Текст книги "Ловчий Том 2: Подземная Навь (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4. Ремонтная Камера №9

Огни Ветровала остались вверху, превратившись в тусклые оранжевые точки. Чугунная клеть подъемника со страшным, металлическим скрежетом уходила вниз, в бездну вертикальной шахты.

Святогор стоял у левого борта, положив руку на холодный поручень. Тимку и Никифора оставили наверху. Ловчий понимал: на нижнем уровне им понадобятся свободные руки, но тащить туда раненого старика и мальчишку было нельзя. Рядом со Святогор замерла Марья, её пальцы в плотных перчатках лежали на спусковом механизме струномёта.

Степанида Ивановна устроилась посередине клети на своей брезентовой укладке. На её коленях покоился массивный трубный ключ, а из кармана торчала рукоять тяжёлого медного молотка. – Слышь, Громов, – проскрипела Степанна. – Емельян-то наш чует, что помпа на ладан дышит. Помпа-то Ковровская, у неё предохранительный клапан вечно закисает от болотной ржавчины. Его только бить, нежностей он не терпит.

С тяжёлым ударом чугунное днище коснулось амортизационных пружин. Затворы подъемника разошлись.

Святогор сделал первый шаг и провалился по колено в ледяную, маслянистую воду. Она была чёрной, покрытой радужной плёнкой. Марья и Степанна вышли следом. Старуха высоко подняла масляный фонарь. Жёлтый круг света выхватил из темноты затопленные арочные тоннели Ремонтной Камеры №9.

Откуда-то из глубины донёсся тяжёлый, прерывистый гул: ТУМ-ВУУУ... ТУМ-ВУУУ... Это задыхалась старая паровая помпа. Звук был неровным, с металлическим дребезгом – поршни работали на пределе возможностей. Святогор чувствовал эту дрожь подошвами сапог сквозь толщу ледяной жижи.

Ловчий опустил окуляр на левый глаз, сканируя тёмные своды депо. На потолочных балках и стальных фермах подвесных кранов сидели они.

Слепыши. Бледные, лишённые глаз суррогаты Подземной Нави облепили металл, словно гигантские летучие мыши. Их суставчатые конечности с когтями-свёрлами лениво свисали вниз. Твари ждали, реагируя на вибрацию котла и тепло человеческих тел.

– Сверху идут, – вполголоса предупредила Марья, наводя струномёт на ближайшую балку.

– Степанна, иди к помпе, – тихо приказал Святогор, гася фонарь. – Мы с Марьей прикроем. Заводи контур, пока котёл не лопнул.

Степанна, цепляясь мокрыми пальцами за скользкие металлические ступени, полезла на верхнюю площадку помповой станции. Внизу, у основания гигантского чугунного цилиндра, вода доходила Святогору уже до пояса.

Твари обрушились с потолка одновременно, беззвучно, словно бледные мешки, брошенные в воду.

ЩЁЛК-ДЗИНЬ! Марья сработала безупречно. Стальный болт с янтарной закалкой насквозь пробил череп первого Слепыша. Тварь судорожно дёрнулась и затихла, пуская мутную кровь в жижу.

Святогор выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синий луч разрезал подземную тьму. Взмах! Кладенец с шипением вошёл в тело второго суррогата, испаряя воду вокруг раны и рассекая кости твари. Запахло озоном и горелым мазутом. Святогор ушёл перекатом в воду, уклоняясь от когтей третьего Слепыша, и точным выпадом перерубил его позвоночник.

Наверху, на площадке, Степанна яростно гремела ключами. – Заклинило! – донёсся её отчаянный крик. – Маховик закис наглухо! Сальник раздуло! Святогор, они со шланга лезут!

Святогор вскинул левую руку. Пневматический наруч глухо хлопнул, гарпун ушёл вверх, зацепившись за стальную балку. Ловчий рванул рычаг лебёдки, увлекая своё тело из ледяной воды на площадку к Степанне. В этот момент на ступени прыгнули сразу двое Слепышей.

Марья, укрывшись за полузатопленным верстаком, вела частый огонь. Святогор, приземлившись рядом со Степанной, встретил нападающих ударом сапога в грудь, сбросив тварь прямо на свищ раскалённого пара. Слепыш взвыл, когда перегретый пар мгновенно сварил его бледную плоть.

– Маховик держи! – закричала Степанна. – Я бью по собачке редуктора, а ты крути! Искру высекать нельзя, газ кругом! Буду медью бить!

Маховик аварийного сброса пара застыл в крайнем положении. Стрелка манометра дрожала далеко за красной чертой.

Святогор ухватился за спицы маховика обеими руками. Ярь наполнила предплечья. Металл обжигал ладони, но он держал мёртвой хваткой.

Степанна вскинула тяжёлый медный молоток и с силой обрушила его на стальную стопорную собачку. Медь сплющилась, принимая удар на себя и не давая искры, но кинетической силы хватило. КА-А-АНГ! Стопор треснул.

– Тяни, Громов! – заорала старуха. Святогор зарычал, наваливаясь на маховик всем весом. С диким, скрежещущим звуком ржавая резьба поддалась. Маховик провернулся.

ФШ-Ш-Ш-Ш-Ш-УУУУХ! Из выхлопной трубы помпы с оглушительным рёвом вырвался гигантский столб перегретого пара. Белое облако мгновенно окутало площадку. Давление в котле поползло вниз.

И в этот момент помпа сделала свой первый свободный, тяжёлый вздох. ТУМ-ВУУУ! ТУМ-ВУУУ!

Огромные чугунные поршни пришли в движение. В углах Ремонтной Камеры №9 со свистом открылись дренажные заслонки, и маслянистая вода начала стремительно убывать. Слепыши, лишённые преимущества глубины и оглушённые рёвом пара, начали спешно отступать в вентиляционные штреки.

Спустя десять минут вода ушла. Из темноты проступили контуры нужного Ловчим оборудования.

В центре зала, истекая грязным мазутом и болотным илом, высился колоссальный тысячетонный гидравлический пресс прежней империи. Рядом с ним стоял тяжёлый токарный станок. Всё железо было покрыто толстым слоем защитной графитовой смазки – консервация обходчиков сработала безупречно.

Степанна спустилась по ступеням, тяжело опираясь на ключ. На её закопчённом лице появилась хищная усмешка мастера. – Живо железо-то, Громов, – тихо сказала она. – Станки целы. Теперь мы твоему хромому медведю не просто поршень новый выточим – мы ему такую раму выправим, что он у тебя по бетону Тракта как ласточка полетит. Зови Никифора и пацана. Работа начинается.

Глава 5. Великая починка

Медный капот «Урала» отражал тусклый, закопчённый свет плазменных ламп ремонтного тупика, когда Святогор наложил тяжёлый разводной ключ на первую гайку головки блока цилиндров. Две недели – таков был приговор Тракта. Две недели монотонного, изнуряющего труда во влажной, пропитанной угольным дымом полутьме Ветровала, где каждый болт приходилось отвоёвывать у ржавчины.

Ремонт начался без лишних разговоров.

Святогор, Марья и Тимка работали в три смены. Дед Никифор, которому местный костоправ категорически запретил спускаться к тяжелым станкам, командовал процессом через коротковолновую рацию из своей каморки. Старый механик новгородской закалки не мог спать, когда его стальной зверь стоял с распоротым брюхом. Из динамика то и дело доносился его хриплый бас: – Барин! Накидным тяни, накидным! Рожковым ты только грани сорвёшь, они там на тридцать два, калёные! Тимка, не спи! Маслопроводные трубки ветошью замотай, чтоб туда угольная пыль со станции не налетела!

К исходу второго дня они с помощью ручной цепной тали вывесили тяжёлую головку блока. Металл поддался со стоном. Когда многопудовая чугунная плита медленно поплыла вверх, обнажив зеркало цилиндров Савельевского дизеля, Святогор опустил окуляр.

Рана была глубокой.

Шестой поршень застрял в мёртвой точке. Когда Святогор с помощью медной выколотки и кувалды выбил поршневой палец, деталь со звоном упала на верстак. Палец из легированной стали был согнут дугой, юбка самого поршня треснула пополам, а бронзовые вкладыши шатуна превратились в мелкую пыль, смешанную с чёрным солидолом. Вдобавок ко всему, передний левый мост грузовика держался на честном слове: поворотный кулак заклинило от удара о гермоворота, а поперечную рулевую тягу согнуло буквой «С».

– Разбираем до костей, – хмуро констатировал Святогор, вытирая замасленные пальцы тряпкой. – Марья, снимай левую цапфу. Тимка, готовь ванну с керосином. Нам нужно отмыть каждый винт перед тем, как нести железо в нижнюю камеру к станкам.

В Камере №9, где теперь мерно и сыто дышала запущенная паровая помпа, пахло совсем иначе. Здесь стоял тяжёлый, сухой жар от плавильного тигля, который Степанна соорудила прямо у основания старой дренажной печи.

Пятый день ремонта начался у плавильного горна. Поскольку готовых поршней нужного калибра на складах Ветровала не нашлось, было решено отлить заготовку самостоятельно. В качестве сырья пошли старые поршни от дрезин и обломки медных радиаторов, которые Тимка с Марьей два дня собирали по заброшенным штрекам.

– Медь добавляй, не жалей! – Степанна, закатав рукава рубахи и надев тяжёлые брезентовые рукавицы, помешивала бурлящий серебристый расплав длинной стальной кочергой. – Без меди поршень при нагреве потечёт, заклинит в гильзе на первой же версте Тракта! Тимка, качай меха! Жар нужен!

Пацан навалился на рычаг принудительного наддува. Горн загудел оранжевым пламенем, поднимая температуру до тысячи градусов. Святогор осторожно опустил куски меди в тяжелый тигель.

Через двадцать минут металл растопился, превратившись в густую, кипящую жидкость. Из тигля повалил густой дух раскаленного озона.

Отлитка прошла успешно. Когда серый, дымящийся кусок металла остыл в песчаной форме, Степанна зажала его в массивных кулачках патрона огромного токарного станка. Станина машины, сорок лет не видевшая работы, теперь была густо смазана свежей веретёнкой, а тяжёлый шпиндель вращался ровно, без биения.

Степанна заступила на вахту у суппорта. Это была её стихия. Её сухие, жилистые пальцы ювелирно вращали маховички подачи резца, а налобная лупа позволяла видеть тончайшие дефекты металла. Виз-з-з-з-ск... Раскалённая стружка веером летела из-под резца. Допуск составлял всего две сотых миллиметра – малейшая ошибка, и поршень заклинит в цилиндре при первом же прогреве дизеля.

Тимка в это время, согнувшись в три погибели, вручную притирал зеркало шестого цилиндра на блоке «Урала» наверху в депо. Пацан часами гонял чугунный притир вверх и вниз, используя мелкую алмазную пасту, пока внутренняя поверхность гильзы не стала идеально гладкой. Каждое движение приближало машину к жизни.

К началу второй недели наступил самый тяжёлый и опасный этап работы – выправка погнутого лонжерона рамы. Огромную махину грузовика нельзя было опустить в Камеру №9, поэтому Святогор нашел другое решение.

Они протянули толстые армированные шланги высокого давления от гигантской паровой помпы с нижнего яруса прямо наверх, в депо, подключив их к переносному гидроцилиндру. Раму «Урала» зажали в жесткие тиски, сооружённые из двух тяжёлых рельсов, стянутых стальными шпильками.

– Растяжку ставь под углом в сорок пять градусов, барин! – хрипела рация голосом Никифора. – Ежели соскользнёт под давлением – швеллер вылетит как снаряд, кабину насквозь прошьёт! Тимка, отойди за колесо!

Святогор упёрся ногами в бетонный пол и взялся за вентиль подачи давления. Он закрыл глаза, делая глубокий, медленный вздох, концентрируя Живу в плечах и спине. Ярь наполнила его тело тёплой, пульсирующей силой, укрепляя кости перед колоссальной нагрузкой.

– Давай, Ловчий! – крикнула Степанна. – Открывай!

Святогор провернул вентиль. Подземная помпа взвыла, нагнетая давление. В шлангах со свистом зациркулировало масло. Медный шток гидроцилиндра упёрся в деформированный лонжерон.

Скри-и-и-п... Металл «Урала» сопротивлялся. Рама, выкованная из легированной стали, не хотела поддаваться. Давление в системе достигло пятисот атмосфер. Швы на рукавах тегиляя Ловчего натянулись до предела.

КА-А-АНГ!

Чудовищный, оглушительный треск выправляемой стали заставил Тимку испуганно присесть. Лонжерон рамы сдвинулся, преодолевая сопротивление деформации, и с глухим металлическим звоном выпрямился. Святогор медленно перекрыл вентиль.

Марья натянула между передними и задними клыками рамы тонкую медную струну-отвес. Струна легла идеально ровно. Рама «Урала» снова была прямой, готовой держать любые удары Тракта.

На четырнадцатый день ремонта воздух в отсеке депо был чистым и звенящим. Все тяжёлые работы остались позади. Погнутая рулевая тяга была выправлена, передний мост собран, а новый, выточенный Степанной поршень занял своё законное место.

Никифор, которому наконец-то разрешили спуститься к машине, лично, затаив дыхание, настраивал тепловые зазоры клапанов. Старик с ювелирной точностью вводил тонкие стальные щупы между коромыслами и стержнями. – Вот так... – шептал он, щурясь сквозь очки-лупы. – Плотненько должно идти. Теперь Савельев запоёт как миленький. Марья, прокладку медную неси, головку сажать будем.

Святогор по кругу, в три приёма, протянул все гайки динамометрическим ключом. Никакой спешки – малейший перекос, и газы из камер сгорания пробьют медную прокладку на первой же версте. Наконец, он закрепил на место клапан обратки топливной магистрали. «Урал» был полностью собран.

Ловчий поднялся в просторную кабину и сел в кожаное кресло. Механический окуляр сфокусировался на приборном щитке – все стрелки латунных манометров застыли на нулевых отметках. Никифор, Степанна, Марья и Тимка замерли у бортов машины, глядя на Святогора.

Святогор вставил тяжёлый стальной ключ в замок зажигания и повернул его.

Стартер ухнул раз, другой, прокручивая восстановленную поршневую группу. Тяжёлый маховик сделал оборот.

И дизель Савельева отозвался.

Он не просто завёлся – он взревел. Плотный, ровный, всесокрушающий басовитый рокот всех шести цилиндров мгновенно заполнил всё пространство депо Ветровала. Пол под колёсами грузовика заходил ходуном, а из вертикальной выхлопной трубы вырвалось чистое, прозрачное облако горячего выхлопа. Больше не было хромоты и рваной вибрации – мотор работал чисто, как часы.

Никифор довольно заулыбался, утирая слезу краем рукава. Степанна победно хлопнула ладонью по медному крылу «Урала». Хромой медведь переродился, став ещё сильнее и опаснее. Ловчие были готовы к выходу на нижние уровни Подземной Нави.

Глава 6. Старая лоция

Подземный Полис неохотно отпускал своих гостей.

На верхнем ярусе депо, у ремонтного тупика, воздух застоялся, пропитавшись запахами калёного железа, сырого угля и свежей купоросной мастики. Шестицилиндровый дизель работал ровно, сыто, с басовитым урчанием, в котором больше не было слышно ни единого перебоя.

Емельян, староста станции, стоял у правого крыла восстановленного «Урала». Помпа на нижнем уровне работала исправно – уровень воды в шахте упал окончательно. Своё слово обходчика Емельян держал крепко. По его сигналу двое караульных подкатили к грузовику пять тяжёлых бочек с местным, очищенным через угольные фильтры дизельным топливом.

– Расчёт честный, Ловчий, – Емельян поднял глаза на Святогора. – Твоя медь пошла на ремонт силовых кабелей депо, а пущенная вами помпа спасла Ветровал от затопления. Забирай солярку, бери сушёный болотный мох и кабанину из наших запасов. Твой «Урал» теперь на ходу, но помни: Тракт впереди не прощает слабых рессор.

Святогор молча кивнул, помогая Тимке закатывать тяжёлые бочки в кузов модуля по деревянным сходням. Каждый металлический удар бочки о борт отдавался глухим, солидным звуком – рессоры грузовика держали нагрузку безупречно.

В этот момент из каморки обходчиков вышла Степанида Ивановна. В её руках была лишь старая брезентовая укладка да неизменный трубный ключ, торчащий из кармана ватника.

– Ну что, новгородский неженка? – старуха едко зыркнула на Никифора, который сидел на подножке. – Освобождай место у верстака в кузове. Теперь я за вашим радиатором присматривать буду, а то вы тут без меня зазоры на форсунках в палец толщиной выставите.

Никифор только картинно заворчал, пряча довольную улыбку в седых усах: – Ишь, расхохорилась, обходчица... У нас и так рама гнутая была, а тут ты со своим чугунным характером. Ладно, лезь в терем, там Тимка как раз сбитень брусничный заварил на буржуйке. Попробуешь нашего, новгородского тепла.

Степанна без лишних слов взобралась в жилой модуль. Её появление в команде было окончательным – без её знаний подземных путей пробиться дальше на юг было невозможно. Сборы закончились быстро, и «Урал» был готов сделать первый шаг в неизвестность.

Перед самым выездом Емельян сделал Святогору знак следовать за ним. Они поднялись на верхнюю галерею диспетчерской. Староста подошёл к тяжёлому чугунному столу, выдвинул ящик и достал оттуда плоский, обёрнутый в промасленную парусину предмет.

Когда ткань была развёрнута, Святогор увидел старую лоцию подземных путей – путевой журнал обходчиков в переплёте из толстой свиной кожи с потемневшим латунным замочком.

– Держи, Ловчий, – Емельян протянул книгу Святогору. – Моему деду она принадлежала, когда тут ещё поезда ходили. Здесь все изгибы тоннелей нанесены, все вентиляционные штреки и дренажные колодцы до самого южного портала. Без этой книги вы в лабиринтах Прорана заплутаете за три версты.

Святогор принял лоцию. Кожа переплёта была сухой, шершавой на ощупь, пахнущей старым порохом и машинным маслом. На пожелтевших страницах чернилами и графитным карандашом были начерчены схемы подземных развязок.

– Слушай меня внимательно, Громов, – староста понизил голос. – В десяти верстах к югу отсюда Тракт пересекает тектонический разлом. Там течёт подземная река, это место называют «Слепая петля». Проход перекрыт старым заградительным шлюзом. Но это не главная беда.

Емельян указал пальцем на длинную прямую линию тоннеля за разломом. – Этот участок патрулирует «Чёрный Состав». Древний имперский бронепоезд-автомат на гусеничном ходу. Его вычислитель за шестьдесят лет под землёй заразился ржавчиной Нави. Протоколы защиты у него свихнулись: поезд считает всех живых нарушителями границ и уничтожает без предупреждения. У него на борту скорострельные паровые пушки и броня в ладонь толщиной. Если услышите гул рельсов впереди – глушите дизель и гасите все огни. Иначе не спасёт никакая медь.

Святогор молча закрыл лоцию и спрятал её во внутренний карман тегиляя. Инструктаж был окончен. Под землёй их ждала совсем другая война – с безумным, бессмертным имперским железом.

Решётчатые ворота Ветровала со скрежетом и визгом ручных лебёдок медленно разошлись в стороны. Караульные на верхних мостках молча проводили глазами медный капот «Урала». Анисим у ворот коротко коснулся пальцами козырька своей кожаной фуражки, прощаясь со Степанной.

Святогор выжал тяжёлое сцепление и плавно включил вторую передачу.

«Урал-Молот» тронулся с места легко, без прежнего натужного скрипа. Ловчий почувствовал разницу сразу – выправленная рама больше не уводила штурвал влево, а перебранный дизель выдавал всю силу на три ведущих моста. Машина плавно миновала границу Ветровала и выехала на пустое, засыпанное каменной крошкой полотно Подземного Тракта.

За спиной с тяжёлым, глухим лязгом сошлись железные затворы заставы. Оранжевые огни угольных жаровен мгновенно угасли во тьме, и тоннель поглотил грузовик своей вековой, давящей пустотой.

Святогор протянул руку к пульту и выключил фары. Кабина погрузилась в темноту. Лишь зелёный огонёк манометра масла слабо освещал латунный штурвал, да окуляр на левом глазу Святогора с тихим зуммером перенастроил линзы на ночной режим. Тоннель перед машиной окрасился в призрачные, серые тона.

«Урал» катился вперёд со скоростью двадцати вёрст в час. Звук работающего на шести цилиндрах двигателя под землёй казался оглушительным. Степанна сидела рядом со Святогором, внимательно вглядываясь в серые стены тоннеля через смотровую щель, а Марья на заднем сиденье держала руку на прикладе струномёта.

Они прошли около десяти вёрст, когда Тракт начал плавно уходить под уклон. Воздух здесь стал леденящим, пропитанным резким запахом горелой оружейной смазки, серы и застарелого порохового дыма.

Святогор плавно нажал на педаль тормоза. «Урал» замер, пневматика отозвалась тихим вздохом: пш-ш-ш-ш.

Окуляр Ловчего выхватил впереди, в широком расширении тоннеля, очертания разрушенной имперской заставы.

Поперёк бетонного полотна Тракта застыли обгоревшие, искорёженные остовы трёх имперских броневиков класса «Витязь». Их тяжёлые стальные листы обшивки были буквально разорваны в клочья, словно по ним били из тяжёлых калиберных орудий прямой наводкой. Бетонные стены тоннеля вокруг заставы были густо испещрены глубокими выбоинами. Всё пространство вокруг было завалено ржавыми гильзами и кусками обгоревшего дерева.

Святогор и Марья бесшумно вышли из кабины, держа оружие наготове.

Марья наклонилась и подняла с бетонного пола тяжёлый стальной предмет. Это был стреляный гильзовый поддон имперского пушечного калибра. На его дне отчётливо виднелось клеймо Тульского арсенала, а на стенках ещё сохранился налёт свежей, несмытой пороховой копоти.

– Свежий, – тихо произнесла девушка, протягивая гильзу Святогору. – Гари не больше двух дней. Обгорелое дерево ещё не успело покрыться каменным мхом.

Святогор принял гильзу, понюхал срез металла. Ствол, из которого её выбросило, стрелял совсем недавно. «Чёрный Состав» прошёл здесь недавно, уничтожив остатки этой заставы со всей её броневой медью и гарнизоном.

И в этот момент бетон под сапогами Святогора мелко, мелко зазудел.

Глубокий, низкочастотный гул покатился по стальным рельсам узкоколейки, проложенным вдоль Тракта. Звук нарастал быстро, превращаясь в тяжёлый, металлический рокот сотен колёс, катящихся по железу где-то впереди, за поворотом тоннеля.

Кто-то огромный и тяжёлый двигался им навстречу во тьме Подземного Тракта. Вычислитель «Чёрного Состава» обнаружил новых нарушителей.