444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ленивая Панда » Повелитель Стихий. Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 13)
Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)"


Автор книги: Ленивая Панда


Соавторы: Ярослав Сай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Минута прошла. Тело под ногами все еще лежало.

Ралис присел и осторожно потряс ходока за кривое плечо, как будят загулявшего родственника. Тело качнулось, оставшись лицом в утоптанном снегу, и тогда он потряс сильнее.

– Сейчас он встанет, – пробормотал Ралис. – Сейчас… Просто он с дороги… То есть это я с дороги, а он отлежался в сарае и…

– И лежит дальше, – я опустился рядом на корточки. – Отойди от него.

– Он до двери сам дошёл, – Ралис отступил на полшага, хотя сдаваться не собирался. – Ты же видел! Он сам прошёл через весь сарай. Просто у него после дороги… ну… перерыв.

– Угу, творческий. Мыслит о высоком.

Вблизи изделие смотрелось ещё печальнее, чем на подхоже. Бледно-синяя кожа висела на костях складками, левое плечо было задрано выше правого на ладонь, корпус даже лёжа скручивало. Нить воли легла на тело и прошла от затылка до пяток, проверяя, что творится внутри.

Мда… Снаружи у нас беда, а внутри – катастрофа.

Стихия смерти распределялась по телу совсем неровно. Слева её концентрация зашкаливала, а справа почти не осталось. Похоже, отсюда и весь перекос вместе с характерной походкой краба. Про кости лучше вообще промолчать.

Ходоков выращивали из готовых материалов, и в основание этот придурок заложил части скелета, которые вообще друг с другом не сочетаются. Большие кости каких-то животных, странные круглые хрящи и… Это что, рыбьи?

Святой Деймос! Как он вообще до такого додумался!

Удивляло и другое. Эта конструкция всё-таки ходила, пусть криво, боком, с падениями, но слушалась команд. А если Ралис возился с ней в сарае без наставника и приличных материалов, на одном упрямстве, то а целом результат очень даже ничего. Если вовремя замечать и подкармливать таких упёртых, из них иногда даже вырастают толковые мастера.

Хм, а ведь это, пожалуй, даже хорошо.

Ходоков я, честно говоря, никогда не растил. В прошлых жизнях периодически видел как это делается и азы знал, но наблюдать за работой мастера и самому взяться за дело совсем не одно и то же.

А тут у нас случай особый. Всё настолько плохо, что даже моих скромных познаний хватит с запасом, а сделать хуже уже не выйдет.

– Ну что ты посмотрел? – Ралис топтался рядом, заглядывая мне через плечо. – Вы же… – он запнулся и поправился, – ты же можешь с ним что-то сделать?

О как у нас всё меняется. Ночью он требовал, чтобы я его убил, а с утра уже пытается обращаться ко мне на вы. Растёт человек. Вернее, растёт эларий.

– Могу, – я поднялся и отряхнул колени. – Ванна для преобразования у тебя есть?

– Есть, – с готовностью кивнул Ралис, однако всё-таки не удержался. – А откуда вы…

Он посмотрел на меня и проглотил вопрос. Понял, что сглупил.

– Показывай.

Ванна обнаружилась в доме, в задней комнате. Точнее, сначала я почувствовал запах. Он встретил нас ещё в прихожей, густой и тухлый, с кислинкой, а у самой двери стал таким плотным, что хоть ножом режь. Глаза заслезились.

Посреди комнаты стояло корыто. Его выдолбили из мёртвого ствола, оставив запас по длине даже для рослого элария, и для верности перетянули верёвкой в двух местах. На две трети его заполняла бурая жижа под сизой плёнкой, которая слегка шевелилась. Надеюсь, её двигал сквозняк, а не зарождающаяся жизнь на клеточном уровне. Рядом на лавке стояли вымытые до блеска черпак и два ведра.

А чего я, собственно, ещё ожидал увидеть? Ну явно не каменную купель с резьбой.

Мальчишка лепил ходока в сарае, так что по его меркам корыто было довольно роскошным.

– Я сам замешивал раствор, – в голосе Ралиса гордость боролась с тревогой. – По памяти делал. Один раз видел, как у старших мастеров во дворе такую готовили. Правда, смотрел издалека.

С ванной в теории всё просто, эту часть ремесла я помнил твёрдо. Это была одна из базовых вещей для создания ходоков.

Раствор здесь служит усилителем, распределяя по мёртвому телу стихию и эффекты добавленных реагентов. По факту, без ванны вырастить ходока вообще практически не возможно, а качественный раствор может сэкономить несколько месяцев работы.

Вопрос только в том, что у нас в корыте вместо него.

Нить воли окунулась в жижу. Ну…

Как я и ожидал, эманаций стихии смерти здесь кот наплакал. Зато гнили хватало с избытком – что-то из компонентов давно превысило свой срок годности и начало плесневеть.

– Что ты сюда вообще клал?

– Мох с развалин брал. Кости молол. Ещё добавлял бурую траву, она на старых камнях растёт, её старшие вроде берут… – Ралис загибал пальцы, и с каждым пальцем голос у него делался тише. – Заливал всё талой водой. Плохо получилось, да?

– Не буду тебя расстраивать, – усмехнулся я. – Так что просто промолчу. Другой раствор есть?

– Другого нет… – Ралис ссутулился. – Я и этот три месяца почти создавал. Пока все компоненты соберешь, пока денег на всё найдешь… До завтра другой взять неоткуда.

Ясно. Значит, будем разбираться с этим.

Прикрыв глаза, откопал в памяти самую простую и дешёвую основу, с которой начинали подмастерья везде, где мне попадалось это ремесло.

– Тогда слушай меня. Нужны две вещи. Первая – соль. Тащи мешок обычной, крупной соли. Вторая – толчёная яичная скорлупа. Её тоже нужен мешок, если найдешь больше – неси. К слову, не обязательно яичная, и даже более того – чем скорлупа крепче, тем будет лучше.

Вот только вместо какого-то ответа меня ждало лишь молчание. Обернувшись, я увидел, что Ралис смотрел на меня так, будто я только что перебил всю его семью, а потом имел наглость прийти на его день рождения.

– Соль⁈ Соль и яичная скорлупа⁈ Что ты вообще несешь⁈ Я никогда не слышал, чтобы такое использовали. Вообще никогда не слышал! У старших мастеров составы выдерживают, их годами настаивают, а тут…

– Давай ты не будешь подвергать мои слова сомнению, – добавил жестких ноток в свой голос. – Я говорю, ты делаешь. Понял?

Спорить Ралис не рискнул и лишь шумно выдохнул, переводя взгляд с корыта на меня и обратно. По лицу было видно, как у него в голове соль с яичной скорлупой сражаются против моей демонстрации сил на площади Кхэллиса. Второе победило.

– А это точно поможет? – он всё-таки решился задать вопрос. – До смотра остались сутки. Если я притащу соль, а станет только хуже…

– Хуже, – я с усмешкой кивнул на корыто, – уже занято. Это просто не возможно. Где ты всё достанешь и как, меня не волнует. Нужно сегодня. К вечеру оба мешка должны стоять здесь. Тем более что мой запрос максимально простой, насколько это вообще возможно. Если денег не хватит, скажи, я дам.

Вот тут его подбросило. Синева на скулах потемнела, подбородок пошёл вверх.

– Не надо мне денег. Я сам найду.

Судя по реакции, я попал в какую-то больную точку. Что ж, настаивать не буду. При нужде попросит, иначе сам выкрутится.

Ралис сорвался с места и вылетел во двор, обтрёпанный плащ хлопнул на повороте. Скрипнула калитка, затем шаги простучали по улице и стихли.

Мы остались вдвоём с моим будущим подопытным.

– Ну что, красавец, – я закатал рукава. – Приступим к работе.

В целом, реакция Ралиса на мое предложение была вполне объяснима. Раз уж в этом мире стихию смерти не особо жаловали, то неудивительно, что в некоторых аспектах даже мои невеликие знания могли выходить за границы известных здесь фактов. И вряд ли тут кто додумался, что наряду со сложными и ценными компонентами можно использовать простую соль, так как она улучшает проводимость раствора, а так же яичную скорлупу, в качестве простейшего материала для усиления крепкости костей.

Одновременно с этими мыслями, перетащил тело со двора нитями воли в заднюю комнату и уложили на доски рядом с корытом. Затем я зачерпнул из сопряжения стихию смерти, провёл её от макушки до пяток и равномерно распределил по всему телу. Следом пришла очередь каркаса.

Стихия смерти воздействовала на трупы примерно как жизнь на живых существ, и плоть податливо изменялась по команде, словно пластилин. Плечи встали вровень, кости сели на свои места, а корпус выпрямился. Работа тянулась долго и нудно, зато результат получался тот, что надо.

К сумеркам ходок лежал на досках, вытянувшись в идеально ровную струнку. Наверное, такое с ним случилось впервые за всю мёртвую жизнь. Да и мой первый опыт был более чем неплох.

Ралис вернулся затемно, запыхавшись и притащив на спине два мешка.

– Оба мешка достал, – выдохнул он, сваливая ношу у корыта. – Соль нашел без проблем, а вот скорлупа… Неважно, как я её добыл. Но это мешок скорлупы от яиц нидусов. Пойдет же?

– Отлично, – кивнул я. – Высыпай в корыто.

Соль ушла туда целиком, следом отправилась толчёная скорлупа с крупной белой крошкой. Жижа чуть посветлела и перестала походить на болото. Вдвоём мы опустили тело в рассол, после чего я отправил Ралиса спать.

– Я же могу помогать… – поупрямился он для порядка, однако на втором зевке сдался.

К полуночи дом уснул. За стеной посапывал Ралис, во дворе ворочались барсы. На всю улицу горел один далёкий светильник. Мёртвый лес за городской стеной задерживал ветер и приглушал звуки. Вокруг стояла тишина, которая отлично подходила для работы.

Я сидел у корыта и час за часом прогонял стихию смерти через раствор, продолжая изменять тело, но на этот раз высасывая из жидкости составляющие новых компонентов. Кость должна стать твёрже, плоть – крепче, и так далее по списку. Это самое простое и единственное что я мог пока сделать.

Скорость ходока, конечно, хромала, да и атакующая способность была никакой, но ни времени ни подходящих материалов для улучшения у меня не имелось.

Под утро озеро силы в сопряжении ощутимо просело, а глаза слипались, но результат в целом меня устраивал.

Растолкав Ралиса, я вместе с ним вытащил тело из раствора, после чего хозяин застыл с открытым ртом. И было с чего – изменения были видны невооруженным взглядом.

Ходок стал заметно крупнее и шире в кости, а так же теперь он прочно стоял на ногах. По телу проступили грубые твёрдые пластины, серые на фоне бледно-синей кожи. Они покрывали плечи, грудь, предплечья и голени, как кора старый пень. Из-под верхней губы высунулись внушительные желтоватые клыки.

К сожалению, на этом изменения закончились – ни когтей, ни прыти у него не появилось. Выглядел он грубо со всех сторон, зато теперь об него можно было бить что-нибудь тяжёлое.

Я стукнул костяшками по нагрудной пластине. Та отозвалась глухо и солидно.

Обойдя ходока, я остался доволен, хотя иллюзий не питал. Крепкая основа получилась, но бойца из неё ещё растить и растить.

– Это точно мой? – Ралис осторожно потрогал пластину на предплечье и тут же отдёрнул руку. – Вы случайно не подменили тело пока я спал?

– Твой, твой. Забирай его.

Долго упрашивать не пришлось. От Ралиса к ходоку потянулась тонкая нить стихии смерти, и спустя секунду он скомандовал:

– Ко мне!

Развернувшись, ходок пошёл ровно и тяжело, без всякой походки краба. На пороге дома, где дверь висела на одной петле, он, верный традиции, зацепил плечом косяк.

Косяк хрустнул. На этот раз не выдержал уже он.

Ралис ойкнул и покосился на меня.

– Я потом починю, – пацан сиял так, словно ходок уже выиграл их турнир.

Я пожал плечами. По-моему, лучшей проверки работы и не придумаешь.

До центра Ксэдрина мы добрались примерно за полчаса. Ходок топал между нашими барсами, снег похрустывал под ним с уважением. С каждым поворотом на улицах прибавлялось народу: город стекался на предстоящий смотр целыми семьями. Барсов мы оставили на привязи возле площади.

За последними домами открылась арена. Круглая утоптанная площадка занимала шагов сто с лишним в поперечнике. Для города посреди мёртвого леса выглядело неплохо. По краю тянулся низкий борт из мёртвых стволов, уложенных друг на друга и пригнанных без щелей. Вокруг поднимались ряды и склоны, уже забитые зрителями. Напротив входа на площадь стоял отдельный помост под белыми светильниками, где неподвижно сидели, как я понимаю, старшие мастера.

Над рядами стоял праздничный гул. Зрители переговаривались, тыкая пальцами в знакомых участников, а где-то справа уже открылся тотализатор. Похоже, смотр был один из главных развлечений в городе, поэтому Ксэдрин выжимал из него всё.

Правила Ралис объяснял по дороге, успевая между фразами приветствовать знакомых, которые ему даже не отвечали. Репутация у пацана была абсолютно никакой.

– Мы встаём вокруг арены, каждый у своего места. Ходок внутри, прямо перед тобой. Затем старшие мастера дадут знак, отпускаем ходоков. Дальше они дерутся сразу все со всеми, нам же внутрь заходить нельзя.

– Царь горы?

– Можно сказать и так. Но не до последнего выжившего – те, кто продержался на ногах достаточно долго, уже занимают высокие места. Ходок выбывает, если упал и не поднялся. Или если вылетел за борт. Кто позже выбыл, тот выше в списке. Последний оставшийся на ногах выигрывает.

– Сколько вас участвует?

– Где-то десятка четыре, – оглядев круг, Ралис сглотнул. – В этом году много набралось.

Место Ралиса нашлось у дальнего края арены, где ее борт был немного сколот. Не самая удобная позиция. Ходок пристроился рядом с хозяином, встав за правым плечом, и Ралис вытер ладони о плащ. Ладони, по-моему, были полностью влажные. Я пристроился за другим плечом, благо сопровождающих допускали без всяких вопросов. Главное не вмешиваться в ход соревнований.

Со стороны входа подошла компания из пятерых молодых элариев. Шли они будто мимо, просто маршрут удачно лёг через чужое место. Впереди вышагивал рослый парень в добротном плаще с богатой вышивкой. За ним тянулась группка, судя по поведению, тех, кто в нужный момент смеется и всегда смотрит своему «господину» в рот.

Рядом с ними шла девушка. Молодая эларийка с белой косой, в таком же белом плаще с меховой

окантовкой. Внешностью ее генетика не обделила, девушка была красива, и прекрасно об этом знала.

Ралиса рядом со мной как подменили. Он выпрямился, замолчал на полуслове и уставился на неё таким взглядом, что можно было не гадать. Уши у него потемнели до глубокой синевы. Всё с тобой ясно, дружок. Вероятно, помимо победы в турнире тебя интересует еще одна, гораздо более значимая цель.

– О, я думал, в этом году обойдётся, – рослый эларий не прошел мимо, и остановился напротив моего подручного. Его голос был достаточно громким, и обращался он куда-то к рядам зрителей, поверх Ралиса. – Смотрите, кто пришёл. И даже что-то умудрился притащить на арену.

Смешки за его спиной раздались сразу после того, как эларий закончил говорить.

– Он и правда стоит? – рослый наклонил голову, с показательным удивлением разглядывая ходока. – Не может быть. Ралис, ты кому душу продал? Эх, лишил нас уморительного представления – в прошлый раз твой ходок так забавно ползал по арене!

Публика вокруг оживилась, зрители с соседних мест начали оборачиваться. Парень работал на зрителя уверенно, без суеты: выдерживал паузу, отпускал реплику, дожидался смеха свиты и снова выдерживал паузу. Такому не важно, что эларий скажет в ответ, ему нужна лишь сцена, а Ралис на ней служил лишь реквизитом.

– Сэлвин, ну хватит издеваться, – лениво протянул один из свиты, хотя всем своим видом поощрял его продолжать.

Ралис молчал, стоя прямо и задрав подбородок, хотя пальцы продолжали мять край плаща. На Сэлвина он вовсе не смотрел. Его взгляд оставался на девушке.

И она это заметила.

– Фу, да что вы с ним вообще разговариваете, – она поморщилась, произнеся это коротко и спокойно, словно сплюнула. – Этот придурок никогда мастером не станет, нечего на него время тратить. Пойдем.

– Лейса дело говорит, – рослый снисходительно улыбнулся и двинулся дальше. – Пойдем.

Следом за ним потянулись остальные. Лейса прошла мимо Ралиса, не повернув головы, как мимо пустого места.

– Я не… – начал Ралис ей в спину, сорвался и закончил еле слышно: – Это неважно.

На меня, кстати, никто из элариев даже не взглянул. Мало ли кто пристроился рядом с городским посмешищем.

Вмешиваться я с самого начала не собирался. Заступиться – значит засветиться. Стоит незнакомому Высшему подать голос в защиту Ралиса или полыхнуть глазами, и к вечеру весь Ксэдрин станет обсуждать, откуда у нищего мальчишки с окраины такой покровитель. А мои планы на этот город тянулись дальше одной перепалки, да и помогать пацану желания не было. И так уже сделал крайне много, а выхлопа пока никакого.

Тем более что Ралис сам должен прожить этот урок. Другого шанса доказать, что он чего-то стоит, ему никто не даст.

– Смотр начинается, – Ралис смотрел куда-то мимо меня, голос у него звучал сдавленно. Про компанию он не упомянул ни слова, я тоже промолчал. – Ходоков выставляют.

Участники по всему кругу заводили своих созданий на арену. Ралис также перевёл нашего уродца и поставил перед собой у самого края. Несколько десятков мёртвых тел выстроились по арене, каждое напротив своего хозяина, и я смог спокойно осмотреть поле.

Большая часть выставленного оказалась откровенным мусором. Кривые и вялые тела, кто хромал, кто вообще с трудом стоял, так же как и ходок Ралиса вчера. Одного хозяин пытался поднять с четверенек, потом махнул рукой, оставив как есть. Над ареной то тут, то там звучали сердитые команды, на которые примерно половина ходоков отзывалась через раз. Вчерашняя работа Ралиса смотрелась бы среди них даже вполне естественно.

Потом мой взгляд дошёл до ходока Сэлвина.

Хм, а это даже неплохо. Очень неплохо.

Поджарый и собранный, он ждал у своего края, слегка наклонившись вперёд, и быстро переступал с ноги на ногу. Двигался он чётко, без единого лишнего дерганья. Слегка выгнутые назад колени, благодаря которым ходок должен был стать гораздо более резвым, длинные когти, непропорционально длинные руки. Это уже была серьезная работа.

Нашлись и другие приличные ходоки, над которыми старались далеко не неумехи. Над всеми возвышалась громадина, похожая на гору мёртвого мяса. У дальнего края ждал ещё один длиннорукий, чьи кисти почти доставали до колен. За каждым таким телом стояли годы чужого опыта и чьи-то небедные кладовые.

Наш на их фоне смотрелся гораздо более блекло. Да так оно по факту и было, иллюзий я не питал. Любой из выделяющихся ходоков расправится с моей ночной поделкой на раз-два.

Ралис, судя по гордо расправленным плечам, считал иначе: после сегодняшней ночи его распирало от надежд. Разубеждать его я не стал. Но…

Кое-что узнать все же стоит.

– Призы на смотре есть? – бросил я вполголоса.

– Конечно, – Ралис оживился. – Каждый год разные, старшие мастера объявляют перед началом. Но всё всегда так или иначе связано с основной направленностью нашего города. Например, составы для роста сродства или руду со стихией смерти. Кристаллы, артефакты, иногда даже ученичество у кого-то из мастеров!

Последнее меня совсем не интересует, но вот первое…

Шестая грань смерти мне нужна позарез. И есть вероятность, что если занять высокое место на этом турнире, то искать стихийный источник и не понадобится.

За такое имеет смысл взяться по-настоящему. Конечно, шансы я оценивал трезво, но… Кто сказал, что можно участвовать исключительно честно?

– Тогда договоримся, – я ещё понизил голос. – Половина всего, что ты получишь из призов, моя. Я же помогу занять как можно более высокое место.

Ралис повернулся ко мне.

– Вы поможете? Как? Смотр уже начинается…

– Как я помогу – не важно. Это моя забота.

Пацан даже торговаться не стал. Секунду смотрел на меня, пытаясь сообразить, чем можно помочь за минуту до начала, потом бросил это занятие и серьёзно, по-взрослому кивнул.

– Хорошо, мастер. Вы мне и так уже… – он не договорил и махнул рукой. – Половина будет ваша.

Значит, теперь я для него мастер. А как я успел понять, в этом городе это слово весило прилично.

Прекрасно. Не важно, что ходок получился медлительным и неповоротливым. Обе беды лечатся одним лекарством, и оно у меня всегда при себе.

– И последнее условие, – я кивнул на ходока у края. – Во время боя не отводи его дальше десяти шагов. Вообще не отводи. Пусть стоит здесь, а другие сами к нему подходят. Больше от тебя ничего не нужно.

– Вообще? – нахмурился Ралис. – Но если на него насядет сразу несколько противников, стоит же попытаться отойти на более выгод…

– Не важно. Просто делай, как сказано.

Ралис шумно выдохнул и кивнул. Уже привык, что у меня на всё свои причины, а причин я не объясняю.

Объяснение, между прочим, проще некуда. Дальше пятнадцати метров мои нити не достают, но Ралису об этом знать совершенно не обязательно.

Три свободные нити воли соскользнули с меня и легли на ходока. Первая обвила правую руку от плеча до кисти, вторая так же устроилась на левой. Третья широкой петлёй обхватила обе ноги. Четвёртая осталась дома, защищая меня от резонанса. Периодическая дрожь от контактов с другими Высшими, которых тут тоже было прилично, стало настолько приличной, что я ее уже не замечал.

Для пробы чуть повёл первой нитью. Мёртвая ладонь ходока послушно сжалась в кулак и разжалась. Отлично.

Со стороны ничего не изменилось. У борта стояло грубое мёртвое тело в пластинах, рядом волновался Ралис, а за его плечом откровенно скучал случайный посторонний. Весь город смотрел на арену, и никто в Ксэдрине не догадывался, что один из ходоков только что сменил хозяина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю