Текст книги "Ловчий Том 2: Подземная Навь (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26. Скелет Прежней Империи

Снаружи Стынь била по легким холодным свинцом. Каждое дыхание вырывалось из груди белым кудрявым клубом, который тут же, с едва слышным шелестом, оседал на воротниках и ресницах мелкими ледяными иглами.

Святогор, Никифор и Марья стояли у людского ходка – низкой, обитой коваными полосами двери, вмонтированной прямо в монолитный бетон берегового устоя. Дверной проем затек пятивершковой коркой льда, намертво замешанного на речном иле и рыжих хлопьях Ржавой Пыльцы. Нижняя петля уходила в окаменевший наст, а массивный стальной засов шириной в ладонь заклинило в пазах чугунной обоймы.

– Лампу давай, – коротко бросил Святогор, перехватывая тяжелый трехгранный лом.

Никифор чиркнул кресалом. Паяльная лампа выплюнула струю сизого керосинового чада, а затем с гулким, хищным ревом выбросила плотный язычок сине-желтого пламени. Дед упер огненный факел прямо в чугунную обойму засова.

Железо ответило треском. Заиндевевший металл со скрежетом отдавал сухую мерзлоту. Лед на замке зашипел, мгновенно закипая, и превратился в густой пар, который мороз тут же подхватывал и высевал белой крупой на сапоги. Никифор водил лампой вдоль петли, не давая пламени бить в одну точку – чтобы промороженный чугун не лопнул от перепада температур.

– Марья, смотри на верха, – произнес Святогор, не поворачивая головы. – Ветер с реки. Твари запах горелого керосина за версту учуют.

Девушка молча кивнула, вскидывая струномет. Механический затвор тихо щелкнул. Каленый срезень лег на стальную направляющую. Ее взгляд сканировал ржавые фермы речных кранов и вмерзшие туши барж, где в щелях меж листовой обшивки гуляла Стынь.

Святогор вогнал заточенный конец лома в щель между дверной рамой и засовом. Навалился всем телом. Под тяжелым тегиляем натянулись плечевые жилы. Металл заскрипел. Рычаг подался на полвершка, сбивая окаменевшую грязь.

– Ещё грей, дед. Нижнюю петлю жги.

Пока Никифор переносил пламя к основанию порога, Святогор выпрямился и закрыл глаза. Нужно было точно знать, что ждет их за этой дверью – слепой завал из рухнувших плит или чистый коридор к механизму подъема ворот. Тратить время и керосин на заваленный шлюз было смертельно опасно.

Он замедлил ритм сердца. Внутренний толчок Яри отозвался в затылке сухим, горячим щелчком. Святогор закрутил дыхание Живы – глубокий вдох через сжатые зубы, задержка на четыре удара пульса, медленный выдох. Кровь закипела, разгоняя мороз.

Взор Былого распахнулся.

Серый туман и облупленный бетон подернулись серебристым, полупрозрачным фантомным нахлестом. Стынь и ледяная корка никуда не исчезли, но сквозь них проступили четкие контуры Прежней Империи. Святогор увидел людской ходок таким, каким он был до Катаклизма: сухое, освещенное желтыми лампами помещение. По призрачной бетонной галерее шагал серебристый силуэт имперского дежурного в тяжелом шинельном сукне.

Глаза Ловчего скользнули дальше, сквозь толщу фантомной стены. За дверью завала не было. Там располагалась служебная потерна – узкий технический коридор, огибающий массивную клеть основных грузовых ворот. В трех саженях от входа на стене фантома отчетливо выделялся чугунный штурвал ручного привода лебедки, соединенный цепной передачей с противовесом ворот. На призрачной схеме цепь была цела. Барабан противовеса не имел трещин – его просто заклинило застывшей синтетической смазкой и намывным льдом из вентиляции.

«Механизм цел. Надо выбивать засов», – зафиксировал Святогор, разрывая кольцо дыхания Яри.

Серебристый нахлест прошлого растаял в воздухе. Вернулась суровая реальность: вымороженный бетон, рев паяльной лампы и шипение тающего льда. На губе Ловчего выступила солоноватая капля крови.

– Хватит жечь, – скомандовал Святогор, перехватывая лом обеими руками. – Засов отошел. Нажимай, Никифор!

Старый механик уперся носком сапога в оттаявшую рукоять засова, а Святогор изо всех сил ударил ломом по верхней петле. С резким, сухим звуком, похожим на пистолетный выстрел, промерзшая сталь сдалась. Засов со скрежетом скользнул по чугунным направляющим. Тяжелая дверь подалась внутрь, осыпав порог снопом ледяных игл.

Из черной щели тут же вырвался поток сухого, подземного воздуха. Он был заметно теплее речного мороза, но пропитан тяжелым, въевшимся запахом старой гари, окислившейся меди и слежавшейся пыли Нави.

Святогор первым шагнул в проем. Правая рука привычно легла на латунную рукоять кладенца. На янтарных чипах меча вспыхнули и погасли слабые синие искры – плазменная жила реагировала на готовность крови.

– Марья, за мной. Никифор – держи ходок открытым, следи за лампой, чтоб не погасла на сквозняке.

Они оказались в узком бетонном тоннеле. Фонарь в руках Марьи выхватил из тьмы шероховатые стены, покрытые толстым слоем сухой копоти. Прямо по центру пола тянулась белесая полоса – замерзший потек мазута.

Святогор продвигался вперед чеканным, бесшумным шагом. На высоте человеческого роста бетон был испещрен глубокими, параллельными бороздами. Это не были следы от отбойных молотков. Длинные, дугообразные выбоины глубиной в полвершка оставляли тяжелые когти тварей Нави.

– Суррогаты здесь были, – вполголоса произнесла Марья, наводя луч на сколы. – Старые следы. Года два назад когти точили.

– Смотри под ноги, – ответил Святогор, останавливаясь перед технической нишей.

Здесь, как и показывал Взор Былого, в стену был вмонтирован массивный чугунный штурвал. Механизм покрылся слоем бурой ржавчины, но зубья цепной передачи казались целыми. Под штурвалом на полу лежал скелет имперского рабочего в остатках промасленного комбинезона. Кости перебиты, череп сглажен ударом тяжелой лапы.

Святогор смахнул рукавицей ржавую труху и взялся за чугунные спицы.

– Марья, посвети на барабан наверху. Никифор! Тащи лампу! Сейчас отогреем цепь и стравим противовес. Ворота клети пойдут вверх.

Святогор уперся ногами в бетонный пол и надавил на спицу штурвала всем весом. Металл отозвался тяжелым, глухим стоном. Где-то в глубине стены, под сводами заснувшего отстойника, впервые за долгие десятилетия заскрипели ржавые шестерни. Тракт начинал открываться. Но этот звук, разнесшийся по подземным галереям, уже будил тех, кто спал во тьме.

Скрип ржавой цепи, вгрызавшейся в чугунный барабан, отозвался в толще скального массива вибрационным гулом. Звук сбил с потолка сухую наледь. В глубине подземного отстойника пришло в движение мертвое железо.

Сначала донесся сухой, стрекочущий звук – будто сотни костяных спиц одновременно зацарапали по бетону. Из темноты затопленных шлюзов, привлеченные вибрацией и теплом работающего снаружи дизеля, поползли твари Подземной Нави.

– Лезут! – выкрикнула Марья.

Из бокового коллектора вывалился первый суррогат. «Стылый Хладник». Исполинская, трехсаженная сороконожка с плоским панцирем из окаменевшей кости и замерзшего ила. Тело покрыто коркой Ржавой Пыльцы, суставчатые лапы заканчивались стальными когтями. Глаз не было – во тьме тварь ориентировалась на тепло кровяных жил.

Марья спустила тетиву. ЩЕЛК-ДЗИНЬ! Тяжелый каленый болт с коротким свистом пересек тоннель и с хрустом вонзился твари прямо в сочленение головного щитка. Из пробитого панциря выплеснулась густая, мгновенно замерзающая черная слизь. Тварь заверещала, забившись на бетоне и скребя когтями по стенам.

– Никифор! Назад к машине! – рявкнул Святогор. Свет лампы выхватил еще три костяных панциря, вылезавших из вентиляционной шахты над ходком.

Святогор сорвал с пояса кладенец. Пальцы сжали янтарные чипы. ВЗУХ-РОКОТ! Вспыхнула золотисто-синяя плазменная жила клинка. Воздух моментально напитался запахом морозного озона и паленого камня. Пар от растопленного инея белым клубом взвился к потолку.

Первый суррогат прыгнул с карниза, раскрывая костяные жвалы. Святогор встретил его коротким, чеканным выпадом. Плазма с шипением прорезала трехвершковый панцирь, как сухое дерево. Завоняло сульфидной гарью. Тварь рухнула на бетон, распадаясь на две дымящиеся половины. Ловчий уже разворачивал корпус.

Второй суррогат метнулся к двери, пытаясь отрезать путь к грузовику. Святогор выбросил левую руку вперед. ХЛОП! Пневматический наруч отозвался выстрелом сжатого воздуха. Стальной четырехгранный гарпун вонзился в бронированный бок твари. Святогор зажал фиксатор лебедки и резко дернул ремень на себя, сбивая тварь с ног и впечатывая ее в бетонный косяк.

– Марья, добивай!

Второй болт струномета пробил панцирь притянутого суррогата насквозь, пригвоздив его к дверной раме.

Снаружи, со стороны реки, раздался тяжелый гул факеломета. Дед Никифор, добравшись до крыши жилого модуля, развернул турель и врезал по замерзшим баржам. УХ-Х-Х-Х! Струя горящей смоляной смеси вырвалась из сопла с оглушительным ревом. Огненный вал накрыл двух хладников, пытавшихся зайти «Уралу» в корму. На морозном воздухе смола горела с треском и густым черным дымом. Лед на планширях барж закипел. Твари, объятые пламенем, забились в агонии, валясь обратно в торосы.

– Святогор! Ворота пошли! – донесся с улицы простуженный окрик Никифора.

Внутри тоннеля освобожденный противовес с тяжелым грохотом ухнул вниз по шахте. Исполинская стальная клеть главных ворот, подрезанная давлением чугуна, с оглушительным треском выломала нижний ледяной бруствер. Многотонная решетка из швеллеров с визгом промерзших направляющих поползла вверх, открывая темный, широкий зев подземного Тракта.

– Отходим к машине! – скомандовал Святогор, подсекая кладенцом лапу третьего суррогата. Плазменный клинок описал золотистую дугу, выжигая остатки тварей у порога. Святогор погасил меч, загнал рукоять в ножны и разомкнул замок лебедки наруча. Стальной трос с тихим звяканьем втянулся в барабан.

Они выскочили через людской ходок на бетонный причал. Морозный ветер моментально обжег вспотевшие лица. Вокруг «Урала-Молота» догорала смоляная смесь, плавя наст и заполняя акваторию сизым дымом. Тимка из люка кабины подавал Марье свежую кассету со стрелами. Радка стояла в проеме модуля с готовыми дегтярными бинтами. Но раненых не было. Холодный расчет взял верх над слепой яростью Нави.

Святогор в три прыжка взлетел на подножку кабины, выжимая стальную педаль сцепления. Под капотом взревел шестицилиндровый дизель. Эфирная солярка сгорала в цилиндрах с сухим, хищным стуком. Ловчий перехватил латунный штурвал – гидроусилитель загудел, и шесть колес с вольфрамовыми шипами повернулись в сторону открывающегося проема.

Марья и Никифор заскочили в модуль, со стуком запечатав за собой дубовые двери на все засовы.

– Чисто! Пошел, Святогор! – крикнула Степанна, сверяясь с вычислителем.

Святогор включил первую пониженную и утопил педаль газа. «Урал-Молот» дернулся всем своим двадцатитонным телом. Протекторы с хрустом смяли догорающие туши суррогатов и обломки льда. Тяжелый стальной швеллер переднего бампера с ходу ударил по зависшей клети ворот, вышибая остатки висячих сосулек.

С металлическим лязгом и скрежетом блиндированный грузовик сокрушил преграду и втянулся в темноту подземного Тракта. Свет морозного дня Якутии и ледяное зеркало Лены остались позади. За кормой грузовика сокрушительно ухнула опустившаяся клеть ворот, отрезав путь назад и запечатав вымороженный речной отстойник.

Прожекторы «Урала» выхватили из кромешной тьмы шершавые бетонные своды тоннеля, уходящего глубоко под горы. Дизель басовито пел под сводами, колеса мерно отсчитывали стыки плит. Впереди лежал подземный путь.

Глава 27. Якутский Полис

Тяжелая железная клеть рухнула за кормой «Урала-Молота» с костоломным грохотом, намертво отсекая вымороженный ледяной ад Лены. Свод тоннеля дрогнул, осыпав на медную крышу жилого модуля сухую крошку окаменевшей глины.

Святогор не сбросил газ. Вольфрамовые шипы въедались в шершавый бетон подземного Тракта, выбивая серые искры. Дневной свет исчез – осталась лишь сплошная, маслянистая тьма, которую резали два мощных прожектора с янтарными линзами.

Желтые лучи упирались в стены технологического тоннеля, выбитого в монолитном граните Якутского кряжа. Чем глубже снижался Тракт, тем сильнее менялся воздух. Обжигающий мороз поверхности уступал место тяжелому, сырому холоду подземелий. Градусник за окном кабины пополз вверх – от минус сорока пяти к минус пяти. Но этот холод пробирал до костей. Воздух здесь был стоячим, плотным. Пахло сырым бетоном, окислившейся медью, древним мазутом и слежавшейся пылью Моры.

– Опусти заслонки воздухозаборника, дед, – не оборачиваясь, бросил Святогор. – Воздух тяжелеет. Внизу может стоять рудничный газ.

Никифор молча потянул за медный тросик. Жалюзи на капоте с сухим щелчком прикрылись, пуская поток к дизелю через масляно-бумажный фильтр.

– Держится газ, – пробормотал старик, поднося к вентиляционной решетке лампу Дэви. Мелкий фитиль внутри медного фонарика горел ровным желтым язычком. – Метана пока нет. Шарахнул бы – сетка бы засинела. Но сырость такая, что на патрубках конденсат мгновенно мерзнет.

«Урал-Молот» медленно уходил под уклон. Рама грузовика накренилась носом вниз. Синтетическая смазка в бортовых редукторах разогрелась, и в кабине запахло каленым железом и сухим сосновым дымом от буржуйки модуля.

Через три версты непрерывного спуска лучи прожекторов уперлись в сплошной завал. Тракт перегораживала рухнувшая секция потолочной вентиляции – гигантский стальной короб, скомканный осевшим сводом, как пустая жестянка. У подножия завала вмерзли в окаменевший ил три рудные вагонетки. Ил был щедро перемешан с оранжевыми хлопьями Ржавой Пыльцы.

Святогор плавно зажал педаль тормоза. Пневматика отозвалась шипящим выдохом. Грузовик встал в пяти шагах от преграды.

– Напрямую не пробиться, – произнес Ловчий, глуша передачу. – Погнем тяги или порежем скаты о рваную сталь. Наружу. Никифор, бери паяльную лампу и пятифунтовый лом. Тимка – за лебедочный трос.

Они вышли из кабины. В подземном пространстве гулко рокотал дизель. Сырость тут же осела на куртках мелкой росой, мгновенно превращаясь в ледяную пленку. Святогор подошел к завалу. Правая рука привычно скользнула к пневматическому наручу.

– Тимка, заводи трос за ось средней вагонетки, – скомандовал Святогор, сбрасывая защелку барабана лебедки. – Никифор, жги лампой петлю крепления короба. Освободим проезд на полсажени, остальное бампер растолкает.

Никифор чиркнул кремнем. Синий факел паяльной лампы с шипением въелся в ржавый швеллер. Завоняло горелой краской и жженым цинком. Вода в стыках металла закипела, вырываясь струйками белого пара. Святогор уперся сапогами в бетон, натягивая тросовую петлю. Жива толкнулась по жилам, наливая плечи и спину плотной тяжестью. С тихим щелчком наруч зафиксировал кованый крюк на нижней раме вагонетки.

– Готово! Никифор, в кабину, давай задний ход! – закричал Святогор через шум пламени.

Старик взлетел на подножку. «Урал» взревел, выплеснув густой клуб копоти. Стальной трос лебедки натянулся как струна, сгоняя капли застывшей смазки. Металл застонал. Вмерзшая в ил вагонетка со скрежетом, от которого заломило зубы, сорвалась с места, выламывая куски окаменевшей грязи, и тяжело повалилась набок. Правый край проезда был свободен.

Святогор подскочил к скомканному коробу вентиляции. Схватив лом, он с размаха загнал его под подрезанный лампой швеллер. Перехватив рычаг обеими руками, Ловчий навалился всем весом, выжимая из себя Ярь. Промороженный имперский профиль хрустнул по линии нагнетания огня и с грохотом обрушился в дренажный кювет. Путь открыт.

Через пять минут «Урал-Молот» на первой скорости, скребя стальным бампером по обочине и давя вольфрамовыми шипами куски бетона, миновал завал. Тоннель резко расширился. Высота сводов увеличилась до четырех саженей. Перед машиной открылось грандиозное подземное пространство. Это было «Подземное сортировочное депо №12» – внешний распределительный узел на подступах к Якутскому Полису.

Прожекторы бессильно тонули в гигантской каверне. Лучи выхватывали массивные бетонированные быки, панцири застрявших рудных составов и застывшие поворотные круги. С высоты свисали оборванные силовые кабели толщиной в руку, покрытые черной плесенью – следами векового дыхания Моры. На железе и рельсах лежал толстый слой сухой, сыпучей пыли. Ни одного человеческого следа.

– Приехали, – Святогор заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только, как со щелканьем остывает выпускной коллектор, да где-то в темноте капает насыщенная известью вода. – Стойка на полный осмотр, – произнес Ловчий, сдергивая рукавицы. – Дед, проверяй редукторы и ходовую. Степанна – навигацию. Марья – на крышу, факеломет в боевое положение.

Жилой модуль ожил. Заскрипели ступени. Пока Никифор и Тимка с масленками обходили шесть колес, Святогор поднялся в деревянный терем. Внутри было тепло и сухо. Степанна сидела за дубовым столом. Перед ней стоял латунный вычислитель. Навигаторша подкручивала винты, сверяя зазубрины с пожелтевшими кальками.

– Мы на внешнем кольце, Святогор, – сказала Степанна, указывая ногтем на чертеж. – Депо №12. Чтобы зайти в сам Полис, нужно пройти через центральные шлюзы дренажного коллектора. В полуверсте к югу. Ворота там глухие, гидропневматические. Без давления в системе их не поднять.

Подошла Радка с фанерным ящиком «Санчасть».

– Садись, Ловчий, не крутись, – строго проговорила девчонка, доставая глиняную баночку с живичной мазью. – У тебя от лома все ладони в мозолях сорваны, а на плече гематома от отдачи. Воспалится – в бою руку не поднимешь.

Святогор молча опустился на скамью. Радка смочила сухой холст камфорным спиртом, промыла сорванную кожу. Ловчий сжал зубы от жгучей боли. Девочка густо затерла раны липкой живицей и забинтовала чистым льняным полотном.

– Никифору я тоже спину растерла, – вполголоса добавила она. – Ребра срослись, но на сырости старые болячки крутит.

– Проверь запас мазей и камфоры, Рада, – тихо ответил Святогор, сжимая забинтованный кулак. Холодное тепло мази успокаивало сбитые жилы. – Если впереди твари – бинты понадобятся всем.

Святогор поднялся, взял тяжелую стеганую куртку и затянул пояс с плазменным кладенцом. На янтарных чипах меча слабо пульсировал синий свет.

– Марья, берешь струномет, идём со мной, – отдал команду Святогор. – Нужно посмотреть, есть ли проход для «Урала» или придется греть тигли и выжигать замки.

Они шагнули во тьму депо, оставляя за спиной ровный рокот заведенного Никифором дизеля. Фонарь в руках Марьи выхватывал узкую галерею. Воздух здесь был настолько плотным, что казался осязаемым: колючий запах старой ржавчины, пережженного мазута и вымороженного ила. По обеим сторонам тянулись скрученные силовые кабели. Кое-где на бетоне темнели глубокие, окаменевшие борозды – когтистые следы тварей Нави.

Через двести шагов галерея уперлась в массивную преграду. Центральные дренажные гидроворота. Исполинский затвор из толстолистовой броневой стали перекрывал весь трехсаженный пролет. Ворота плотно сидели в пазах, заблокированные слежавшимся илом и сухим налетом Моры. Справа, в нише, возвышался механический привод: чугунный штурвал байпаса, соединенный цепной передачей с вертикальным гидроцилиндром.

– Заперто насмерть, – коротко произнесла Марья. – Паяльной лампой этот массив месяц греть придется.

– Жди, – отрезал Святогор.

Он подошел вплотную к штурвалу, смахнул густой слой ржавой пыли и замер. Нужно было точно знать, какая из масляных магистралей цела. Святогор закрыл глаза и замедлил пульс. Внутренняя жила Яри откликнулась моментально – горячий толчок крови прокатился по телу. Глубокий вдох, задержка, плавный выдох через сжатые зубы.

Взор Былого распахнулся. Мрак галереи подернулся прозрачным, серебристым нахлестом. Поверх ржавого гидрозатвора легла дышащая светом картина Прежней Империи. Святогор увидел дренажную нишу до Катаклизма. Серебристые силуэты трех имперских механиков суетились у привода. Один вращал малый стравливающий вентиль, второй тяжелым молотом выбивал стопорную чеку из цепного барабана. На призрачных манометрах горели стрелки давления. Сталь блестела от жидкой смазки.

Глаза Ловчего скользнули по фантомной схеме. Гидроцилиндр сух, но механическая цепная передача ручного привода цела. Чтобы поднять затвор, требовалось сбить малый аварийный стопор с левой стороны обоймы и прокрутить штурвал байпаса по часовой стрелке.

Но тут Взор Былого выхватил иное. Святогор поднял глаза к потолочным сводам тоннеля. На реальных стальных балках верхнего яруса висели огромные, разбухшие коконы из Моры и застывшего смоляного ила. «Смоляные Упыри». Слепые подземные суррогаты. Внутри коконов, улавливая вибрацию людских шагов и тепло живой Яри, уже начинали медленно сокращаться черные, суставчатые тела.

Святогор разорвал кольцо дыхания Живы. Серебристый нахлест моментально растаял.

– Марья, наверх не смотри, фонарем не свети, – чеканным, ледяным тоном проговорил Святогор, перехватывая лом. – На перекрытии коконы суррогатов. Смоляные Упыри. Как только начнем крутить привод – упадут вниз. Держи струномет наготове.

Девушка едва заметно кивнула, плавно взводя стальную струну. Вольфрамовый болт лег на направляющую с сухим щелчком.

Святогор шагнул к приводу. Вогнал заточенный конец лома под заклинившую стопорную чеку. Задействовал всю силу Яри. Мышцы спины и плеч натянулись до предела. Чока отскочила с резким металлическим звоном, выбив сноп искр. Ловчий тут же вцепился в спицы чугунного штурвала и рванул его по часовой стрелке. Металл отозвался тяжелым стоном. Застывшая смазка сдалась. Цепной барабан провернулся. Где-то в вышине со скрежетом натянулась тяжелая якорная цепь. Массивные бронированные ворота содрогнулись, выламывая из пазов сухую грязь, и медленно поползли вверх. Открылась темная щель шириной в полсажени.

В тот же миг скрежет разорвал тишину подземелья. С потолочных сводов с шуршанием осыпалась сухая пыль Моры. Тяжелые коконы лопнули. На бетонный пол галереи с влажным, шлепающим звуком повалились твари. «Смоляные Упыри» – приземистые суррогаты с иссушенными, безглазыми мордами и длинными трехсуставчатыми конечностями. Их тела покрывали наслоения заскорузлой смолы и Ржавой Пыльцы. Твари развернули сплюснутые головы на запах живой крови.

– Пошли! – выкрикнула Марья. ЩЕЛК-ДЗИНЬ! Вольфрамовая стрела с коротким свистом вошла первому упырю точно в сочленение плеча и грудного щита. Тварь заверещала – сухо, змеино – и рухнула на бетон, судорожно загребая когтями. Девушка мгновенно зацепила носком сапога стремя струномета и натянула затвор для следующего выстрела.

Святогор сорвал с пояса плазменный кладенец. ВЗУХ-РОКОТ! Вспыхнула золотисто-синяя плазменная жила. Клинок загудел на низкой ноте, моментально растопив иней на полу. Завоняло паленым озоном и жженой серой. Второй суррогат метнулся к Святогору. Ловчий сделал короткий шаг в сторону и нанес подсекающий удар снизу вверх. Золотисто-синее пламя с шипением срезало смоляной панцирь твари вместе с двумя конечностями. Выплеснувшаяся черная слизь тут же вспыхнула и обуглилась от адского жара.

Третий упырь зашел сбоку, пытаясь сбить Марью. Святогор выбросил левую руку. ХЛОП! Пневматический наруч отозвался оглушительным выстрелом. Стальной гарпун вонзился в бронированный загривок суррогата. Святогор зажал фиксатор лебедки и резко дернул ремень на себя, притягивая тушу твари и одновременно разрубая её пополам нисходящим ударом кладенца.

Из темноты тоннеля вылезали новые коконы. Из депо донесся нарастающий басовитый гул. Дед Никифор, услышав шумы боя, бросил грузовик на помощь. Желтые лучи прожекторов ударили по стенам галереи. Тяжелый блиндированный «Урал-Молот» медленно продвигался по узкой путевой нише, распихивая стальным бампером брошенные вагонетки.

– Святогор! К машине! – раздался с крыши модуля хриплый окрик Никифора.

Старый механик развернул факеломет. УХ-Х-Х-Х! Из сопла вырвался широкий факел горящей смоляной смеси. Огненный вал накрыл своды тоннеля, выжигая остатки коконов. Упыри верещали и корчились в пламени. Смола горела ярко, с густым черным дымом, отрезая тварям путь к отступлению.

Марья и Святогор в три прыжка взлетели на стальную подножку грузовика.

– Ворота подняты на три фута! – закричал Святогор через открытое окно кабины. – Никифор, давай бампером! Пробиваем затвор!

Старый механик до отказа утопил педаль газа. Шестицилиндровый дизель взревел, выбрасывая тяжелый клуб эфирной солярки. Вольфрамовые шипы с визгом въелись в бетонные плиты. Двадцатитонный «Урал-Молот» набрал ход и всей массой усиленного стального швеллера врезался в приподнятый край гидрозатвора.

УДАР! Внутри жилого модуля позвякала посуда. Промороженная, изъеденная ржавчиной сталь гидроворот не выдержала массы машины. По пазам пошли глубокие трещины. Затвор с костоломным хрустом выломало из направляющих и повалило вперед, в грязь дренажного канала. «Урал-Молот», давя вольфрамовыми шипами стальные полосы и обугленные туши суррогатов, прорвался сквозь ворота.

Грузовик выскочил из узкой галереи на широкую эстакаду. И в тот же миг перед экипажем открылась грандиозная, жуткая картина. Они въехали в главную каверну Якутского Полиса.

Это было гигантское подземное пространство, выбитое в недрах горы Прежней Империей. Прожекторы «Урала» не могли достать до потолка – он уходил в непроглядную высь на сотни саженей. Внизу, насколько хватало глаз, простирался мертвый подземный город: ярусы железобетонных жилых блоков, застывшие ажурные мосты, перекинутые через темные пропасти технологических каналов, и исполинские башни вентиляционных шахт.

Здесь не было ветра, не было Стыни. Стояла абсолютная, мертвая тишина, пропитанная запахом древней пыли, застывшего мазута и далёким, едва уловимым дыханием глубокой Нави.

– Доехали... – тихо пробормотала Степанна, глядя сквозь узкую амбразуру кабины на вырисовывающиеся из тьмы силуэты подземных проспектов.

– Это только край Полиса, – Святогор переключил передачу, удерживая штурвал забинтованными пальцами. – Главный Архив и центральные бункеры – в самом ядре. Нам спускаться на нижние горизонты.

«Урал-Молот» плавно покатил вниз по широкому бетонному виадуку, уходящему в мертвое сердце подземного города.