444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ленивая Панда » Повелитель Стихий. Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 17)
Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)"


Автор книги: Ленивая Панда


Соавторы: Ярослав Сай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Ксэдрин.

Сад дома Кхарт.

Солнце светило прямо в лицо.

Ларика сморщила нос, отвернулась от света и тут же замерла.

Солнце?

Она открыла глаза. Над скамьёй сплетались знакомые чёрные ветви, а сквозь просветы между ними лился обычный утренний свет. Она что, проспала здесь всю ночь? Провела её на каменной скамье под открытым небом, как какая-нибудь пьянчужка после похода по барам?

Ларика села и прислушалась к себе.

Голова была лёгкой. Мысли бежали быстро, цеплялись одна за другую, и это непривычное ощущение удивляло. Словно она вынырнула из глубокого сна, в котором провела долгие годы, и только теперь вспомнила, как звучит её собственный голос.

С плеч сползла чужая мужская куртка с потёртым воротом.

Фальк.

Память начала возвращаться огромными кусками. Флакон с ярким светом. Один единственный глоток, после которого ее чуть не разорвало на части. Ледяной холод, который сменялся на адский жар, и так по кругу.

Девушка вспомнила, как старалась почувствовать жизнь. Как звала эту стихию, неумело, посреди моря тьмы, как впускала в сопряжение тёплый ручеёк среди бушевавших там сил.

Дальше память обрывалась.

Ларика посмотрела под ноги. Вокруг скамьи, на дорожке и под деревьями лежал толстый серый слой пепла. Голые ветви над головой выглядели как обычно, но откуда в мёртвом саду столько пепла? Что здесь творилось, пока она была без сознания?

Нужно проверить сопряжение.

Она прикрыла глаза и нырнула внутрь.

Озеро силы лежало на своём месте, тёмное и знакомое до последнего изгиба берега. Над дальней кромкой поднималось дерево смерти. Огромное, чёрное, с глянцевыми ветвями, оно давно заполнило собой всё, в его густая тень годами лежала на каждом клочке этого места.

Но теперь это тень покрывала не всё.

У ближнего берега появился росток. Небольшой, ей по колено, с круглыми ярко-зеленым листьями. Он стоял на крошечном клочке земли, который успел отвоевать за одну ночь. Куст излучал тепло и свет, как тот флакон. Темнота, которая главенствовала здесь все эти годы, отступала от него на целый шаг.

Жизнь. Теперь она единенная с жизнью.

Сердце пропустило удар.

Рядом с ростком, у самой воды, виднелся прутик холода. В последний раз она видела его живым ещё ребёнком. Холод был первой стихией почти у каждого единенного элария, в девяноста девяти случаях из ста. У неё он тоже проснулся первым, но пришедшая после смерть заполонила собой всё, не оставив места ни для чего другого. С тех пор прутик стоял серый и мёртвый, как деревья в этом саду.

Сейчас на нём блестел свежий иней. Похоже, куст жизни его разбудил.

Три ростка. Она трижды единенная⁈ Да не может быть!

И не просто трижды единенная – она единилась с двумя противоборствующими стихиями! Это же практически невозможно!

Ларика вынырнула обратно и какое-то время просто сидела на скамье, прижимая к груди чужую куртку.

У него получилось.

Этот наглый пришлый мастер, который дважды врывался в её сад, сел на её скамью и заявил «я могу тебя вылечить», действительно смог. Смерть больше не пожирала её.

А потом девушка вспомнила, как разговаривала с Фальком, и у неё загорелись уши. Из-за влияния стихии, её мысли текли совершенно иначе, и она выдавала… глупые вещи. Что-то там про луну, про самоопределение… Ей что, уже под сотню лет⁈ Кто вообще так говорит в её возрасте?

Уши девушки посинели от смущения еще сильнее, поэтому она постаралась прогнать эти мысли из головы.

С этим она разберётся потом, а сейчас есть ещё одно важное дело.

Ларика вскочила со скамьи, подхватила куртку под мышку и побежала по засыпанной пеплом дорожке.

Тело слушалось. Вот что оказалось самым удивительным: ноги несли сами, дыхание не сбивалось на третьем шаге, а голова была легкой, как никогда. Когда она в последний раз бегала? Ей вспомнились только детские догонялки во дворе дома, и от этого захотелось бежать ещё быстрее.

Ларика взлетела по ступеням, миновала проход между глухими стенами и пробежала вдоль дома, мимо опешившего слуги у входа. Вскоре впереди показалась знакомая дверь.

В полутёмной комнате всё оставалось как всегда: горел тусклый стихийный огонёк, а у дальней стены стояло кресло. Последние годы дед сидел в нём целыми днями и покидал комнату разве что ради неё.

– Дедушка! Дедушка, ты не поверишь! Я вылечилась!

Сирхэн поднялся из кресла ей навстречу при первом же звуке её голоса. Ларика кинула куртку на подлокотник, пролетела через комнату и бросилась деду на шею. Под щекой знакомо кольнул жёсткий ворот, запахло старым деревом и порошками лекарей.

– Погоди. Погоди, солнце, – дед скрипнул сильнее обычного. – Я ничего не понимаю. Что ты такое говоришь? Почему ты бегаешь? Что значит ты вылечилась?

– А ты не спрашивай – сам проверь.

Ларика отступила на шаг и раскинула руки, как в детстве, когда кружилась перед ним в новом платье.

Сирхэн смотрел на внучку долго. Ясные глаза на неподвижном лице неверяще смотрели на девушку, внутри которой больше не чувствовалось ни капли смерти. Сейчас перед ним стояла обычная растрёпанная девчонка, прибежавшая после прогулки из сада.

Пожилая служанка замерла в дверях с подносом и не решалась войти.

Дед поднял руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся щеки девушки. Ларика стояла смирно и только улыбалась во весь рот, потому что сдерживаться у неё всё равно бы не вышло.

– Расскажи мне, – тихо попросил дед. – Расскажи мне, что произошло.

* * *

Люди Сирхэна пришли за мной через двое суток.

Это время я провёл без подвигов – отоспался за все бессонные ночи и безрезультатные прогулки, привёл заднюю комнату Ралиса в жилой вид и ждал. Сейчас мяч находился не на моей стороне.

К слову, я ожидал, что меня будут мариновать подольше. Всё же прежде чем звать меня на разговор, старик должен был убедиться, что девчонку вылечили по-настоящему, а не подлатали на день-другой, чтобы содрать с деда награду и исчезнуть.

Но нет – уже утром третьего дня в дверь постучали. На пороге стоял мой знакомый провожатый от дома Кхарт, всё с тем же скучающим лицом, а за его плечом возвышался второй эларий, постарше и пошире. Они обошлись без церемоний и приглашений с печатями.

– Старший мастер ждёт.

Дом Кхарт встретил меня тем же полумраком. В почти пустой комнате горел тусклый стихийный огонёк, а напротив кресла стоял знакомый табурет из тёмных костяных пластин. В прошлый раз я ушёл отсюда с тремя «нет» разной длины. Посмотрим, что старик приготовил сегодня.

Сирхэн сидел неподвижно, как и тогда. Седина напоминала иней, а на застывшем лице выделялись живые внимательные глаза. Я сел на табурет и приготовился ждать, но старик сразу перешёл к делу.

– Ларика рассказала, – кратко произнёс он.

И всё. Я не услышал ни благодарностей, ни вопросов, откуда у бродячего мастера лекарство, которое не смогли сделать лучшие лекари Нижних земель.

И вообще… Что именно Ларика ему рассказала?

Что я ей помог и все? Что рассчитываю всё же получить доступ к источнику? Как именно преподносилась информация?

– Значит, хочешь источник, – слова Сирхэна ответили на главный вопрос.

– Да, – я вновь не стал ничего скрывать.

– Даже несмотря на то, что я предупреждал тебя. Источник – опора этого города. Не будет его, не будет Ксэдрина.

Старик говорил ровно, без нажима: напоминал о прошлом разговоре и ждал, что я на него отвечу.

– Всё верно, – согласился я. – Вот только я дал вашему городу ещё одну опору. Ларика взяла седьмую грань сродства со смертью в десять лет, и вы знаете об этом лучше меня. Боюсь даже представить, каких высот она сможет достичь в будущем. Уверен, что стоит дать ей немного время, и она станет такой единённой со смертью, рядом с которой нынешние старшие мастера будут выглядеть учениками. Она и есть будущее Ксэдрина. К которому я приложил свою руку.

Сирхэн молчал, даже не кивнул, только держал меня взглядом.

– А теперь про сам источник. Ничего я с ним делать не собираюсь. Посчитайте сами, сколько я вложил в вас за последние дни. Перечислять не буду – вы и так следили за каждым моим шагом. И вряд ли у меня после этого имеется хоть малейший смысл навредить источнику.

Я замолчал. Все мои карты лежали открытыми, и добавить к ним было нечего. Давить на старика дальше бессмысленно – такие, как он, от нажима только каменеют.

Тишина тянулась долго. Огонёк под потолком даже не вздрагивал. Сирхэн сидел совершенно неподвижно, но по его взгляду было видно, что он обдумывает мои слова. Наверняка взвешивал доводы.

Я ждал и не торопил его. Хотя спокойным моё ожидание можно было назвать только снаружи. Если Сирхэн упрётся и сейчас, быстрых запасных ходов у меня не останется. Весь мой план зависел от одного слова упрямого старика.

– Хорошо, – нарушил тишину Сирхэн.

Отлично! Одного слова хватило, чтобы напряжение внутри отпустило. Я ответил сдержанным кивком. Радоваться будем позже, когда возьмём шестую грань.

– Пойдёшь с моим эларием, – добавил старик всё тем же ровным скрипом. – Он отведёт и будет ждать у входа. Ограничение по времени – не больше недели. Ну и конечно, любые походы к источнику – строго в одиночестве.

– Принято.

Я поднялся с табурета. Уже в дверях меня окликнул старик.

– Фальк.

Я обернулся. Старик смотрел на меня из кресла, и на этот раз в его глазах было что-то ещё, помимо попытки просмотреть меня насквозь и увидеть все тайны.

– Спасибо.

Эларием Сирхэна оказался всё тот же провожатый. Тем же вечером он отвёл меня к неприметному спуску в центре города. Выяснилось, что фраза «этот город стоит на источнике» была не просто фигурой речи – источник лежал прямо под Ксэдрином, глубоко под его улицами, по которым я ходил всё это время. Провожатый остался у входа, и я пошёл вниз один.

Дальше потянулись одинаковые дни.

Быстрого чуда не случилось, и я его не ждал. Той ночью в подвале, у расколотой руды, я прыгнул с первой грани сразу на четвёртую, но там и разрывы между гранями были невелики. Чем выше грань, тем шире пропасть до следующей, и скидок тут не бывает никому. Стихия шла в сопряжение широкой рекой, а нити воли тянули её и процеживали поток, как тогда в подвале: без них о такой скорости нечего было бы и мечтать. В ход пошло всё: часть призов Ралиса, имеющиеся у меня в кольце подходящие вещи, и то, что я успел докупить на рынке перед спуском, насколько позволил отощавший кисет. Ел я внизу, не выходя, спал урывками тут же, у источника, и к вечеру каждого дня виски гудели от напряжения.

Пятая грань далась за три дня.

Шестая упиралась ещё пять. К счастью, несмотря на то, что мне обещали всего неделю, на восьмой день меня никто не потревожил.

За что стоит сказать Сирхэну отдельное спасибо, потому что к концу восьмого дня я наконец позволил себе расслабиться.

Чёрное деревце в сопряжении выросло: у дальнего берега озера стояло уже настоящее дерево, ростом в две трети от моего ледяного великана.

Есть! Шестая грань.

Я достиг главной цели, ради которой вообще остался в этом городе. Теперь можно и подумать, что с этим богатством делать.

Точнее, думать то было и не надо. Шестая грань нужна была для одной единственной цели – создать настоящее умертвие, выполнить работу уровня Шимбота. Деревянных кукол без мозгов и с неживыми лицами я поднимал ещё в подвале, но моя цель была гораздо выше. Целый город годами не мог отличить его Красса от живого – хозяин Тарниса ел, говорил, заключал пари и правил городом, и никто не заметил подмены. Вот до чего мне надо дотянуться. С шестой гранью такая работа должна быть мне по силам. Проверим.

Теперь-то я разберусь с королём… Точнее, до самого короля мне пока как до Третьей высоты ползком, но вот с его кознями в Вардисе, разобраться смогу вполне. Поставленный на мое место коротышка Рикнул должен стать моей марионеткой, а не оставаться пешкой короля.

Зачерпнул стихию из сопряжения и опустил предвкушающий взгляд на пальцы, покрытые густой черной дымкой, после чего поднялся и пошёл к выходу, где восьмые сутки скучал провожатый.

Ну держись, коротышка. Посмотрим, как тебе понравится новый хозяин твоего тела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю