444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ленивая Панда » Повелитель Стихий. Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 12)
Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Повелитель Стихий. Том 4 (СИ)"


Автор книги: Ленивая Панда


Соавторы: Ярослав Сай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Оба сосуда улетели в пространственное кольцо, после чего я вернулся обратно ко входу в сад.

У белой арки дрожало знакомое марево.

– Нашел, что хотел, Фальк? – встретил меня Тэлмир.

– Да, и с избытком, – честно ответил я. – Спасибо за сад, Тэлмир. И за сосуды. Письмо при мне. Найду, кому передать, отдам в руки, как обещал.

– Слово твоё я помню, – в голосе старика теплилась улыбка. – Рад, что первоцветы снова кому-то пригодятся. Возвращайся, Фальк. Но надеюсь, ты еще найдешь время, чтобы навестить старика.

Вероятно найду. Вопросов к духу у меня накопилось на неделю разговоров, да и вернутся в этот сад, запасшись контейнерами впрок, однозначно стоит. Так что наговоримся в следующий раз.

Марево проводило меня через парк до самой площадки и остановилось у края портала. Кивнул старику на прощание, затем шагнул в светящийся узор.

Вспышка.

Темнота. После солнца над островом хоть глаз выколи. Кольцо воплощения полыхнуло под ногами и погасло. Когда я собрал каплю света, зал под площадью Кхэллиса проступил из черноты: мозаика, пустые полки, бочки, обломки постамента в центре. Судя по всему, экстракт ночного зрения выдохся ещё на острове, иначе бы проблем с освещением у меня не возникло.

Первым делом кулон.

Он так и сидел в гнезде с откинутой крышкой, где я оставил его перед переносом. Вынимать ключ пока не стоило, ему предстояла ещё одна работа на старом месте.

Кое-какой вопрос следовало решить сейчас, пока не поленился. Прихожих вроде этой у города много, все запирать бессмысленно, да и где их искать, известно одному Тэлмиру. Но во первых, в этой уже кто-то был, а во вторых, я дважды прогремел о ней скрежетом на весь Кхэллис. По миру раскидано порядочно ключей. И хоть и небольшая, но вероятность того, что однажды чей-нибудь кулон приведёт нового хозяина прямиком сюда, существовала. А делиться подснежниками я не собираюсь. Значит, цепь нужно испортить, чтобы даже с кулоном портал было не запустить.

Пустив на зеркальце слабый луч света второй грани, я проследил за первым зайчиком. Он лёг на вставку, с которой начинался весь каскад. Не будет ее, замолчит и зал.

С ближней полки удалось собрать добрый ком пыли, слежавшейся в войлок. Я плюнул, замешал пасту благородного серого цвета и замазал вставку целиком, захватив края. Сверху добавил сухой пыли. На полированном камне она держаться не хотела, пришлось втирать как следует. Пятно виднелось, но с лестницы смотрелось старой грязью, а вблизи походило на стекляшку, которую никто не станет трогать.

Теперь сокровищница небесного города заперто на плевок. Великие мастера древности, искренне надеюсь, что вам сверху не видно.

Теперь проверка. Собрав луч поплотнее, я снова навёл его на зеркальце. Зайчик прыгнул на стену, лёг на моё пятно и там и остался. Цепь молчала. Светопреставление не началось.

Я поводил лучом туда-сюда и подправил угол, как в первый раз, но дальше первой вставки не появилось ни единого отражения. Для верности посветил на пятно напрямую, в обход гнезда. Зайчик тонул в грязи, а каскад даже не вздрагивал.

Через этот вход теперь хрен кто войдёт. Красота. Теперь чтобы открыть замок, мало ключа. Нужно ещё догадаться отскрести одну грязную стекляшку на мозаике.

Кулон я вынул из гнезда, защёлкнул и повесил на шею под рубаху. Можно уходить.

Перед выходом я погасил каплю света и достал из кольца свежий флакон экстракта ночного зрения. Выпил залпом. Глаза резануло песком, пришлось пару минут простоять зажмурившись, пока темнота не налилась серым и не проступили ступени.

Два больших шага вверх, и я снова стоял в выметенном зале, у ниши с каменной розеткой. Нажал. Тяги заскрипели, плита поползла на место, и скрежет, знакомый до зубовного нытья, прокатился по мёртвому городу. Второй раз за вылазку. Я поморщился: если в Кхэллисе есть хоть одна живая душа, расписание моих перемещений она уже выучила наизусть.

Нити воли легли кольцом, как на входе. После скрежета тишина уплотнилась, аж в ушах зазвенело. Я быстро пересёк зал с колоннами и на всякий случай придержал шаг на пороге. Нить прошлась по темноте впереди, никого не зацепила. Я вышел на ступени.

В ночном зрении площадь от колоннад до высохшего фонтана лежала тихая и серая. Спускаясь, я прикидывал дорогу. Сначала вдоль колоннады к лазу, затем через завал к расщелине, за которой ждет барс и начинается дорога домой. Несмотря на то, что смерть я так и не нашел, вылазку можно было назвать успешн…

Чёрный росчерк мелькнул на самом краю зрения, со стороны домов у площади.

Нить воли сама вскинулась барьером раньше любой мысли. Удар, и чёрная стрела рассыпалась о преграду, не долетев до меня ладони. Ясно, ничего еще не закончилось.

Мой взгляд уже переметнулся туда, откуда прилетела атака.

Шагах в ста, на границе серой мути, в тёмном проёме второго яруса стояла фигура в плаще. И если я не ошибаюсь, то это был тот самый искатель, которого я заметил почти сразу после входа в город.

Как я и думал, скрежет привлек к себе внимание. Осталось только узнать, насколько далеко этот неизвестный готов зайти.

Глава 18

Ответ прилетел раньше вопроса. Новый чёрный росчерк сорвался из проёма, и нить воли встретила его барьером уже на бегу.

Да, на бегу. Стоять столбом под обстрелом я не собирался. Можно было уйти за колоннаду и переждать, пока новоприбывший выдохнется, ведь его стрелы мой барьер держал без натуги. Только за это время стрелок нырнёт в свои дворы, и ищи его потом по всему Кхэллису. Нет уж. Побеседуем.

Холод из сопряжения выстелил под ноги ледяную полосу, вторая нить подхватила меня под пятки и понесла через площадь, как лыжника с горки. Сто шагов на такой скорости пролетаются за пару секунд.

Стрела рассыпалась о барьер чёрной пылью, следом пришла ещё одна. Чёрные, без единой искры. Тьма? Часто что-то встречается, лазутчик из Клос тоже владел тьмой, правда, тот прятался, а не стрелял. Разберёмся, когда доедем.

Стрелок в проёме дёрнулся. До него, видимо, начало доходить, что мишень двигается к нему с приличной скоростью. Очередная стрела ушла выше моей головы. По быстрой цели он попадал заметно хуже. Полоса льда довела меня до стены дома и вздыбилась горкой, после чего трамплин выбросил прямо в тёмный проём второго яруса.

Холод работал вовсю, глаза наверняка полыхали голубым на всю площадь. Пусть смотрит. Для элария такая вывеска читается однозначно – к тебе в гости едет Высший.

Приземлился я в пустой комнате с провалившимся углом, где фигура в плаще пятилась к чёрному проёму в соседнее помещение, на ходу вскидывая руку. Встречать меня грудью никто не собирался. Последнюю стрелу противник пустил с ладони в упор. Она ударилась о барьер перед моим лицом, осыпавшись на пол всё той же пылью.

Упорный и бестолковый. Бить в упор по барьеру, который только что съел все твои стрелы, можно от большой веры в себя либо полного отчаяния.

Стрелок нырнул за стену. Серьёзно? От воли ещё никто не прятался за кладкой. Пройдя сквозь камень, нить нашарила в темноте тепло живого тела и захлестнула петлёй щиколотку.

Рывок.

За стеной коротко вскрикнули, что-то грохнуло об пол. Шагнув в проём, я на ходу зачерпнул холода из сопряжения. Лёд растёкся по полу и намертво прихватил беглецу обе ступни, отчего тот дёрнулся, едва не вывернув себе колени.

– Тихо, – посоветовал я.

Нож уже лежал в ладони. Лезвие легло под подбородок, в ложбинку над кадыком, и возня прекратилась сама собой. Под капюшоном тяжело дышали.

В целом, вопросов, что делать с пленником у меня не имелось. Он напал первым, мотив очевиден – приговор однозначный. Но неожиданно по сопряжению пробежала дрожь.

Чёрное глянцевое деревце смерти, которое за весь Кхэллис едва шевельнулось, развернуло крону и потрясло ветвями. От чёрной пыли, осевшей на моём рукаве, тянуло знакомой погребной сыростью, тяжёлой и тягучей.

Стоп. Это что получается⁈

В ходе боя я не обратил внимания, но это была не тьма. Смерть. В меня стрелял эларий, единённый со стихией смерти. Нить тут же прощупала его и нашла слабенький холод, как у большинства сородичей. А вот смерть… Редкая стихия, которая почти ни с чем не уживается, а у меня самого сидит в сопряжении только благодаря воле и странной особенности впитывать все стихии. И тут посреди мёртвого города бегает живой носитель, у которого эта стихия как-то притёрлась. За все недели среди элариев такого я встречаю впервые.

Напал? Напал. Заслужил отправиться на тот свет? Вполне. Вот только для начала стоило узнать, откуда он такой взялся. Может, все же удастся напасть на след смерти, и не возродить с пустыми руками.

Нож вернулся за пояс. Две свободные нити легли на стрелка, спеленав от щиколоток до плеч и прижав руки к бокам. Для него это выглядело наверняка жутковато. Верёвок и стихийных воплощений нет, а пальцем не шевельнуть. Пленник замер, крутя головой в капюшоне и пытаясь разглядеть, чем же его повязали.

Я присел рядом, откинув капюшон рукой.

Пацан. Молодой эларий лет шестнадцати на вид, тощий, синяя кожа отдаёт бледностью, а белые волосы острижены так, будто резали ножом в темноте. Плащ взрослый, не по росту, с обтрёпанным подолом. Глупый неоперенный искатель приключений.

Злые глаза перепуганно таращились снизу вверх, не мигая.

Что ж. Поговорим.

– Имя.

– Убей, – выдавил он. – Больше ничего не получишь.

Знакомая песня, эларийская гордость включается раньше мозгов, у большинства это в крови. Страшно мелкому до дрожи, и всё равно первым словом идёт «убей». Не сегодня.

Я вытянул нож из-за пояса и качнул на пальце, ловя лезвием отсвет своих глаз.

– Умереть ты ещё успеешь. Имя.

Нить на его плечах чуть подтянулась. Без нажима, просто напоминание.

– Ралис, – процедил пленник.

– Откуда ты такой взялся, Ралис?

– Из Ксэдрина.

– Что это за Ксэдрин?

– Город, – огрызнулся он. Нить качнулась ещё раз, заставив Ралиса нехотя разжать зубы. – Наш город. Единенных со смертью. Не слышал что ли?

Я помотал головой.

– Теперь услышал. Нас не любят. Вот мы и обосновались сами по себе.

Так-так-так. Я чуть не присвистнул.

Целый город элариев со стихией смерти? Это с чего мне вдруг такой подарок? Смерть, которую я искал по мёртвым руинам, оказывается, проживает по конкретному адресу, компактно и с пропиской.

О таком городе ни на торге, ни от Нейраса, ни в сети я не слышал ни полслова. Удивляться правда нечему. Про смерть распространяться не любят. Весь вопрос, что в этом городе конкретно есть.

– Стихийные источники в вашем Ксэдрине имеются?

– Конечно, имеются, – в голосе мальца прорезалась гордость. – Но даже не надейся. Доступ к ним просто так не дают, и свои стоят в очереди годами. А чужих даже близко не подпускают.

– А свои – это какие?

– Местные. И не просто местные, а кто городу пользу принёс. Кого мастера признали, – Ралис покосился на меня, явно не желая отказывать себе в удовольствии. – Ты не из таких. И ресурсов для улучшения сродства у нас хватает – составы, кости всякие…

Осёкшись на полуслове, он прищурился.

– А тебе это зачем?

– Тебя это волновать не должно.

– Нет уж, волновать должно! Ты вообще кто такой? Шляешься по мёртвому городу, глаза горят, хватаешь честных элариев… Может, тебя вообще подослали!

Честных. А стрелы мне навстречу пускал, надо полагать, кто-то другой.

Третья нить легла ему поперёк рта, крепко сжав челюсть. Поток возмущения захлопнулся на полуслове, дальше Ралис только мычал. Мычал, надо признать, с большим удивлением.

– Удобно, – поделился я, подождав. – Никто не перебивает. Со всеми бы так.

Мычание пошло на вторую волну и стало громче первой, но вскоре выдохлось. Лежать с зажатой челюстью и одновременно ругаться неудобно даже самому буйному эларию.

– Спрашиваю я. Ты отвечаешь, – пояснил я скучным голосом. – Надеюсь, ты не забыл, в каком положении находишься. Кивни, если понял.

Ралис ещё немного посверлил меня взглядом, после чего коротко кивнул. Нить ушла с его рта.

– Что ты вообще забыл в Кхэллисе?

Ралис помолчал, прикидывая, видимо, чем можно поделиться. Потом выдохнул и сдался.

– Смотр, – буркнул он.

– Что? – совершенно не понял я.

– У нас раз в год смотр ходоков, – голос его заметно оттаял, когда речь зашла о своём. – Для новичков. Каждый участник создает своего ходока и выпускает на ринг. Ходоки бьются, хозяева командуют со стороны. Чьи в конце стоят на ногах, те и выиграли. Приходит весь город, даже старшие мастера. Понимаешь? Все узнают, чего ты стоишь.

– И причем тут Кхэлисс? Или головой ударился и не понял, о чем я спросил?

Ралис дёрнулся, будто я ткнул пальцем в свежий синяк, упрямо задрав подбородок.

– Мне нужны были материалы. Потому что для ходоков требуется… – парень прервался и махнул рукой. – Чего тебе объяснять, все равно не поймешь ничего. Короче материалы нужны, и ищу их в разных… злачных местах. Вот только с позапрошлого дня лазаю и пока нашёл одну труху. Потом услышал скрежет. Два раза. И увидел, как ты выходишь из здания, под которым я уже всё облазил. Там не было ничего! А ты вышел, целый, довольный… Вот я и решил, что ты нашёл тайник и выносишь добычу.

– И напал.

– Хотел напугать! – вскинулся Ралис. – Напугать и забрать. Смотр на носу, у меня времени нет совсем, а ты… – он запнулся, закончив тише. – Ты не испугался.

Увы, дружок. С пуганием ты опоздал жизни на три. Вдобавок перепутал, ведь из нас двоих напуганный сейчас лежит на полу, перемотанный волей с ног до головы.

– У тебя почти получилось, только ты почти ошибся, – не стал говорить правду. – Пусто там. В здании. Камни и пыль. А скрежет был от того, что я сломал пару стенок в поисках чего-нибудь интересного.

– Врёшь. Я же видел, как ты…

– Что? Как я выходил? Ну-ну – отличный показатель того, что я нашел сокровища.

Ралис скрипнул зубами, однако спорить перестал.

Ходоки, значит. Объяснять мне, что это такое, не требовалось – в прошлых жизнях насмотрелся, мастера смерти попадались в самых разных мирах.

В отличие от обычных поднятых, ходоков трансформировали и выращивали. И процесс мог длиться довольно долго – месяцами, и действительно для этого требовались всевозможные ресурсы. В зависимости от того, какого ходока ты хочешь создать.

Вот только искать какие-то материалы в заброшенном городе, который давно был перерыт сотнями и тысячами элариев, занятие сомнительное. С этим молокосос явно просчитался.

Но тут интересно другое.

Обычный поднятый годится разве что ходить и падать. Даже мои двое в ходе под домом Нейраса, которые отвечали на вопросы и выполняли команды, рядом с хорошими ходоками смотрелись бы как табуретки рядом со станком.

А у этих ребят в Ксэдрине выращивание ходоков видимо поставлено на поток, раз молодняк может устраивать такие соревнования. Необычное местечко.

Мне туда надо. Срочно. Как подобраться к источникам с их очередью «для своих», вопрос десятый, разберёмся на месте. Сначала надо попасть в сам город, а провожатый по счастливому совпадению уже здесь. Лежит.

– Отведёшь меня в Ксэдрин.

– Что? – Ралис аж дёрнулся в нитях. – Нет!

– Подумай ещё раз.

– Нечего тут думать! Я не поведу в свой город незнакомца, который неизвестно кто и неизвестно зачем туда рвётся. Мало ли что ты там устроишь. Хочешь – убивай.

И ведь не рисуется. Голос дрожит, зато глаза упёртые.

Вот только я уже знал, куда давить. Этот их смотр вот-вот, ходок слабый, времени нет, а выиграть хочется до звона в ушах. Вероятно еще и призы какие-то стоит ждать за победу. Вот за этот рычаг и потянем.

– Убивать тебя смысла особого нет, – пожал я плечами. – Так что предлагаю обмен. Ты ведёшь меня в Ксэдрин, а я помогаю тебе вырастить ходока к смотру.

Ралис открыл один глаз. Потом второй.

– Чего?..

– Обмен, – повторил я. – Моя помощь с ходоком против дороги в город. Какое слово непонятно?

Секунды три он молча смотрел на меня, затем фыркнул. Рассмеяться в голос ему, наверное, помешали только нити.

– Ты? Поможешь мне с ходоком? – он мотнул головой в сторону моих глаз. – Да что ты вообще знаешь о смерти!

Отвечать словами я не стал.

Лёд со ступней Ралиса ушёл одним движением, а свечение в моих глазах скрылось за клубящейся тьмой. Поднявшись, я вздёрнул пленника нитями на ноги и подтащил к проёму над площадью. Пусть посмотрит, что я там не знаю.

Встав рядом, я открыл в сопряжении стихию смерти. Таких упрямцев убеждают один раз и наглядно, поэтому мелочиться не хотелось. Всё, на что способна четвёртая грань, вылилось воплощением на площадь.

Смерть тронулась наружу тяжело и медленно, как масло из промёрзшей канистры. Эта стихия никуда и никогда не торопится. Серая мгла набухла вокруг ладоней, перелилась через край проёма и потекла вниз по стене дома, расползаясь ленивыми волнами. Деревце в сопряжении развернуло чёрную крону во всю ширь, гоня поток с таким усердием, словно всю жизнь ждало именно этой минуты.

Внизу мгла затопила всё до самых колоннад. За её волнами старый мох на камнях высыхал и сыпался, чаша фонтана серела. Воздух отяжелел и отсырел. Звуки вязли во мгле, закладывая уши. В ночном зрении площадь превратилась в сплошное серое озеро, которое будто бы медленно и тяжело дышало.

Красиво. И страшно одновременно. И дорого: озеро силы в сопряжении ощутимо проседало, воплощение такого размаха жрало его в три горла.

Пожалуй хватит. Я потянул стихию обратно, заставляя мглу нехотя ползти вверх по стене и втягиваться в ладони. Деревце свернуло крону. Внизу с сухим шорохом осыпалось последнее крошево мха, оставив на площади тишину и голый серый камень.

Я обернулся.

Ралис стоял с открытым ртом, причём держали его, по-моему, одни мои нити. Синева на лице выцвела до цвета свежего молока, а глаза занимали пол-лица. Ралис даже попробовал отодвинуться от проёма, но упёрся в хватку и затих.

– Ты… – голос у него сорвался, он сглотнул и начал заново. – Это какая же у тебя грань⁈ Кто ты такой⁈ Так у нас только старшие мастера могут! Настолько сильный эларий-единенный со смертью… и о тебе никто в Ксэдрине даже не слышал⁈ Так не бывает! Из какого ты дома⁈

– Фальк, – сказал я.

– А дом?

– Просто Фальк.

– Так не бывает, – почти шёпотом сказал он. – Ты Высший! И с такой гранью… Я бы обязательно про тебя слышал!

– Теперь слышал.

Ралис открыл рот, посмотрел на меня, на серую площадь за проёмом и закрыл рот обратно. Умнеет на глазах.

Нити соскользнули с плеч Ралиса. Качнувшись, тот устоял на ногах и отступил от меня на вежливые полтора шага.

– Условие одно, – сказал я. – О том, что видел здесь, молчишь. И в самом городе, и сейчас на площади, и о том, что будет дальше. Всем и всегда.

– А на смотре…

– На смотре ты говоришь, что сделал всё сам. Нашел там что тебе надо, вырастил хорошего ходока. И моё имя в этом повествовании не звучит.

– Слово? – добавил я, когда ответа не последовало.

– Слово, – серьёзно сказал Ралис.

Слово у элариев весило много. Не абсолютный гарант, но обещаниям придавалось гораздо больше внимания, чем у людей.

Протянутую руку Ралис пожал, всё ещё косясь на мои ладони так, словно из них сейчас опять потечёт стихия.

– До утра нам надо быть в городе, – сказал он. – А идти прилично.

– Значит хватит болтать.

Наружу мы выбирались знакомым маршрутом, вдоль колоннады к косой плите, двадцать метров ползком по лазу, потом через завал к расщелине. Мой барс ждал в закутке у скалы при мешке мороженого мяса и встретил меня зевком во всю пасть. Барс Ралиса обнаружился за соседним камнем, старый, с проплешинами на боках, зато хоть не помирающий и вполне энергичный – глаза живые. Рядом с моим серо-дымчатым красавцем он смотрелся примерно как его хозяин рядом со мной. Судя по лицу Ралиса, тот тоже провёл это сравнение.

Дорога заняла остаток ночи. Шли быстро и без привалов, а Ралис то и дело косился на меня со своего седла. Отвернётся, выдержит минут десять и снова проверяет, не пригрезился ли ему я вместе с серым озером на площади.

– Понравился? – не выдержал я на двадцатом разе. – Могу остановиться, позировать буду.

Ралис насупился, до самого леса глядя строго вперёд, между ушей своего барса.

На рассвете впереди появился лес, который издали сперва сошёл бы за скальную гряду.

Он стоял стеной от горизонта до горизонта. Полностью мёртвый, с серыми стволами без коры и хвои, голыми, как обглоданные кости. Деревья жались плотно, ствол к стволу. И при этом ни одно не было повалено.

Мы въехали под кроны, а точнее, под голые ветви, на которых не было даже намека на листья, после чего ветер остался снаружи, будто его отрезали дверью. Между стволами стояла полная тишина, исчезли все запахи. Снега оказалось на удивление мало, лишь ровный нетронутый слой. Позёмке сюда хода нет, ветер внутрь не пробирается.

Интересно. Эларии прячут города под землю, это я усвоил ещё по дороге в Сиврен. Среди вечных снегов жить довольно сложно, поэтому наверху только ворота да дозоры. А тут? Если лес глушит ветер и не пускает снег, то всю работу пещеры он забирает на себя, причём бесплатно и без особых усилий. Выходит, не обязательно город должен находиться под землей? Посмотрим. Причины образования такого необычного природного местечка пока оставим на потом.

Через час между стволами проступила стена. Большая – мое предположение оказалось верным. Город находился наверху, никто его не закапывал. Стену сложили из тех же мёртвых стволов вперемешку с камнем, загнув край самого леса. Над воротами не мигая горел белый стихийный светильник, в круге света стоял дозорный.

Ралис перед воротами выпрямился в седле, как мог расправив свой обтрёпанный плащ. Помогло слабо. Дозорный глянул на него с привычной усмешкой, как глядят на соседского двоечника, затем посмотрел на меня. Я как раз придержал каплю холода у глаз, положив голубой отсвет на снег между нами. Усмешка свернулась. Дозорный молча посторонился, и ворота мы прошли, не сбавляя шага барсов.

За воротами Ралис шумно выдохнул, повернувшись ко мне.

– Смотр завтра с утра. У нас день и ночь, всё.

– Сутки то есть. Что-то да успеем. Веди к своему ходоку.

Жил Ралис на самой окраине, у стены. Его дом я опознал без подсказки, он единственный на улице мог похвастаться дверью на одной петле, подпёртой поленом. Соседские дома смотрели на это хозяйство глухими заборами. От ближайшего из них нас проводил взглядом эларий с лопатой, даже не кивнувший Ралису.

– Соседи у тебя приветливые.

– Привык уже, – буркнул он.

Оставив барсов во дворе, Ралис повёл меня к сараю позади и с каждым метром прибавлял шагу. Сарай, к слову, выглядел гораздо бодрее дома. Стены подпёрты свежими жердями, а крепкая дверь недавно посажена на хорошие петли. Единственная новая вещь во всём хозяйстве. У двери Ралис притормозил и обернулся. На лице проступило что-то новое. Надежда?

– Сейчас. Сейчас увидишь. Я его четыре месяца растил. Сам. Все материалы сам доставал, по ночам, у меня же денег… неважно. Смотри.

Четыре месяца в одиночку, без наставника… Для первого ходока срок солидный. Может, зря я заранее записал мелкого в безнадёжные?

Распахнув дверь сарая, он позвал в темноту.

– Ко мне!

Внутри что-то завозилось и зашуршало. Что-то деревянное с грохотом упало, затем в глубине поднялась тень и зашаркала к выходу.

На третьем шаге тень с размаху врезалась плечом в дверной косяк.

Тот выдержал. Ходок тоже. Качнулся назад, качнулся вперёд, переступил порог и выбрался на свет.

М-да.

Передо мной стояло мертвое бледно синее тело. Тощий, кожа да кости, причём костей на вид заметно больше. Кривой, одно плечо выше другого на ладонь, весь корпус из-за этого ведёт винтом. Шёл он слегка боком, как краб, которого научили ходить прямо, но не до конца. Белёсый пустой взгляд был направлен сквозь нас, да и весь этот город тоже.

Ралис рядом со мной застыл, не дыша. Я тоже следил, не отрываясь. Изделие основательно шатало, кривой корпус водило по широкой дуге, однако ноги держали, а крен понемногу выравнивался. Ещё чуть-чуть… Стоит! Удержался, зараза, а я уже мысленно похоронил…

Ходок зачем-то шагнул дальше и упал на ровном месте. Плашмя, во весь рост, лицом вниз, прямо нам под ноги.

И замер без движения.

Ралис метнулся к нему и присел. Тронув кривое плечо, тут же обернулся ко мне.

– Он сейчас встанет! – торопливо сказал Ралис. – Правда встанет, просто не сразу! Дай ему минуту! На прошлом смотре один вообще с места не сдвинулся, а мой уже ходит! Сам ходит!

Я посмотрел на ходока. Тело лежало у моих сапог окоченевшим трупом, как упало, без какого либо намека на дальнейшие действия.

Мда… И вот с этим мы завтра утром выходим против ходоков всего Ксэдрина…

Что ж… Посмотрим, что из него получится через сутки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю