Текст книги "Супруг по контракту (СИ)"

Автор книги: Лана Танг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

–Я знаю, милый, и не виню его, – Альвин немного отстранил от себя Экэля и с грустной улыбкой взглянул ему в глаза. – Ты вырос таким красивым и мудрым, мой старший сын, став настоящим повелителем и добрым человеком. Твой чонгунский принц ... я слышал о вашей нежной любви от Эвальда, тебе и в этом повезло, не так часто государь может найти в этом мире свою любовь и личное счастье.

–Так уж получилось, что наши линии судьбы сплелись в один тесный клубок, – аккуратно снимая с шеи свой медальон, признался король, – без Эвальда мы не смогли бы тогда пленить моего Вейра, а это значит, что я не был бы сейчас с ним, и мира между нашими королевствами пришлось бы добиваться еще очень долго. Так что именно мой младший братишка поспособствовал как личному моему счастью, так и благополучию всего королевства, и я безмерно рад, что мой любимый оказался полезным ему в такой нелегкий час испытаний и боли.

Две половинки нефритового украшения идеально совпали друг с другом, став в руках маркиза единым целым. В тот момент, когда отец и сын по традиции обменялись подвесками, надев золотые цепочки на шею друг друга, глаза обоих подозрительно увлажнились, но они не стеснялись этих тихих и радостных слез священного единения...

–О, это ж плач ребенка! Вы слышите, отец? – вскрикнул король, – мой Вейр сделал это! Пойдемте, я уверен, что нас ждут хорошие новости!

Они поспешили в небольшой холл перед комнатой Эвальда, где тесно стояли домашние слуги, терпеливо ожидая исхода операции. Детский голосок слышался здесь громче, вызывая на напряженных тревожных лицах невольную улыбку.

–Что, Мичи? Что? – бросился к управляющему маркиз Альвин. – Все ли там благополучно?

–Ребенок... плачет... – обращая на хозяина бессмысленный мутный взгляд, невпопад ответил альфа, – он плачет... громко... и господа приезжие разговаривают в комнате, а голоса Эви давно не слышно...

–Сейчас мы все узнаем, Мичи, – с сочувствием глядя на парня, преувеличенно бодро сказал Альвин, – все обойдется, вот увидишь...

Спустя несколько минут из двери вышел знахарь, неся завернутого в мягкую ткань младенца.

–Ваш внук, господин Альвин, – с поклоном объявил он, передавая маркизу драгоценный сверток. – Красавчик-альфочка, доставивший своему папочке так много боли.

–Но почему ты принес ребенка мне, Ванчай? – принимая на руки малыша, спросил Альвин. – Там же отец его, господин Реналь...

–Он едва взглянул на него, снова переключив все внимание на Эвальда, – усмехнулся знахарь, – но вы не волнуйтесь, это бывает, когда альфа очень любит своего омегу и беспокоится за него, а роды трудные. Его отцовское сердце еще молчит, слишком измученное переживаниями за любимого, и в первую минуту не принимает ребенка, до тех пор, пока омега не придет в нормальное состояние. Так выражается своего рода ревность или обида, не знаю, как правильно назвать, за причиненную боль дорогому человеку.

–Как Эвальд? Его голоса давно не слышно...

–Он без сознания из-за пережитой им сильной боли, но это тоже нормально. Его организм отключился, чтобы выжить, и как только боль уменьшится, он придет в себя. Сейчас приезжий лекарь накладывает швы, наш доктор ему помогает. Этот омега ведь чонгунец, верно? Какие времена настали, прям не верится глазам, недавние враги стали друзьями! Он молодец, этот чернявый парень, никогда не видел столь умелого акушера! Нам его сам Юйвен послал, чтобы он вовремя помог молодому господину.

Вейр вышел спустя полчаса. Устало улыбнулся, принимая слова благодарности от всех присутствующих и подошел к Государю, принимая предложенную им руку. Ребенка унес горничный Велен, слуги спустились вниз в залу, а господин Альвин и его высокие гости вернулись в маленький кабинет маркиза.

–Мы истопили баню, Ваше Высочество, – уведомил хозяин, – вы с дороги, да еще и операцию делали, вам надобно помыться перед сном. Скажите, как мой сын? Нет слов, чтобы я мог выразить вам свою благодарность!

–Надеюсь, мой брат вне опасности, господин Альвин. Утром проверю шов, если все окажется нормально, то заживление пройдет быстро. Еще несколько дней, и он полностью поправится. Но должен вас огорчить: во время операции я обнаружил небольшое отклонение в его организме, из-за которого он, собственно, и не смог родить естественным путем, так что вряд ли Эйлину удастся в будущем еще иметь детей.

–Ничего, это не страшно, – не скрывая слез радости, низко склонил голову маркиз люн Кассль, – он жив, и это главное. Но... вы сообщили об этом герцогу?

–Да, но он даже обрадовался этому известию, сказав, что ему вполне достаточно одного сына, и он ни за что на свете не заставил бы своего милого пережить такой ужас еще раз!

–Нужно позвать его, чтобы отдохнул, покушал и тоже сходил в баню.

–А вот это, думаю, бесполезно, господин Альвин! – тихонько рассмеялся Вейр. – Его и за уши не оттащишь от постели Эйлина, пока его любимому не полегчает. Лучшей сиделки нельзя и придумать! Да он страдал куда сильнее, чем роженик, хотя и не испытывал физической боли. Любовь делает чудеса, преобразив нашего ироничного насмешника герцога до неузнаваемости.

–Но где же ты обучился искусству врачевания, Вейр? – воспользовавшись паузой, изумленно спросил король. – И о скольких еще твоих скрытых талантах мне неизвестно?

–Мой государь, я предпочел бы не иметь таких талантов, – печально усмехнулся принц Вейр, – но я не был волен в выборе занятий, так как вырос в маленьком нищем королевстве, где все дети, в том числе и королевские, с малых лет воспитывались как воины. Наши предки были слишком горды, чтобы просить помощи у соседей, предпочитая брать необходимое в сражениях, и мы не знали иных наук, кроме военной. Кроме занятий по стрельбе и верховой езде, умения владеть мечом и строить стратегию боя, мы с братьями-омегами были обязаны три раза в неделю работать в полковом лазарете, куда доставляли на излечение тяжело раненых солдат. Нас учили военной хирургии, делая упор на практических занятиях, так что с четырнадцати лет я осваивал науку спасения жизней, сшивая порванные мечами и стрелами внутренности и ампутируя несчастным бедолагам руки и ноги.

–Но акушерство? Как ты освоил эту часть лекарской науки?

–Вам интересно, мой Государь? Ну, что ж, извольте, я расскажу. В шестнадцать я первый раз ослушался отца, удрав из дома на войну, и он наказал меня весьма необычным способом, сослав на год в родильное отделение городской лечебницы. Поначалу я сильно бесился от того, что вместо славных героев сражений моими пациентами стали исключительно брюхатые омеги, но потом собственная природа проявила себя в моем сознании, и каждого новорожденного я с гордостью держал на руках, словно собственного ребенка, испытывая настоящее счастье и радость! И я очень рад, что сегодня мои познания в этом деле оказались весьма полезны!

Он оглянулся на маркиза, который слушал их весьма рассеянно, наклонился ближе и шаловливо шепнул в самое ухо своему королю, – Мой повелитель, Вы ведь сопроводите меня в баню?

–Конечно, любовь моя, – был ответ.

Эвальд люн Кассль

Боль, сильная, но вполне терпимая... Бережные поглаживания чьей-то теплой руки... Я почувствовал эти такие разные ощущения одновременно, еще будучи на уровне подсознания, и тихо застонал, от странной смеси физических страданий и утонченного наслаждения, не понимая, как можно испытывать все это в одно и то же время, все вместе и все-таки по отдельности...

–Мой Эйлин... – нежный любящий голос, шепотом повторяющий мое вымышленное имя. Так звать меня мог лишь один человек на свете, и я открыл глаза, боясь не увидеть его, а всего лишь проснуться. – Эйлин, слава небесам, ты пришел в себя... – измученное, но счастливое лицо Реналя, его покрасневшие от бессоницы веки, рядом со мной, у моего изголовья, – мой Эйлин, любимый, скажи, как ты сейчас себя чувствуешь? Очень болит, мой хороший?..

–Я Эвальд... – не знаю, зачем я сказал это, наверно просто потому, что хотел услышать от него свое настоящее имя, – я Эвальд... люн Кассль... Простите за обман, мой герцог...

–Да. Знаю. – теплые пальцы сместились на шею, потом на лицо, тихонько гладили мне щеки и брови, касались волос на голове. Так мягко, приятно, что даже боль внизу притупилась, и я на секунду забылся, плывя по волнам незабытых ощущений, когда Рени вот так же ласкал меня, просыпаясь по утрам рядом. – Привычка, мой милый, но я отучусь от нее, и скажу тебе: Эвальд... Мой Эви, сокровище мое, как же я счастлив, что нашел тебя...

–Мой сын? ребенок? – как же мог я забыть о главном!? – Он... с ним все нормально? О, Реналь, где же мой малыш? Я так хочу его увидеть!

–С ним все хорошо, не волнуйся. Тебе пока еще нельзя двигаться, и потому лежи спокойно. Сейчас придет принц Вейр, мы осмотрим тебя, а потом ваш горничный принесет нашего сына, и мы вместе поцелуем его в розовые щечки.

–Спасибо, я рад, – прошептал я, облегченно переводя дух, – но мне все еще кажется это сном. Так было больно и страшно, и вдруг возле меня появился ты, и принц Вейр и сам король! Как вы узнали обо мне, и почему приехали в наш замок все вместе?

–Я все расскажу тебе, мой милый, а пока не напрягайся. Я буду рядом, буду носить тебя на руках, кормить с ложечки, ласкать и беречь от всех бед этого мира! Ты примешь мою любовь, Эвальд? Многое случилось за то время, что мы были с тобой в разлуке, но ты должен знать главное: Его Величество разрешил наш развод с Ильваром, и теперь я свободен. Ты будешь со мной, мой единственный?

–Ты делаешь мне предложение, Рени?

–Я знаю, сейчас не слишком подходящий момент, но не могу ждать, и ты должен немедленно дать мне ответ, Эви, иначе я просто сойду с ума!

–Вам надо отдохнуть, мой герцог, – нашел в себе силы улыбнуться я, – вы ведь не спали сегодня, верно? Приподнимите меня повыше, я хочу посмотреть на вас и запомнить таким, какой вы сейчас. Взлохмаченным, измученным и самым любимым! Конечно же, я буду с вами всегда, потому что без вас моя жизнь не имеет смысла!

–Я глупый дурак, что отпустил тебя тогда из столицы, – бережно подсовывая мне под спину вторую подушку, прошептал он, – как я раскаивался в этом бессонными ночами, когда безумно тосковал о тебе и не мог ни на миг забыться спасительным сном. Послал своих людей искать тебя, но мне привезли ответ, что никакого Эйлина Милона нет и в помине. Мой милый, я думал сойду с ума от одиночества, мне так не хватало тебя рядом! Мой мальчик, мой сладкий, хороший, сегодня самый невероятный день в моей жизни! – он целовал мои руки, не стыдясь текущих из глаз слез, а я тихо плыл от блаженства, невзирая на тянущую внизу живота боль...

_____________________________________

Ну вот практически и все, дорогие читатели. Остался небольшой эпилог и, возможно, бонус. Я долго писала эту историю, и теперь несколько жаль расставаться с героями. Благодарю всех, кто читал и ждал продолжения, подбадривая меня теплыми отзывами.

эпилог

–Ваше Величество... – маркиз люн Кассль, волнуясь, тихо вступил в королевские апартаменты. Да, время неумолимо, оно никого не щадит, даже сильных мира сего, но взгляд у короля все тот же, прожигающий сердце насквозь.

–Мой Аль... ну наконец-то... – король церемонно прижался губами к руке Альвина, но тут же отбросил протокол и крепко обнял за хрупкие плечи, – мой Аль, прости меня за все беды, что ты пережил по моей вине...

–Не надо, Ваше Величество, – жадно вдыхая почти позабытый родной запах, с трудом выдохнул маркиз, – Вы ни в чем не виноваты, это все жизнь и политика, а вы были повелителем этой страны и подчинялись обстоятельствам.

–Когда-то ты называл меня иначе, Аль... – чуть отстраняя от себя омегу, с легкой укоризной произнес король.

–Я помню... Ади... – замирая от восторга, произнес Альвин, – давно умолкнувшие чувства... сейчас они снова ожили, наполняя меня жизнью и счастьем. Спасибо за это чудо, мой повелитель. Я рад увидеть тебя, услышать, побыть рядом. Это как чудесный сон, вырвавший меня из долголетнего мрака.

–Ты все такой же, Аль, самый красивый...

–Моя красота давно померкла, Ади, но я не ропщу, что на мою долю выпали такие лишения. Они закалили меня и моих детей, сделав сильнее.

–Твой сын, голубоглазый Эвальд, и мой племянник, Реналь... Как ни пытались злые люди разлучить их, наперекор судьбе, она не подчинилась, и все равно свела их вместе. Вот так и мы с тобой неразделимы, несмотря на несокрушимые на первый взгляд противодействия, и даже если мы не можем объявить о том открыто, наш сын навеки нас связал с тобой, мой милый. Твой дом отстроен и приведен в порядок, ты ведь останешься в столице, Альвин?

–Да, я останусь, буду рядом с Эви. Несмотря на то, что замок на границе стал мне домом, я не хочу там больше оставаться и уже подписал дарственную семье моего управляющего. Эти преданные люди были с нами все тяжкие годы лишений, и более чем достойны такой награды.

–Спасибо, Аль, мы будем иногда видеться с тобой, и я словно помолодел лет на десять, даже болезни отступили, прибавив мне бодрости духа. Если бы ты только знал, как я мечтал тебя увидеть! Ну, что же мы стоим, давай присядем и выпьем за встречу по бокалу хорошего вина...

***

Обнявшись, они стояли на балконе, примыкавшем к спальне герцога и смотрели на звезды. Одеваться не хотелось, и они просто накинули на плечи легкое шелковое покрывало, тесно прикасались друг к другу обнаженными телами, замирая от сжигающей в прах нежности.

–Люблю тебя, мой Эви, – глядя в красивые глаза Эвальда, тихо шептал герцог, – так хорошо стоять вот так с тобою рядом и знать, что ты больше никуда от меня не исчезнешь...

–Смотри, звезда упала. Ты загадал желание? – Эвальд вытащил из-под покрывала руку и показал тонкими пальчиками куда-то влево. Тонкая ткань мягко спланировала вниз, полностью открывая их стройные красивые тела. – Ой, как же так, нас кто-нибудь увидит! – он потянулся вниз поднять невесомый шелк, но Реналь не дал, прижав его к себе теснее.

–Ну разве только я увижу, – со значением улыбнулся он, целуя своего омегу в гибкую шейку, потом спустился ниже, находя губами любимое местечко для поцелуев, отмеченное чонгунской стрелой, – но почему-то я не думаю, что ты будешь так уж сильно возражать против этого...

–Я теперь весь в шрамах, Рени, – начиная задыхаться от нежных прикосновений, прошептал Эвальд, – и на животе тоже...

–Не искушай меня, любовь моя, – шаловливо шепнул на ушко герцог, – я ведь и туда доберусь, причем сделаю это с большим удовольствием.

–О, Рени, как приятно... – голос уже плыл, и дыхания не хватало, а любимые губы продолжали выписывать возбуждающие легкие узоры на тонкой коже, унося обоих любовников в заоблачные дали неземного блаженства...

***

На затерянный в горах замок снова опускались вечерние сумерки. Прошло стадо коров, осела пыль, а одинокий молодой альфа все так же стоял возле ворот, бездумно глядя в сторону сиреневых отрогов недалеких холмов. О чем он думал в эти минуты, что вспоминал, о чем печалился?

–О, Мичи! Молодой хозяин, ужин давно на столе! – позвал альфу старый слуга. – Остынет, Велен больше греть не станет.

–Я же просил не называть меня так, дядя Сейфер, – грустно улыбнулся парень. – Все осталось как прежде, и я для вас не господин, а все тот же Мичи. Сейчас иду, одну минуту...

Он проводил взглядом скрывшееся за горами солнце и повернулся уходить, когда близкий цокот копыт остановил его. К замку приближались трое, и Мичи задержался, чтобы узнать, не нужно ли чего поздним путникам.

–Где можно здесь заночевать, любезный? – спросил, подъехав ближе, один из прибывших. Омегу нельзя было назвать красивым, но при ближнем рассмотрении Мичи увидел его печальные большие глаза и вдруг почувствовал в этом парне родственную душу. – Мы путешествуем давно, но вот не рассчитали время, заехав в места, где нет ни одного постоялого двора.

–Вы можете остановиться на ночь в нашем замке, – Мичи сказал это прежде, чем подумал, а почему, и сам не понял толком. Чем-то потянул его к себе этот омега, в благородном облике которого за версту ощущалась тихая печаль и покорность судьбе. – Могу узнать я ваше имя?

–Я Ильвар, граф лин Коввель, – не отрывая глаз от лица альфы, ответил путник, – всю жизнь провел в столице, но вот теперь я сельский житель. А вы, любезный господин?

–Я Мичи, здешний управляющий... и с некоторых пор хозяин, – принимая поводья лошади приезжего, ответил парень, – позвольте помочь вам спешиться... граф Ильвар. Пойдемте в дом, ужин на столе, и комнаты у нас свободные имеются.

–Спасибо... – чуть дольше положенного задерживаясь в руках альфы, ответил омега, – с большим удовольствием... У вас такие здесь красивые места, успокоение приносят...