Текст книги "Ловчий Том 2: Подземная Навь (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10. Клыки Моры

Сухой, яростный шелест в зарослях папоротника прекратился мгновенно, сменившись звенящей, неподвижной тишиной. Споровики замерли перед броском.

Святогор стоял на верхней ступени бетонного крыльца заставы, не сводя взгляда с бледной, лишённой шерсти головы вожака стаи. Окуляр Ловчего с тихим стрёкотом фиксировал тепловые контуры тварей, бесшумно окружавших мытный пост. Их было не меньше десятка – бледные, мускулистые бестии, приспособленные для скрытной охоты в густых болотах Моры.

– Назад не отступаем, Марья, – шёпотом произнёс Святогор, кладя ладонь на эфес. – У ступеней преимущество по высоте. Держи левый фланг.

ЩЁЛК-ДЗИНЬ!

Марья ответила выстрелом. Тяжёлый стальной болт со свистом рассёк влажный воздух и вошёл точно между фиолетовых глазных впадин вожака. Тварь даже не успела издать звука – её тяжёлая туша рухнула на обледенелый бетон, окрасив прелую траву тёмной, дымящейся кровью.

В тот же миг стая сорвалась в атаку.

Остальные Споровики прыгнули одновременно, бесшумно, словно серые тени. Святогор выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синий луч с гудящим шипением прорезал болотный туман. Шаг вперёд, уход с траектории прыжка – и плазменный клинок наискось рассёк тело первого нападающего. Запахло палёной плотью, озоном и едкой, кислой кровью, которая с шипением закипела на лезвии.

Святогор двигался в рваном, тактически выверенном ритме. Никаких лишних замахов – только короткие, тяжёлые уколы и рубящие удары сверху вниз, отсекающие тварям бледные лапы. Марья работала за его спиной, ведя непрерывную стрельбу из струномёта. Её калёные стрелы без промаха укладывали бестий на ступенях заставы, не давая им обойти Святогора с флангов.

Но стая была голодна. Запах свежей крови лишь раззадоривал оставшихся тварей, которые лезли по трупам своих сородичей всё выше к дверям мытного поста.

Шум боя мгновенно донёсся до ангара. Никифор и Степанна отреагировали без промедления. Старик, превозмогая ноющую боль под свежими шинами на рёбрах, полез по лестнице жилого модуля на крышу «Урала», к кольцевой турели факеломета. Степанна рванулась к кабине, на ходу захлопывая бронированную дверь.

– Давление давай, Ивановна! – закричал Никифор сверху, наводя медный ствол на заросли папоротника у правого борта. – Прокачивай магистраль!

Степанна прыгнула на сиденье и до упора потянула рычаг ручного нагнетателя топлива. Манометр на приборной панели дрогнул.

Три Споровика, обойдя заставу с тыла, выскочили из тумана прямо перед медным капотом грузовика. Их длинные тела пружинили на бетоне, а когти со скрежетом полосовали по резине огромных шин, пытаясь прорвать армированный корд.

– Получайте, твари болотные! – взревел Никифор и рванул гашетку.

ВЗУХ-ФФФ!

Из медного сопла вырвалась исполинская, ревущая струя густого пламени. Тяжелая смесь отработки и солярки давала такой жар, что воздух вокруг машины мгновенно высох, сжигая ядовитые споры Моры еще на подлете. Пламя накрыло заросли папоротника и нападающих бестий.

Споровики, объятые ревущим огнем, с визгом покатились по мокрому бетону, безуспешно пытаясь сбить липкое, въедающееся в кожу пламя. Никифор развернул турель, отсекая новые волны нападающих от колёс «Урала» плотной огненной стеной. Степанна в кабине держала давление на максимуме, её пальцы на рычаге нагнетателя работали чётко, как поршни.

На ступенях мытного поста бой близился к развязке.

Святогор, уклонившись от очередного выпада, почувствовал, как воздух вокруг задрожал. Самый крупный Споровик – старый альфа-самец с костяными наростами на спине и разорванным ухом – выскочил из тумана. Он двигался быстрее остальных, его бледное тело было покрыто старыми шрамами.

Бестия прыгнула, метя Святогору прямо в горло.

Ловчий глубоко, ровно вздохнул. Внутреннее дыхание Живы наполнило вены горячей силой. Ярь сделала его рефлексы острыми, как плазменный луч. Святогор не стал уклоняться. Он сделал короткий шаг навстречу прыгнувшей твари, пропуская её когти в дюйме от своего кожаного тегиляя.

Короткий, сокрушительный удар снизу вверх.

Золотисто-синий луч кладенца вошёл точно под челюсть альфа-самца, с шипением пробил нёбо и вышел через затылок, мгновенно выжигая мозг. Споровик рухнул на бетонные плиты тяжелым, мертвым грузом. Кислый, приторный запах крови Моры заполнил пространство заставы.

Оставшиеся Споровики, увидев гибель вожака и напуганные ревущим пламенем у машины, замерли. Их кожистые уши испуганно прижались к головам. Издав тихий, жалобный свист, уцелевшие твари бросились назад, растворяясь в густых зарослях папоротника.

Бой был окончен.

Святогор погасил кладенец, убирая его в гарду на поясе. Вокруг мытного поста дымились тела поверженных тварей. Марья опустила струномёт, тяжело дыша и вытирая пот со лба рукавом. Они выстояли, но Тракт не прощал задержек – запах крови уже разносился по низине, привлекая хищников из глубин болот.

– Никифор! Степанна! Все живы? – Святогор быстро спустился по ступеням заставы к машине.

– Живы, барин! – Никифор показался на крыше модуля, кашляя от едкого дыма. – Рёбра только ноют от отдачи, а так – целы. Эти твари нам резину чуть не погрызли.

Степанна вышла из кабины, волоча за собой тяжелые стальные резаки, выточенные из рессорной полосы, и брезентовую сумку с крепежом. На её лице не было страха – только злое, рабочее упрямство путевого мастера.

– Давай, Громов, помогай, – проворчала она, прикладывая резак к левой передней оси. – Надо посадить эти ножи на стремянки над самыми ступицами, пока новые гости не пожаловали. Запах крови по болотам быстро идёт.

Святогор мгновенно включился в работу. Никакой сварки – только грубая механика. С помощью тяжелых гаечных ключей и мощных стальных скоб они за десять минут намертво притянули остро заточенные резаки к мостам «Урала». Теперь любые лианы, которые попытались бы намотаться на оси, будут срезаться на ходу массой самой машины. Это были настоящие дорожные доспехи.

Марья быстро загрузила в кузов свинцовый кофр с имперскими вакуумными лампами. Ценный хабар был надёжно закреплён между бочками с соляркой.

Святогор поднялся в кабину и повернул ключ зажигания. Шестицилиндровый дизель Савельева взревел ровно, мощно, разгоняя болотный туман потоком воздуха из вентилятора.

«Урал-Молот» медленно тронулся с места, ломая колёсами обгоревшие ветви папоротника и тела поверженных Споровиков. Впереди лежал бескрайний, покрытый туманом южный Тракт, уходящий в самую глубь владений Моры.

Глава 11. Полис Каменные Рёбра

Болота Моры закончились внезапно, словно отсечённые от живого мира исполинским кузнечным разумом. Ещё версту назад тяжёлые, зубастые колёса «Урала» месили чёрную, тёплую жижу, а в лобовое стекло бился липкий зелёный туман. Но стоило машине подняться по пологому бетонному пандусу, как сырость отступила.

Воздух мгновенно переменился. В кабину ворвался холодный, сухой ветер, пахнущий старой ржавчиной, озоном и калёным железом. Навьи споры, плотно залеплявшие защитную мешковину на радиаторе, высохли под порывами этого ветра и посыпались вниз мелкой серой трухой.

Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение. Шестицилиндровый дизель Савельева взревел ровно, сыто – все шесть поршней работали в идеальном, отрегулированном Никифором ритме.

Впереди, насколько хватало взгляда, расстилалась сухая, бесплодная равнина, покрытая плотным слоем багровой металлической пыли. Это были границы Ржавой Спеси – мёртвой пустоши, где неэкранированное железо гибло быстрее, чем человеческая плоть под ударами Стыни. Тракт здесь шёл по прямой, разрезая рыжую землю ровной бетонной стрелой, которая упиралась прямо в циклопический силуэт мёртвого города на горизонте.

Это был Полис Каменные Рёбра.

Он высился над бескрайней степью подавляющим железобетонным конгломератом. В отличие от обитаемого Ветровала или Железного Покрова, этот Полис стоял на поверхности, открытый всем ветрам – огромный, многоярусный лабиринт из сотен остановившихся оборонных заводов и высотных домов, чьи пустые оконные проёмы казались чёрными глазницами гигантского черепа. Над городом возвышались десятки исполинских вытяжных труб.

Святогор плавно сбросил скорость. «Урал» медленно подкатился к первому ярусу надземной эстакады Тракта, ведущей в самую глубь каменных кварталов.

– Мёртво тут всё, Ловчий, – тихо проговорила Степанна, прижимая ладонь к боковому стеклу. Старуха плотнее запахла плащ. – Ни птиц, ни тварей болотных, ни единого шороха. Слишком тихо даже для Нави. Нам бы солярку поберечь, Громов. Место это злое, неживое.

– Навь здесь сухая, металлическая, – отозвался Святогор, настраивая окуляр на дальний фокус. – Мора сюда не заходит, Пыльца ржавая её выжигает на корню. Никифор, как давление масла?

– В норме, барин, – доложил из кузова старик. – Температура упала, Савельев остыл малёхо после болота. Но воздух сухой, пыли много. Тимка уже третий раз сетку воздухозаборника чистит, она вся рыжая от этой пудры.

Святогор молча крутанул тяжёлый латунный штурвал, направляя грузовик под своды первого бетонного каньона между высотками. Мёртвый город принимал их в своё холодное, безмолвное лоно. Каждый оборот вала теперь отдавался в пустых улицах гулким эхом.

Пыль, поднимавшаяся из-под колёс «Урала», не была обычной грязью. Это была тончайшая окись железа – та самая Ржавая Пыльца. Сухой ветер гнал её над бетоном лёгкими, рыжими смерчами, которые со свистом бились о медную обшивку. Святогор включил щётки стеклоочистителей, но они лишь с визгливым скрежетом размазали сухую пыль по стеклу, оставляя микроскопические царапины. Пришлось вести машину, полагаясь на ночной режим окуляра.

«Урал» медленно вползал под нависающие конструкции огромного путепровода. По обе стороны от машины тянулись бесконечные ряды серых бетонных стен. В городе не было жизни, но эта пустота казалась консервированной, застывшей в секунду катастрофы.

А по бокам эстакады, на высоте человеческого роста, в бетонные фасады были вмонтированы странные вертикальные медные ниши. Они располагались через каждые десять шагов с механической точностью, напоминая выстроившиеся в ряд стальные гробы. Медь на дверцах потемнела от времени, но на стыках герметичных уплотнителей не было видно ни единой трещины.

– Это что за склепы, Ивановна? – Никифор высунул голову в смотровое окно кузова. – Для покойников, что ли?

– Не хабар это, новгородский неженка, – Степанна зло сплюнула в пустую банку на полу кабины. – Это аварийные боксы для автономных рабочих-автоматонов. Перед самой войной все заводы на автоматический ход перевели. Как сирена тревоги взвыла шестьдесят лет назад, они в свои гнезда по команде зашли и запечатались. Так и стоят там, ждут своего часа. Не нравится мне эта тишина, Громов. Словно весь город затаил дыхание перед общим пуском.

Вибрация Тракта началась внезапно.

Сначала это был лёгкий, едва заметный зуд в бетонных плитах под колёсами, но уже через минуту Тракт задрожал крупной, частой дрожью. Из переговорного окна кузова донёсся встревоженный голос Тимки: – Святогор! Рация... Она с ума сошла! Помехи сплошные, аж медный корпус гудит!

Ловчий бросил быстрый взгляд на приёмник. Из динамика вместо белого шума раздавался сухой, ритмичный стрёкот, похожий на быструю работу сотен реле. Оборонный сигнал, который они случайно замкнули в подземных тоннелях Прорана, дошёл до центрального вычислительного ядра Каменных Рёбер.

Вдоль всей эстакады Тракта, на серых бетонных фасадах зданий, один за другим начали вспыхивать тусклые зелёные индикаторы.

Ш-Ш-Ш-УУУХ...

Звук открывающихся пневматических клапанов прокатился по мёртвым улицам плотным, шипящим эхом. Сотни герметичных медных ниш одновременно стравили застоявшийся за шестьдесят лет воздух. Тяжёлые створки затворов с сухим скрежетом распахнулись наружу.

Из темноты открывшихся склепов на свет багровой пустоши начали выходить они.

Медные Отречённые. Скелетоподобные автоматоны прежней империи. Их суставчатые каркасы были выкованы из чернёной стали и обшиты пластинами красной меди. Внутри их грудных клеток тихо, ритмично пощёлкивали часовые механизмы. Вместо лиц у иноков были литые медные маски с глухими прорезями, откуда ровно, безжалостно горел холодный зелёный свет оптических сканеров.

Они выходили из ниш молча. Зелёное море светящихся линз заполнило все ярусы эстакады впереди, отсекая «Уралу» пути к отступлению. Автоматика мёртвого Полиса признала Ловчих нарушителями границ и начала зачистку сектора.

– Проснулись... – прошептала Степанна. – Их тут сотни, Громов. Для них мы – еретики и нарушители.

– Не паникуй, Ивановна, – Святогор перевёл рычаг коробки на первую передачу. – Никифор, Марья – к бойницам. Патроны беречь. Тимка, спрячься под верстак.

«Урал» медленно двигался вперёд, расталкивая медным бампером первые группы автоматонов. Металлические иноки падали под колёса с сухим хрустом, но на их место выходили всё новые машины.

Первая шеренга безмолвных автоматонов, выстроившаяся поперек Тракта, одновременно вскинула тяжёлые медные карабины.

ФШ-Ш-Ш-УУУХ!

Сухой, свистящий залп сжатого воздуха сотен винтовок слился в один оглушительный рёв. Десятки калёных стальных штырей-гарпунов со звоном врезались в переднюю броню «Урала». Медные плиты трещали. Один из штырей пробил стальную решётку радиатора, застряв всего в дюйме от лопастей вентилятора. Лобовое стекло покрылось густой паутиной трещин.

– Не берет их огонь, барин! – заорал Никифор с крыши модуля, разворачивая турель факеломета. – У них мяса нет, выжигать нечего!

– Стреляй по суставам, Марья! – Святогор мёртвой хваткой вцепился в штурвал. – Сбивай им пневматику!

Марья вела частый, прицельный огонь из струномёта. Её стальные болты один за другим уходили в сочленения плеч и коленей наступающих автоматонов. Металлические иноки бессильно валились на бетон, но кольцо сжималось.

Святогор до упора утопил педаль газа. Шестицилиндровый дизель взревел с первобытной яростью. Двадцатитонная бронированная машина рванулась на таран сквозь стальную фалангу безмолвных мертвецов.

Глава 12. Железный марш

Двадцать тонн мёртвой, закованной в сталь и медь массы летели по обледенелому бетону надземной эстакады. Под капотом «Урала» ревел дизель Савельева. До первой шеренги Медных Отречённых оставалось не больше десяти саженей. Железные Иноки стояли плотно, плечом к плечу.

Святогор зажал рычаг блокировки межосевого дифференциала. – Держитесь за поручни! – крикнул он. – Ивановна, рычаг раздатки хватай, чтоб не выбило!

УДА-А-АР!

Звук столкновения был чистым, оглушительным лязгом сотен тонн сталкивающегося железа. Тяжёлый медный бампер «Урала» на полной скорости врезался в шеренгу автоматонов. Кинетическая энергия грузовика буквально аннигилировала строй Отречённых. Стальные каркасы машин лопались с пушечным звоном. Из пробитых пневматических ресиверов со свистом вырывался сжатый воздух.

Машину подбросило. Штурвал в руках Святогора рванулся с такой бешеной силой, что Ловчий едва не лишился пальцев. Редуктор управления завыл. Святогора вышвырнуло бы из кресла, кабы не упор ногами в рифлёный настил пола. Вся его Ярь ушла в руки, сдерживающие бешеный натиск рулевой тяги.

– Температура ползёт! – пронзительно закричала Степанна. – Патрубок! Патрубок верхний сорвало от удара, Громов! Пар валит!

Из-под капота с шипением вырвался плотный шлейф перегретого пара – один из медных трубопроводов лопнул по шву от чудовищной вибрации. Лобовое стекло мгновенно заволокло белой пеленой.

Святогор переключил механический окуляр в инфракрасный режим. Мир перед ним стал серым, сквозь пар отчётливо проступили тепловые контуры автоматонов. «Урал» буквально полз по телам Отречённых, сминая их протекторами шин в сплошное месиво.

Едва «Урал» сбавил ход, как три уцелевших автоматона прыгнули на борта машины прямо с нависающих балок подвесных кранов. Стыки деревянного модуля содрогнулись.

– Лезут! – закричал Тимка из кузова. – На крыше они, деда!

Острые когти-свёрла с визгом начали вгрызаться в сухой сосновый брус стен. Марья приникла к правой бойнице, просунула ствол струномёта наружу и почти в упор спустила тетиву. ЩЁЛК-ДЗИНЬ! Калёный стальной болт вошёл точно в шейный шарнир автомата. Тварь бессильно обмякла и с грохотом рухнула под колёса.

Но у левой двери кабины массивная медная маска Железного Инока возникла прямо в разбитом окне. Автоматон просунул свою суставчатую руку внутрь, его когти-свёрла потянулись к горлу Святогора.

Ловчий резко откинулся назад и левой рукой выхватил плазменный кладенец. ВУУУ-Ш-Ш! Золотисто-синий луч плазмы вспыхнул в тесноте кабины. Коротким взмахом Святогор срезал медную конечность автомата у самого плечевого шарнира. Из отрубленного сустава брызнуло горячее масло. Инок покачнулся, но продолжал лезть внутрь.

– Отойди, Громов! – пронзительно заорала Степанна. Старуха с силой обрушила тяжёлый медный молоток прямо на оптический купол маски. Линзы сканера разлетелись в пыль. Ослепший автомат потерял сцепление и сорвался вниз под колёса.

Впереди дорога резко расширялась. Тракт здесь упирался прямо в закрытые ворота Третьего литейного цеха. Это были колоссальные створки, сваренные из листовой имперской стали. Сверху, на массивных цепях, висели огромные чугунные противовесы. Ворота преграждали путь намертво.

– Тупик! – закричал Никифор. – Святогор, тормози! Мы эти ворота не прошибём, рама сложится!

– Не тормози, Ловчий! – Степанна перегнулась через панель, указывая наверх. – Видишь барабан цепной над воротами? Там стопорный затвор стоит! Если его сорвать – противовесы сами створки поднимут!

Святогор оценил ситуацию за долю секунды. Он вскинул левую руку, целясь сквозь пролом в стекле в цепной барабан. Пневматический наруч глухо хлопнул. Стальной гарпун с тросом ушёл вверх и намертво впился между звеньями тяжёлой цепи противовеса. Святогор мгновенно захлестнул свой конец троса за стальной поручень дверной рамы кабины, намертво зафиксировав сцепку.

– Никифор! Дай всю солярку в систему! Нам нужна вся тяга! Старик в кузове пережал плоскогубцами медную трубку топличного байпаса, пуская всё давление напрямую в форсунки. Дизель Савельева взвыл так, что казалось, чугунный блок расколется на части.

Трос натянулся, зазвенев на одной высокой ноте. Вся масса двадцатитонного грузовика теперь работала на рывок, вырывая стопорный засов имперских ворот из его гнезда. Металл стонал на пределе прочности.

ХРЯСЬ-КЛАНГ! Многотонный стопорный палец ворот, не выдержав чудовищного натяжения и массы «Урала», лопнул пополам.

Лишившись стопора, гигантские чугунные противовесы с грохотом рухнули вниз. Тяжёлые цепи побежали по шкивам. Исполинские стальные створки ворот начали стремительно подниматься вверх.

Святогор сбросил трос с поручня и бросил сцепление. «Урал» рванулся вперёд. Просвет под поднимающимися воротами составлял не более двух саженей. Медный короб жилого модуля со страшным скрежетом снёс верхнюю стальную кромку ворот, выламывая куски обшивки. Но машина прорвалась. Двадцатитонная махина влетела внутрь огромного литейного цеха.

Никифор на крыше модуля успел перерубить трос лебёдки тесаком за секунду до того, как ворота за ними с грохотом рухнули обратно на бетонный пол, отсекая преследователей.

«Урал» прокатился ещё тридцать саженей по полу цеха и замер. Святогор выключил зажигание. Дизель затих, тяжело, прерывисто дыша через пробитый радиатор. Из-под капота во все стороны поднимались густые клубы белого пара. Они были живы, а армия Медных Отречённых осталась снаружи.

Трёхдюймовая стальная створка имперских ворот рухнула на бетонный порог с чудовищным ударом, от которого содрогнулись многотонные перекрытия литейного цеха. Грохот падающего металла на секунду заглушил даже взбесившийся дизель. На «Урал» обрушилась плотная, непроглядная тьма.

Но машина не затихла. Святогор резко повернул латунный тумблер зажигания, выключил подачу тока, но шестицилиндровый чугунный блок Савельева даже не думал останавливаться.

Дизель пошел в «разнос» – накалившиеся докрасна поршни поджигали масляную взвесь, затягиваемую из перегретого картера. Двигатель колотило в предсмертной судороге, шестицилиндровая туша бросала грузовик из стороны в сторону на просевших рессорах, выжимая из подвески сухой железобетонный визг. Из-под выгнутых краев капота во тьму с шипением вырывались густые клубы пара, пахнущего жжёной медью и горящим маслом.

– Воздух! Перекрывай воздух, Никифор! – заорал Святогор, перекрывая дикий, неровный клёкот истукана под капотом. – В разнос пошел, сука! Сейчас шатуны наружу выскочат!

Святогор на ощупь выскочил из кресла, выбив носком сапога клиновую защёлку левой двери. В кабину мгновенно набился плотный белёсый туман. Ловчий слепо рванул на себя латунный барашек капотного замка. Горячее железо обожгло пальцы.

Никифор уже был внизу. Старик слетел с подножки кузова, сжимая в руках сложенный втрое кусок брезентового занавеса, пропитанного жидкой глиной. – Держи подкрылок, барин! – прохрипел механик, наваливаясь на раскалённый бок машины.

Святогор рывком задрал тяжелый стальный лист капота вверх. В лицо ударил сноп раскалённого пара. Не теряя ни секунды, Никифор с размаху налепился брезентом прямо на раструб чугунного воздухозаборника, перекрывая мотору кислород.

Дизель поперхнулся. Звук работы мгновенно изменился – из звонкого металлического клёкота превратился в глухое, захлёбывающееся бубнение. Машину сотряс последний, самый сильный удар, и Савельевский мотор наконец заглох.

В цеху воцарилась оглушительная, ватная тишина. Только тонкая струйка перегретого пара продолжала со свистом вырываться из лопнувшего патрубка охлаждения.

Святогор стоял во тьме, тяжело дыша. За спиной щелкнул кресалом Никифор. В темноте вспыхнул жёлтый свет латунной шахтерской лампы.

– Живые есть? – негромко спросил Святогор.

Из разбитого окна жилого модуля донёсся сдавленный кашель Степанны. – Живые... Все кишки о рессорные стремянки отбила. Ноги целы, да вот дегтярная махина наша, похоже, доходилась.

Из кузова выбралась Марья, проверяя натяжение стальной струны на арбалете. Из-за ее спины вынырнул Тимка. – Рация молчит, Святогор, – тихо сообщил мальчик. – Как ворота ухнули, так весь эфир и срезало.

– И слава богу, – прохрипел Никифор, садясь на подножку. – Давай, барин, фонарь сюда. Надобно дефектовку делать, пока металл не остыл.

Святогор взял лампу и зашагал вокруг машины. Машине досталось страшное. Передний медный бампер выдержал таранный удар, но его левый клык был вдавлен внутрь. Левое крыло отсутствовало вовсе. Медный подкрылок смяло в рваную гармошку, и его острый край глубоко въелся в бандажную резину переднего колеса.

Святогор посветил под капот. Верхний патрубок из отожженной медной трубки не выдержал вибрации и лопнул по шву. Вся вода из системы охлаждения выкипела. Сетка радиатора была наглухо забита багровой коркой Ржавой Пыльцы. – Патрубок запаяем, – хмуро проговорил Никифор. – Тимка, тащи паяльную лампу, буру и латунную проволоку. А вот с продольной тягой рулевой – беда, барин.

Продольная рулевая тяга выгнулась дугой, словно лук. Из-за этого передние колеса «Урала» смотрели в разные стороны. – Зато живые остались, – буркнула Степанна, подняв свой фонарь. – Громов, ты не на железо гляди. Ты вокруг глянь. Куда это нас твоя лебедка притащила?

Святогор поднял светильник над головой. Свет бессильно тонул в циклопическом объёме Третьего литейного цеха. Потолок уходил вверх на пятнадцать саженей. Вдоль стен высились молчаливые туши доменных печей. По всему полу тянулись узкоколейные пути с тяжелыми шлаковозами. Здесь пахло сухим кремнем, окалиной и выдохшимся машинным маслом.

И среди этой мертвой тишины внезапно раздался звук. БУМ. Звук был глухим, далеким. Источник находился снаружи, с той стороны закрытых стальных ворот. БУМ.

– Простукивают, – ледяным тоном проговорила Степанна. – Медные иноки. Они ищут технологические швы. Следом за ударами из-за ворот донесся въедливый звук: ВЗЗЗ-Р-Р-Р... Автоматоны начали методично выбуривать стопорные пальцы ворот пневматическими коронками.

– Сколько у нас времени, Ивановна? – Святогор положил руку на эфес кладенца. – Часа два, не больше, – оценила Степанна. – Когда они срежут нижние петли, ворота рухнут внутрь. Нам путь один – вглубь цеха.

– Никифор, Марья, – Святогор переключился в жесткий режим. – Займитесь машиной. Патрубок и рулевая тяга. Подкрылок срезать, колесо должно крутиться свободно. Тимка – на крышу модуля, следи за воротной щелью. – А ты куда, барин? – Никифор доставал тяжелые зубила. – Идем с Ивановной на разведку. Надо найти локальную слесарную мастерскую. Нам нужен винтовой домкрат, медь для пайки и спуск на нижние уровни.

Святогор и Степанна зашагали вглубь цеха, осторожно обходя провалы в бетонном полу. В инфракрасном свете окуляра цех казался остывающим склепом, но далеко внизу тускло светились геотермальные магистрали. Город жил. – Вот мы где, у третьей домны, – Степанна развернула кальку-лоцию на застывшем чугувном ковше. – Нам нужен ремонтный бокс четвертого сектора. Там и домкраты винтовые должны быть, и припой.

Они подошли к массивной стальной двери аварийного поста. На стыке до сих пор сохранилась нетронутая свинцовая пломба. Святогор взялся за латунные спицы штурвала обеими руками. Ярь ударила по жилам, наливая предплечья тяжелой силой. Он резко рванул штурвал против часовой стрелки. ХРУСЬ-КЛАНГ! Пломба лопнула. Тяжелая стальная дверь с визгом отворилась наружу.

Внутри на стальных стеллажах в идеальном порядке лежали инструменты. Святогор легко поднял тяжелый, десятитонный винтовой домкрат, взял бухту медной трубки и канну с технической водой. Степанна прижала к бедру вторую банку и набор паяльного инструмента.

И в этот момент в глубине мастерской громко щелкнуло. ЩЁЛК-КЛАК. Из распределительного щита вырвался сноп зелёных искр. Вычислитель Полиса, зафиксировав вскрытие герметичного сектора, начал автоматическую подачу резервного питания. Вверху, под самым потолком, один за другим с пушечным хлопком начали включаться дуговые ртутно-кварцевые светильники.

Святогор мгновенно выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя вспыхнуло в тесноте мастерской. Взбудораженное заводское оборудование оживало. Из тени третьей домны со страшным железным скрипом начал выдвигаться автоматический шлаковый толкатель – тяжелая машина со скребком вместо головы. Зафиксировав стоящий на путях «Урал», толкатель начал набивать давление в ресиверах.

– Визжит, сука, – процедила Степанна. – Пар в магистралях есть! – Берем хабар и уходим к «Уралу»! – рявкнул Святогор.

Они выскочили из мастерской. Шлаковый толкатель со скрежетом продвинулся вперёд, двигаясь ровно по пути к левому борту «Урала». Святогор бежал по бетону. В его голове сложилась тактическая схема: толкатель подпитывается от центрального парового стояка гибким шлангом.

Святогор вскинул левую руку с кладенцом, прицелился в толстый шланг, тянувшийся за толкателем, и сделал выпад. Ш-Ш-Ш-УУУХ! Золотисто-синий луч срезал шланг у самого штуцера. Из перерубленного провода с ревом вырвался факел перегретого пара. Толкатель, лишившись давления, поперхнулся и замер, окутавшись белым облаком.

– Есть хабар! – рявкнул Святогор, сбрасывая десятитонный домкрат у переднего колеса «Урала». – Никифор, пришибай подкрылок! Я принес домкрат и медь! Никифор, увидав тяжелый литой корпус домкрата, забыл про боль в рёбрах. – Настоящий имперский, винтовой! Ну держись, рулевая тяга!

Со стороны ворот раздался страшный треск. Первый из стопорных пальцев, перерезанный коронками Отречённых, вылетел из гнезда. Нижний край створки отошел от порога, и в щель ударили зеленые лучи оптических сканеров. – Полчаса, – выдохнул Святогор. – Не больше. Никифор, качай лампу. Марья, готовь буру. Работаем!

Никифор упал на колени у переднего моста, качнул поршень паяльной лампы. Свистящий синий факел вырвался из сопла. – Давай домкрат под раму, барин! – просипел механик. – Чурку дубовую под пятку подложим!

Святогор вогнал дубовый брус под правый лонжерон. На брус встала чугунная подошва десятитонного домкрата. Литой винтовой шток уперся точно в вершину дуги погнутой тяги. – Греть тут, – Никифор направил пламя точно на место изгиба. Металл начал раскаляться до вишневого цвета. – Давай, Святогор! Налегай на ворот!

Святогор вставил лом в головку винта. Уперся сапогами в бетон, раздувая в груди горячую Ярь. Он налег на лом всем весом. Чугунный винт заскрипел. Раскаленный прут наткнулся на напор десяти тонн механической силы. КЛАНГ! Сталь поддалась на дюйм. – Еще! – заорал Никифор. – Еще пол-оборота! И я кувалдой пришибу!

Никифор взмахнул двухпудовую кувалдой и обрушил боек точно по раскаленному горбу прута. УДАР! Тяга со звонким гулом просела, выпрямляясь прямо на глазах. Святогор дожал винт до упора. Передние колеса «Урала» повернулись, снова вставая в параллельный строй. – Есть тяга! – выдохнул Святогор.

Марья уже заканчивала работу у левого колеса. Короткими ударами зубила она срубила смятый край медного подкрылка. Колесо снова могло вращаться свободно. У открытого капота Никифор держал в руках два массивных медных паяльника, раскаленных в пламени лампы. Тимка зачищал стальной щеткой рваный шов медного патрубка. Марья поднесла латунный припой и буру. – Держи трубку клещами намертво, пацан, – строго проговорил Никифор, бросая буру на шов. Порошок вскипел стекловидной глазурью.

Старик прижал раскаленный паяльник к меди. Латунный припой потек блестящим ручейком, заполняя трещину. Никифор проложил плотный, чешуйчатый шов. Медь жадно впитала припой, запечатывая прорыв намертво. – Готово! – прохрипел старик. – Остужай тряпкой с дегтем, Марья!

Святогор положил ладонь на чугунный блок цилиндров. Двигатель остыл до приемлемых семидесяти градусов. – Ливнем воду. Марья через медную лейку начала цедить техническую воду в горловину радиатора. Шов Никифора держал давление мертвой хваткой.