Текст книги "Ловчий Том 2: Подземная Навь (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22. Стратегический резерв «Саян-3»

Горная метель ревела над высотным перевалом Саянского Кряжа, как голодный стальной зверь.

Стынь здесь достигла того предела, когда мороз перестал быть просто холодом – он превратился в плотную, осязаемую физическую преграду. Мелкий ледяной песок, поднимаемый порывами ветра с гранитных круч, с оглушительным сухим шорохом бил в медные борта «Урала-Молота», моментально запечатывая любые щели белыми, каменной твердости наплывами.

На высоте в три версты над уровнем моря воздуху не хватало плотности. Дизельный блок грузовика работал со специфическим сухим рокотом, но благодаря заправленной в Ангарском Посаде эфирной солярке не глох. Внутренние компенсаторы пневмосистемы регулярно шипели: пш-ш-ш... сбрасывая избыток замерзающего конденсата.

«Урал-Молот» медленно вполз в глубокий гранитный цирк – естественно выбитую в скалах нишу, защищенную с трех сторон полукилометровыми отвесными стенами. Именно здесь, судя по лоциям из тубуса Прежней Империи, располагался вход в Стратегический Топливный Бункер «Саян-3».

В глубине цирка из монолитной гранитной толщи выступал циклопический железобетонный портал. Пятиметровые двустворчатые гермоворота из литого чугуна, украшенные массивными барельефами двуглавых имперских орлов и скрещенных гаечных ключей, были наглухо вморожены в скалу. За полвека Катастрофы ворота укрылись трехметровым слоем многолетней синей наледи и каменным обвалом. Никакой паровой тягач или имперский плуг не смог бы пробить эту ледяную броню сходу.

Святогор выжал сцепление и плавно нажал на педаль тормоза. «Урал-Молот» встал в десяти шагах от портала. В кабине наступила тишина, нарушаемая лишь мерным басом двигателя да завыванием бурана за двойным стеклом.

– Приехали, – проговорил Святогор, поправляя кевларовые перчатки. – «Саян-3». Если лоция не врет – за этими воротами главный резервуар солярки для правительственных колонн Прежней Империи.

Никифор, сидевший справа в свежей смоляной повязке, наложенной Радкой, осторожно повернул корпус и прислушался:

– Ворота вморожены намертво, Громов. Тут затворы гидравлические, с мизинец толщиной. Если масло в цилиндрах замерзло – мы их и трехосником не сорвем.

– Откроем, дед, – отрезал Святогор. – У нас есть кодовый тубус из Депо.

Святогор поднялся, взял с полки латунный тубус, тяжелую бензиново-эфирную паяльную лампу и трехгранный стальной лом. Из жилого модуля через люк высунулась Марья. В руках девчонка держала его защитный кожаный шлем с войлочным подшлемником.

– Одень, Святогор, – тихо проговорила она, подавая шлем. – На улице ветер такой – щеки за пять секунд до кости обморозишь. Я на верхний мостик встану, буду скалы пасти.

– На мостик не вылезай, Марья, – качнул головой Святогор, застегивая подбородочный ремень. – В такую метель на крыше сдует. Сиди у окна с соплом струномета. Если из щелей кто вылезет – бей.

Марья коротко кивнула, поняв приказ без лишних слов. Из-за спины девчонки высунулась Радка, укутанная в чистый суконный кафтан. Девочка сунула Святогору в карман тегиляя маленький пузырек из темного стекла:

– Дядя Святогор... Это настойка на чемерице и гусином сале. Если пальцы на морозе прихватит – разотри сразу, не жди пока посинеют.

– Спасибо, Радка. Пригодится.

Святогор отжал засов бронированной двери и вышагнул на лютый мороз.

Стынь обрушилась на него с дикой, животной силой. Ветер едва не сбил Ловчего с ног, обжигая незащищенные участки кожи у глаз словно раскаленным железом. Снежный песок закружился вокруг, залепляя стекло защитных очков.

Святогор тяжело, глубоко дыша, подошел к левой створке чугунных гермоворот. Огромная железобетонная арка портала была укрыта толщей синего льда. Где-то под этим панцирем находился кодовый замковый блок. Искать его намять ломом на сорокаградусном морозе в буране означало замерзнуть заживо через полчаса.

Святогор подошел к центру ворот, прижал спину к промороженному чугуну створки и закрыл глаза. Он снял правую перчатку и приложил полупосиневшую ладонь к чугунному литью. Холод обжег кожу, но Святогор не отдернул руку.

Он начал закручивать внутреннее дыхание Яри. Дыхание стало редким, глубоким, тяжелым. Сердце Громова замедлило свой бег, отсчитывая гулкие удары: один... два... три... Кровь в жилах закипела, поднимая волну дикого, сухого тепла из самого центра Живы. Внутренний огонь отогнал морозную Стынь, наполняя мышцы стальной упругостью.

И тогда открылся Взор Былого.

Гранитный цирк и обледенелый портал бункера перед его глазами распахнулись в двух временных пластах одновременно. Настоящее: ревущий буран, трехметровый лед, звенящая тишина мертвого мира. И прозрачный, серебристо-голубой нахлест прошлого.

В прошлом никакого льда не было. Портал был освещен двухсотваттными электрическими фонарями в бронзовых сетках. На бетонированной площадке перед воротами стоял бронированный трехцепный тягач Прежних, стравливающий из медных труб белые клубы горячего пара.

Из кабины тягача вышел призрачный серебристый офицер в тяжелой имперской бекеше с латунными пуговицами и офицерской фуражке. За ним прошел инженер в кожаном фартуке с набором слесарных ключей на поясе.

Святогор стоял недвижимо, превратившись в бесплотного наблюдателя. Призрачный офицер прошел сквозь него – бесплотная серебристая тень обдала Ловчего лишь легким озоновым ветерком и запахом разогретого машинного масла из прошлого.

Офицер подошел к правому бетонированному откосу портала. Нажал на секретный стальной фиксатор, скрытый под латунным барельефом имперского орла. Из стены с сухим щелчком выдвинулся бронированный пенал с трехдисковым кодовым замком и бронзовым штурвалом ручной подкачки гидравлики.

Офицер достал латунный тубус – точно такой же, какой лежал сейчас в кармане Святогора, – развернул пергамент и начал методично вращать лимбы замка: Первый диск: «С». Второй диск: «7». Третий диск: «9». Четвертый диск: «2».

После ввода кода инженер в фантомном прошлом навалился на бронзовый штурвал, сделав пять полных оборотов по часовой стрелке. Внутри стены гулко зашипели стравливаемые гидравлические клапаны, и огромные чугунные створки ворот с тяжелым рокотом начали раздвигаться в стороны, уходя в бетонированные пазы скалы.

Взор Былого угас.

Святогор судорожно вздохнул, сделав глубокий выдох. На губах выступила капелька крови – плата за вызов древней силы Громовых. Он натянул верхонку и посмотрел на правый откос. В настоящем времени никакого барельефа видно не было. Там висел монолитный наплыв синего льда толщиной в полметра. Но Святогор точно знал координаты.

Он зажег паяльную лампу. РЕВ-В-В! Голубой факел перегретого эфирного пламени вырвался из сопла с свистящим шумом. Святогор направил огонь прямо на ледяной наплыв у правого быка. Лед трескался с сухими выстрелами, стекая мутной водой и мгновенно превращаясь в плотные тучи густого пара, которые тут же уносились метелью.

Ловчий работал ломом и лампой без остановки. Через десять минут адского труда из-под растопленного льда обнажился стальной фиксатор под барельефом. Святогор нажал на стальную пластину. КРАК! Древняя пружина внутри стены, промерзшая, но не потерявшая закалки, сработала. Из бетонированной ниши со скрипом выдвинулся бронзовый пенал с лимбами кодового замка и тяжелым штурвалом ручного привода.

Святогор достал тубус, проверил символы и начал вращать лимбы, предварительно разогрев замковый блок пламенем паяльной лампы: Буква «С»... ЩЕЛК. Цифра «7»... ЩЕЛК. Цифра «9»... ЩЕЛК. Цифра «2»... ЩЕЛК.

Кодовый зацеп сработал. Внутри чугунного пенала что-то сухо звякнуло. Святогор вставил трехгранный лом между спицами бронзового штурвала и навалился всем телом, напитав мышцы остатками дыхания Яри. СКРИП-П-П... ГРОХОТ! Древняя гидравлическая магистраль внутри стены содрогнулась. Вековая заскорузлая смазка лопнула. Святогор проворачивал штурвал круг за кругом: один... два... три... четыре... пять!

В глубине скалы что-то оглушительно ухнуло. С потолка арки сорвались тонны сосулек и каменной крошки. Огромные пятиметровые чугунные гермоворота бункера «Саян-3», скрежеща сталью по бетонированным направляющим, начали медленно раздвигаться в стороны, открывая перед Ловчим черную, гулкую пасть подземного имперского хранилища. Из открывшегося проема пахнуло сухим подземным холодом, давним керосиновым чадом, озоном и застоявшимся минеральным маслом.

Святогор махнул рукой кабине «Урала-Молота». Никифор выжал газ. Шестицилиндровый дизель взревел. Тяжелый бронированный грузовик, подкованный вольфрамовыми шипами, тронулся с места и плавно покатил внутрь темного бетонированного тоннеля, уходя с ревущего горного бурана в закрытые недра скалы.

Глава 23. Эфирная кровь Тракта

«Урал-Молот» въехал под бетонированные своды бункера «Саян-3». Эхо от шестицилиндрового дизеля гулко заметалось по подземному тоннелю, отбиваясь от монолитных стен сочным, металлическим звуком. Святогор провел грузовик еще метров на пятьдесят вперед, где тоннель расширялся в огромный подземный ангар, и заглушил двигатель.

В подземном хранилище мгновенно воцарилась глухая, величественная тишина. Здесь не было свиста горной метели и дикого рева Стыни. В бункере стоял ровный, сухой мороз градусов в пятнадцать ниже нуля – после сорокаградусного ада на перевале этот воздух казался почти теплым. Пахло консервационной смазкой, вымороженным бетоном, старой ружейной гарью и тем самым особенным, сладко-острым ароматом тяжелой эфирной солярки высокой очистки.

Святогор поднялся к ручному вороту затвора и провернул его назад, прикрыв тяжелые чугунные гермоворота, оставив лишь узкую щель для вентиляции. Снаружи остался ревущий буран, а внутри загорелся желтый свет двух фар грузовика, выхвативший из темноты мачты и цистерны.

Ангар «Саян-3» был выстроен Прежней Империей на века. Вдоль бетонированных стен стояли циклопические чугунные цистерны емкостью по сто тонн каждая, покоящиеся на массивных стальных лапах. От цистерн разбегались медно-латунные трубопроводы с манометрами в толстых защитных стеклах и двухходовыми вентилями. На стенах висели пожарные щиты с ломами, ведрами и сухопорошковыми огнетушителями Прежних.

– Ну и хранилище... – ахнул дед Никифор, осторожно выбираясь из кабины и натягивая промасленную душегрейку. – Это ж целый стратегический узел! Гляди, Громов, тут цистерны в сухости стоят, под термоизоляционной ватой! Солярка тут не запарафинилась, она же чистая, как слеза!

Святогор подошел к распределительному щиту первой цистерны, на которой латунной табличкой было выбито: «Солярка Тяжелой Фракции. Очистка 1-я. Объем 100 000 л». Ловчий отвернул бронзовую заглушку сливного патрубка. Из гнезда не вывалился лед – вместо этого на пальцы капнула прозрачная, чуть желтоватая маслянистая жидкость с резким керосиновым духом.

– Живая, – констатировал Святогор, вытирая пальцы о суконную ветошь. – Насос нужен. Ручной поршневой.

– Есть насос! – крикнул Тимка, выскочивший из жилого модуля вместе с Радкой. Мальчишка нес на плече гибкий дюритовый шланг с латунным байонетным замком. – В кузове лежал, имперский, из Копей!

Следующие два часа под подземными сводами «Саян-3» кипела тяжелая, слаженная физическая работа. Никифор и Святогор смонтировали ручную двухпоршневую помпу. Качки давались тяжело: масло в цилиндрах помпы на холоде загустело, и качать приходилось вдвое с силой, сжав зубы и налегая на латунный рычаг обоими руками. Но результат стоил этих потов.

Шланг толщиной с человеческую руку надулся, и в топливный бак «Урала-Молота» потек чистейший эфирный дизель. Заправили основной шестисотлитровый бак под самую горловину. Затем наполнили резервные трехсотлитровые баки по бокам рамы. Но и на этом Святогор не остановился: в задний отсек модуля они затащили и намертво закрепили цепями еще три двухсотлитровые бочки из оцинкованного железа, залив их доверху. Теперь у экипажа был запас топлива больше чем на две тысячи верст тяжелого горного пути.

Пока мужчины были заняты соляркой, Никифор внезапно издал радостный, почти детский вопль из дальнего угла ангара.

– Громов! Марья! Гляньте, че я нашел! – кричал старик, стоя перед штабелем засмоленных деревянных ящиков с гербами Империи.

Святогор подошел к нему. На ящиках четко выбито трафаретом: «Смазка Синтетическая Трансмиссионная №4. Для тяжелых путевых бронеходов. 12 банок по 5 кг». Никифор сбил замок трехгранным ломом и достал из ящика нераспакованную жестяную банку. Ободрал крышку – внутри покоилась густая, темно-янтарная мазь, пахнущая парафином и молибденом.

– Это ж царский хабар! – у Никифора аж слезы на глазах выступили от восторга механика. – В Московии за одну такую банку московиты полпуда серебра отваливают! Мы этой смазкой раздатку и мосты «Урала» набьем – шестерни еще сто лет не сотрутся! Никакой мороз не заклинит!

Тем временем Марья, взяв керосиновую лампу и держа наготове взведенный струномет, повела Тимку и Радку на разведку в боковые помещения бункера. За железной дверью с трафаретом «Санчасть Гвардейского Корпуса» располагался медицинский пункт бункера. Здесь всё застыло в том виде, в каком было брошено в дни Катастрофы. На стальных стеллажах стояли стеклянные штофы с притертыми пробками, цинковые коробки с перевязочным материалом и латунные контейнеры с армейскими медикаментами.

Радка подбежала к стеллажам, и ее разноцветные глаза – серый и янтарный – вспыхнули профессиональным азартом знахарки.

– Радка, аккуратно! – предупредила Марья, освещая лампой углы комнаты. – Посуду не бей.

– Тут сухой эфирный спирт! – восхищенно шептала девочка, смахнув вековую пыль с цинковой коробки. – И... глядите! Натуральная кристаллическая камфора! И стерильные суконные бинты в запарафиненной бумаге! Отец за такую коробку камфоры полгода в тайге коренья копал бы!

Она ловко доставала из контейнеров самые ценные препараты: банки с высушенной желчью, порошок стрептоцида для промывки ранений, латунные ампулы с обезболивающей опийной настойкой и концентрированный экстракт сибирского женьшеня для поднятия сил. Тимка помогал ей, аккуратно укладывая найденный медицинский хабар в кожаную сумку знахарки.

– Ты смотри, Радка, – улыбался мальчишка, подавая ей очередной пузырек. – Теперь у тебя своя настоящая аптека будет! Лучше, чем у гильдейских докторов в Ангарском Посаде!

– Спасибо, Тим, – робко улыбнулась девочка, поправляя выбившийся из-под платка локон. – Теперь я дядю Никифора быстро вылечу. И Степанне кашель сниму за три дня.

Спустя час весь экипаж собрался на площадке перед «Уралом-Молотом». На капоте грузовика Степанна расстелила чистую мешковину. Достали свежевыпеченный ржаной хлеб, отрезанный пласт соленого лосиного сала с чесноком и чайник с горячим отваром из багульника и шиповника, заваренным на чугунной печке модуля. В подземном ангаре было тихо, тепло и спокойно. За закрытыми гермоворотами ревел горный буран, но здесь, под трехметровой толщей гранита и бетона, люди чувствовали себя в полной безопасности.

Дед Никифор сидел на подножке кабины, довольный, в чистой смоляной повязке, наложенной Радкой. Боль в его ребрах спала, и старик с аппетитом жевал хлеб с салом.

– Эх, хорошо-то как, – проговорил Никифор, отпивая из эмалированной кружки горячий чай. – Баки полные, трансмиссия смазана, в модуле тепло. С таким хабаром мы Саянский Кряж насквозь прошьем.

– Кальки я проверила, – подала голос Степанна, раскладывая на коленях карту. – За бункером «Саян-3» идет сквозной подземный штрек – Северный Портал. Он выводит прямо на восточный склон Кряжа, в обход самых опасных горных круч. За порталом начинаются дикие Якутские Земли.

Марья сидела рядом со Святогором, прислонившись плечом к его тегиляю. Девчонка смотрела на Радку и Тимку, которые с увлечением рассматривали старый имперский манометр, и проговорила:

– Хорошо, что мы ту девчонку на выселках не бросили, Святогор. Она живая. Руки у нее золотые.

Святогор посмотрел на Марью, потом на экипаж. Каждый из них прошел через ад. Никифор с переломанными ребрами, Степанна со своими старыми кальками, Марья, вырванная из холода, Тимка, спасенный из рабской клети, и маленькая Радка, выгнанная на мороз суеверными мужиками. Все они нашли друг друга на этой бессмысленной, промороженной дороге. Они стали единым целым – бронированным кулаком Тракта.

– Отдохнем два часа, – спокойно проговорил Святогор, поднимаясь. – Набьем смазкой мосты, проверим затворы факеломета – и выходим через Северный Портал. Впереди Якутия.

Но в этот момент из глубины нижних вентиляционных штреков бункера донесся странный, нехороший звук. Это не был шум ветра. Это был глухой, ритмичный металлический скрежет – звуки ржавых приводов и сухое шипение пневматических сочленений, просыпающихся после пятидесяти лет оцепенения. Из боковой вентиляционной шахты, выходящей в ангар, посыпалась рыжая, переливающаяся медью Ржавая Пыльца. Подземная Навь почуяла живое тепло.

Глава 23. Бронза и тайга

Ржавая Пыльца сыпалась из широкого раструба боковой вентиляционной шахты плотной, переливающейся медью струей. Мелкие кристаллы, касаясь промороженного бетона пола, издавали тихое, суховатое шипение, распадаясь в тёмную, пахнущую озоном и жженой костью пыль. Подземная Навь почуяла живое тепло.

– В модуль! Живо! – гаркнул Святогор, мгновенно сбрасывая заскорузлые рукавицы на капот.

Слаженность экипажа проявилась в первую же секунду. Никакой паники. Никаких лишних криков. Тракт выковал из них единый механизм. Степанна жестко цапнула Тимку и Радку за воротники, буквально заталкивая детей в бронированную дверь терема. Тимка на лету подхватил сумку со знахарскими травами, а девочка, хоть и побелела от страха, не издала ни звука, быстро помогая старухе задвинуть тяжелый дубовый засов изнутри.

Дед Никифор, несмотря на забинтованные смоляным компрессором ребра, с удивительной для старика ловкостью взлетел по трапу на верхний мостик. Механик заскочил за поворотную станину крышевого факеломета, с хрустом выжал пусковой клапан подкачки давления. Стрелка манометра прыгнула в красную зону.

Марья уже стояла у правого бруствера. Её тяжелый механический струномет лег стальным соплом на бронированную планку. Девчонка прижала приклад к щеке, замерла, остановив дыхание, и превратилась в идеальный, нерассуждающий инструмент ликвидации.

Святогор остался внизу, на бетонированной площадке перед медным капотом «Урала-Молота». Правая рука Ловчего легла на латунную наборную рукоять плазменного кладенца. Левая рука резким движением активировала пневматический наруч: стальной гарпун с тремя откидными зацепами щелкнул в направляющих, вставая на боевой взвод.

Из вентиляционной шахты с оглушительным, металлическим треском вывалилась чугунная решетка. В подземный ангар бункера «Саян-3» хлынула стая. Это были не дикие лесные суррогаты из гнилого мяса и костей. В нижних уровнях стратегического резерва проснулись древние автоматические санитарно-охранные механиконы Прежней Империи. За полвека Катастрофы их вычислительные контуры проросли тёмной силой энтропии.

Впереди двигался массивный двухметровый штурмовой суррогат. Его верхняя часть представляла собой литой бронзовый корпус имперского путевого расчистителя, но вместо стандартных манипуляторов Навь намертво приварила к нему зазубренные дисковые пилы со стационарным гидроприводом. Нижняя часть – тяжелая гусеничная тележка от шахтного электровоза, из проржавевших раструбов которой вырывались струи шипящего пара.

За ним выкатывались еще четыре твари – более мелкие, паукообразные гибриды, сплетенные из приводных цепей, человеческих костей погибших инженеров и латунных вычислительных блоков, бешено щелкавших шестернями.

– Левый фланг мой! – звонко закричала Марья с крыши.

ДЗИНЬ! Стальной срезень, пущенный со страшной силой из струномета, пробил латунный корпус первого паукообразного суррогата. Тяжелый каленый болт насквозь прошил бронзовый вычислитель, вырвав сноп зеленых электрических искр. Тварь закрутилась на месте, беспорядочно цепляя цепями бетонный пол, и рухнула, истекая черным, загустевшим от времени маслом.

Но главный штурмовой суррогат на гусеничном ходу уже несся прямо на «Урал-Молот». Его дисковые пилы вращались с диким, визжащим гулом, высекая снопы искр из бетонированных колонн ангара. Масса в тонну бронзы и стали неумолимо набирала ход.

– Никифор! Заливай! – ревел Святогор.

Дед Никифор на крыше до упора выжал пусковую рукоять факеломета. УХ-Х-Х-Х! Из раструба огненного орудия с сухим, оглушительным ревом вырвалась двадцатиметровая струя горящей отработки и эфирной солярки. Огненный вал накрыл наступающих тварей. Подземный ангар озарился ослепительным оранжевым светом, выжигающим кислород. Запахло паленым железом, горячим тигельным дегтем и жженой резиной.

Паукообразные суррогаты, охваченные липким пламенем, закружились по бетону. Их пневматические трубки лопались от чудовищной температуры с сухими, пушечными хлопками.

Однако литой бронзовый корпус штурмового суррогата выдержал огонь. Объятый пламенем, с огненным шлейфом за кормой, бронзовый монстр прорвал горящий заслон и выскочил прямо на Святогора. Его правая дисковая пила шла ровно в грудь Ловчего.

Святогор закрутил внутреннее дыхание Яри. Сердце Громова застучало тяжело, гулко. Сила Живы поднялась из глубины тела, наполняя жилы мгновенным, реактивным ускорением. Кровь закипела.

ЩЕЛК! Нажатие на ригель – и над бетоном с плотным электрическим треском вспыхнул метровый клин золотисто-синей плазмы. Янтарный чип отдавал энергию на пределе.

Святогор сделал короткий, молниеносный шаг вправо, уходя от прямого таранного удара гусеничной тележки. Вращающаяся дисковая пила с диким скрежетом чиркнула по металлическому бамперу «Урала-Молота», выбив фонтан искр и оставив на каленой стали глубокую, дымящуюся борозду.

В эту же долю секунды Святогор обрушил плазменный меч сверху вниз. ХРУСТ-ШИП! Золотисто-синий клин легко, как раскаленный нож через воск, прошел сквозь стальную стойку гидропривода пилы. Раскаленный добела диск с грохотом отвалился и покатился по бетону, плавясь на лету.

Суррогат развернулся на одной гусенице, скрежеща траками по камню, и попытался достать Ловчего второй клешней-захватом. Святогор вскинул левую руку. ХЛОП! Пневматический наруч выстрелил. Закаленный стальной гарпун пробил латунный сустав правой гусеницы суррогата, намертво заклинив приводной каток. Святогор натянул трос, уперся сапогами со свинцовыми набойками в бетон и с силой дернул на себя.

Шестисоткилограммовая бронзовая туша твари, потеряв опору на заклинившей гусенице, рухнула на бок. Суррогат беспомощно закрутил оставшимся траком в воздухе, изрыгая пар. Святогор шагнул вперед, перехватил рукоять кладенца обеими руками и с силой вогнал плазменное лезвие прямо в центральный вычислительный блок на груди твари.

Золотистый огонь прожег бронзовую броню. Температура плазмы расплавила шестерни, медные жилы и черную, вонючую сукровицу Нави. Суррогат содрогнулся в последней конвульсии, из его щелей вырвались столбы зеленоватого дыма, и тварь окончательно затихла.

Марья с крыши сделала еще два точных выстрела, пригвоздив к полу последнего огненного паука, бившегося у стены.

В подземном ангаре снова воцарилась тишина. Лишь гудело догорающее на бетоне масло, шипели остывающие раскаленные обломки да стравливала избыток пара вытяжная вентиляция «Урала-Молота».

Святогор отжал ригель. Плазменный меч с хлопком угас, втянувшись в гарду. Ловчий тяжело дышал, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. На губах снова выступила солоноватая капелька крови от перенапряжения Яри, но в серых глазах горел сухой, спокойный огонёк победы.

Из жилого модуля осторожно отворилась тяжелая дубовая дверь. Первым выскочил Тимка с длинной железной пешней в руках. За ним выбежала Радка, держа наготове открытый пузырек со спиртовой настойкой, и Степанна с бинтами.

– Святогор! Живой?! – крикнула Степанна, сбегая по трапу.

– Живой, – выдохнул Святогор, убирая кладенец в поясной крос. – Никто не задет?

– Все целы! – Марья уже спрыгнула с верхнего мостика, подбежала к Святогору и внимательно осмотрела его тегиляй на предмет прорех. – Ты как? Опять Взор крутил?

– Нормально, – качнул головой Святогор. – Легко отделались. Твари старые, гидравлика заскорузла.

Дед Никифор на крыше вытер промасленной рукавицей закопченное лицо и радостно хмыкнул:

– А факеломет-то как отработал! Смесь с эфиркой лупит – прямо до костей сжигает!

Маленькая Радка подошла к Святогору, робко дернула его за тяжелый кожаный рукав и протянула пузырек с камфорной мазью:

– Дядя Святогор... Возьми. У тебя пальцы после плазменного эфеса трясутся. Разотри кожу, а то судорога сводить будет от отката Живы. Отец говорил, Ярь мышцы сушит.

Святогор взглянул на разноцветные глаза девочки. Взял пузырек и впервые за весь бой скупо, тепло улыбнулся:

– Спасибо, врач. Ты дело знаешь.

– Так, Ловчие, разборка окончена, – сурово проговорила Степанна, раскладывая кальки на медном капоте. – Вентиляция разбудила штреки. Если задержимся – из нижних горизонтов новые вылезут. Надо открывать Северный Портал и уходить на восточный склон.

– Согласен, – Святогор подошел к главному пусковому вороту выездных ворот ангара. – Никифор, заводи дизель. Занимаем места.

Через пять минут «Урал-Молот» стоял перед внутренними воротами Северного Портала. Святогор и Никифор с помощью трехгранного лома и ручного привода закрутили главный бронзовый ворот. Тяжелая бетонированная створка выездного портала со скрежетом ушла вверх, осыпая на капот «Урала» вековую пыль и мелкие осколки замерзшей смазки.

В открывшийся проем ворвался свежий, режущий легкие морозный воздух. Это был иной воздух – не удушливый чад диких выселок и не маслянистый пар подземного бункера. Это было нетронутое, чистейшее дыхание диких Якутских Земель.

Святогор утопил педаль газа. Шестицилиндровый дизельный блок взревел густо, сочно, откликаясь на залитую в баки чистейшую эфирную солярку первой очистки. «Урал-Молот» тронулся с места. Вольфрамовые шипы с диким скрежетом перевалили через стальной порог портала, и тяжелый бронированный трехосник выкатился из темного чрева горы на открытый карниз восточного склона Саянского Кряжа.

За спиной экипажа гидравлический ворот медленно опустил бетонную створку «Саяна-3» назад. Скала снова сомкнулась, запечатав подземное хранилище и навеки похоронив в глубине развороченных суррогатов.

Перед выжившими открылась грандиозная панорама. Горный буран, бушевавший на западном перевале, остался по ту сторону хребта. С восточного склона Саян открывался бескрайний, затопленный закатным ультрамарином и медью океан бескрайней якутской тайги. На сотни верст вперед, насколько хватало глаз, тянулись заснеженные сопки, извилистые ленты замерзших рек и нетронутые леса вековых лиственниц.

Стынь здесь стояла немилосердная – спиртовой градусник за окном кабины уверенно стремился к отметке в пятьдесят градусов ниже нуля. Но в этом морозном воздухе не было гнили Моры. Небо над головой было глубоким, темно-синим, высыпанным ослепительно-яркими сибирскими звездами.

Святогор плавно завел грузовик на широкий восточный серпантин. Машина шла как песня. Новая имперская синтетическая смазка №4, которой Никифор набил раздаточную коробку и мосты, сделала ход машины невероятно мягким. Гидроусилитель штурвала послушно отзывался на малейшее касание Ловчего. Пятилитровый дизель пел свой тяжелый, уверенный мотив, несущий шесть тонн каленой стали и дерева сквозь горную глушь.

– Ну, Громов... – дед Никифор с облегчением откинулся на спину пассажирского кресла и с наслаждением потянулся. – Вырвались. Прошли Саяны!

– Прошли, дед, – ответил Святогор, следя за изгибами заснеженного Тракта. – Теперь только вниз, в якутские долины.

Никифор осторожно провел ладонью по забинтованной груди. Смоляной компресс Радки работал безупречно – воспаление спало, а острая боль, мучившая старого механика еще со времен Заполярных Копей, сменилась глубоким, сухим теплынью.

– Девчонка-то... настоящая кудесница, – пробормотал старик, и в его глазах блеснула скупая слеза. – Кабы не ее живица – я б на этих ухабах до весны дух испустил. А сейчас – хоть снова с ломом под капот лезь.

Святогор коротко улыбнулся:

– Иди в модуль, дед. Отдохни. Ты сегодня факелометом накрыл тварей на загляденье.

Никифор пролез через люк в жилой модуль, а Святогор остался в кабине один, наслаждаясь ровным рокотом мотора и тишиной ночной дороги.

А за деревянной перегородкой, в жилом тереме, кипела тихая, уютная, наполненная семейным теплом жизнь. В центре комнаты ярко, докрасна калилась чугунная буржуйка. На ее верху тихонько пощелкивал чайник, наполняя сухой воздух модуля ароматом сушеной брусники, сосновых почек и печеных ржаных сухарей.

Маленькая Радка сидела у правого борта на деревянном сундуке. Девочка аккуратно, с замиранием сердца раскладывала по полочкам свой новый медицинский уголок. Найденные в бункере цинковые коробки со стерильными бинтами, штофы с камфорным спиртом и контейнеры с аптечными экстрактами были аккуратно расставлены в отдельный запарафиненный ящик с выжженной Никифором надписью «Санчасть».

Тимка сидел рядом на корточках и помогал ей. Мальчишка бережно подавал девочке каждый пузырек, а потом графитовым карандашом выводил на бумажных ярлыках понятные надписи: «От кашля», «От морозной прели», «Заживляющее».

– Радка, гляди, – тихо говорил Тимка, подавая ей латунный имперский пинцет. – Это чтобы раны промывать. Дед Никифор сказал, что такой инструмент только у главных докторов в Полисе бывает.

Девочка взяла пинцет, проверила упругость браншей и взглянула на Тимку. В её серо-янтарных глазах больше не было того дикого, животного страха.

– Спасибо, Тим... – шепотом проговорила она. – Я никогда... никогда не думала, что на Тракте бывают такие люди. Мне отец говорил, что за пределами выселок только смерть да суррогаты.

– Отец твой не знал про наш «Урал-Молот», – гордо поднял подбородок Тимка. – У нас дядя Святогор – Ловчий, Марья – лучший стрелок на Тракте, а дед Никифор любой дизель с закрытыми глазами переберет. Мы не пропадем.

Степанна, сидевшая у противоположного окна, перебирала разложенные на столе «Штабные Кальки». Старуха взглянула на шептавшихся детей, и морщины на ее строгом лице разгладились в мягкой, бабушкиной улыбке.

– Не балуйте, мелюзга, – по-доброму проворчала Степанна, подливая в чайник свежей воды из бака. – Садитесь за стол. Суп из лосятины упрел, пора ужинать.

Вся команда собралась за широким дубовым столом. Дед Никифор ел жадно, с аппетитом выздоравливающего человека. Радка осторожно ложкой цепляла кусочки мяса, неверующе качая головой от густого, наваристого вкуса. Тимка подкладывал ей лучшие кусочки сала, а Степанна следила, чтобы у каждого в кружке был горячий травяной взвар. Это была трапеза выживших. Трапеза людей, прошедших сквозь подземный ад, Стынь и человеческое невежество, но сохранивших самое главное – достоинство, милосердие и верность друг другу.