Текст книги "Ловчий Том 2: Подземная Навь (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7. Слепая Петля

Зуд в бетонном полу Тракта нарастал стремительно, превращаясь из лёгкой щекотки в тяжёлую, уши закладывающую вибрацию. Стальные рельсы узкоколейки запели на одной высокой ноте, словно натянутые струны исполинского инструмента.

Святогор мгновенно перехватил гильзу, швырнув её в воду, и сделал Марье резкий жест рукой. – Назад! В машину! Быстро!

Они взлетели в кабину в три секунды. Бронированные двери захлопнулись с тяжёлым щелчком затворов. Ловчий прыгнул в кожаное кресло, выжал сцепление и повернул ключ. Исправный дизель Савельева отозвался с первого оборота, взревев басовитым рокотом. Но времени на прогрев не было.

Святогор вбил заднюю передачу. «Урал-Молот», скрежеща покрышками по мокрому бетону, рванулся назад, уходя с открытого участка Тракта. Окуляр Ловчего лихорадочно сканировал стены тоннеля в поисках укрытия.

Справа, прямо за обгоревшим остовом имперского «Витязя», зияла полутёмная ремонтная ниша – старый тупик для маневровых тепловозов. Святогор ювелирно направил туда тяжёлую корму грузовика. Медный борт машины прошёл всего в паре дюймов от искорёженной брони разбитого броневика, но «Урал» благополучно вкатился в темноту ниши.

Святогор мгновенно выключил зажигание и щёлкнул тумблером массы, полностью обесточив машину. – Гаси фонарь, Тимка! – шёпотом скомандовал Никифор из модуля. – Буржуйку не трогать, поддувало закрыть наглухо! Пусть дым в трубу не идёт!

В кабине воцарилась кромешная тьма и мёртвая тишина. Слышно было лишь, как внутри затихшего дизеля со щелканьем остывает выпускной коллектор, да часто дышит Степанна, вцепившись пальцами в свой трубный ключ. Все замерли. Напряжение в замкнутом пространстве стало осязаемым. Погоня Клыча была ничем по сравнению с тем стальным призраком, что сейчас приближался к ним по рельсам.

Оно выкатилось из-за поворота тоннеля медленно, с достоинством первобытного хищника, не знающего естественных врагов.

Это был «Чёрный Состав». Колоссальный бронированный левиафан прежней империи на комбинированном гусенично-рельсовом ходу. Впереди него двигался огромный таранный локомотив, обшитый стальными плитами толщиной в ладонь. Металл поезда был покрыт багровой ржавчиной и густыми прядями каменного мха, который тускло светился фиолетовыми навьими искрами.

Поезд двигался без прожекторов. На его бортах, словно слепые глаза, вращались медные многолинзовые купола оптических сканеров, прощупывая темноту тонкими лучами фиолетового света. Из паровых цилиндров с сухим шипением вырывались струи перегретого пара. Тяжёлые стальные колёса с оглушительным грохотом катились по рельсам: ТУМ-ТУМ... ТУМ-ТУМ... Под этим весом вековой гранитный пол проседал и стонал.

На орудийных площадках бронепоезда застыли скорострельные паровые пушки и многоствольные пулемёты. Медные стволы были направлены во тьму, готовые мгновенно открыть шквальный огонь.

Машина смерти прошла всего в десяти шагах от капота «Урала», заставив медную обшивку грузовика мелко вибрировать.

Внезапно «Чёрный Состав» содрогнулся.

Скрежет стальных тормозных колодок был настолько пронзительным, что Тимка в кузове испуганно зажал уши. Многотонный левиафан замер прямо посреди Тракта, перекрыв своим ржавым боком весь выход из ниши.

Медные купола сканеров резко повернулись в сторону укрытия Ловчих. Чуткие тепловые датчики поезда зафиксировали остаточное тепло от недавно работавшего дизеля.

Один из фиолетовых лучей скользнул по обгорелому борту разбитого «Витязя» и замер всего в футе от левого крыла грузовика. На орудийной платформе поезда со зловещим, сухим шелестом закрутились стволы скорострельного парового пулемета, наводясь на нишу.

В кабине «Урала» все замерли, боясь сделать даже вдох. Никифор мёртвой хваткой вцепился в плечо Тимки. Если начнётся бой – они погибнут в этой каменной щели за секунды.

Святогор медленно потянулся рукой к поясу, нащупав дымовую шашку. Но Марья оказалась быстрее и хитрее.

Девушка плавно перевела прицел струномёта вглубь тоннеля позади поезда, туда, где на рельсах лежала пустая имперская канистра из-под масла.

Щёлк-ДЗИНЬ! Выпущенный стальной болт с сухим, звонким ударом пришёлся точно по пустому железу канистры в тридцати саженях от локомотива: КЛАНГ!

Реакция автоматических систем бронепоезда была мгновенной и страшной. Многоствольный паровой пулемет развернулся на звук и выплюнул длинную, ревущую очередь. Столб огня и раскалённого свинца мгновенно превратил канистру и бетонную стену вокруг неё в крошево. Эхо выстрелов покатилось по тоннелю, заглушая все остальные звуки.

Оптические сканеры «Чёрного Состава» ещё несколько долгих секунд прощупывали разбитую стену, но больше шума не было. Вычислитель поезда классифицировал инцидент как обвал породы.

Локомотив содрогнулся. Тяжёлые поршни снова пришли в движение, и левиафан медленно, с ритмичным грохотом покатился дальше по путям, уходя на юг.

Святогор перевёл дыхание только тогда, когда зуд в полу полностью утих.

– Ушёл, – тихо выдохнул Никифор, разжимая пальцы. – Матерь пресвятая... Марья, девка, ну и голова у тебя! Кабы не твой выстрел – разнесли бы нас в щепки.

– Учиться у Тракта надо, дед, – Марья спокойно перезарядила струномёт. – Металл мёртвый, он на шум идёт.

Святогор запустил дизель. Хромой ритм остался в прошлом – теперь мотор работал ровно и мощно. Ловчий включил фары и вывел «Урал» обратно на бетонное полотно.

– Надо спешить, – Степанна ткнула пальцем в лоцию. – Этот состав круг делает за два часа. Впереди «Слепая петля», там разводной затвор. Если успеем его пройти и закрыть за собой – поезд нас не достанет.

Святогор вдавил педаль газа. «Урал-Молот» рванулся вперёд сквозь сырой подземный туман.

Но Ловчий не заметил главного. Когда они проезжали мимо разбитой заставы «Витязей», на стене тоннеля тихо мигнул красный огонёк. Скрытый под слоем копоти имперский датчик движения среагировал на тепло грузовика. Синал ушел глубоко под землю. Оборонный контур проснулся.

Спустя пять вёрст безумной гонки тоннель резко оборвался.

«Урал» вылетел в колоссальную пещеру. Прямо под колёсами зияла бездна тектонического разлома. Далеко внизу с глухим рокотом несла свои чёрные воды подземная река.

Бетонное полотно обрывалось у края пропасти. На противоположной стороне ущелья виднелся выходной портал, но моста между ними не было. Вместо него над бездной замер исполинский разводной затвор шлюзовой системы – многотонная стальная плита, поднятая вертикально вверх.

Святогор резко нажал на тормоз. – Вон она, пультовая вышка! – Степанна выскочила из кабины, указывая на приземистую бетонную будку на скальном уступе. – Вся гидравлика там! Никифор, хватай кувалду и паяльную лампу!

Старики бросились к вышке. Дверь была заперта, но Никифор с одного удара кувалды разнёс ржавую проушину. Внутри, среди старых труб, мигали аварийные лампы. – Ручной насос заклинило! – донёсся крик Никифора. – Масло застыло!

– Грей резервуар паяльной лампой, старый! – Степанна уже навалилась на тяжёлый чугунный рычаг нагнетателя. – Святогор, Марья, держите подступы! Твари уже на Тракте!

Святогор вышел из кабины, держа плазменный кладенец наготове. Из темноты тоннеля начали вываливаться бледные фигуры Слепышей.

Но это было не самым страшным. Оборонный контур империи проснулся окончательно.

В стенах пещеры с сухим металлическим скрежетом открылись скрытые амбразуры. Из них выдвинулись две автоматические турели – обшитые медью чугунные полусферы со спаренными стволами паровых пушек. Для безумного вычислителя заставы не было разницы между Ловчими и тварями Нави.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Турели открыли шквальный огонь. Снопы свинцовой картечи со звоном забарабанили по медной броне «Урала». Марья укрылась за задним колесом, ведя ответный огонь из струномёта. Её стальные стрелы уходили в вентиляционные прорези турелей, заставляя механизмы наведения скрежетать.

Святогор активировал плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя разрезало багровый туман. Два Слепыша попытались атаковать его, но Ловчий встретил их коротким круговым ударом. Плазма перерубила бледные тела пополам.

Святогор вскинул левую руку. Пневматический наруч хлопнул, и стальной гарпун ушёл вверх, намертво впившись в толстый медный патрубок высокого давления, питавший ближайшую турель. Святогор уперся сапогами в бетон и рванул рычаг лебедки на себя. Трос натянулся. Медная труба со стоном изогнулась и лопнула по шву. Струя перегретого пара со свистом ударила наружу, ослепляя оптику турели и сваривая лезущих рядом Слепышей. Пушка бессильно замерла.

– Никифор! Степанна! Давление где?! – крикнул Святогор.

– Пошло масло! – закричала старуха из будки. – Давление триста! Я открываю обводной клапан!

Где-то глубоко под землёй с глухим стоном провернулись огромные бронзовые шестерни. Исполинский стальный затвор шлюза начал медленно, со страшным скрежетом опускаться над бездной ущелья.

Но затвор двигался слишком медленно. А сзади на бетон заставы уже выкатывался «Чёрный Состав», привлечённый общим сигналом тревоги.

– Все в машину! – закричал Святогор, запрыгивая за штурвал.

Никифор и Степанна кубарем выскочили из вышки. Тимка распахнул дверь модуля, помогая старикам забраться внутрь под ураганным огнём. Марья сделала последний выстрел и прыгнула на пассажирское сиденье.

Стальной затвор шлюза опустился, но старые механизмы не выдержали – плиту заклинило в полуметре над противоположным краем пропасти, образовав высокую, непреодолимую для обычной машины ступеньку.

Ждать было нельзя. «Чёрный Состав» уже наводил свои орудия.

– Держитесь! – крикнул Святогор.

Ловчий бросил сцепление и до упора утопил педаль газа. «Урал-Молот» взревел всеми шестью цилиндрами и рванулся вперёд, на стальную плиту затвора.

Двадцать тонн железа влетели на наклонный мост. Огромные зубастые колёса докатились до края плиты и с диким, рвущим душу скрежетом ударились в бетонный уступ противоположного берега. Машина встала на дыбы. Святогор не отпустил газ. Три ведущих моста с блокировкой дифференциалов бешено завращались. Шипованная резина буквально выгрызала куски бетона из уступа. С оглушительным рёвом, ломая гранитную кромку, «Урал» вскарабкался на ступеньку и тяжело рухнул всеми шестью колёсами на твёрдую землю южного портала.

Имперский мост не выдержал такого издевательства. Огромная стальная плита, лишенная гидравлического упора, со стоном сорвалась с петель и с грохотом рухнула в чёрную бездну подземной реки.

Путь назад был отрезан. Позади остались Слепыши, турели и бессильно затормозивший у края пропасти «Чёрный Состав». Они вырвались из ловушки.

Глава 8. Топяной коллектор

«Урал-Молот» медленно спускался вглубь южного тоннеля, и с каждым оборотом его огромных колёс воздух вокруг машины менялся. Сухой, колючий мороз, к которому экипаж привык на верхних ярусах, стремительно отступал, уступая место тяжёлому, липкому теплу. В лобовое стекло, покрытое изнутри плёнкой испарины, начал биться густой серый туман. Он пах тухлой болотной водой, прелым деревом и застоявшейся известковой плесенью.

Вместе с теплом пришла новая угроза.

Бетонные стены тоннеля, некогда серые и сухие, теперь густо покрывал светящийся каменный мох. Эта поросль Моры тускло, зловеще пульсировала в темноте фиолетовыми искрами, а её споры, похожие на мелкую пыльцу, поднимались в воздух плотным облаком.

– Громов, сбавляй ход! – Степанна высунулась из смотрового люка кабины наружу, а затем резко отпрянула назад, отдуваясь и вытирая лицо рукавом. – Навьи споры пошли! Густые, липкие, как смола. Ежели радиатор забьёт – дизель закипит, и прощай наша новая поршневая!

Святогор перевёл рычаг коробки на вторую пониженную. Дизель Савельева работал ровно, но Ловчий видел, как стрелка температуры охлаждающей жидкости на щитке начинает предательски ползти вверх.

– Тимка, мешковину и купорос! – скомандовал из жилого модуля дед Никифор. – Натягивай на решётку!

Пацан мгновенно отреагировал. Высунувшись из бокового люка прямо на ходу, он набросил на медный капотный кожух грубый холст, щедро пропитанный раствором медного купороса, и затянул его проволокой. Резкий, спасительный запах химии перебил болотную прель. Влажная ткань пропускала воздух к радиатору, но ядовитые споры Моры намертво вязли в ней, не добираясь до сот охлаждения.

– Держит фильтр, барин! – хрипло доложил Никифор через переговорное окно. – Температура на восьмидесяти замерла. Савельев дышит.

Грузовик продолжал свой путь сквозь пахнущий гнилью туман. Каменные стены сжимались, покрытые слизью, а впереди уже нарастал тихий, зловещий плеск воды. Подземная Мора ждала их в своих застойных глубинах.

Спустя версту бетон полотна окончательно ушёл под воду.

Тоннель резко расширился, переходя в колоссальный подземный коллектор очистных сооружений прежней империи. Это был гигантский железобетонный резервуар. Вода здесь была тёплой, маслянистой, покрытой плотной радужной плёнкой мазута. Глубина доходила «Уралу» до самых ступиц, а по поверхности лениво плавали обломки гнилых крепей.

Святогор задействовал блокировку межосевого дифференциала и перевёл раздатку в крайнее положение.

– Иди внатяг, Громов, – Степанна прильнула к смотровой щели. – На дне ил вековой, глубокий. Чуть перегазуешь – колёса сорвутся в букс, и сядем на брюхо.

«Урал-Молот» медленно двинулся вперёд, напоминая тяжёлый стальной ледокол. Медный бампер машины с шипящим звуком резал чёрную воду, толкая перед собой плотную волну грязной пены. Колёса задней тележки с натужным воем трансмиссии месили донный ил, но крутящий момент тащил тридцатитонную махину вперёд.

Атмосфера внутри коллектора была гнетущей. Капли тёплого конденсата непрерывно барабанили по крыше модуля, а от раскалённого картера двигателя, соприкасавшегося с водой, поднимались плотные клубы белого пара.

– Тяжело идёт, – Никифор прислушался к работе коробки. – Масло в раздатке греется. Святогор, побереги шестерни, без рывков. Нам тут только обрыва кардана не хватало.

Ловчий молча держал латунный штурвал мёртвой хваткой. Окуляр сканировал затопленные пути. Под водой, скрытые от глаза, медленно шевелились длинные, кожистые стебли болотного плюща, готовые затянуть в свои путы любой механизм.

Внезапно «Урал» содрогнулся и замер.

Двигатель взвыл на высокой ноте, но колёса задней тележки лишь беспомощно провернулись под водой, выбрасывая фонтаны чёрной жижи. Машина просела на левый борт.

– Стоп! – крикнула Степанна, высовываясь из люка. – Намотали! На крестовину кардана корни намотали, Громов!

Святогор мгновенно выжал сцепление, сбрасывая обороты. В наступившей тишине было слышно, как под днищем грузовика раздаётся тихий, влажный шорох. Прочные, как стальной трос, плети болотного плюща проросли сквозь дренажные решётки коллектора и намертво запутались вокруг ведущих валов.

– Надо резать, – Святогор вытащил из-за голенища сапога тяжёлый, остро отточенный сапёрный тесак и открыл дверь. – Марья, на крышу. Страхуй воду. Плазмой под водой бить нельзя – картер гидроударом разорвёт.

Ловчий беззвучно спрыгнул с подножки в тёплую, вонючую жижу коллектора. Вода доходила почти до пояса, обжигая тело гнилостным теплом Моры. Святогор глубоко вздохнул, запуская Ярь по жилам, чтобы уберечь лёгкие от испарений, и нырнул под днище машины.

Под водой было темно. Святогор на ощупь нашёл толстый, упругий жгут корней, намертво стянувший карданный вал. Он взмахнул тесаком. Сталь с глухим хрустом врубилась в волокна плюща, брызнул едкий растительный сок. Ловчий методично, короткими ударами перерубал путы.

И в этот момент из тёмной воды вокруг машины начали бесшумно подниматься бледные, склизкие фигуры.

Топляки. Суррогаты Моры, слепленные из тел утонувших рабочих и болотной гнили. У них не было костей – их тела состояли из перекрученных лиан и гнилого мяса, облепленного речными ракушками. Вместо пальцев у них шевелились острые стебли, способные пробивать толстую кожу.

Марья на крыше модуля отреагировала мгновенно.

ЩЁЛК-ДЗИНЬ! Калёный стальной болт вошёл точно в лоб первому Топляку, опрокинув его бледную тушу обратно в воду.

Святогор, почувствовав движение воды у ног, перерубил последний корень и резко вынырнул из-под днища. Один из суррогатов уже тянул склизкие лапы к его горлу.

Щелчок контактора. Золотисто-синее пламя кладенца вспыхнуло над поверхностью воды с оглушительным гулом. Ловчий сделал короткий выпад наискось. Плазма с шипением испарила болотную жижу, рассекая тварь пополам. Чёрная, вонючая кровь брызнула на капот «Урала».

– Святогор, слева! – закричала Марья, перезаряжая струномёт.

Ещё двое Топляков лезли на переднее крыло машины, пытаясь дотянуться до кабины. Святогор, упираясь ногами в скользкое дно, сделал широкий круговой взмах. Золотисто-синий луч срезал конечности тварей, как сухую траву. Топляки с глухим бульканьем повалились в воду. Путь был свободен.

Святогор взлетел в кабину, тяжело дыша и сбрасывая с одежды чёрную слизь. Кладенец послушно ушёл в гарду. – Все внутри? – крикнул он, вбивая передачу.

Дизель Савельева взревел ровно, мощно. «Урал» рванулся вперёд, скрежеща мостами по обломкам рельсов, но впереди путь преграждали массивные гермоворота южного шлюза.

Эти ворота отделяли затопленный коллектор от сухого южного тоннеля. Пульт управления шлюзом, расположенный на бетонном уступе справа, был полностью затянут плотным фиолетовым ковром из спор Моры.

– Механика закисла! – крикнул Никифор, выглядывая из модуля. – Вручную не провернуть!

Степанна, не говоря ни слова, выскочила из кабины прямо в воду, держа трубный ключ наготове. Никифор, забыв про рёбра и запреты лекаря, полез вслед за ней, волоча тяжёлую стальную цепь. – Давай, новгородец! – Степанна уже взбиралась на платформу ручного привода. – Набрасывай цепь на маховик противовеса! Нам нужно сорвать аварийный замок!

Пока старики возились на платформе, из воды вокруг «Урала» начали снова подниматься Топляки, привлечённые шумом дизеля. Марья вела непрерывный огонь из струномёта, прибивая тварей к стенам коллектора. Святогор включил заднюю передачу, готовый в любой момент прикрыть своим бронированным бортом работающих обходчиков.

На платформе Никифор накинул цепь на маховик и упёрся ногами в бетонный парапет. Степанна вогнала свой ключ в паз стопора и навалилась всем телом. – Раз! Два! Налегай! – хрипел Никифор, его лицо покраснело от напряжения.

ХРЯСЬ! Аварийный замок шлюза лопнул с пушечным звоном. Тяжёлые гермоворота со скрипом и визгом ржавых блоков поползли вверх, увлекая за собой тонны гнилой воды Моры, которая с шумом водопада хлынула в открывшийся проход.

– В машину! – заорал Святогор.

Старики кубарем покатились с платформы прямо на подножки грузовика. Святогор бросил сцепление и до упора утопил педаль газа. «Урал-Молот» с рёвом пронёсся под закрывающимися воротами шлюза, вылетая в сухой, круто поднимающийся вверх тоннель южного портала.

Позади с глухим ударом захлопнулись тяжёлые плиты затвора, отсекая тварей и воду коллектора.

Грузовик летел вперёд, поднимаясь к поверхности. Воздух в тоннеле стремительно очищался, сменяясь свежим, прохладным ветром с воли. Болота Подземной Моры остались позади, и впереди их ждала долгожданная свобода Тракта.

Глава 9. Южный портал

Подъёмный пандус южного выхода казался нескончаемым. «Урал» медленно полз вверх по крутому бетонному склону, и гулкое, раскатистое эхо подземных тоннелей постепенно угасало, сменяясь тяжёлым, глухим безмолвием. Влажный, холодный мрак Подземной Нави отступал, рассеиваясь в сером, мутном свете, который струился сверху, сквозь полуразрушенные своды портала.

Святогор плавно перевёл рычаг раздаточной коробки в среднее положение. Шестицилиндровый дизель Савельева работал безупречно, его ровный, сытый рокот больше не дробился о близкие каменные стены, а свободно уносился ввысь.

Грузовик преодолел последние метры подъёма и выкатился из пасти тоннеля на открытое пространство.

Свет ударил по глазам – не яркий, ослепительный свет высот, а тяжёлый, матовый дневной морок болотных низин. Ловчий выключил ночной режим окуляра. Линзы прибора с тихим жужжанием вернулись в исходное положение.

Воздух здесь был тёплым, плотным и неподвижным. Он пах прелой хвоей, гнилым деревом, мокрым торфом и сладковатым, тошнотворным духом Моры. Снег, царивший на северных перевалах, здесь полностью исчез, уступив место бесконечным топям, покрытым густым серым туманом.

Экипаж молча смотрел на открывшийся перед ними мир.

Они стояли на южном участке Тракта. Бетонное полотно здесь было целым, но время и Мора не пощадили его. Плиты были испещрены глубокими трещинами, сквозь которые буйно прорастала болотная трава и папоротники высотой в человеческий рост. По обе стороны от дороги расстилался призрачный лес – исполинские, искривлённые стволы болотных кипарисов и плакучих ив были густо опутаны плетями дикого плюща, с которых лениво капала тёплая вода. Это были владения южной Нави, безмолвные и опасные в своём гнилостном покое.

Святогор плавно направил «Урал» к обочине и заглушил двигатель. Пневматические тормоза отозвались громким, шипящим вздохом. В наступившей тишине было слышно лишь, как монотонно капает влага с ветвей, да шуршит остывающий металл выпускного коллектора.

Все вышли из машины, чтобы очистить ходовую часть от намотанных в коллекторе плетей плюща.

– Ну и жаровня, – проворчал дед Никифор, расстёгивая ворот своего ватника и шумно вдыхая сырой воздух. – В горле прямо сластит от этой Моры. Как в парной, прости господи. Степанна, подай-ка нож, надо мосты обрезать.

Старуха протянула ему короткий тесак и сама принялась соскабливать налипшую зелёную слизь с передней подвески. Тимка помогал ей, собирая в ведро куски оборванных лиан, а Марья встала на крышу жилого модуля, внимательно осматривая окрестности сквозь латунную подзорную трубу.

– Гляди, Ловчий, – Степанна указала кончиком тесака на плотные, кожистые стебли лозы, свисающие с обочины. – Это топяная лоза. Она на Тракте как сорняк растёт. Если пойдём на полной скорости – закрутит карданы быстрее, чем под землей. Надо резаки ставить на оси.

– Сделаем, – кивнул Святогор, осматривая протектор левого колеса. – У Никифора в кузове были стальные рессорные полосы. Наточим из них ножи и посадим на мощные болты к ступицам. Пусть рубят траву на ходу.

Марья опустила подзорную трубу и посмотрела вниз. – Впереди, верстах в трёх, дорога делает плавный поворот, – негромко проговорила она. – Туман там плотнее. Но я вижу каменное строение у самой обочины. Похоже на старый имперский пост. Дым не идёт, но стены целые.

Святогор поднялся, вытирая руки ветошью. Его механический окуляр зафиксировал далёкие, размытые очертания бетонной башни. Место выглядело покинутым, но на Тракте заброшенные дома таили в себе больше опасностей, чем открытая дорога. Нужно было проверить заставу перед тем, как двигаться дальше.

Спустя полчаса «Урал-Молот» медленно подкатился к строению.

Это был старый имперский мытный пост – приземистая, квадратная башня из серого бетона. Её стены густо поросли лишайником, сквозь трещины пробивались цепкие корни ив. Железные ворота были сорваны с петель и наполовину ушли в мягкую торфяную почву.

Святогор и Марья бесшумно вошли внутрь через пролом в стене. Внутри царил полумрак, пахнущий сырым камнем и застарелой ржавчиной.

– Пусто, – вполголоса заметила Марья, держа струномёт наготове. – Людей здесь давно не было.

Окуляр Святогора сканировал заброшенные помещения. В центре зала застыли ржавые остовы двух купеческих телег. Деревянные колёса сгнили в труху, железные оси покрылись хлопьями багровой ржавчины. Вокруг были разбросаны остатки старого хабара: разбитые глиняные амфоры, куски истлевшего сукна и потемневшие медные монеты.

Святогор подошёл к одной из телег. Под слоем гнилых досок он заметил тяжелый, герметичный свинцовый кофр с армейской маркировкой. Ловчий сбил заржавевшие замки эфесом кладенца и откинул крышку. Внутри, в идеальной сухости, переложенные промасленной ветошью, лежали три коробки с довоенными вакуумными лампами и латунный распределительный щиток.

Это был редкий хабар – в любом Полисе за такие нетронутые временем лампы можно было выменять бочку чистой солярки.

– Берём, – коротко сказал Святогор, укладывая коробки в свою заплечную суму. – Никифору пригодятся для ремонта рации.

Они продолжили осмотр. В углу, у разбитого окна-бойницы, Святогор обнаружил скелет имперского гвардейца в полуразрушенном доспехе. Кости были почерневшими от влаги, пористыми, плотно оплетенными тонкими корнями папоротника. Мора выпила из него жизнь десятилетия назад. Рядом лежал старый карабин с проржавевшим в монолит затвором. Эта застава погибла быстро, защищая Тракт до последнего патрона.

Святогор и Марья вышли на крыльцо мытного поста. Тёплый болотный туман лениво клубился вокруг их сапог, оседая каплями влаги на кожаном тегиляе Ловчего. Из ангара, где стоял «Урал», доносился мерный стук молотка – Никифор и Степанна уже ладили стальные резаки на ступицы.

Вдруг Святогор замер. Его механический окуляр с тихим стрёкотом зафиксировал едва заметное движение в густых зарослях папоротника у обочины Тракта.

Стебли гигантских болотных трав дрогнули, хотя сквозняка в низине не было. Сквозь плотную пелену тумана донёсся странный, сухой шорох, похожий на трение мокрой кожи о бетонные плиты.

– Марья, – шёпотом позвал Святогор, медленно опуская руку к рукояти кладенца. – Справа. В зарослях.

Девушка мгновенно вскинула струномёт, ловя цель в перекрестье прицела. Из густой зелени болотного папоротника, всего в двадцати шагах от них, медленно выдвинулась бледная, лишённая шерсти голова.

Тварь походила на огромную, болезненно-раздутую рысь с бледной, скользкой кожей, сквозь которую просвечивали тёмные вены. Вместо глаз у бестии были глубокие, заполненные фиолетовой слизью впадины. Из пасти, усеянной мелкими зубами, лениво капала прозрачная слюна, а при каждом выдохе из ноздрей вырывалось едва заметное облачко желтоватой ядовитой пыльцы. Тварь стояла неподвижно, её длинный, чешуйчатый хвост медленно описывал дуги над мокрым бетоном. Она прислушивалась, ловя запахи Ловчих.

– Споровик, – тихо проговорил Святогор. – Тварь Моры. Они стаями ходят. Ежели одна здесь – остальные рядом.

В подтверждение его слов в зарослях слева и справа послышался такой же сухой, шелестящий шорох. Десятки бледных теней начали медленно сжимать кольцо вокруг заброшенного мытного поста. Споровики почуяли тепло живых тел и свежий запах дегтярной мастики от грузовика. Экипаж «Урала» снова оказался на пороге боя, и тишина южного Тракта была взорвана тихим шёпотом приближающейся смерти.