Текст книги "Ловчий (СИ)"

Автор книги: Лень-Цзы & Безмолвный Наблюдатель

Соавторы: Данил Чернов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 30. Логово Черных Ковачей

Утро в Полисе Железный Покров наступало не по солнцу, а по звуку Великого Парового Органа.

С первыми ударами стотонных молотов, отбивающих гимн Вечному Движению, в гостевых кельях-казармах вспыхнули плазменные светильники. Святогор поднялся с жесткой железной нары. Воздух в каменной комнате был сухим и теплым, пропитанным запахом озона и раскаленного металла.

Команда готовилась к спуску в Нижние Штольни.

Марья тщательно проверяла натяжение янтарной жилы на своем струномете. Девушка смазывала вороток густым веретенным маслом, готовя оружие к сырости рудничных туннелей. Дед Никифор с довольным кряхтением затягивал на поясе тяжелый брезентовый подсумок с набором разводных ключей, щупов и манометров.

Святогор облачался в свой боевой тегиляй. Он проверил заряд янтарно-плазменного чипа в рукояти кладенца, закрепил на поясе сумку с дымовыми шашками и протянул коротковолновую рацию Тимке.

– Порядок такой, юнга, – жестко проговорил Ловчий. – Ты остаешься в Верхней Кузне. Будешь помогать Иноку-Плавильщику чистить тигли. Но главное – держи ухо востро. Если услышишь по рации кодовое слово «Перегрев» – немедленно доложи Архимандриту Филарету. Усек?

– Усек, Святогор! – серьезно кивнул Тимка, прижимая к груди тяжелый аппарат. – Не подведу.

Клеть-подъемник, на которой их спускали в Нижние Штольни, походила на гигантскую железную клетку, подвешенную на трехсаженных цепях. Вместо со Святогором, Марьей, Никифором и Иноком-Дознавателем в клеть вошли двое Иноков-Гвардейцев в тяжелых пневматических рясах с паровыми бердышами.

Клеть со скрежетом сорвалась вниз.

Чем глубже они опускались, тем сильнее менялась атмосфера. Чистые, залитые светом цеха Верхнего Полиса сменились полутемными, сырыми туннелями, грубо прорубленными в скальной породе. По стенам сочилась ледяная вода, смешиваясь с масляными потеками. Пахло рудничным газом, кислотой, мокрой ржавчиной и чем-то еще... едва уловимым, сладковатым, тошнотворным духом спящей Нави.

Через триста саженей спуска клеть с глухим ударом остановилась. Они вышли в огромную пещеру.

Здесь располагались мастерские Черных Ковачей.

В отличие от стерильных кузниц Стального Духовенства, это место походило на алхимическую лабораторию безумца. В чанах из свинца и меди булькала кислота, в которой иноки-еретики вымачивали кости навьих тварей. На верстаках из черного базальта были разложены чертежи гибридных механизмов – паровых сервоприводов, сплавленных с органическими сухожилиями.

Из темных углов на прибывших смотрели десятки пар недружелюбных глаз. Черные Ковачи – иноки в темных, прожженных кислотой робах – прекратили работу и молча окружили клеть. В воздухе повисло тяжелое, наэлектризованное напряжение.

Инок-Дознаватель сделал шаг вперед, подняв свой силовой жезл. – Именем Архимандрита Филарета! – механическим голосом проскрипел он. – Мы пришли к Иноку Игнатию по делу об осквернении Великого Котла!

Толпа еретиков расступилась. Из центральной кузни к ним вышел высокий, широкоплечий инок в черном кожаном фартуке поверх рабочего экзо-костюма. Его лицо не было скрыто маской. Это был мужчина лет сорока, с коротко стриженной бородой, высоким лбом и горящими фанатичным огнем серыми глазами. На его руке-манипуляторе тускло блестел сложный калибровочный инструмент.

Это был Инок Игнатий, глава Черных Ковачей. Он обвел взглядом гвардейцев, Инока-Дознавателя, но его взгляд остановился на черненом перстне с молнией и мечом на руке Святогора.

– Потомок Первых Кузнецов, – с холодным, сдержанным уважением произнес Игнатий. – Какая честь для наших скромных штолен.

– Именем Архимандрита, – отчеканил Дознаватель, – ты был замечен у Великого Котла за час до саботажа. Ты осквернил священные фильтры.

Игнатий не стал отпираться. Он спокойно вытер руки промасленной ветошью. – Я был у Котла, – подтвердил еретик. – Сверял показания тепловых датчиков. Но я не портил фильтры. Я нашел их уже оскверненными.

– Лжешь, отступник! – проскрипел Дознаватель.

– Лжет тот, кто боится правды, – холодно парировал Игнат. Он повернулся к Святогору. – Ловчий Громов. Ты носишь клеймо Первых Кузнецов. Твой глаз не затуманен фанатизмом. Ты ищешь истину или козла отпущения?

– Я ищу того, кто подложил Ржавую Пыльцу, – ледяным тоном ответил Ловчий. – Твои люди?

Игнат качнул головой. Он подошел к одному из бронированных лабораторных сейфов, провернул массивный штурвал и достал опечатанный свинцовый контейнер. – Я тоже взял образец с оскверненного фильтра, – сказал Игнат, открывая контейнер. Внутри, на бархатной подложке, лежала горстка красно-бурого порошка. – Но я провел собственный анализ.

Святогор опустил на порошок линзу своего окуляра. Микро-реле застрекотало. Линза высветила ту же пульсирующую фиолетовым светом структуру Нави. Но химический состав был иным. В этой пыльце содержались микроскопические частицы меди и сурьмы.

Дед Никифор, прильнув к плечу Святогора, присвистнул. – Барин, это не та дрянь, – прохрипел старик через мембрану респиратора. – Та, с котла, была на железном оксиде. А эта – медная. Совсем другой рудник!

– В Полисе две разные партии Ржавой Пыльцы, – констатировал Святогор, поднимая взгляд на Игната.

– Именно, – кивнул Игнат. – Кто-то из верхушки Стального Духовенства подбросил в котел дешевую железную пыльцу. А затем подложил улики, указывающие на нас, зная, что мы работаем с редкой медной рудой. Им нужен был повод, чтобы устроить чистку в Нижних Штольнях.

Инок-Дознаватель в черной рясе дернулся, словно от удара. Его манипулятор крепче сжал силовой жезл. – Еретические бредни! – проскрипел он. – Взять его!

Гвардейцы шагнули вперед, поднимая паровые бердыши. И в этот момент гора содрогнулась.

ВЗРЫВ!

Оглушительный, утробный грохот прокатился по штольням, впечатывая в уши раскаленную звуковую волну. С потолка пещеры с треском посыпались гранитные осколки. Плазменные светильники вспыхнули и погасли, погрузив мастерские во мрак. Сверху, со стороны шахты подъемника, донесся оглушительный скрежет рвущегося металла и грохот падающих камней. Путь наверх был отрезан.

– Диверсия! – зарычал Игнат, активируя налобный фонарь. – Нас заперли!

Из пробитой взрывом стены в дальнем конце штольни хлынула ледяная, мутная вода. Затопленная подземная река нашла выход. Пещеру начало стремительно затапливать.

– Все к аварийному шлюзу! – скомандовал Святогор. Его голос перекрыл шум воды.

Временное, шаткое перемирие было заключено перед лицом общей смерти. Они пробивались через затопленные, полуразрушенные технические коридоры. Ледяная вода доходила уже до пояса, сбивая с ног. И тут из мутной воды полезли твари.

Рудничные Упыри.

Древние суррогаты Нави, пробужденные взрывом. Тощие, двухметровые твари с бледной, как у утопленников, кожей и длинными когтями-сверлами вместо пальцев. Их челюсти могли разгрызать гранит.

Первый упырь выскочил из воды прямо перед Марьей. Девушка, не раздумывая, выстрелила в упор. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый болт пробил череп твари.

Святогор активировал янтарную плазму. Золотисто-синий огонь осветил затопленный туннель. Взмах! Клинок с шипением испарил воду, рассекая пополам сразу двух упырей.

Один из Черных Ковачей закричал – тварь вцепилась ему в ногу. Игнат, не мешкая, опустил на голову упыря тяжелый пневматический молот. Они отбивались, отступая к вертикальной вентиляционной шахте – их единственному пути наверх.

– Марья, Никифор, наверх! – скомандовал Святогор, прикрывая отход.

Святогор и Игнат остались внизу, сдерживая натиск упырей спина к спине. Янтарная плазма и пневматический молот работали в унисон, превращая туннель в кровавую мясорубку.

Они один за другим поднялись по шахте и выбрались через тяжелую чугунную решетку на один из верхних технологических балконов Полиса. И замерли.

Внизу, в машинном сердце горы, бушевал ад.

Над Великим Котлом полыхал пожар. Аварийные системы не работали. По всему Полису ревели сирены тревоги. В цехах шла битва: гвардейцы Стального Духовенства сражались с боевыми паровыми автоматонами, на броне которых виднелось клеймо... Черных Ковачей.

– Нас подставили... – прошептал Игнат, глядя на побоище. – Пока мы были заперты внизу, кто-то выпустил наших боевых холопов и натравил их на гвардию. Это... это полномасштабный бунт!

Святогор посмотрел на раненого Инока-Дознавателя. Тот молчал. Но сквозь пробитую маску на его лице виднелся не страх, а холодный, расчетливый триумф.

Заговор оказался куда глубже и страшнее, чем они думали. Третья сила, подставив и еретиков, и ортодоксов, начав захват Полиса.

Глава 31. Триумф Еретика

Они закрепились на узком технологическом балконе, нависшем над ревущим адом Великого Котельного Зала.

Внизу, на стальных плитах цеха, шла настоящая бойня. Боевые паровые автоматоны с клеймом Черных Ковачей – приземистые, паукообразные машины с роторными пулеметами – вели шквальный огонь по гвардейцам Стального Духовенства. Иноки-гвардейцы в тяжелых пневматических рясах отвечали залпами из паровых бердышей, укрываясь за опрокинутыми станинами станков.

Воздух гудел от визга рикошетящей картечи, шипения пара и криков раненых. Над Великим Котлом, чьи предохранительные клапаны уже срывались на пронзительный визг, бушевал пожар – горели пробитые маслопроводы.

Святогор, припав к чугунному ограждению, опустил на глаз окуляр. Линза с сухим щелчком сканировала поле боя.

– Автоматоны бьют по ключевым узлам, – ровным, ледяным голосом констатировал Ловчий. – Они не просто стреляют – они отсекают гвардию от пультов управления охлаждением. Это не хаотичный бунт. Это тактическая операция.

Святогор развернулся.

За его спиной, прислонившись к скальной стене, сидел раненый Инок-Дознаватель. Двое Черных Ковачей сорвали с него искореженную бронзовую маску. Под ней оказалось не лицо рядового следователя. На них смотрел Архимандрит Варсонофий, глава Службы Безопасности Полиса, правая рука Настоятеля Филарета. Его сухое, аскетичное лицо с тонкими губами было спокойно. Даже рана в боку и хаос внизу, казалось, не трогали его.

– Твоих рук дело, Архимандрит? – спросил Святогор, нависая над ним.

Варсонофий холодно, без тени раскаяния, усмехнулся. – Моих, – подтвердил он. – Этот Полис погряз в ереси, Ловчий. Старый Филарет слишком мягок. Он позволяет этим... – Варсонофий с презрением кивнул на Игната, – ...копаться в нечистотах Нави, оскверняя священную сталь. Я же предлагаю радикальное очищение. Огнем.

– Ты стравил две фракции, чтобы захватить власть, – констатировал Игнат, сжимая свой пневматический молот.

– Я принес им избавление, – поправил Варсонофий. – Пока вы грызетесь друг с другом, мои верные «Чистильщики» возьмут под контроль Сердце Перуна. Через час я инициирую аварийный перегрев Великого Котла. Все, кто не укроется в герметичных бункерах – и твои Ковачи, и гвардейцы Филарета – сгорят в очистительном пламени. На этом пепелище я построю новый, чистый, единый Полис, верный истинным заветам Священного Механизма.

Варсонофий перевел свой холодный взгляд на Святогора. – Ты, Потомок Громовых, чужак. Твоего Рода это не касается. Убирайся из Железного Покрова, пока Врата Котла не запечатаны. Это мой тебе совет.

Святогор повернулся к Игнату. Их глаза встретились поверх тел сражающихся иноков. Взгляд Ловчего был холоден как сталь, взгляд еретика – горяч как пламя горна.

– Твой Полис, – ровным голосом произнес Святогор, перекрывая гул битвы. – Твои люди. Что делаем?

– Варсонофий лжет, – отрезал Игнат, указывая пневматическим молотом на схему на стене. – Он не просто устроит «перегрев». Если он сбросит хладагент из первого контура, давление в парогенераторе скакнет втрое. Разнесет всю гору к чертям собачьим.

Дед Никифор, подскочив к схеме, ткнул корявым пальцем в узел трубопроводов. – Нужно вручную перекрыть магистральные задвижки на третьем ярусе! – прохрипел старик. – Иначе котел пойдет вразнос! Главный пульт управления – в Диспетчерском Зале, прямо над Котлом.

– Туда и пойдем, – кивнул Святогор. Он повернулся к остаткам Черных Ковачей. – За мной.

Тактический союз был заключен без рукопожатий. Перед лицом тотального уничтожения старые распри превратились в пыль.

Они прорывались через охваченные огнем и боем цеха. Воздух гудел от визга рикошетящей картечи. Раскаленный пар вырывался из пробитых труб, создавая плотные, слепящие завесы. Пахло горящим маслом, озоном и кровью. Штурмовая группа двигалась от укрытия к укрытию, как единый механизм.

– Пулеметчик на третьем ярусе! Снимаю! – раздался из-за гигантского поршня голос Марьи.

Девушка вскинула свой закаленный струномет. Щелк-ДЗИНЬ! Стальной болт, просвистев сорок саженей, вошел оператору парового пулемета точно в смотровую щель шлема. Пулемет захлебнулся.

– Есть проход! – крикнул Святогор.

Они рванулись через открытое пространство. Дед Никифор, заметив засаду «Чистильщиков» за штабелем медных слитков, подскочил к стене и навалился своим двухпудовым ключом на вентиль высокого давления. ХРУСТ! Из сорванного клапана с оглушительным ревом ударил столб пара, создавая идеальную дымовую завесу.

Святогор и Игнат ворвались в этот белый кипяток. Они работали спина к спине. Золотисто-синяя плазма кладенца Святогора рассекала экзо-рясы Чистильщиков с хирургической точностью. Тяжелый пневматический молот Игната с глухим, сокрушительным грохотом превращал их бронированные торсы в месиво.

Они пробились к гигантским бронзовым воротам Верхней Кузни. Ворота были завалены изнутри опрокинутыми телегами с рудой.

Святогор подал условный сигнал – три коротких удара рукоятью меча по металлу.

Из-за ворот донесся скрежет. Тяжелый засов отодвинулся, и в образовавшейся щели показалось чумазое, но решительное лицо Тимки.

– Святогор! – закричал пацан, помогая им отодвинуть телегу. – Я слышал по рации! Чистильщики Варсонофия запечатали Диспетчерский Зал! Он орал про аварийный сброс! Говорил, что через полчаса начнется очищение!

Тимка не растерялся. За то время, что они пробивались, он забаррикадировал вход и, слушая панику в эфире, нацарапал на листе жести схему расположения постов Чистильщиков.

Святогор взглянул на часы на своем браслете. До критической точки оставалось не больше двадцати минут. Он посмотрел на массивные, намертво запечатанные бронедвери Диспетчерского Зала в дальнем конце кузни. У входа застыли два элитных гвардейца-чистильщика в тяжелой штурмовой броне.

Время работало против них.

– В лоб не пробиться, – глухо проговорил Игнат, указывая молотом на бронедвери. – Дверь из трехдюймовой вольфрамовой стали. Плазмой резать – десять минут. У нас их нет.

Дед Никифор подскочил к стене, на которой висели старые технологические чертежи кузни. Его пальцы, черные от копоти, забегали по схеме вентиляционных шахт.

– Есть обход! – зарычал старик. – Вентиляционный короб аварийного охлаждения! Идет прямо из-за нашей спины, из старой плавильной, и выходит аккурат над главным пультом! Он узкий, но Марья с инструментом пролезет!

План штурма родился за секунды.

– Игнат, твои Ковачи и я берем на себя гвардейцев у входа, – отрезал Святогор. – Отвлекаем, создаем шум. Никифор, ты ведешь Марью к вентиляционной шахте. Твоя задача – вскрыть решетку. Марья – твоя – пробраться внутрь и вручную переключить клапаны охлаждения на пульте.

– Поняла, – коротко кивнула Марья, проверяя крепление струномета за спиной.

– Тимка! – Святогор повернулся к пацану. – Остаешься здесь. Держишь рацию. Как только Марья даст сигнал «Оттепель» – докладываешь Архимандриту Филарету, что еретики заперты в Диспетчерском.

– Усек! – Тимка схватил рацию, его глаза горели решимостью.

Бой у бронедверей начался без предупреждения. Святогор и трое оставшихся в живых Черных Ковачей открыли шквальный огонь с двух флангов. Золотисто-синяя плазма кладенца ударила в стену рядом с головой одного из Чистильщиков, расплавляя гранит в стекло. Тяжелые пневматические винтовки Ковачей загрохотали. Двое элитных Чистильщиков в тяжелой броне, прикрываясь силовыми щитами, ответили огнем из паровых пулеметов.

Пока Святогор и Ковачи связывали врага боем, Никифор и Марья пробрались к стене за старой плавильной печью. Никифор приставил к стене короткую абордажную лестницу. На высоте трех саженей виднелась чугунная решетка вентиляционного короба.

– Держись, девка! – прохрипел Никифор.

Марья ловко взобралась по перекладинам. Никифор с помощью двухпудового ключа и стального лома за минуту сорвал заржавевшие болты. Решетка с глухим стуком отвалилась.

Марья, закинув за спину струномет и сумку с инструментом, протиснулась в узкий, темный, пахнущий пылью и озоном короб. Она ползла по узкой шахте на коленях, ориентируясь на тусклый свет своего налобного фонаря. Через двадцать саженей шахта вывела ее на решетчатую площадку прямо под потолком Диспетчерского Зала.

Внизу, за бронестеклом, стоял Архимандрит Варсонофий.

Предатель в окружении четырех элитных Чистильщиков стоял у главного пульта и с холодной усмешкой наблюдал на мониторах, как Святогор и Ковачи бьются о бронедверь. На центральном табло зловеще мигала красная надпись: «СБРОС ХЛАДАГЕНТА. ДО КРИТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ: 3 МИНУТЫ».

Марья достала из сумки разводной ключ. Внизу, прямо под ее ногами, находился блок ручного управления задвижками. Девушка начала откручивать гайки на защитном кожухе.

И в этот момент из темного угла под потолком бесшумно выдвинулись стальные лапы.

Варсонофий нажал кнопку на пульте. Из потолочной ниши, где он должен был находиться в спящем режиме, спустился боевой шагоход-паук «Молот-7» – автономный охранный дрон с четырьмя клешнями-манипуляторами и встроенным плазменным резаком.

Красная оптическая линза шагохода сфокусировалась на Марье.

Девушка замерла. В ее руке был только разводной ключ.

Глава 32. Сердце Перуна

Под самым куполом Диспетчерского зала воздух застоялся, пропитавшись запахами старой смазки, перегретой меди и едкой гари. Марья прижалась грудью к холодному бетону вентиляционного короба. Рёбра ныли от каждого глубокого вдоха.

Внизу, на технологических мостках, тяжело переставлял сочленения шагоход «Молот-7». Четырёхтонная туша, обшитая листами тусклой красной меди, двигалась со слепым упорством машины. Гидравлика левой передней опоры текла – тёмное масло капало на решётчатый настил, шипя на раскалённых трубах.

– Тварь железная, – сквозь зубы выдохнула Марья.

Шагоход резко развернул орудийную турель. Гудящие янтарные накопители на его бортах вспыхнули злым, жёлтым светом. Тонкий луч плазменного резака ударил в несущую балку в трёх метрах от Марьи. Сталь мгновенно покраснела, вспучилась пузырями окалины и потекла вниз жидкими каплями. Конструкция над головой застонала, проседая.

Марья перекатилась за бетонную колонну. Прямо под ногами зияла тридцатиметровая пропасть, на дне которой глухо рокотал Великий Котел. Силового боя здесь не выдержать. Нужно время. Нужен один точный удар.

Марья скользнула ладонью к поясу, нащупав тяжёлый медный корпус рации. Она зажала тангенту. – Зажим! – коротко бросила она в микрофон. – Наверху «Молот». Балка горит. Зажим!

В эфире трещало. Сквозь белый шум прорвался низкий, спокойный голос Святогора: – Держись. Иду.

На нижнем ярусе, у входа в распределительный узел, Святогор опустил рацию. Его механический окуляр с тихим щелчком перенастроил фокус. – Игнат! – крикнул Святогор, перекрывая гул турбин. – Твои Ковачи! Беглым по бойницам второго яруса! Прижмите их к полу!

Черные Ковачи ответили слаженным залпом из пневматических карабинов.

Святогор вскинул левую руку. Пневматический наруч глухо хлопнул, выбросив стальной гарпун. Коготь скрежетнул по швеллеру верхних мостков и намертво зацепился за край. Святогор рванул рычаг лебёдки. Механизм взвыл, увлекая его вверх. Поршни работали на пределе, выбрасывая струйки перегретого пара. Ловчий сгруппировался, гася инерцию, и тяжело рухнул на верхнюю площадку.

В этот же миг «Молот-7» навис над вентиляционным коробом, где затаилась Марья. Турель наводила плазменный резак прямо на её укрытие. Медный объектив главного оптического сенсора тускло блеснул, ловя цель. – На! – Марья высунулась из-за балки и с размаху швырнула тяжёлый разводной ключ.

Инструмент весом в полтора пуда полетел по короткой дуге. Кланг! Стальной зев ключа с размаху пришёлся точно в линзу оптического сенсора. Стекло лопнуло с сухим хрустом. «Молот» ослеп. Шагоход судорожно дёрнулся, его левая лапа соскользнула с балки, и многотонная машина со скрежетом завалилась набок, беспомощно суча суставами в воздухе. В агонии дрон ударил плазменным резаком в армированное стекло Диспетчерского зала, проплавляя в нем дыру.

Святогор приземлился на осколки бронестекла внутри помещения. В лицо ударил запах пороховой гари и озона. Двое «Чистильщиков» в тяжёлых медных полудоспехах уже разворачивали в его сторону короткие паровые ружья. Святогор выхватил плазменный кладенец. Янтарные чипы на рукояти вспыхнули золотисто-синим.

Короткий шаг вперёд. Удар снизу вверх. Кладенец с шипением рассёк ствол первого ружья. Второй попытался закрыться переносным медным щитом, но Святогор ушёл с линии атаки. Короткий выпад – синее пламя наискось перерезало кожаные ремни ранца сжатого воздуха. Ранец со свистом сорвался, швырнув «Чистильщика» на стену.

Сзади в пролом протиснулась Марья, держа струномёт наготове. – Живой? – спросила она. – Рано помирать, – отозвался Святогор, гася клинок. – Где Никифор?

– Здесь я! Осади назад! – в зал, отдуваясь, ворвался дед Никифор. Главный пульт выл сиреной. На манометре стрелка замерла в красной зоне. Великий Котел вибрировал так, что под ногами ходил ходуном бетон.

– Перегрев! Тридцать секунд до взрыва! – закричал Никифор, бросаясь к панели. – Автоматика сдохла! Клапаны заклинило!

Старик ухватился за рукоять аварийного сброса, но та не поддавалась. – Лом! Марья, тащи лом! Никифор вогнал стальной клин под защитный кожух привода. С хрипом он навалился всем весом. Хрясь! Медная крышка отлетела, открыв доступ к ручным вентилям. – Святогор, держи правый! Я левый! Крути! – скомандовал механик.

С диким скрежетом они провернули тяжёлые маховики. Где-то глубоко внизу с рёвом открылись заслонки. По трубам побежала холодная горная вода. Гудение Котла сменило тональность. Стрелка манометра медленно поползла к зелёной отметке.

– Вы... черви трактовые... – раздался тяжёлый, механический голос. Из тени коридора медленно выходила фигура. Архимандрит-предатель Варсонофий заковал себя в личный боевой экзо-костюм: громоздкий стальной каркас, приводимый в движение шестернями и медными поршнями. В правой руке гидравлическая клешня держала трёхпудовый силовой молот.

– Вы разрушили порядок Шестерни, – прохрипел Варсонофий. – Полис должен был очиститься! С шипением пара экзо-костюм рванулся вперёд. Молот с гулом опустился туда, где только что стоял Святогор. Бетон разлетелся в пыль. Блокировать такой удар – верная смерть. Ловчим движет холодный расчёт. Святогор ушёл перекатом влево. Механический окуляр зафиксировал задержку клапана сброса.

Ловчий сделал резкий выпад. Золотисто-синий луч кладенца с шипением вошёл прямо в сочленение левого колена экзо-костюма. Тёмное, кипящее гидравлическое масло брызнуло во все стороны. Экзо-костюм покачнулся. Давление в левой ноге упало. Варсонофий взвыл от ярости, пытаясь удержать равновесие.

Святогор не дал предателю подняться. Шаг вперёд, удар эфесом кладенца в забрало – стальная решётка смялась, окрасившись красным. Ловчий прижал острие шипящего клинка к горлу Варсонофия. – Всё кончено, архимандрит, – холодно сказал Святогор. – Твой котёл остыл.

Тяжёлые дубовые двери зала разлетелись от удара. В помещение ворвались лояльные гвардейцы. Впереди шёл Архимандрит Филарет, держа в руках тяжёлый латунный жезл – символ власти. – Взять его, – тихо, но отчётливо приказал Филарет. – Его ждёт Суд Шестерни. На Тракте предателям не место.

Гвардейцы быстро навалились на полуразрушенный экзо-костюм, утаскивая брыкающегося, хрипящего Варсонофия вглубь коридоров. Полис выстоял. По венам Железного Покрова снова побежал мирный пар.

Утро следующего дня встретило экипаж жаром Великой Кузни. Огромные своды были заполнены гулом сотен молотов. Архимандрит Филарет стоял перед Святогором. За его спиной на стальных стапелях высилась огромная тёмная фигура, укрытая брезентом. – Вы спасли наше Сердце, Ловчие, – произнёс Филарет. – Старая ваша «Буханка» хороша, но Тракт за перевалом не прощает слабой брони. Возьмите это. Из закромов Покрова.

Монахи-ковачи потянули за канаты. Брезент с шуршанием упал на бетонный пол. Перед экипажем стояло тяжёлое армейское шасси «Урал-Молот 6х6». Огромные зубастые колеса в рост Тимки, три ведущих моста с мощными рессорами, капот, обшитый толстыми листами красной меди. Это был настоящий сухопутный крейсер.

– Это... это же шедевр, – прошептал Никифор, бережно прикасаясь к массивному карданному валу. – Какая сталь! Какое литьё!

Перестройка заняла трое суток. Работали без сна. Никифор руководил процессом, Тимка сновал между колёсами, подавая медные гайки. Они не просто строили новую машину – они переносили душу своего старого дома на новое тело. Жилой модуль-терем бережно перенесли краном на мощную раму «Урала». На крыше занял своё место тяжёлый факеломет. Броню кабины дополнительно усилили янтарной закалкой.

Святогор поднялся в просторную кабину нового зверя. На рулевую колонку он лично установил старый, потёртый латунный штурвал от их первого «бобика». Металл хранил память о тысячах пройденных вёрст.

Экипаж занял свои места. Марья устроилась на пассажирском сиденье. Дед Никифор, довольно кряхтя, устроился позади. Тимка зажал в кулаке свой амулет и прижался лбом к боковому стеклу.

Святогор сел в глубокое кожаное кресло пилота. Механический окуляр сфокусировался на приборной панели. Он вставил тяжёлый стальной ключ в замок зажигания и повернул.

Стартер тяжело взвыл. Раз. Два. И тут огромный шестицилиндровый горный дизель «Молота» отозвался. Он взревел – низко, басовито, так, что задрожали стёкла Диспетчерской. Пол под колёсами заходил ходуном. Это был не рокот лёгкой легковушки, а чистый, первобытный гнев приручённого железа. – Ну, с Богом, – негромко сказал Святогор.

Огромные двустворчатые стальные ворота Полиса Железный Покров со скрежетом поползли в стороны. За ними бушевала метель. Белая стена Стыни ждала их.

«Броне-Урал» медленно тронулся с места, сминая огромными колёсами первый девственный снег. Впереди лежал заснеженный, смертельно опасный горный перевал. И бесконечный серый бетон Тракта.