Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"

Автор книги: Кайзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

Новая война нависла над пейзажами неизведанного мира. Война зеленокожих против зеленокожих. Орка против орка. Ни один клан, ни одна банда и ни один Варбосс не могли выстоять перед яростью Канана и его армиями. Тысячи гибли в пылу сражений каждую секунду, но еще тысячи пополняли его ряды после каждой битвы. Это была непреодолимая сила, зеленая волна, которая сметала и покоряла всё на своем пути. Примитивный мир, населенный исключительно зеленокожими. Идеальное место для сбора армии.

Группа превратилась в легион. Легион – в армию. Армия – в армаду. А армада – в Орду. Миллионы зеленокожих, независимо от их силы или способностей, каждый день вливались в ряды Канана. Те, кто только вылуплялся из земли и грязи, с удивлением обнаруживали поддержку, невиданную ранее. Каждый орк, гретчин или снотлинг, каким бы мелким он ни был, получал руку помощи, как только разрывал свой кокон, и сразу понимал, что судьба ему улыбнулась.

Покидая плаценту, поддерживавшую в них жизнь, они из первых уст, от старших, слышали истории о лидере, правящем всем этим огромным миром. Они рождались со знанием того, что их ждет великое будущее, полное битв, или достойная смерть на настоящем поле боя. А не тупые междоусобные стычки орочьих кланов.

За пять лет Канан подчинил себе каждого орка на планете, которую он назвал Хейм. «Дом» на древнем терранском языке. Но это было лишь слово… Ведь его истинная цель находилась далеко за пределами атмосферы этой планеты.

Если и существовала абсолютная истина, так это то, что орочья изобретательность всегда шла наравне с их численностью. В прошлой жизни Канан читал об этом в имперских архивах, но тогда это казалось ему полным абсурдом. А теперь… он был живым тому доказательством. Перед его скромным жилищем возвышались сотни тысяч ангаров размером с горы, внутри которых звездные корабли, не уступающие в размерах имперским, собирались и разбирались на куски.

Как? Канан не мог до конца этого понять. Как эти тупые орки, сражавшиеся рядом с ним как бешеные звери, лишенные рассудка, теперь были способны создавать такие чудеса инженерии? Неужели они всегда были на это способны? Осознавая это, бывший Космодесантник начал смотреть на своих зеленокожих последователей с большим уважением.

Но терять время было нельзя. Не было нужды строить дворцы или памятники в честь его победы. Не было нужды в подобных бессмыслицах. За все эти годы он ни на секунду не забыл о своей цели. Он всё еще мог смотреть яростным взглядом на одну звезду, сияющую на ночном небе ярче остальных. Терра звала его, и образ Императора-Трупа заставлял его кровь кипеть каждый раз, когда воспоминание, заботливо вживленное Слаанеш, всплывало в его разуме.

И всё же он не мог не испытывать легкого восхищения этой примитивной расой, глядя на них с вершины самой высокой смотровой башни главного лагеря. Этот лагерь был в двадцать раз больше любого города, и его населяли не простые люди, а исключительно зеленокожие, готовые к битве. Галактика еще не знала об этом, но здесь, на восточной окраине, на безымянной звезде, формировалась самая могущественная орочья армада, которую когда-либо видела галактика. Масштабнее даже той, что развязала великую войну за Армагеддон. И всё это – результат влияния одного-единственного индивида.

Дай существу силу, и оно будет доминировать в своей среде, но дай ему интеллект – и оно терраформирует мир. И Канан был смертоносной смесью и того, и другого. Беловолосый орк, известный среди своих последователей как Канан Неукротимый (из-за дефектов челюсти они произносили это как «Кахан»), был неприступной крепостью из плоти и костей, и в то же время – мечом, способным расколоть землю надвое. По крайней мере, так болтали орки в тавернах, где проводили свободное время. А если орк в это верит – значит, так оно и есть.

Несмотря на свой орочий облик, Канан оставался порождением короля демонов, и для многих это не оставалось незамеченным. Некоторые даже впадали в ступор при виде него, не в силах осмыслить реальность. В их орочьих умах Канан должен был быть пятиметровым чудовищем, напичканным металлическими имплантами, увешанным пушками и шипами, но реальность была совершенно иной.

Канан предпочитал ходить с обнаженным торсом, и лишь на его плечах покоились массивные металлические наплечники. Он не носил шлема, и его шелковистые белые волосы развевались на ветру. Несмотря на то, что он лично возглавлял глобальную завоевательную войну, на его теле не было ни единого шрама, потому что он просто не знал, что такое получить ранение в бою. И это поражало больше всего.

Его скромный рост – всего три метра – почти не выделялся на фоне остальных орков, из-за чего некоторые Варбоссы, добровольно присягнувшие ему, были метра на два выше него. Но пусть это никого не обманывает: ни у кого не хватало духу бросить ему вызов, ведь все знали, что это верная смерть.

Рядом с ним всегда находился тот самый странный белый сквиг, теперь вымахавший до впечатляющих двух метров в холке – гора мышц и клыков, выкованная в пылу сражений. Банкор… так его называли последователи. Его знали все и уважали как самую могущественную боевую тварь, когда-либо ступавшую по этой земле. Те, кому посчастливилось видеть его в бою, в мельчайших подробностях рассказывали, как неудержимое создание прорывало вражескую оборону, а Канан всегда ехал на его спине, застыв в незабываемой позе, прежде чем заявить о своей победе.

А за его спиной всегда стояли два орка, которых знали абсолютно все, ведь не зря их прозвали «Руками Вождя». Два орка, которые сражались бок о бок с ним с самого первого дня, прошли через каждую битву и выжили, чтобы рассказать об этом.

Курнет, как он сам себя назвал, когда-то был тем самым хлипким стражником, которого Канан размазал одним взглядом при их первой встрече. Теперь же это был внушительный орк ростом четыре с половиной метра, на фоне которого его повелитель казался мелковатым, но его преданность Канану была абсолютной. Курнет выделялся многим, и в первую очередь – впечатляющей бионической правой рукой. Он потерял свою в пылу великой битвы, и ее пришлось заменить металлом и механическими схемами. Он всегда носил тяжелую броню, не меняя стиль с того самого дня, как встретил Канана. В глубине души он верил, что если сохранит тот же вид, в котором вождь его одолел, то однажды сможет стать таким же, как он. Мысль простая и лишенная логики, но для орочьего ума – самая правильная на свете.

У второго орка не было имени, никогда не было, но когда Канан назвал его Мюрреем, тот с радостью принял это. И не зря, ведь Канан очень ценил его за то, что тот спас жизнь Белому в тот злополучный день. Да, это был не кто иной, как тот самый Док с лицом, замотанным тряпкой. Теперь он был почти таким же огромным, как и его вождь, и вторым по авторитету орком на планете после самого Канана.

И вот так Канан прогуливался по лагерю, показывая всем свое присутствие и напоминая, что когда корабли будут готовы, они отправятся к звездам в поисках самых масштабных битв, которые только можно вообразить. Все приветствовали его появление; независимо от места и времени, орки бросали свои дела, чтобы посмотреть на лидера, двух его великих чемпионов и белого зверя. Посмотреть и восхититься величием и мудростью того, кто обещал им блестящее будущее, полное хороших драк и смертей, достойных того, чтобы о них помнили.

Забавно, но беловолосому орку, несмотря на то, что он был «главным», не приходилось палец о палец ударять для управления своей растущей армией. Каким-то образом, который не мог объяснить даже сам Канан, орки сформировали собственное общество с четко структурированными законами и экономикой, используя свои постоянно растущие зубы в качестве валюты и устанавливая социальный статус в зависимости от силы каждого орка. Просто и примитивно, но работало идеально. И Канан изменил в их поведении лишь одну вещь, и по иронии судьбы, он сделал это даже не намеренно.

Это был идеальный вечер для хорошей битвы. Все орки демонстрировали леяльность беловолосому вождю, но война для орков – это как вода для человечества. Без нее они просто умрут. Битвы, бои в колизеях, охота на монстров. Всё что угодно, лишь бы найти каплю развлечения в ожидании отправки к звездам.

Канан, из любопытства, пришел посмотреть на остатки поля боя. Группа победителей уже праздновала победу, и, увидев своего великого лидера, они почли его присутствие за высшую честь. Они надеялись увидеть на лице Канана хоть каплю радости, проблеск удовлетворения от созерцания такой хорошей драки и такого количества трупов. Однако всё, что они увидели, – это абсолютно нейтральный, лишенный эмоций взгляд. Словно ему было совершенно скучно.

Беловолосый орк прошелся по полю боя, и все смотрели на него, пытаясь понять, что происходит. Курнет и Мюррей выглядели вполне довольными и даже жалели, что не смогли поучаствовать в этой резне. Канан взобрался на возвышенность, откуда мог созерцать разрушения и тысячи смертей, произошедших исключительно ради забавы. Он глубоко вздохнул, поднял отрубленный череп одного из орков, с которого всё еще капала кровь. Посмотрел на него, оценил и заговорил.

– Столько безумия ради простой забавы, – глухо произнес Канан. – Достойная смерть, без сомнений. Но абсолютно бессмысленная. Бедный пацан… Он так никогда и не увидит настоящей битвы, ради которой действительно стоит жить и умирать.

Сказав это, Канан просто бросил череп на выжженную землю и направился обратно в свой лагерь в сопровождении Белого, даже не подозревая, какие последствия оставили его слова.

Не только Курнет и Мюррей, но и все орки, которым посчастливилось услышать эти слова, застыли в оцепенении. «Битва, ради которой действительно стоит умереть?» Как это? Куда ни глянь, на километры вокруг тянулись разрушения и смерть. Как в понимании Канана это могло быть битвой, «не стоящей внимания»? Орочий разум не смог осмыслить это мгновенно… Но когда до них дошло… Это было сродни постижению самой фундаментальной истины их существования.

«Сражайся, побеждай и живи, чтобы сражаться снова».

Возможно, для кого-то это звучит как самая очевидная вещь на свете, но для орка, чья единственная цель – рубиться до самой смерти, это стало священным откровением. Словно послание от самих Горка и Морка. Его слова передавались из уст в уста, и на планете не осталось ни одного орка, чьи первобытные инстинкты не были бы переписаны этой фразой.

Жить… Они должны жить. Они должны выжить любой ценой, чтобы добраться до той самой Абсолютной Битвы, которую обещал беловолосый орк. Они должны… выжить.

Пары слов хватило, чтобы остановить бессмысленные войны, резню в колизеях и тупые смерти. Сам того не ведая, Канан заставил орков больше ценить собственные жизни, и это в корне изменило миллионную армию, идущую за ним. Зеленокожие становятся сильнее с каждой битвой, это неоспоримый факт. Но… что происходит с тысячами орков, когда они сражаются и не умирают?

Да, драки продолжались. Вычеркнуть это из их ДНК было невозможно, но теперь каждый зеленокожий изо всех сил старался выжить. Как следствие, огромная армия получила такой прирост мощи, какого галактика еще не видела. Теперь не только победители становились сильнее. Те, кто познал горечь поражения, но выжил, чтобы сражаться в другой день, тоже испытывали небывалый всплеск силы. Их разум становился крепче, их убежденность – железной, а желание цепляться за жизнь ради следующей битвы стало абсолютным законом.

В результате среднестатистический орк удвоил свою силу, достигнув такого боевого потенциала, который уступал разве что оркам из времен Войны Зверя. Но самыми поразительными в этих войсках стали, без сомнения, гретчины и мелкие снотлинги. На самом деле… назвать их гретчинами язык не поворачивался: в глазах невежды они выглядели просто как невысокие орки с чуть меньшей мышечной массой и средним ростом под метр восемьдесят. А снотлингов теперь вполне можно было сравнить с тяжелой пехотой Астра Милитарум – с мышечной массой тренированных людей и средним ростом около метра шестидесяти.

И вот, наконец, этот день настал. После пяти долгих лет ожидания и трансформаций, которые смело можно было назвать эволюцией, штурмовые корабли были готовы оторваться от земли и отправиться на завоевание звезд. Более девяноста процентов населения планеты присоединилось к штурму, за исключением тех, кто решил остаться по собственной воле.

Двадцать четыре корабля размером с небольшие страны поднялись в небо, выжигая землю под своими двигателями, покидая атмосферу Хейма и погружаясь в темные космические приливы. Один из кораблей взорвался еще до того, как вышел из атмосферы. Но вместо паники это вызвало лишь дружный хохот у остальных парней.

Всё было готово. Теперь, во главе флотилии кораблей, которые летали буквально на одной лишь силе орочьей веры, Канан начал свое путешествие к звездам в сопровождении сотен тысяч орков, жаждущих хорошей драки. Он не знал, в каком уголке галактики находится, но был уверен: движение вперед – его лучшая стратегия.

* * *

Он думал, что уснул, но, похоже, это было не так. Или всё-таки так? В любом случае, Канан очнулся в месте, которое явно не было его кораблем. Или, по крайней мере, здесь оказался его разум. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, где он находится: скопление искаженной энергии и хаотичные вихри повсюду можно было встретить только в Имматериуме. Канан глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем встретиться с тем, той или тем, кто выдернул его сюда.

– Пять лет я не слышал твоих мерзких речей, – произнес Канан. – И вот ты здесь. Снова. Прямо сейчас.

– Ну-ну, – раздался голос Слаанеш. – Я-то думала, ты будешь больше рад меня видеть. В конце концов, за эти годы ты должен был соскучиться по нашим беседам.

Лицо орка оставалось абсолютно нейтральным, несмотря на подавляющий голос божества.

– Что ж. Раз уж ты притащила мое сознание сюда, значит, хочешь сказать что-то важное. Или попросить о какой-нибудь очередной макабрической херне.

Божество лукаво рассмеялось.

– Проницателен, как всегда. Говорить с тобой – одно удовольствие. Остер, как бритва. Но ты прав. Я не привыкла так тратить свое время. В конце концов, у меня много… дел.

Орк лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему глубоко плевать на дела Бога Хаоса.

– Ну и? Чего тебе надо?

– Отчаянный, как всегда. Но я восприму твои слова буквально. У меня есть для тебя задание. Но не сейчас… Сейчас я пришла предложить тебе кое-что, что пойдет тебе на пользу.

– Сначала протягиваешь руку, а потом требуешь должок… И почему меня это не удивляет, когда дело касается Бога Хаоса? Что?.. Моей души тебе уже недостаточно для веселья?

– Именно так… Моя маленькая игрушка. – Эти слова действительно разозлили орка. – Но то, что я хочу тебе предложить, стоит гораздо больше, чем любая мелкая услуга, которую я могла бы попросить.

– Хватит ходить вокруг да около. Просто скажи, чего ты хочешь. Это место вызывает у меня отвращение, – его тон был явно раздраженным.

Возможно, Канану стоило бы тщательнее подбирать слова. В конце концов, он разговаривал с Богом Хаоса – непредсказуемым и манипулятивным. Божеством, которое зловеще улыбнулось, прежде чем вонзить один из своих длинных когтей прямо в грудь Канана.

Беловолосый орк закричал и зарычал от боли. Его вопли разнеслись по всему Варпу, пока колоссальный объем искаженной энергии вливался в его тело. Канан не был псайкером, и от такой дозы энергии его тело начало перестраиваться на молекулярном уровне, молекула за молекулой, атом за атомом. Это вызывало такую адскую боль, что воспоминания о том, как его заживо жрали тираниды, казались теперь не такими уж неприятными. В его сознании прошли часы агонии… но на самом деле не прошло и десяти секунд, прежде чем божество вытащило коготь из его тела.

Канан рухнул на колени, истощенный, с ноющим и онемевшим телом. Он повалился вперед, и если бы не рефлекторное движение рук, его лицо впечаталось бы в аморфный пол Имматериума. Он пролежал так некоторое время, не в силах пошевелить ни единым мускулом, пока его разум подвергался… реструктуризации. Если можно так выразиться.

А затем он почувствовал это. Жгучее, всепоглощающее пламя сдавило его мозг, словно ему на череп вылили расплавленный металл. Боль, которую он испытывал пару секунд назад, была ничтожной по сравнению с тем, что он чувствовал прямо сейчас. Его метафизическое тело отчаянно искало вечного покоя, пока его собственные острые когти раздирали плоть на лице, заставляя черную кровь хлестать из ран.

Его зрачки расширились, заняв почти всё пространство глаз. Казалось, глаза вот-вот вывалятся из орбит. Язык запал в горло… Будто он бился в эпилептическом припадке. А после короткого затишья… Его тело превратилось в бесформенную массу, а затем взорвалось кровавым ливнем из внутренностей и крови. И во тьме Имматериума извращенный бог смеялся, упиваясь этой кровавой бойней, представшей перед его глазами. На его лице расцвела макабрическая улыбка.

Канан проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. В груди кололо, дышать было тяжело. Он быстро узнал скромную металлическую каюту, в которой спал на своем флагманском корабле. Никогда еще он не испытывал такого облегчения от того, что находится здесь, и даже позволил себе улыбнуться, осознав, что всё еще жив, но… Какого варпа это сейчас было?

Канан поспешно осмотрел свое тело. Каждый сантиметр, каждое мышечное волокно. Он пытался понять, что этот капризный бог с ним сотворил. Но ничего не изменилось. Даже разум казался прежним. Никаких новых воспоминаний… Никаких чужих терзаний… Всё, что произошло в Имматериуме пару секунд назад, теперь казалось просто сном. Или, скорее… ужасным кошмаром.

Прошло уже десять дней с тех пор, как они покинули Хейм, и космическое одиночество становилось невыносимым. Орки едва сдерживали свои боевые инстинкты, но благодаря колизеям и военным играм, которые организовал Канан, каждый мог получить свою ежедневную дозу мордобоя… хотя бессмысленных смертей старались избегать. По крайней мере, если кто-то не совершал откровенной глупости… но тут уж никто не был виноват. Если два орка-придурка решили зарубиться на настоящих мечах и упустить шанс умереть в настоящей битве – никто их останавливать не собирался.

Канан вышел из каюты с сильной головной болью, массируя виски ладонью. Его разум тонул в море мыслей и решений, но знакомый голос вырвал его из раздумий.

– Всё еще паришься? – спросил Курнет. – Во имя Горка и Морка… Ты ведешь себя как юдишка. – (Орки часто использовали это слово, чтобы высмеять тех, кто слишком всё усложнял).

– То, что твой котелок не понимает планов великого босса, еще не значит, что он не орк, – вмешался Мюррей.

– А? Ты че, смеешься надо мной? – насупился Курнет.

– Ни в коем разе, – с иронией ответил Мюррей. – Гр-р-р-р…

Несмотря на то, что они были высшим командованием орды, эти трое достигли той точки, когда стали считать себя чем-то большим, чем просто товарищами. Пять лет непрерывных битв куют крепкие узы. Война рождает братьев на всю жизнь. И ты проникаешься абсолютным доверием к тому, кто всегда прикрывает твою спину. Курнет и Мюррей были не просто «руками» Канана, они были его советниками и самыми доверенными орками.

На самом деле, эти двое достигли такого уровня интеллекта, что в совершенстве владели низким готиком, и их акцент был достаточно чистым, чтобы удивить любого человека. И они были не единственными – многие из высокопоставленных последователей Канана могли, по крайней мере, поддерживать сносный разговор на этом языке.

И всё же был один орк, который выделялся на фоне остальных. Мюррей понимал и мог произносить некоторые слова на высоком готике, демонстрируя совершенно нетипичный для зеленокожих уровень интеллекта. А самое удивительное – он научился по-настоящему лечить. Звучит иронично, но орочьи Доки славятся чем угодно, но только не лечением ран. Мюррей же, в отличие от остальных, понимал, что делает. И Канан прекрасно осознавал его интеллектуальный потенциал.

Эта уникальная троица часто проводила часы вместе, и их легкая болтовня ни о чем была отдушиной, снимающей то колоссальное напряжение, которое беловолосый орк испытывал каждый день. Их всегда сопровождал Белый – бледный сквиг, который обычно спал у дверей каюты своего хозяина.

Когда подошли два орка, Белый мгновенно проснулся и подбежал к Курнету, у которого всегда был припасен сочный кусок мяса. Со временем сквиг сильно привязался к огромному орку с металлической рукой.

– Всё в порядке, Канан? – спросил Мюррей. В его вопросе сквозила неподдельная тревога, особенно при виде потного лица лидера. Как медик с базовым пониманием психологии орков, он не мог не заметить его состояния.

– Не знаю, – стоически, но с ноткой беспокойства ответил Канан. – Что-то грядет. Но я не знаю, что именно.

– Опять эти видения? – хмыкнул Курнет.

– Это… сложно объяснить.

Конечно, Канан не собирался делиться ни с кем подробностями своих отношений с Богом Хаоса, и на то были веские причины, поэтому он позволил им думать, что это просто дурное предчувствие. Сначала они не придали этому значения, но вскоре по их спинам пробежал ледяной холодок.

– Каудильо. Дуй на командный пункт. Эта… срочняк, – без предупреждения появился рядовой орк, и по его морде было видно, что дело дрянь.

Канан и остальные напряглись. Они не теряли ни секунды, следуя за орком в рубку, откуда так или иначе пилотировался этот кусок космического мусора, гордо именуемый кораблем.

Но даже их предчувствия не могли подготовить их к тому, что они увидели. Холодок, пробежавший по их телам, вернулся с удвоенной силой, когда через смотровые иллюминаторы они увидели колоссальный варп-разлом, открывшийся прямо по курсу флотилии.

И Мюррей, и Курнет застыли в оцепенении, глядя на спирали искаженной энергии, вращающиеся, как торнадо из ярости и разрушительных молний. Ледяная бездна, пожирающая свет звезд и то скудное тепло, что излучали портативные обогреватели корабля. Орки с тревогой смотрели на это явление, ведь никто из них понятия не имел, что такое Имматериум и какие ужасы в нем таятся. И только один из них прекрасно знал, что это такое.

Канан оскорбленно усмехнулся, смеясь над самим собой и над тем, как Слаанеш играла с ним. Значит, вот он, ее хваленый дар? Войти в приливы Варпа и узнать, какие лавкрафтианские ужасы ждут их по ту сторону? Что ж… По крайней мере, это было лучше, чем провести еще один день в космической пустоте.

– Полный вперед! Мы входим! – проревел Канан. Все, кто это услышал, застыли в шоке, но та лукавая улыбка на лице беловолосого орка пробудила в них какой-то дикий азарт.

– Ты уверен? – спросил Мюррей, оставаясь единственным голосом разума на мостике.

– Ни капли, – весело отозвался Канан. – Но это точно будет куда веселее, чем торчать в этой скучной вечной ночи.

Мюррей больше ничего не спрашивал. В конце концов, он был орком, и несмотря на весь свой интеллект, он тоже жаждал хорошей драки. Орки мигом заразились этим энтузиазмом, и вопли радостных бойзов разнесли приказ от корабля к кораблю громче любого вокса.

Даже сам Император не смог бы предсказать, какой сюрприз Слаанеш приготовила для Канана и его орды. Может быть, армию Хаоса? Легионы предателей? Эльдар? Узнать наверняка было невозможно.

И тогда Канан двинулся вперед, вонзаясь в мутные приливы Имматериума так же, как он делал это сотни раз в своей прошлой жизни. Только в этот раз не было ни маяка Астрономикона, ни навигаторов, чтобы проложить курс. Они были всецело во власти капризного бога и его желаний. И всё же, пока его корабль исчезал в варп-шторме, на лице Канана сияла абсолютная уверенность и неутолимая жажда мести.