Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"
Автор книги: Кайзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 21
– Так это он. Как интересно, – произнесла эльдарка слева, та самая, что разглядывала Канана с явным любопытством.
– Он гораздо меньше, чем я думал, – с ноткой разочарования отозвался эльдар-мужчина, сидевший справа.
– Возможно, это аномалия.
– Скорее, ошибка Той-Что-Жаждет.
– У него очень странное имя.
– Больше подходит какому-нибудь мон-кею, чем орку.
Два фланга Совета начали беззастенчиво обсуждать новоприбывшего, словно его здесь и не было. Канан смотрел на них, разрываясь между желанием приказать им заткнуться или просто швырнуть в них камнем. Но, заметив, что Лит сохраняет абсолютное спокойствие, предпочел сделать то же самое. К тому же, пронзительный взгляд эльдарки, сидевшей в центре, вызывал у него сильный озноб. И тут:
– Достаточно, – произнесла та, что явно была лидером этого мира-корабля.
Её слова прозвучали как абсолютный закон. Как только её голос разнесся по залу, двое других членов Совета мгновенно замолчали, вернувшись к той же стоической позе, в которой находились в момент появления Канана. Убедившись, что воцарилась тишина, она продолжила.
– Полагаю, у тебя есть вопросы… Так же, как и у нас. Но, думаю, с нашей стороны было бы грубо не представиться должным образом. Справа от меня – Риот Калун, автарх мира-корабля Сернуннос и военачальник.
Произнося это, она изящно повела рукой вправо, указывая на эльдара, который даже внутри своего безопасного королевства не снимал боевой брони. Тот даже не шелохнулся, когда они с Кананом обменялись тяжелыми взглядами.
– Слева от меня – Миеша Джиашиз, провидица и претендентка на пост Верховной Провидицы мира-корабля Сернуннос.
Услышав свое имя, эльдарка, не вставая с трона, слегка склонила голову в знак уважения и благодарности за то, что Канан и остальные орки сделали для их дома. Этот жест явно пришелся не по вкусу сидевшему напротив автарху.
– И, наконец, я. Верховная Провидица мира-корабля Сернуннос. Высшая власть и проводник нашего народа – Ней'ат Теф.
Канан почувствовал это. Беловолосый орк ощутил всю тяжесть её слов. Каждая буква, слетавшая с губ этой эльдарки, была заряжена силой, которую он не мог постичь. Она говорила на эльдарском, но её голос вибрировал от чистой энергии.
Канан посмотрел ей в глаза. Глаза, пораженные слепотой, но впившиеся в него хваткой тигра, загоняющего добычу. И орк всё понял. Она видела его. Видела не как орка. Не как Каудильо Орды. Не как чемпиона Горка и Морка. Ничего подобного. Она видела его тем, кем он был на самом деле… Тем, кем он был раньше… И тем, кем ему суждено стать.
Канан никогда прежде не подвергался прямому чтению мыслей. Это было… странно. Голова немного ныла, но ничего такого, чего он не смог бы выдержать. И всё же он чувствовал себя до пугающего уязвимым. У него не осталось секретов, которые он мог бы скрыть. Никакая игра слов не помогла бы ему запутать своих дознавателей. Он ничего не мог сделать… и прекрасно это осознавал.
Ней'ат ясно дала это понять, как только проникла в его разум. В его воспоминания. Эльдарка уже знала о нём всё… Единственный вопрос заключался в другом: достоин ли этот орк доверия? Или он просто очередной лжец, чьи слова лишь маскируют истинные намерения? И решить это предстояло самому Канану.
Как истинный воин, Канан умел признавать поражение. Это было поле битвы, законов которого он не знал, и он понял, что проиграл, едва заглянув в глаза Верховной Провидице. Лгать сейчас не имело никакого смысла… Хотя, возможно, правда тоже была не самым лучшим выходом из ситуации.
И Канан рассказал всё. Всё… Не утаив ни единой крупицы информации, которую только мог вспомнить его разум. Его история началась с того момента, как Слаанеш вырвала его душу из когтей Нургла, и закончилась той самой секундой, в которой они находились сейчас. Все слушали, и на лицах присутствующих отражались самые разные эмоции.
Риот выглядел всё более разъяренным с каждым словом Канана, хотя этот гнев был лишь ширмой, скрывающей его искреннюю тревогу от услышанного.
Миеша даже не пыталась скрыть своего любопытства. Она то и дело перебивала орка вопросами. Некоторые из них были совершенно неуместными, но винить её было сложно. Она, казалось, была любопытной от природы, а историю столь невероятного существа, как Канан, доводится услышать не каждый день. Сам Тразин Неисчислимый удавился бы от зависти, не имея возможности поучаствовать в таком событии.
Лит изо всех сил старалась скрыть потрясение, но полностью контролировать эмоции здесь умела лишь Верховная Провидица. Узнать, что Канан когда-то был мон-кеем, уже было огромным шоком, но осознать, что он был одним из самых выдающихся мечников своего вида – тем более. И всё же, истинная цель его крестового похода оказалась тем, во что ни один из четверых присутствующих эльдар не мог до конца поверить. Слова, которые… заставят их думать еще очень долго.
Разговор длился два долгих часа. Канану даже пришлось несколько раз просить воды, потому что орочья глотка просто не была предназначена для столь длинных монологов. Теперь Лит и Канан стояли за дверями зала Совета – аудиенция с высшими лордами мира-корабля была окончена.
– Я… я должна отдохнуть сегодня… Мне нужно… нужно время, чтобы всё это осмыслить, – тихо произнесла Лит.
– Думаю… мне это тоже нужно, – кивнул Канан.
– Я провожу тебя до колизея, чтобы…
– Я помню дорогу… Не беспокойся.
Не нужно было быть гением, чтобы понять это. Психологическое состояние эльдарки после услышанного было далеко не в норме, так что немного времени наедине с собой пойдет ей на пользу. Ей нужно было прочистить мысли и спокойно всё обдумать. И, возможно… принять правильное решение. Как, впрочем, и ему самому.
Короткое прощание, и их пути разошлись. Канан шел к колизею медленно – достаточно медленно, чтобы его разум успел найти необходимые ответы. Ответы, которые он уже знал, но упорно отказывался принимать. Из-за страха или нерешительности – неважно, но рано или поздно они приведут его к неизбежной судьбе.
Возвращение Канана в колизей выдалось таким же бурным, как и в прошлый раз. В конце концов, хороший удар кулаком в морду – лучшее приветствие для правильного орка. Конечно, раздавать сотню таких приветствий подряд было немного утомительно, но, эй… это же орки. Так они выражали свое счастье.
Вскоре Канан нашел тихое местечко. Сидя на одной из трибун, он смотрел, как орки без устали мутузят друг друга. Любой другой решил бы, что они спятили, ведь видеть, как кто-то радостно улыбается, получая по голове дубиной – зрелище весьма парадоксальное. Вскоре к Каудильо подошел Мюррей и плюхнулся рядом.
– Наканец-та хоть капля тишины, – прохрипел Мюррей.
– Да уж, стока всего навалилось, – тяжело вздохнул Канан, вновь переходя на привычный грубый говор.
– Нету ниче лучша харошей драки, Босс, но даж самым здаровым парням нужен отдых.
– Ага… Самым здаровым.
Для Мюррея не остался незамеченным тоскливый тон его предводителя. Повернув голову, он увидел, что Канан смотрит куда-то вдаль, сверля взглядом бесконечное искусственное небо мира-корабля. Затерянный в своих мыслях… И сейчас он мог думать только об одном… О Курнете… Давиде… и остальной Орде.
– Думаишь, мы их еще увидим, Босс? – тихо спросил Мюррей.
– Мая… Мая низнает…
И Канан, и Мюррей тяжело вздохнули. Воспоминания о прошлом были столь же теплыми, сколь и горькими. Вспоминать события на Атен III, то, как их грубо вышвырнули с поля боя, было больно как физически, так и морально. Но эта боль меркла по сравнению с неизвестностью о судьбе остальных парней.
– Мюррей… – Канан повернулся к своему подчиненному и самому доверенному другу. В его тоне всё еще сквозило сомнение, но отступать он не собирался. – Мая должна те кое-че рассказать… То, шо мая должна была сказать уже очнь давно.
Тем временем в темных, зловещих коридорах одного из самых пугающих мест Комморрага блуждала неприкаянная душа, словно хищная тень в полуночном мраке. Коридоры смердели запахом свежей крови, а гротескные скульптуры из плоти и костей украшали мрачные черные стены. Статуи из… живого мяса.
Тень двигалась как часть самой темноты. Она была едина с мраком, а мрак был един с ней. Истинный творец представления, живое воплощение воли Смеющегося Бога. Его шаг был балетным па, его пируэты – величественными и почти божественными. Его руки двигались в гармоничном танце, а кинжалы, зажатые между пальцами, кружились в ритме самой драматичной мелодии. И на его пути… несчастные воины-друкари, охранявшие это место, лишались жизней с первобытной элегантностью.
Его танец был великолепен. Его роль на этой сцене была жизненно важна. Он знал, что не является главным героем, и всё же был готов сорвать все овации публики… Конечно… Если бы изуродованные тела, ставшие живыми статуями, вообще были способны аплодировать его выступлению. Душа, созданная для великой сцены… Душа, которая засияет в самых темных тенях за кулисами… Та, в чьих руках прямо сейчас лепилась судьба самой галактики.
Но у любого представления есть свой грандиозный финал. Творец столь впечатляющего изящества завершил свой танец величественной четвертой балетной позицией. Левая рука поднята вверх, правая прижата к животу. Прямые ноги вывернуты под неестественными, но абсурдно элегантными углами. И там, в конце коридора, где кровь друкари запятнала изысканный древний пол, Солитер отвесил глубокий поклон, слушая овации своей несуществующей публики.
Но его выступление подошло к концу. Музыка в его разуме стихла, настало время для второго акта. Часы сдвинули свои стрелки, и новому актеру пора было выходить на сцену. Но для этого сначала нужно было снять сковывающие его цепи.
Двери темной камеры медленно отворились, пропуская внутрь изящную и загадочную фигуру Солитера. Запах крови здесь был невыносимым. Отовсюду доносились стоны тех, кто когда-то был живым существом… а теперь… превратился в очередную антиутопическую аберрацию из плоти, украшавшую стену этого жуткого места. Камера, куда души отправлялись молить о вечном покое, который им никогда не даруют… Все… Кроме одной.
– В этот раз… быстрее, чем я ожидал, – раздался голос, слабый и безжизненный, но в то же время вызывающий, словно занесенный меч.
Солитер промолчал. Он лишь спокойным шагом направился к тому, что служило здесь камерой содержания. Колоссальных размеров черный саркофаг, высотой более двух с половиной метров, единственным отверстием в котором была узкая щель. Сквозь нее единственный усталый глаз наблюдал за приближением странного эльдара в маске.
– Хмм… Ты не тот хозяин, которого я ждал… Но всё равно… такой же загадочный.
Солитер был актером… Исполнителем воли Бога Смерти… А не беспечным болтуном. Этот момент требовал не его голоса, а его действий. В этом зале сейчас столкнулись силы, выходящие за рамки человеческого понимания. Существо, чьим смеющимся богом двигала собственная воля, и каменный саркофаг, созданный по технологиям тысячелетней давности. Но в конце этой мимолетной схватки именно арлекин одержал победу.
Древний артефакт из призрачной кости разлетелся на тысячи осколков, словно вложенная в удар сила разорвала его атомные связи, уничтожив саму стабильность материала. Огромное существо рухнуло на колени, скованное цепями, чья тяжесть была сравнима с гравитацией солнца, а прочность – с адамантием. И всё же они оказались бессильны перед яростью одного-единственного удара самого могущественного и таинственного эльдара.
Тварь была свободна. Существо, способное изменить галактику, теперь было на свободе в городе Комморраг. Существо, подобных которому галактика не видела тысячелетиями. Существо… со множеством вопросов в своем истерзанном разуме и с бесконечной болью в своем замученном теле, которое просто не могло умереть от страданий.
– Почему? – это было единственное, что он смог спросить.
– Потому что так пожелал мой господин, – наконец ответил Солитер.
Пленник практически не мог пошевелиться. Его обнаженное тело было живым свидетельством тех пыток, которым он подвергался, и всё же его воля казалась абсолютно несломленной. Словно он ни на секунду не забывал, кто он такой… и что должен сделать.
Глаза пленника и скрытый маской взгляд Солитера встретились в долгой дуэли. У узника было много вопросов, а арлекину нужно было многое скрыть. Но давать ответы не входило в его роль в этой пьесе. Его задача была куда проще… и прямолинейнее.
Внезапно пленник опустил взгляд, когда перед ним с тяжелым металлическим лязгом несколько раз ударился об пол массивный предмет. Предмет, который он узнал в то же мгновение, как только увидел. Странное устройство с десятками трубчатых шипов, похожих на иглы, созданных для того, чтобы впиваться в плоть и намертво цепляться за своего носителя. Устройство, которое в обмен на собственные невыносимые страдания даровало силу, способную спасти самых нуждающихся.
– Это… Двигатель Скорби, – произнес он едва слышным голосом.
– Твое время пришло. Остальное зависит от тебя… Примарх мон-кеев.
****
Говорить о прошлом никогда не бывает легко, особенно когда в нем так много того, что хочется скрыть. Страх, неуверенность, чужое мнение – всё это тревожит даже самых стоических воинов. У каждого из нас есть тени в прошлом, и мы боимся, что нас осудят за то, что мы сделали… или за то, кем мы были.
За эти пять с лишним лет Мюррей стал для Канана самым близким существом во всей галактике. Не просто очередным орком из Орды. Он был его правой рукой. Тем, кому он доверял больше всего. Тем, кого он искренне мог назвать другом и кого любил, как родного брата.
Даже будучи Астартес и вспоминая моменты, разделенные с боевыми братьями, Канан понимал – это было совсем другое. Там всегда существовал кодекс, невидимая преграда, холодный стоицизм и ярость, которые не позволяли им видеть дальше своего долга.
На самом деле, для Канана вся его прошлая жизнь теперь казалась чьей-то злой, несмешной шуткой. Он не мог вспомнить ни одного по-настоящему счастливого момента до того, как стал орком. Ни повышения в звании. Ни даже того дня, когда он стал Паладином Императора. Всё это делалось из чувства долга. Из фанатичной убежденности. Но в глубине души… он никогда этого не хотел.
Для беловолосого орка столкновение с собственными желаниями стало одной из самых жестоких битв в его жизни. Враги падали от ударов его меча, проблемы всегда можно было решить логически, ну или, как любой хороший орк, просто бить по ним кулаком, пока они не решатся. Но его внутреннее «я» было не так-то легко одолеть. Это новое «я»… То, о котором он забыл… То, которое было одновременно прекрасным… и пугающим.
В отличие от аудиенции с Советом эльдар, на этот раз Канан не стал опускать даже самые мелкие детали, которые только мог вспомнить. Вещи, казавшиеся незначительными: вкус первого куска мяса, который он сожрал как орк. Адреналин от первой драки. Тот азарт, который он испытал, когда впервые врезал Курнету, бывшему тогда простым стражником убежища. Эйфория от победы над своим первым орочьим Каудильо.
История Канана заворожила орка-дока так, как ничто прежде. Мало-помалу остальные зеленокожие начали подтягиваться поближе, вслушиваясь в его слова, словно это вещал пророк, сулящий им вечную славу и бесконечный лут. И всё же Канан испытывал тревогу, чувствуя тяжесть сотен ушей, внимающих его рассказу.
Беловолосый орк не отрывал взгляда от пола, словно пытаясь избежать осуждающих взглядов своих бойзов. И только когда он дошел до событий на Атен III, Канан наконец поднял голову, и то, что он увидел, поразило его до глубины души.
Восхищение… Вот что Канан прочел на лицах своих последователей. Совершенно не то, чего он ожидал. Орки, какими бы умными они ни становились, оставались простыми созданиями. Им нужна была хорошая драка для счастья и Каудильо, который поведет их от одной войны к другой. А история Канана звучала для них как божественное пророчество.
Даже Мюррей не смог скрыть дикого восторга, узнав, что его Каудильо вышел раз на раз с одним из богов Хаоса и выжил. Что уж говорить о рядовых орках: когда они узнали, что их вожак, который провел их через столько битв по всей галактике, получил благословение самих богов-близнецов… некоторые чуть не обделались от радости. А уж когда он рассказал о своей стычке с Морком… Конечно, Канан описал это как жесточайшее избиение со стороны бога, но его бойзы слушали это так, словно это был героический эпос о воине, вышедшем против дракона ради великой цели.
И так, вопреки всем опасениям Канана, его история завершилась громоподобными, восторженными воплями и взглядами, полными абсолютной надежды. Ни один орк не отвернулся от него… Наоборот… Теперь они смотрели на него едва ли не как на посланника богов… Что, впрочем, было не так уж далеко от истины.
Эйфория толпы просто не знала границ. Вопросы сыпались со всех сторон, и Канан изо всех сил старался на них отвечать. Оркам было глубоко плевать, что их Каудильо когда-то был «юдишкой». Плевать, что он тысячелетиями вырезал других ксеносов и даже орков по всей галактике. Всё это не имело никакого значения. Их волновало только настоящее и будущее. А будущее, которое он им обещал, было поистине славным.
Когда шквал вопросов наконец иссяк, Канан почувствовал себя измотанным, но… свободным. Это было чувство, которого он никогда прежде не испытывал. Столько лет непрерывного, слепого долга. Столько лет напрасных жертв, а затем – годы сокрытия правды… Выпустить всё это наружу было непередаваемым облегчением.
Теперь он мог дышать полной грудью. Воздух наполнял его легкие, проникая в каждую клеточку. Его разум, наконец-то, превратился в озеро со спокойными водами… Наконец-то.
– Значт, юдишка… – прохрипел Мюррей. – Спустя стока лун твоя всё равно умудряишься меня удивить.
– Всё это было… чертовски хаотично, – выдохнул Канан.
– Ну… Эт хоть объясняет, че ты такой ловкий… Двести лет махача. Аж дух захватывает.
– Это другое, – тихо, уже без орочьего акцента, произнес Канан. – Те двести лет, что я сражался как Паладин Императора, были… иными. Я не чувствовал никакого удовольствия… Только долг и… ненависть. Но теперь всё это кажется лишь дурным сном.
Сцена была весьма впечатляющей. Лежа на песке колизея, Каудильо и его верный Док смотрели на бесконечные просторы космоса сквозь колоссальный прозрачный купол мира-корабля. А вокруг них, прямо на арене, храпели сотни орков, сморенных усталостью после столь насыщенного и эмоционального дня. Словно стая хищников, мирно спящая вокруг своего вожака. И всё же в воздухе висели вопросы, на которые нужно было найти ответы.
– И че мы теперь будем делать? – спросил Мюррей.
– Это очень хороший вопрос.
Канан еще несколько секунд сверлил взглядом безбрежную вселенную. В его голове роились самые безумные идеи. Выбрать правильный курс было непросто, особенно учитывая, что его конечная цель ни на йоту не изменилась. Главный вопрос заключался в другом… Как именно этого достичь?
Прошло несколько минут. Тишину нарушали лишь редкие звуки механизмов мира-корабля да богатырский храп спящих бойзов. И тут… ответ пришел сам собой.
Канан резко сел, чем немало удивил Мюррея. Док увидел на лице своего Босса ту самую абсолютную, фанатичную решимость, которой так давно не видел. Ту самую искру, что зажглась в его глазах в тот день, когда их ржавые колымаги покинули Хейм и отправились в неизвестность. Ту самую, когда он пронзил копьем вражеский байк у ворот убежища. Ту самую искру, с которой… всё началось.
Мюррею пришлось подскочить, чтобы догнать своего Каудильо, который стремительным шагом направился к выходу из колизея. Куда он намылился – оставалось для дока загадкой, но он ни на секунду не усомнился, следуя за ним по пятам. К тому моменту, когда он его догнал, они уже вышли за пределы арены и двигались прямиком в аристократические кварталы мира-корабля.
– Эй, Канан… Твоя куда прет? – спросил Мюррей.
– Поговорю с эльдарским Советом. Попрошу корабль, и мы вернемся на Атен III.
– Че…? Твоя это серьезно?
– Никогда еще не был так уверен.
– Но мы даж не знаем, как туды лететь!
– Разберемся.
– Мы даж не знаем, живы ли они ваще!
– Значит, найдем зацепку, – огрызнулся Канан. – Я отказываюсь верить, что эти два твердолобых ублюдка сдохли.
– Мы даж не знаем, дадут ли нам остроухие свою летучую посудину!
– Тогда я буду вбивать их бошки в стену, пока они не поумнеют.
Перемена была радикальной. Теперь Мюррей казался более благоразумным «человеком», переживая о логистике и критических проблемах, на которые Канану было абсолютно плевать. Словно, выплеснув свое человеческое прошлое, беловолосый орк наконец-то стал настоящим, стопроцентным зеленокожим. И про вбивание голов он явно не шутил. Впрочем, знакомый голос прервал его до того, как он успел совершить какую-нибудь глупость.
– Возможно, в этом не будет нужды, – раздался голос из теней.
Появление эльдарки было весьма своевременным – оба орка уже почти вошли в зону благородных эльдар, где их тяжелые, громыхающие шаги и хриплые голоса точно не остались бы незамеченными.
– О чем ты? – спросил Канан, мгновенно перейдя на Высокий Готик.
– Совет принял решение, и мы достигли согласия, – ответил Лит. – Мир Сернуннос согласен объединить силы и присоединиться к твоей цели… Изначально я шла за тобой, чтобы сопроводить на заседание Совета. Но, учитывая твой специфический «энтузиазм», решила сообщить хорошие новости заранее.
Остудив пыл разъяренного Каудильо, Лорд-Феникс проводила Канана и Мюррея в тронный зал. Излишне говорить, что автарх Риот Калун был далеко не в восторге от присутствия двух зеленокожих в святая святых, но проблема, которую им предстояло решить, была куда масштабнее любых межвидовых разногласий. Момент… настал.
Ней'ат Теф, Великая Провидица мира-корабля, сразу поняла, что Канан уже знает об их решении, но её слова официально закрепили этот беспрецедентный альянс между эльдарами Сернунноса и Ордой беловолосого орка. Еще больше союзников для его дела.
Канан не был дураком. Он прекрасно понимал, что его цель и цели эльдар пересекаются, и остроухие получат колоссальную выгоду, если его план выгорит. Лишь он сам, Совет и Лорд-Феникс знали истинные намерения орка, и видели в них… слабую, но всё же надежду.
По вполне очевидным причинам подавляющее большинство эльдар было категорически против этого союза. Объединить силы с грязными, дикими зеленокожими? Какое кощунство! И всё же слово Великой Провидицы было священным, и никто не посмел бросить ей открытый вызов.
Теперь Канан и его парни стояли в главном ангаре мира-корабля Сернуннос. Ангар был настолько исполинским, что в нем легко поместилась бы небольшая луна. Все ждали, пока Каудильо и лидеры эльдар обменяются последними словами перед отбытием.
– Это будет непростой задачей, – произнесла Ней'ат.
– Я знаю, – кивнул Канан. – Но мы обязаны попытаться. Это даст надежду этой проклятой галактике… и её обитателям.
Мало кто из присутствующих зевак понимал, о чем именно идет речь, но так было даже лучше. Сохранить эту тайну в узком кругу лидеров было жизненно необходимо. В конце концов, знание истинной цели могло свести многих с ума или, что еще хуже, достичь ушей врага.
– Да будет так, – ответила Великая Провидица. – Мы выполним свою часть уговора и будем ждать вашего возвращения. Мы рассчитываем на вас.
– Так и будет, – отчеканил Канан.
То, что произошло дальше, повергло многих в ступор. Великая Провидица и остальные члены Совета отдали Каудильо орков традиционный, полный уважения эльдарский салют. И, что еще более немыслимо, Канан и его орки ответили им тем же, с безупречной воинской выправкой. Никто не ожидал подобного от «диких зверей»… Впрочем, возможно, они были кем-то гораздо большим.
За спиной группы ждал свой экипаж изящный легкий крейсер класса «Солярис». Объединенным силам орков и эльдар предстояло совершить то, чего галактика не видела со времен Войны в Небесах. Уникальный исторический момент.
Штурмовая группа состояла из элитных Нобов и фиолетовых орков-коммандос, а также солидного отряда эльдарских воинов – Мстителей, которыми командовал не кто иной, как Экзарх Халет. Тот самый, с которым у Канана уже была пара «теплых» бесед. Излишне говорить, что Экзарх всеми фибрами души ненавидел эту миссию, но это было отличным наказанием за его высокомерие.
К счастью для него, командование операцией взяла на себя Лорд-Феникс Лит, которая привела с собой пятьдесят Призрачных Стражей. Воинов, которые, как и их предводительница, были слиты с призрачной костью, хоть и в меньшей степени – им еще предстояло пройти долгий путь, чтобы сравняться по мощи с Лордом-Фениксом.
Эльдарский крейсер запустил двигатели и приготовился к взлету, ожидая, когда колоссальный портал в Паутину откроется прямо по курсу, чтобы начать их сложное и опасное путешествие. Канан, Мюррей, Лит и Халет терпеливо ждали на командном мостике, пока эльдарский экипаж заканчивал калибровку систем «Соляриса». Наконец, один из офицеров подал сигнал готовности.
– Что ж… Куда мы отправляемся? – спросила Лит.
– Приготовьтесь, – ответил Канан, не сводя жесткого взгляда с пустоты космоса. – Мы летим на Атен III.
