Текст книги "Солярис (СИ)"

Автор книги: Lia Fe

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

В другом углу стоял высокий и очень худой мужчина. У него были длинные и пушистые усы, которые намокали при каждом глотке шампанского.

Что это за люди? Как очутились на этом приёме? Кем приходятся Антверленам? И кем приходится им Катерина?

Я вспомнила слова Евгения: «не родственница – пока что». Меня передёрнуло, невольно я обвела взглядом комнату, ища высокую брюнетку, и через миг мне это удалось. Мои глаза распахнулись от удивления, когда я заметила, что красотка направляется в мою сторону. Через несколько секунд Катерина уже стояла рядом.

– Хороший вечер нынче выдался, не так ли? – она взяла канапе и улыбнулась мне своей белоснежной улыбкой.

– Да, прекрасный приём, – выдавила я в ответ.

Девушка напротив мне не нравилась, её прямо окутывала дымка неизвестности. И меня преследовало плохое предчувствие. Зачем она подошла ко мне? Ну что же, нужно это выяснить. И для этого необходимо играть по её правилам.

– А тебе тут не очень весело, правда?

– Знаете, тут замечательно, и я прекрасно провожу время. Понятия не имею, что вам там показалось…

– О, прошу тебя, говори со мной на «ты», – прощебетала Катерина. – Ты меня не обманешь, я всё вижу: тебе здесь одиноко. Твой прекрасный принц пригласил тебя на бал, а сам даже не появился. Но я смотрю, ты не сильно из-за этого переживаешь, – ухмылка не слезала с лица брюнетки. На что она намекает и откуда вообще знает о том, как я сюда попала?

– Думаю, что если у Алека появилось неотложное дело, то я с лёгкостью смогу его подождать, – снисходительно ответила я. Возможно, следовало быть менее дерзкой, ведь стоило этим словам вырваться наружу, как брови моей собеседницы взметнулись до небес. Однако, нужно отдать ей должное – девушка сумела взять себя под контроль и вернула маску невозмутимости на место. И у неё было чем ответить на мой выпад.

– Да, но ты нашла, чем себя развлечь, или правильнее будет сказать – «кем». Весь зал смотрел на то, как вы с Евгением танцевали. О, сколько чувств, сколько эмоций, сколько напряжения! – Пришла моя очередь удивляться. Катерина явно пыталась задеть меня, вывести из себя. Но зачем ей это? Мы знакомы с ней пять минут, так когда я успела перейти ей дорогу? Возможно, самый простой способ выяснить это – продолжать подыгрывать ей? Возможно. Я не узнаю, пока не попробую.

В следующий миг моё лицо исказилось от шока.

– Как весь зал смотрел? И о каких чувствах ты говоришь?! – для убедительности я начала хлопать ресницами, словно испуганная лань.

– Милочка, такой танец между хозяином вечера и причиной всех сплетен не может остаться незамеченным!

Теперь, на моём лице отразилось негодование. И на этот раз эмоция была искренней.

По всей видимости, у меня на лбу возник огромный знак вопроса, потому как в ту же секунду девушка воскликнула:

– Великие силы! Ты ничего не знаешь! Он тебе не сказал!

– Не сказал о чём? – сквозь зубы прошипела я.

– О причине приёма. Его организовали из-за тебя! Все хотели посмотреть на таинственную девушку, из-за которой Алексей Антверлен почти перестал появляться дома и поругался со своим отцом, – ехидная ухмылка всё еще оставалась на лице Катерины, а снисходительный тон лишь подливал масло в огонь. Плевать. Мне уже было не до нашего негласного состязания. Всю мою уверенность как ветром сдуло, и я дала волю эмоциям.

– Как? У него проблемы из-за меня? Но… но что я такого сделала? Какое вообще я имею к этому отношение?!

– Прямое, – отрезала девушка. – Понимаешь, дело не в том, что сделала ты. Дело в том, что он сделал из-за тебя. Ты только появилась в его жизни, но уже успела всё испортить, – её хладнокровный голос даже не дрожал, наоборот, она почти смеялась. – Из-за тебя он теряет всё: семью, карьеру, признание. Ради какой-то простолюдинки он пошёл против отца.

– Я не простолюдинка, – лишь промямлила я.

– Продолжай убеждать себя в этом.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Ты права, – согласно кивнула Катерина. – Но я знаю, что наши с ним судьбы были связаны с самого рождения. И что бы ты понимала: я не позволю тебе разрушить его жизнь, мою жизнь и наш брак! Тебе не место рядом с ним! – В этот миг меня словно сковородкой по лицу ударили. Катерина уже не улыбалась, она злилась и хотела, чтобы я ушла. Она откровенно прогоняла меня с этого приёма. И не только с него.

Думаю, она специально выжидала, пока Евгений уйдёт. Ведь когда я одна, ей проще всего вызвать меня на личную беседу. А я была и не против, только вот беседа оказалась уж слишком откровенной и зашла слишком далеко.

Я всё пыталась, но никак не могла переварить и усвоить её слова, а мои собственные застряли у меня в горле. Одни только вопросы хлынули на меня, словно дождь. Словно ледяной крупный ночной дождь. Многие из них я не хотела и начинать осмысливать, многие боялась произнести даже в своей голове.

Первая мысль, что пришла мне в голову, звучала как: «Почему она не выгнала меня сразу?». Сколько вопросов, сколько боли. Да, именно боли! Ибо эта девушка знала куда бить, и ударила. Еще минуту назад я готова была отразить любую атаку, но не эту. Слишком уж точное попадание.

Я аж усмехнулась своей беспомощности.

Как бы я не старалась их сдерживать, реплики одна за другой зазвучали в моей голове. «Что значит разрушить его жизнь? И её жизнь? И тем более их брак?!» В этот миг я почувствовала, как бешено колотится моё сердце. В последний раз оно так билось, когда я прочла записку от Алека. А до этого – когда он поцеловал меня тогда, на крыльце, и сказал, что будет скучать.

Я попыталась выдать из себя хоть звук, но ничего не вышло. Тогда я сжала кулаки так сильно, что через кожу начали просвечивать белые костяшки, а аккуратно наманикюренные ногти поцарапали кожу на ладонях. Сдерживая дрожь из последних крупиц самоконтроля, я прошептала:

– Я…я не понимаю. Какой брак? – эмоции так сильно захлестнули меня, что моя сообразительность упала почти до нуля. До меня еще не успел дойти смысл этих слов. Или я просто не хотела понимать их.

Катерина остолбенела. Она смотрела на меня ошарашено, в её бездонных тёмных глазах промелькнули страх и ужас. Словно она только что убила человека. Хотя, после её последних слов внутри меня определённо что-то умерло. И всё же, как и несколько минут назад, Катерина быстро взяла свои эмоции под контроль и произнесла:

– Вот чёрт! – казалось, её переполняла злость. Но на кого она злилась, на меня или на себя? Я всё еще стояла, вытянувшись по струнке, хотя к моим глазам уже подступали слёзы. – Я, я думала, ты знаешь о свадьбе, – продолжила девушка. На мгновение мне даже привиделись нотки сочувствия в её голосе, но это был лишь мираж, ведь в следующий миг она продолжила:

– Но раз уж Алек ничего тебе не рассказал, то расскажу я. Много лет назад наши отцы решили заключить сделку, а заодно и поженить нас, когда мы вырастем. Нам ведь тогда было года по три, не больше. В общем, мы уже назначили день свадьбы, – Катерина выразительно показала пальцем на своё ожерелье. Теперь я смогла лучше рассмотреть его. Это было помолвочное кольцо с большим бриллиантом, оно висело на аккуратной золотой цепочке.

А девушка тем временем продолжала:

– Всё изменилось, когда появилась ты. Глупая девчонка! Алек перестал вести себя как раньше. Он всё болтал о том, что якобы влюбился в тебя, решил доказать отцу, что ты единственная, с кем он хочет быть. Он даже организовал этот чёртов приём. А ты даже не знала, что он в твою честь! Только уясни раз и навсегда – отец никогда не встанет на его сторону. Он специально пригласил меня, чтобы его дорогой сынок помнил о приближающемся дне свадьбы. О, как же Алек разозлился, когда увидел меня, – казалось, она наслаждается каждым словом. – Да, это было то еще зрелище! Гости еще не успели собраться, поэтому никто не стал свидетелем этого великолепного скандала. А жаль, журналистам было бы чем поживиться! Они до сих пор спорят. Там, наверху, – она указала пальцем на потолок. – Спорят и не подозревают, о чём мы тут с тобой толкуем, – девушка усмехнулась – ты всего лишь маленькая преграда, устранить которую не составит большого труда, – теперь её тон стал намного мягче, но легче мне от этого не стало. – Мила, пойми, до твоего появления ему было намного лучше. Он был счастлив, а ты рушишь его жизнь. И если он этого пока не понимает, так пойми ты, и уйди сама. Уходи по-хорошему! Пока не стало слишком поздно.

«Ты рушишь его жизнь» – слова эхом пронеслись в моей голове – «Пока не стало слишком поздно».

Тут речь Катерины прервало неожиданное оживление гостей. Я увидела, как взгляд девушки остановился на верхних ступеньках парадной лестницы, ведущей на второй этаж. Зазвучала торжественная мелодия. Я подняла полные слёз глаза и увидела Алека, Евгения и взрослого мужчину. Наверное, это и был их отец. Все они выглядели очень благородно. Шикарные дорогие костюмы сидели на них идеально. Алек, такой красивый и мужественный, улыбался и выглядел самым счастливым человеком на свете.

А может всё это была одна большая ложь и без меня ему действительно лучше? Он прекрасно вписывался в это элитное общество. А я никогда не стану частью всего этого. Да, я была Милой Арден – дочерью Виктора Ардена, но я никогда не смогу быть такой же гостеприимной хозяйкой, как Катерина. Я никогда не смогу вписаться в это.

Так может, если я исчезну, просто испарюсь, как будто меня и не было, проблемы Алека исчезнут? Он быстро меня забудет, женится на Катерине, помирится с отцом и вся его жизнь наладится? Внутри меня бушевало столько эмоций, что если бы они смогли вырваться наружу, обязательно бы взорвали эту комнату.

Наконец, все тревоги, сдерживаемые мной до этого момента, всплыли в моём сознании. Такая убедительная речь разбила все мои аргументы и доводы, о том, что Алек в меня влюблен, и я ему нужна, в пух и прах. Возможно, в другой ситуации, я бы уже высказала своей собеседнице всё, что о ней думаю, изрядно пополнив её словарный запас, а заодно и послала бы так далеко, что девушка бы никогда не отыскала дорогу обратно. Но дело в том, что именно этого я и боялась. С самой нашей встречи меня не покидала тревога, и теперь всё встало на свои места.

Это очень странно, но я не злюсь на Алека. Не злюсь за то, что он скрыл свою помолвку, не злюсь за то, что он скрыл свои проблемы. Я не знаю почему, не знаю, как это объяснить. Наверно это потому, что я люблю его. Великие силы, даже не верится, что я сказала это. Даже про себя, но я сказала это. Я признаю это. Да! Я люблю Алека Антверлена, не Алексея, а именно Алека. Парня, который покорил моё сердце и запал в душу в первый день нашего знакомства. Я готова простить ему всю эту ложь. Я люблю его, но если ему без меня действительно будет лучше, то я уйду. Да, мне будет плохо, больно, одиноко. Возможно, до конца жизни я никогда никого не полюблю так сильно, как его. Но я потерплю. Я выдержу любую боль на свете, лишь бы он был счастлив.

Я подняла голову и посмотрела прямо в его глаза. В его потрясающе красивые изумрудные глаза, пытаясь запомнить каждую деталь. Он искал кого-то взглядом. Более того, я знаю, что он искал меня. Алеку не потребовалось много времени, чтобы достичь своей цели. Он уже начал осматривать ту часть зала, в которой стояли мы с Катериной. Его взгляд так быстро скользил по гостям, а затем резко замер. Широкоплечий черноволосый парень остановил свой взор прямо на мне. Он заглянул в мои, полные слёз, глаза. И с его губ медленно сползла улыбка, а лицо стало серьёзным и озабоченным.

«Я же люблю его» – снова пронеслось в моей голове. По моей щеке скатилась слеза. Первая слеза, пущенная по Алексею Антверлену. До сих пор, я изо всех сил старалась контролировать себя, но увидев его, такого прекрасного и сильного, не смогла сдержать эмоций. Великие силы, он так на меня смотрел! От его взгляда по моему телу пробежал маленький электрический заряд.

Я не могу больше здесь находиться! Но что же делать? Бежать! Нужно срочно бежать отсюда! Смотря Алеку прямо в глаза, я прошептала одними губами: «Прости меня», а затем сорвалась с места и со всех сил бросилась к выходу. Оставалось надеяться, что гости были достаточно заняты прибытием главных героев вечера и не заметили моего «побега». Но я знаю, что его заметил Алек. А что если он побежит за мной? Нет! Нельзя этого допустить! Нельзя позволить ему догнать меня. Я направила все силы в ноги, стараясь удрать из этого дворца как можно быстрее. Пробегая мимо гостиной, я схватила своё пальто прямо с вешалки и выбежала на улицу. По моим щекам потекли жгучие слезы

Глава 19

На улице уже почти стемнело. Густые синие облака плотно нависли над ныряющим за горизонт солнцем. Залив окрасился в сапфировый цвет, словно океан перед штормом, на контрасте с ним алое небо казалось одновременно неестественным и прекрасным.

Я подняла голову и посмотрела наверх, где небо меняло свой окрас на рыжий, а затем сине-зелёный. Облака быстро уплывали вдаль. Значит, сегодня ночь будет чистой, и все гости смогут полюбоваться прекрасными звёздами. Я представила, как они выходят на террасу, Георгий Антверлен произносит торжественный тост, люди дружно поднимают бокалы, а в небесах начинает греметь салют. Да, это было бы похоже на сказку.

Я встряхнула головой, прогоняя ненужные фантазии, и с ужасом осознала, что остановилась прямо перед парадным входом в замок Антверленов.

Просто потому, что засмотрелась на закат. Да уж, нашла подходящее время любоваться пейзажем! Молодец Мила, ничего не скажешь.

Когда я вбежала в просторное фойе тридцать секунд назад, то услышала лишь озабоченные возгласы двух швейцаров, а их лица приняли одинаково испуганное выражение. Среди смешанного потока речи, я смогла разобрать только: «Вы уже уходите?», «Может, вам вызвать такси?», «Мисс, вы в порядке? Может, вам нужна помощь?». Казалось, они искренне волновались. Молодые люди попытались остановить меня, ну или, как минимум, задержать. Но я лишь строго указала на дверь. Парни понимали, что обязаны открыть её и выпустить меня, даже против собственной воли.

Я хорошо знала протокол их работы. Однажды, Макс рассказал, как подменял одного из своих приятелей на подобном приёме. Парень подробно описал все рамки дозволенного, а также перечислил плюсы и минусы подобной подработки. От одной мысли о Максе меня передёрнуло, словно я наступила на канцелярскую кнопку.

И всё же именно благодаря ему я знала, что персонал обязан слушаться всех гостей, кроме тех случаев, когда работодатели дают им строго определённые указания. Судя по тому, как покорно швейцар распахнул дубовую дверь, таких указаний не поступало. Их смешанные речи притихли, стоило мне выскочить во двор. Я бежала по усыпанной гравием дорожке, затылком чувствуя осуждающий взгляд фонтанной богини, и спотыкалась каждые десять метров.

Ну зачем Алек подарил мне туфли на таких тонких каблуках! Теперь они проваливаются и застревают при каждом удобном случае. Параллельно с неуклюжим бегом, я, стиснув зубы, пыталась не зарыдать во всё горло. По моим щекам текли тёплые солёные слёзы. Они стекали на нос, губы, подбородок, шею. А еще горели. От каждого порыва холодного ветра, мои щёки словно обжигало болью. И всё же, я не могла остановиться. Просто бежала и плакала, плакала и бежала.

В одной руке я зажала сияющий голубой клатч, в то же время, пытаясь вытереть щёки тыльной стороной ладони, другая же рука прижимала к груди смятый комок ткани, который еще недавно был идеально выглаженным пальто. Неимоверных усилий требовалось на то, чтобы ничего не выронить по дороге. Великие силы, лишь бы шарф не улетел. Мне совсем не хотелось вылавливать шифоновый кусок ткани так близко от особняка.

Не знаю, как долго длилась моя пробежка. Может пять минут, может десять, а может и больше. Но когда моё дыхание окончательно сбилось, горло спёрло, а ноги загудели, я остановилась, преждевременно убедившись, что за мной никто не гонится. Лёгкие словно пронзили тысячи острых льдинок. Казалось, в моём организме не осталось ни капли влаги, и он иссыхал. Прежде чем притормозить, я пробежала четыре улицы вдоль залива, свернув как можно дальше от дома Алека. Руки тряслись, кровь прилила к голове и отдавалась в висках глухим стуком.

Опершись ладонью на фонарный столб, я подняла глаза и попыталась отыскать что-нибудь подходящее, чтобы сесть. Мой расплывчатый взгляд остановился на маленькой кованой скамейке. Глубоко вдохнув и выдохнув, я неуверенными шагами подошла к ней и плюхнулась сверху.

Пришлось подождать несколько долгих минут, пока дыхание не восстановилось, а глаза перестало щипать от слёз и ветра. Я вынула шарф из скомканного куска ткани и обернула дважды вокруг своей шеи. Следом натянула сначала один рукав пальто, затем другой. А после попыталась застегнуть пуговицы, но пальцы еще тряслись и не слушались.

Я начала растирать ладони, пытаясь согреть их и хоть немного успокоиться. Погода весь день стояла тёплая, однако к вечеру изрядно похолодало, я в очередной раз похвалила себя за то, что отдала предпочтение не тренчу, а тонкому пальто, оно хорошо грело и защищало от порывов ветра.

Через минуту, я вновь попыталась справиться с маленькими пуговицами, но безуспешно. Меня так сильно это разозлило, что я чуть не оторвала одну из них. Но через миг сделала очередной глубокий вдох и, запахнув полы посильнее, подвязала их поясом.

Мне просто необходимо составить хотя бы примерный план дальнейших действий. Я никогда раньше не была в этом районе, и даже не знала, в какой примерно части Соляриса он расположен. Я была абсолютно уверена, что после приёма Алек поможет мне вернуться домой. Возможно, он отвез бы меня лично, или же просто вызвал такси. Но я никак не могла предположить подобный поворот событий, что в очередной раз доказывало мою глупость. Что ж, остаётся рассчитывать только на свои собственные силы.

Я достала из сумочки телефон и нажала на кнопку, но ничего не изменилось. Я надавила еще раз, и опять ничего не последовало.

Нет! Только не это! Я продолжала нажимать на кнопки снова и снова, но мобильник по-прежнему отказывался работать.

Я издала сдавленный вдох, похожий то ли на всхлип, то ли на стон. Еще этого мне не хватало! Теперь я не то, что не смогу позвонить друзьям, я даже такси не смогу вызвать.

Руки быстро запихнули бесполезный телефон обратно в клатч. Я потёрла виски пальцами, пытаясь вспомнить с какой стороны меня привёз таксист и как мне попасть к центру города.

В очередной раз мне пришлось пристально смотреть по сторонам. Здесь не было ни одной машины, лишь ряды частных домиков, спрятанных за надёжными изгородями. И как назло – ни одного прохожего вокруг. Видимо, вселенная решила подшутить надо мной таким образом. Что ж, ей удалось, мне очень смешно.

Я поднялась на ноги и пошла в первом попавшемся направлении, наверняка, рано или поздно смогу выйти к дороге, а там сесть на автобус или поймать попутку.

Да, вполне сносный план для девчонки, оказавшейся неизвестно где на пороге ночи. Что ж лучше идей у меня всё равно нет.

Лодыжки уже почти не гудели, да трясти меня стало определённо меньше. На миг остановившись, я распахнула свою крошечную сумочку и выудила оттуда металлический ремешок. Через секунду замочки щёлкнули, и я смогла перекинуть клатч через плечо, тем самым освободив руки. Те вмиг нырнули в карманы, а ноги повели меня по широкой дорожке.

Я шла и шла, один шаг сменял другой. Слёзы окончательно высохли, но я чувствовала, как они душат меня изнутри. В попытках отвлечь себя всякой ерундой: я вспомнила сюжет недавно просмотренного фильма, напела себе под нос старую лагерную песню, а так же вспоминала экзаменационные вопросы по истории искусств. Я пыталась умножать в уме большие числа и перечислять столицы всех знакомых мне стран, но дойдя до Парижа, вспомнила разговор с Евгением. А следом вспомнила всё, что пыталась забыть.

События этого вечера заново начали прокручиваться в моей голове. Я снова и снова представляла Алека. Вот он улыбается гостям, а спустя миг смотрит на меня и его взгляд полон ужаса. Я зажмурилась, пытаясь прогнать этот образ, а когда открыла глаза – поняла, что не двигаюсь.

Я стояла посреди тёмной улицы, где меня с ног до головы заливал бледный жёлтый свет старого фонаря. Она была совершенно пустая, совершенно безмолвная и совершенно одинокая… Я просто шла, шла и остановилась.

Взглянув под ноги, я увидела, что все краски пропали, будто кто-то применил к реальности фильтр «сепия». В этот самый миг острая стрела одиночества пронзила моё сердце. Никогда в жизни я не чувствовала себя столь никчёмной.

В груди сжался ком, а к глазам вновь подступили слёзы. Мне так надоело быть сильной! Я хотела рыдать во всё горло, хотела кричать от боли на всю улицу, но я не могла, голос меня уже не слушался. Проклятый голос! Разозлившись на саму себя, я побежала со всех ног. Лёгкие судорожно вдыхали и выдыхали ночной воздух. Тот был таким холодным, что обжигал дорожки слёз на моих щеках.

Я неслась, не чувствуя времени, да и дороги под собственными ногами тоже. Деревья сменялись новыми и новыми фонарями, те редкими домами, а дома вновь деревьями.

Осознание, что силы послали меня куда подальше, пришло слишком поздно, я споткнулась и встретилась лицом с землёй. Точнее, с грязным, пыльным асфальтом. Впрочем, мне было наплевать.

Кажется, прошла целая вечность прежде, чем я смогла кое-как отдышаться и успокоиться. И еще немного прежде, чем приподняться. Лишь тогда я смогла разглядеть, что находится вокруг.

Я оказалась на мосту. Старом, ржавом, заброшенном мосту. Почему ноги принесли меня именно сюда? Почему в это место? А может, они знали меня лучше моей непутёвой головы? Ведь мы с мостом были даже похожи: оба грязные, пустые и одинокие.

Какая ирония. Только вот… Возможно когда-то отыщется человек, который починит этот мост. А в том, что найдётся кудесник, сумеющий починить моё сердце, я очень сильно сомневалась.

Внезапно мне захотелось посмотреть на воду. Я слышала ее, когда лежала на земле. Она всегда меня успокаивала…

С трудом, но я всё-таки смогла подняться на ноги и проковылять к краю моста. А затем, дойдя до ржавых перил, плюхнуться обратно на землю. После моего последнего забега ноги безумно болели, и чтобы хоть как то облегчить боль, я скинула туфли. О да, шелковые ремешки больше не стягивали щиколотки, и я смогла ими немного подвигать. Гудение вмиг уменьшилось.

Журчание воды действительно меня немного успокоило, но не прошло и минуты, как очередная истерическая волна накрыла меня с головой. Я притянула ноги к груди и уткнулась лбом в колени. Какая же я глупая! Нужно было просто попросить отвезти меня домой. А что теперь? Что мне делать? Я окончательно заблудилась.

В этот миг мне стало по-настоящему страшно. Я не имела представления, где сейчас нахожусь, на дворе стояла ночь, а вокруг не было ни души. А еще я совершенно не представляла, что буду делать дальше.

Вот она – Мила Арден во всей красе – уверенная, сильная, независимая девушка. А еще непроходимая идиотка, слишком гордая, чтобы вломиться в чужой дом и выпросить помощи.

В этот момент к моему страху примешался еще и стыд. Великие силы, мне очень давно не было так стыдно. Особенно мне никогда не была стыдно за свою глупость. За поведение – да, за слова – бывало, за гордость – тоже не раз, но за свою глупость – никогда. Но дело всё в том, что потерялась я как раз из-за своей глупости.

Я сидела вся испачканная, заплаканная, замерзшая и голодная и не знала что делать. Раньше я думала, что смогу найти выход из любой ситуации, но сейчас была в тупике. Великие силы! Я ударила себя по ноге, но тут же взвыла от боли. Потерев глаза и присмотревшись, я взглянула на свои колени, они были все изодраны, а на поверхности засохла корочка из смеси крови и грязи. Наверное, содрала кожу во время падения. Я еще раз осмотрела себя: вся чумазая, в ссадинах и синяках. Заглянув под пальто, я поразилась, увидев, что платье практически чистое, лишь кромка испачкалась в пыли, а на юбки было несколько пятен от брызг грязи. Туфли почти полностью развалились, а причёска растрепалась.

Я потянулась и достала из волос заколку. Алек подарил мне её вместе с платьем. Она была усыпана сияющими камнями и идеально гармонировала с моим сегодняшним образом. Я уже было замахнулась, чтобы выбросить её в воду, похоронив под толщей со своими чувствами, но меня отвлёк нарастающий шум.

Я подняла голову и увидела свет. Помогая себе руками, я кое-как умудрилась подняться обратно на ноги, и, сощурившись, попыталась распознать приближающийся силуэт. Спустя несколько мгновений мне удалось разглядеть автомобиль.

Не думая больше ни секунды, я бросила заколку в карман пальто, схватила туфли и выбежала прямо на дорогу. Свет фар оказался очень ярким, он почти лишал способности видеть. Но на слух я ориентировалась превосходно. Несколько мгновений, и послышался скрежет шин об асфальт.

Я не видела водителя и марки машины, фары слепили не хуже прожектора. От этого яркого света глаза норовили снова заслезиться. Если в них, конечно, вообще осталась влага. Прикрыв их руками, я попыталась всмотреться в автомобиль, но безуспешно. Затем я накрыла ладонью половину лица, создавая над ним тень, но это тоже не помогло. Прислушавшись, я различила звук захлопывающейся автомобильной дверцы и приближающиеся шаги. А следом услышала голос:

– Мила? Это ты? Великие силы!

Голос оказался знакомым, даже слишком знакомым. Я, наконец, смогла рассмотреть приближающегося ко мне человека. Это был Дмитрий Милкейн.