядела в нём довольно глупо. Но мне было плевать, переодевание – последняя вещь, о которой я могла думать по возвращении домой.

Папа подошёл ближе и протянул мне стаканчик, я молча приняла его и, встав ногами на скамейку, бесцеремонно уселась на её спинку. К моему небольшому удивлению, папа повторил мой некультурный поступок и пристроился рядом. В попытке сдержать улыбку, я взглянула на небо. То медленно светлело, напоминая о приближающемся рассвете. Сделав большой глоток, я поморщилась от удовольствия и, задрав нос, подставила лицо холодному ветерку. Прошла минута, а отец так не сказал ни слова.

– Если ты позвал меня за этим, я пошла, – не выдержала я, и уже было собралась встать, как папа перегородил мне путь лёгким движение руки.

– Прости меня, – выпалил он.

– За что ты просишь прощения? – ответила я, мысленно добавив слово «конкретно».

Кажется, отец понял, что я имела в виду, поэтому продолжил.

– За то, что уехал так скоро, за то, что пропадал месяцами в командировках, за то, что меня не было рядом.

Я промолчала. Вот именно! Его не было рядом. Он был мне так нужен, а его не было! Я почувствовала, как глаза вновь начинают слезиться и часто заморгала. А потом спросила:

– Почему ты приехал сейчас?

– А это разве не очевидно? Арина, – коротко пояснил отец. Его голос звучал глуше, чем обычно, словно он охрип. – Когда Афина позвонила и сказала, что твоя сестра попала под машину, меня словно сковородкой по голове ударили. Я понял, что могу потерять её. И что в любой момент могу потерять любую из вас. Примерно в тот же миг я понял, сколько всего делал неправильно.

Я понимала, о чём говорит папа. Когда мама сказала мне, что произошло, я тоже испугалась за жизнь сестры. Тоже осознала свои ошибки. В этом наши с отцом помыслы были схожи. Только вот я была решительно настроена на исправление прошлого, а что же он?

– И что ты будешь делать дальше? – прямо спросила я.

– Вернусь к вам – моей семье, постараюсь наверстать упущенное за многие месяцы.

– Думаешь, что сможешь?

– Я могу попытаться, – пожал плечами отец и отхлебнул кофе. – Как бы там ни было, я уже позвонил заместителю и взял отпуск.

На этих словах я оторвала взгляд от собственных носков и, резко вскинув голову, посмотрела ему прямо в глаза.

– Надолго?

– На месяц-два точно, дальше посмотрим. Пойми, я не могу окончательно бросить работу. Как-никак она тоже важна мне, и нужна. И я нисколько не жалею, что создал компанию. Ведь, несмотря на все трудности, я делал это ради нашего блага. Хотел больше зарабатывать, чтобы вы ни в чем себе не отказывали…

– Пап, – перебила его я – у нас есть дом, есть еда. Мы с Ариной ходим в школу, которую любим, мы и так ни в чём себе не отказываем. У нас есть всё, кроме тебя.

– Я знаю, – тяжело вздохнул отец и запустил пальцы в волосы.

– Ты хоть представляешь, как ты был мне нужен всё это время, – мой голос предательски задрожал. – Когда ты сказал, что приехал всего на неделю, я разозлилась. Я была так сильно зла, что не могла спокойно спать. Но потом, когда ты так внезапно уехал, мне стало очень больно.

Я очень давно не была ни с кем так откровенна. Но мне придётся быть таковой, если я хочу наладить свою жизнь. Мне придётся часто говорить правду и часто её слушать. Да, это будет очень непросто, но мне нужно с этим справиться. Нужно.

– Прости меня, доченька, – папа повернулся ко мне, явно желая обнять, но наткнувшись на мой острый взгляд, передумал.

– Я прощаю тебя, – прошептала я. – Но если ты снова променяешь нас на работу…

– Этого не будет, – со всей серьёзностью заверил отец. – Дай мне шанс всё исправить.

– Хорошо, – кивнула я и нерешительно опустила голову ему на плечо.

Какое-то время мы смотрели на здание больницы. Поразительно, но кроме пения птиц здесь стояла полная тишина. Ни скорой, ни санитаров, не внезапных посетителей, только я и мой папа.

– Так как там, у бабушки? – первым прервал молчание он.

– Тепло, – усмехнулась я, отстраняясь от его плеча.

– Мама сказала, что ты уехала туда из-за парня, – это замечание прозвучало настолько тактично и деликатно, что даже Лина бы позавидовала. Я нервно сглотнула.

– Да, всё верно.

– Что произошло?

– Мы просто расстались.

– Расскажи мне, я хочу знать, – нежно попросил отец.

Я задумалась, как делала каждый раз, когда кто-то просил меня рассказать про Алека. Но сейчас меня просил об этом ни кто-либо, а папа. Это был наш шанс, шанс на исправление ошибок прошлого.

– Ты знаешь Георгия Антверлена? – неуверенным голосом начала я.

Собеседник уставился на меня во все глаза, явно не ожидая подобного поворота в беседе.

– Да, он – глава компании «АНТ Констракшн». Мы планировали сотрудничать с ними в следующем году.

– Короче говоря, я встречалась с его сыном – Алеком. В смысле, Алеексеем. Антверленом.

Мои брови образовали домик, отец тоже нахмурился.

– Я думал, что у него есть невеста.

– Дай угадаю, ты прочитал об этом в газетной статье примерно две недели назад?

– Так и есть, – кивнул он, откровенно не понимая, к чему я клоню.

– Которую написали после приёма у Антверленов.

– Точно-точно.

– Я была там. И именно там я узнала о том, что мой парень помолвлен с другой.

На этих словах лицо папы откровенно помрачнело, он крепко сжал челюсти, в глазах заплясал недобрый огонёк. На одно короткое мгновение мне показалось, что сейчас он разразится потоком ругани, а потом пойдёт нанимать киллера для расправы с моим бывшим, но к моему большому удивлению следующие слова отца зазвучали очень мягко.

– Ох, милая, – он накрыл мою крошечную ладонь своей и сжал её чуть сильнее чем следовало. – И как же он сказал тебе это? Почему обманул?

– Мне сказал не он, а Катерина Дандреро, – тихо пояснила я, надеясь что родительская злость растает.

– Дочь Аполо?

– И невеста Алека, всё верно. В общем, меня так сильно это расстроило и выбило из колеи, что я решила уехать к бабушке, толком ни в чём не разобравшись. Можно сказать, я сбежала к ней. Уехала от проблем и переживаний, а теперь вернулась.

– Ты уже решила, что будешь делать дальше?

– Да. Мне нужно наконец встретиться лицом к лицу со своими страхами.

– Уверен, ты справишься. Ведь ты у меня очень… – начал папа, поглаживая меня по плечу, а потом я перебила.

– Только не говори «сильная», – взмолилась я.

– Но так и есть, – усмехнулся он. – И я очень тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, пап.

Теперь объятий было не избежать, да и не хотелось. Отец нежно прижал меня к себе, я обвила его голубую рубашку своими худенькими ручками. Папа – рядом. Мой папа! Он вернулся, и больше меня не бросит. Мне вновь захотелось заплакать, но впервые за долгое время – от счастья, но меня отвлёк неожиданно завибрировавший в кармане телефон.

– Это мой, – улыбнулся отец, отстраняясь и доставая мобильник.

– Кто звонит? – полюбопытствовала я.

– Мама, – ответил он и поднял трубку. – Да. Понял. Уже бежим.

– Что случилось?

– Операцию закончили, доктор ждёт нас.

– Тогда бежим, – кивнула я, вскакивая на ноги.

Наскоро отправив стаканчики в урну, мы спешно отправились обратно в операционный корпус. Войдя в здание, я мельком осмотрела присутствующих. Ничего не изменилось, за исключением того, что девушка в кресле перевернулась на другой бок, а компания перебралась поближе к продуктовому автомату. Женщина жевала что-то вроде шоколадки, а молодой человек пил горячий напиток из пластикового стаканчика. Когда мы пробегали мимо, компания на нас даже не взглянула.

Меньше чем за минуту, мы преодолели весь коридор и уже стояли напротив доктора, готовые внимательно вслушиваться в её серьёзные речи.

– Как она? – выпалила я, подбегая.

– Жить будет, – мягко ответила женщина.

Видимо, она хотела пошутить, но сейчас мне было совсем не смешно.

– Вы извлекли все осколки? – спокойно спросила мама.

– Да, но из-за того, что перелом был открытый, ваша дочь потеряла много крови. Даже слишком много, – повторила врач. – Мы склоняемся к переливанию. В лучшем случае – это будет кто-то из вас, близких родственников. Если, конечно, вы согласитесь стать донорами, и ваша кровь будет пригодна для этой процедуры.

– Что значит «пригодна»? – не поняла я.

– Некоторые группы крови нельзя смешивать, это довольно опасно.

– У нас с мужем четвёртая, мы с радостью поможем дочке, – вновь подала голос мама.

Доктор заметно напряглась. Её плечи приподнялись, а потом она сказала:

– К сожалению, вы не можете ничем помочь. Ваша группа несовместима с группой Арины.

У всех троих отвисла челюсть, и моя, кажется, больше всех.

– Но что же делать? – залепетала мама.

Её взгляд метался между мной, супругом и доктором. Руки затеребили тёмную косу. Я же в свою очередь поняла, что нервно покусываю губу и заламываю руки.

– Ну мы можем… – начала женщина и покосилась на меня.

– Нет, – отрезал папа – этого не будет.

– Любимый, – мягко начала мама.

– Вы не будете использовать Милу! Она даже несовершеннолетняя, – еще более настойчиво произнёс он.

– Почему? – наконец не выдержала я. – Если моя группа подходит, то почему нет? Разве у нас большой выбор?

– Они могут взять кровь у другого донора.

– Но моя подойдёт больше, – не менее упрямо настаивала я. – У меня третья, – обернулась я к врачу.

– Третья подойдёт, – кивнула та.

– Я сказал нет! – рявкнул отец.

Мы замерли. На миг мне стало страшно. Я никогда не видела его таким злым и встревоженным. Даже у мамы округлились глаза. Казалось, от того мужчины, что всего пять минут назад успокаивал меня на лавочке, не осталось и следа. Но отец был прав, я больше не маленькая слабая девочка, и я так просто не сдамся.

– Хватит! – крикнула я, подражая его манере. – Это ради Арины. Я не буду сидеть в стороне, когда могу ей помочь.

Атмосфера в комнате накалилась до предела. Я понимала, что сейчас папа либо согласится, либо взорвёт этот коридор и всех нас. К моему гигантскому облегчению, произошло первое.

– Если ей хоть на миг станет плохо, я вас из под земли достану, – зашипел он.

Женщина сдержанно кивнула.

– Пойдём со мной, мне нужно проверить твоё самочувствие перед процедурой.

– Я в норме.

– Пойдём, – отрезала доктор.

Мне не оставалось ничего иного кроме как последовать за ней. Следующие полчаса мне измеряли вес, рост, давление. И делали еще кучу разных, непонятных мне процедур. Оказалось, что я довольно сильно похудела, во время своих греческих каникул, но благо мой вес остался в пределах нормы, позволяющей помочь Арине.

– Не буду врать, – неожиданно мягко заговорила женщина – нам придётся взять достаточно много крови.

Я глубоко вздохнула, не веря в то, что собираюсь сейчас сказать.

– Берите хоть всю. За сестру я готова отдать жизнь.

– Это благородно, но думаю, что так много нам не понадобится.

– Всё равно. Знайте, что я готова на всё, – как можно серьёзнее сказала я.

Для пущей убедительности я направила на собеседницу такой пронизывающий взгляд, на который только была способна. Это подействовало. Женщина вздрогнула, но через секунду взяла себя в руки. Она усмехнулась и наиграно небрежным тоном произнесла:

– Ну раз на всё, то тогда тебе нужно немного поспать и восстановить силы. Твоя мама сказала, что ты приехала прямо из аэропорта и вряд ли спала.

– Да, но я в полном порядке, – попыталась убедить её я.

Несомненно, предложение поспать было очень соблазнительным. Но мне не хотелось откладывать помощь сестре даже на минуту.

– Мила, я всё понимаю, – настороженно ответила врач – но если ты и вправду хочешь помочь Арине – тебе нужны силы.

– Ладно, – согласилась я.

Кажется, выбора мне не оставили.

– Здесь особо негде прилечь. Но я могу предложить тебе остаться в кабинете, – она обвела рукой комнату. – Можешь разместиться на диване или на каталке, плед и подушку я тебе дам.

В ответ я лишь согласно кивала.

– А вы тут часто спите? – любопытство само по себе вырвалось наружу.

– Часто. Работа обязывает, – лишь ответила женщина, а затем вручила мне всё необходимое и, выключив верхний свет, удалилась.

Я огляделась по сторонам. Высокая каталка, чем-то напоминающая массажный стол, приглянулась мне больше. Скинув обувь, я забралась на неё и развернула плед.

Кто бы мог подумать, что сегодняшнюю ночь я проведу в больнице. Странности, да и только.

Взбив подушку, я улеглась сверху и укуталась в тёплое покрывало. Вмиг нахлынула усталость. Я поняла, что не спала почти сутки. В последний раз такое было, когда я сбежала с приёма. И почему моя жизнь такая безумная?

Впрочем, всё это не важно. Главное, что с Ариной всё хорошо. И судьба уже предоставила мне шанс всё исправить. С этой приятной мыслью я заснула.

***

Я спала безмятежно, совсем забыв о том, где и почему нахожусь. Но стоило доктору вернуться и легонько коснуться моего плеча, как реальность вновь набросила свои сети.

– У тебя минут пятнадцать, чтобы расходиться, затем я позову тебя, – шепотом пояснила она.

Моим ответом вновь послужил кивок. Я громко зевнула, а затем отбросила плед в сторону. Тело вмиг пронзила прохлада. Это помогло взбодриться. Спрыгнув со своего ложа, я аккуратно сложила постельные принадлежности и вышла из кабинета.

За два часа коридор заметно пополнился людьми. Если я правильно помнила, вот-вот должны были начаться часы посещений. Это разом объясняло число новоприбывших.

Однако меня сейчас волновали совсем иные вещи. Я снова зевнула, затем оправила подол лёгкого розового платьица и поспешила к главному входу.

В данную секунду меня переполняли два, если не считать помощь сестре, желания – это кофе и поиск родителей. Первым делом я решила приняться за добычу священного напитка. В памяти мгновенно всплыл образ кофейного автомата, расположившегося у справочной. Не тратя больше ни секунды, я отправилась туда.

Я не замечала ничего вокруг, когда протопала к нужному аппарату, вставила купюру и нажала потёртую кнопку, тот вмиг откликнулся характерным жужжанием. Через несколько секунд на свет появилось латте, ну или его жалкое подобие. Мне было всё равно, лишь бы внутри содержался кофеин.

Я аккуратно подцепила крошечный стаканчик ногтем и выудила его на свет. Мои пальчики крепко сжимали пластиковую кромку, когда я обернулась и уже собралась сделать шаг, как на моём пути кто-то встал.

Я подняла глаза и увидела то, чего совсем не ждала.

– А ты знала, что перед сдачей крови нельзя пить кофе?

От шока, я разжала пальцы, и стаканчик стремительно полетел вниз. Секунда, и напиток оказался на полу. Я почувствовала, как крошечные горячие брызги попали мне на ноги. Однако я даже не пошевелилась. Я замерла, словно статуя, и лишь мои глаза смотрели в другие, до боли знакомые, сверхъестественно красивые, зелёные глаза Алека.