Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"
Автор книги: Кайзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Глава 23
– Ах ты мелкий ублюдок! А ну стой на месте, шоб моя мог прикончить твою никчемную жизнь! – ревел огромный орк ростом более шести метров.
– Твоя придется сначала убить меня, если хочешь, шоб моя сдох! – огрызнулся его противник.
– В этом и задумка, недомерок!
Может, зеленокожие и не были мастерами изящных оскорблений, но в их угрозах главное – искреннее намерение. А их ожесточенный бой был поистине впечатляющим зрелищем, от которого невозможно было оторвать глаз.
Курнет сжимал острую боевую секиру, намертво прикрученную к его металлической руке, и размахивал ею с сверхъестественной силой, твердо решив оборвать жизнь того, кого еще недавно называл боевым товарищем. Его левая рука была свободна, хотя, зная его любовь к огромному двуствольному эзкопетону, он наверняка уже расстрелял весь боезапас. А без патронов от пушки толку мало.
Давид орудовал нелепым двуручником, почти таким же огромным, как он сам, но махал им с силой, достаточной, чтобы отражать удары нависающей над ним бестии. Мускулатура гретчина была развита куда сильнее, чем помнил Канан. Это был настоящий воин. Устрашающий для своих скромных размеров.
– Это всё твоя вина! – рявкнул Курнет.
– Моя вина?! – с гневом и иронией переспросил Давид.
– Да… Твоя вина!
– Моя был так же далеко от Каудильо, как и ты! Если это моя вина, то и твоя тоже!
– Брехня! Моя дрался с юдишкой в большой броне! Твоя должен был идти помогать Канану!
– Моя дрался с огромными машинами! Моя ниче не мог сделать!
– Трус!
– Тупица!
Их оружие столкнулось в очередной раз. Эхо от удара металла о металл порождало мощные звуковые волны, бившие по ушам всех, кто находился поблизости. Курнет был машиной разрушения: его атаки дробили твердый камень под ногами противника. Давид был полной противоположностью. Да, его сила многократно превосходила силу любого рядового бойца, но в бою с этой шестиметровой горой мышц его главным козырем стала поразительная ловкость. Он мастерски отводил удары орка, хотя найти брешь в этой непробиваемой металлической защите было почти невозможно.
Секира и меч скрестились снова. Лязг разнесся по всему полю боя бесконечным эхом, ведь все остальные голоса вокруг внезапно стихли. Эти двое были настолько поглощены попытками убить друг друга, что даже не заметили фигуру, которая медленно к ним приближалась.
Издалека за их яростным поединком наблюдала группа воинов весьма нетипичного состава. Кто-то из присутствующих шепнул, что подходить ближе – чистая глупость, но тот, кто когда-то командовал всеми этими силами, не испытывал страха перед бушующей битвой. Медленно, шаг за шагом, он приближался к эпицентру конфликта, ведя своих за собой, как и подобает истинному лидеру.
И орки, и гретчины застыли в замешательстве, увидев эту новую фракцию, неспешно выходящую с фланга. Но их удивление стремительно сменилось бурей противоречивых эмоций. Молодняк не понимал, что происходит, но те ветераны, кто прошел сквозь ад бесчисленных битв, просто падали на колени, роняя слезы от того, что открылось их глазам.
Тысячи зеленокожих, будь то бойцы Курнета или повстанцы Давида, преклоняли колени, пока фигура, не отличающаяся колоссальными размерами, шла сквозь их ряды. Одно его присутствие усмиряло кровожадность сжимаемого в руках оружия, а его шаги оставляли за собой шлейф благоговейного, почтительного молчания. По рядам обеих армий из уст в уста передавалось одно-единственное имя, докатываясь даже до тех, кто стоял слишком далеко, чтобы увидеть всё своими глазами.
«Канан».
Даже те, кто никогда не видел его при жизни, повторяли жест ветеранов. Это имя было окутано легендами и немыслимыми подвигами, а иллюзия его возвращения казалась знамением великих времен, грядущих впереди. Ни один из присутствующих эльдар не мог постичь, как одним своим присутствием Канан смог подавить первобытную агрессию зеленокожих, превратив их в покорных последователей, склонившихся перед тем, кто когда-то был их мессией.
Курнет и Давид продолжали свой смертельный танец, не замечая гробовой тишины, воцарившейся вокруг. Звон их клинков был единственным звуком на всем плато, если не считать едва различимого шепота тех, кто не мог сдержать эмоций от возвращения Каудильо.
– Приятно видеть, шо вы всё такие же энтузиасты, – спокойно произнес Канан.
Оружие Давида и Курнета столкнулось в последний раз. Грохот удара на секунду оглушил их обоих, заставив усомниться, правильно ли их уши расслышали эти слова. Они посмотрели друг на друга, скрестив взгляды поверх дрожащих от напряжения лезвий. И в этот момент оба почувствовали одинаковое, всепоглощающее чувство облегчения, которое просто невозможно было описать на орочьем языке.
И орк, и гретчин повернули головы. Всего в четырех метрах от них стоял он. Скрестив руки на груди, с уверенной улыбкой на лице, излучая спокойствие и радость. Канан, их великий Каудильо и брат по оружию, вернулся.
Этот момент застал врасплох даже эльдар за его спиной. Огромный меч выскользнул из дрожащих рук Давида и со звоном рухнул на камни – пальцы просто отказались его держать. Курнет наверняка отреагировал бы так же, но его секира была намертво прикручена к металлическому протезу. Зато крупная дрожь, бившая его исполинское тело, была видна невооруженным глазом.
Оба сделали шаг вперед и остановились всего в двух метрах от своего повелителя. Они всё еще сомневались в реальности происходящего. Время не стояло на месте, и теперь Канан выглядел немного иначе, чем в их воспоминаниях. Он казался… более счастливым. И, к тому же, стал на полметра выше.
Невзирая на разницу в размерах и физиологии, и орк, и гретчин почувствовали непреодолимую потребность рухнуть на колени перед своим лордом. Это не было похоже на золотую ауру Императора Человечества, которая психически вдавливала смертных в пол. У Канана не было ничего подобного. Желание Курнета и Давида выразить свое уважение шло из самой глубины их душ… и ниоткуда больше.
– Мой… Мой зеленокожий лорд… Какое счастье видеть вас снова, – выдавил Давид.
Гретчин сделал шаг вперед и заговорил первым, с непониманием оглядываясь на Курнета. Тот всегда был самым фанатичным из них двоих, но сейчас почему-то молчал. То, что увидел Давид, не укладывалось ни в какие логические рамки.
Курнет плакал. Исполинский орк зажмурился изо всех сил, а его лицо исказила гримаса эмоциональной боли от самого факта, что он видит своего лорда. Но одновременно с этим – безграничного счастья от его возвращения. Орки биологически не приспособлены к обработке сложных эмоций, они как открытые книги, выражающие свои порывы без всяких фильтров. И радость Курнета не имела границ, сдерживаемая лишь абсолютным уважением к Каудильо. Бедолага буквально готов был взорваться от переполнявших его чувств.
Курнет распахнул глаза, когда почувствовал, как на его живое плечо легла теплая рука. Исполин поднял взгляд. По его грубым, шрамированным щекам всё еще катились слезы, когда он увидел своего лорда, стоящего прямо перед ним. Канан положил руки им на плечи – одну Курнету, другую Давиду. Оба зеленокожих в шоке смотрели на Каудильо, на лице которого сияла искренняя, теплая улыбка.
– Я дома.
И тогда произошло нечто необъяснимое. Чувство, зародившееся в сердце каждого зеленокожего, услышавшего слова Каудильо. Странное тепло разлилось в груди, возвращая силы даже тем, кто валился с ног после долгой и изматывающей бойни.
Чувство, понятное лишь тем, кто абсолютно предан своей цели. Чувство самоотдачи, смелости, отваги… То, что только истинный лидер способен пробудить в сердцах своих последователей, независимо от их вида или фракции. Чувство абсолютного доверия… верности… и чести. Желание следовать за вождем… И отдать всё ради идеи, которая заставляет его идти вперед.
Курнет закричал первым. Давид подхватил его клич почти мгновенно. Голоса каждого зеленокожего на плато, будь то орк или гретчин, сливались воедино, один за другим, пока зеленое море не вскинуло оружие к небесам, словно волны, расходящиеся от брошенного камня. Не было ни единого орка, который не вплел бы свой голос в этот коллективный, оглушительный WAAAGH!. Рев был настолько мощным, что заставил содрогнуться сердца даже тех эльдар, которые не разделяли орочьей страсти к войне.
«Так вот… как выглядит настоящий лидер?»
Эта встреча, без сомнения, дала эльдарам богатую пищу для размышлений. Им предстояло переосмыслить многое из того, что они знали об орках. Пусть они и были грубыми, кровожадными тварями, но их чувство чести и абсолютная преданность Каудильо были, пожалуй, самыми крепкими во всей галактике. И самоотдача, которую зеленокожие демонстрировали Канану, была неопровержимым доказательством.
Говорят, враг сегодня – это друг завтра. Но зеленокожие возвели эту концепцию в абсолют. Несмотря на то, что еще недавно они пытались выпустить друг другу кишки, теперь Курнет и Давид сидели за одним столом с Кананом, Мюрреем и несколькими эльдарами. Это был грандиозный, шумный пир в честь возвращения Великого Каудильо. Они не только не злились, но еще и ржали друг над другом, попутно отвешивая комплименты боевой мощи оппонента.
А вот Гуль'кар, как всегда, был прожженным оппортунистом. Его банда нападала только тогда, когда видела легкую добычу. В конце концов, он был чистокровным представителем клана Злых Лун. Разумеется, мало кто из орков уважал такую трусливую доктрину, но даже Гуль'кар не смог скрыть охеревания, когда битва закончилась без видимых причин. Его морда при виде живого Канана была просто неописуемой.
Канан старался уделять внимание всем, но была одна огромная, зубастая проблема, которая просто не давала ему покоя. Белый. Гигантский сквиг-альбинос буквально сошел с ума от счастья, увидев своего старого хозяина. Из свирепой твари, способной разрывать врагов в клочья, он превратился в переростка-щенка, требующего постоянного внимания… И чтобы ему почесали пузо.
Лица эльдар, когда перед ними шлепнули гигантские, сочащиеся жиром куски жареного мяса сквига, нужно было видеть. Изящные и утонченные, эльдары были воплощением грации и эстетики. Они питали свои тела лишь самыми изысканными фруктами, овощами или мясом, тонко приготовленным лучшими поварами их цивилизации. Так что можете представить их культурный шок от этих варварских порций, швырнутых на кусок ржавого металла, назвать который «тарелкой» можно было лишь при изрядной доле оптимизма. Даже Лит, будучи не особо привередливой в походах, с трудом скрывала брезгливость. Но если чего ни один остроухий не мог отрицать – так это того, что сочное, нежное мясо сквига, прожаренное на открытом огне и политое соусами, рецепту которых Канан обучил своих поваров, было чертовски вкусным. Хотя из гордости ни один эльдар в этом бы не признался.
К сожалению, в этом шумном праздновании не обошлось без ложки дегтя.
Семь лет… Канан знал, что течения Имматериума непредсказуемы и хаотичны, но он и представить не мог такого масштаба пиздеца. То, что для них с эльдарами показалось лишь парой месяцев скитаний с момента, как Слаанеш выкинула их из реальности, для остальных обернулось семью долгими годами. Это осознание тяжелым камнем легло на сердце Каудильо, особенно когда он выслушал истории тех, кто остался позади.
Курнет всегда «рос» под крылом Канана. Он был идеальным воином. Идеальным исполнителем. И когда его лидер исчез, в голове огромного орка образовалась зияющая пустота… Как и в его сердце. Да, победа на Атен III в итоге досталась оркам, вынудив силы Каликсидского Крестового Похода с позором отступить за границы звездной системы. Но эта победа оказалась лишь мимолетной передышкой.
Не зная, что делать дальше, Курнет не смог удержать Орду от раскола. Фракция развалилась на три лагеря. Первым, кто послал орка с металлической рукой подальше, ожидаемо оказался Гуль'кар. Его наглость и неповиновение быстро посеяли хаос среди остальных бойзов.
Давиду перемены дались не легче. Курнет даже отдаленно не был похож на тень Канана, и для амбициозного гретчина подчиняться ему стало невыносимо. Давид и сам не понял, как это произошло, но чем сильнее в нем росло желание бросить вызов временному лидеру, тем больше ярости закипало в его крови. Его кожа сменила цвет на ярко-красный, а физическая сила взлетела до абсурдных показателей. Он возглавил полномасштабное восстание гретчинов.
Красный гретчин. Это был миф, о котором не слышали даже самые древние орки. Только присутствующие эльдары хоть что-то знали об этом феномене, да и Канан помнил лишь обрывки из имперских архивов. Гретчин, который отказывается следовать за вожаком и восстает из грязи, чтобы повести своих сородичей в безжалостную битву за превосходство над бывшими хозяевами. История, достойная эпоса. Впрочем, для самих орков вывод был гораздо проще: Давид теперь красный, а значит – он стал круче. Конец логической цепочки.
Но обещания новой войны не заставили себя ждать. Уже на следующее утро орки были готовы к выступлению. Скорость их мобилизации была настолько абсурдной, что эльдары сочли это физически невозможным. Но никогда не недооценивайте орка, почуявшего хорошую драку. И всё же одного зеленокожего нигде не было видно.
Солнце только-только показалось над горизонтом. Канан шел по зеленым равнинам, укрывшим то самое поле боя, которое Атен III никогда не забудет. В нескольких километрах всё еще виднелось человеческое поселение – оно чудом уцелело, поскольку орки свято чтили приказ Каудильо не разрушать его. Да и пара-тройка стычек с юдишками всегда полезна для поддержания тонуса. Однако Канан шел в противоположную сторону. Строго на юг.
Его шаги привели его к удивительно спокойному месту. Зеленая трава, яркое утреннее солнце. Место, ставшее священным для зеленокожих, место, хранящее память о самых грандиозных дуэлях, которые они когда-либо видели. И прямо в центре этого умиротворения спиной к нему стоял огромный орк. Он смотрел на горизонт, а рядом с ним возвышалось нечто весьма специфическое.
– Смотрю, у тебя появился новый друг, – произнес Канан.
– Мой зеленокожий лорд… Не ждал тя тута, – глухо отозвался Курнет.
Канан никогда не считал Курнета сложной личностью. Орк был прямым как рельса, но, возможно, семь лет одиночества и груза ответственности что-то изменили в его голове. Огромный орк повернулся к своему повелителю. А прямо за его спиной ржавели останки уничтоженного Дредноута. Дредноута Черных Храмовников.
Канан не проронил ни слова. Он просто прошел мимо и сел на траву рядом с орком, оставив искореженный металл по другую сторону. Было жутко и одновременно завораживающе видеть, как ненасытная природа, порожденная орочьими спорами, пытается поглотить куски металла, оплетая их бесконечной сетью корней. Но даже сквозь эти заросли угадывалась суровая мощь машины, которой этот Дредноут когда-то был.
– Старый друг? – спросил Канан, нарушая тишину.
– Вроде того… Но он был крутым воякой… Семь лет моя не чувствовал такого азарта, как тада, когда мы с ним махались.
– Многое произошло… И мы потеряли уйму времени. Но теперь мы готовы начать всё заново.
– Как в старые добрые?
Канан не выдержал и хрипло рассмеялся. Смеяться в такой меланхоличной и сюрреалистичной обстановке было странно… Но он знал, что с этого момента всё станет только сложнее.
– Да, мой друг… Как в старые добрые.
Однако время шло не только для тех, кто остался на Атен III. Галактика претерпела колоссальные изменения, и миллионы душ вернулись в бесконечный цикл жизни и смерти.
Сейчас, наслаждаясь мимолетной передышкой, флот Второго Легиона позволил себе роскошь перевести дух после семи долгих лет непрерывной войны. Кампания в Нексусе Пария была жестокой и кровавой, но человечеству всё же удалось выстоять под натиском бесчисленных армий некронов. Справедливости ради стоит отметить, что главной причиной их победы стала разгоревшаяся гражданская война между Имотехом Повелителем Бурь и Безмолвным Царем. Но это нюанс, о котором в Империуме Человечества никто не знал.
Впрочем, победа есть победа. Мотивы и стечения обстоятельств – лишь гири, склоняющие чашу весов в сторону победителя. В конце концов, даже банальная удача – это тоже навык великого генерала.
Томоэ, примарх Второго Легиона, шла по коридорам своего флагмана – боевой баржи «Месть Крови». После бесконечных политических дрязг и гор просмотренных отчетов она наконец-то могла позволить себе просто спокойно пройтись там, где сновали лишь сервиторы и её самые преданные люди. Сбросив тяжелую силовую броню и груз военного командования, сейчас она была просто внушительной женщиной ростом два с половиной метра. Но она никак не ожидала наткнуться на кого-то здесь.
Примарх двигалась так бесшумно, что офицер, стоявший у огромного обзорного иллюминатора, даже не заметил её приближения. Его взгляд был устремлен в бесконечную пустоту космоса, а мысли витали так далеко, что он не услышал шагов исполинской воительницы.
– Эти годы были настоящим адом, – произнесла Томоэ.
– Примарх Томоэ… Прошу прощения, я не заметил вашего присутствия, – вздрогнул Харрус.
– Не беспокойтесь, комиссар. Немного отдохнуть от военной суеты никому не повредит.
Время меняет многое. Мы встречаем людей, которые приходят… и тех, кто уходит. Некоторые мелькают рядом лишь на секунду, и наша память даже не успевает зафиксировать их лица. Но другие врезаются в разум навечно… Даже если их лица всегда были скрыты под маской.
– Я лишь надеюсь, что те, кого мы оставили позади, обрели заслуженный покой, – тихо сказала Томоэ.
– Я… я тоже на это надеюсь, – ответил Харрус.
Невозможно было смотреть на комиссара и не испытывать к нему сочувствия. Особенно тем, кто знал его лучше других. Война в Нексусе Пария оставила на его теле новые шрамы, но не было ничего такого, с чем не справилась бы имперская медицина. Вот только боль в груди могло вылечить лишь время.
В руках комиссар держал весьма специфическую вещь. Противогаз… Маску, которую носили лишь те безумцы, что родились в тени отравленных небес. Маску солдата Корпуса Смерти Крига.
– Он был больше чем командир… Он был мне как отец… Несмотря на то, что мы были такими разными, – голос Харруса дрогнул.
– Где бы он ни был, я уверена, полковник Тайрон гордился бы тем, кем вы стали. Вы не просто идете по его стопам. Вы – часть его наследия. Как и все те мужчины и женщины Крига, что теперь следуют за вами.
Харрусу было сложно найти повод для радости в этот момент. Его рука опустилась в карман и извлекла на свет блестящую награду, которую ему вручили всего пару часов назад на пышной военной церемонии. Высший знак отличия за честь и мужество в бою. Звезду Оллания Пия.
Это была великая честь, но… какой ценой? Комиссару было абсолютно плевать на эту железку. Не раздумывая ни секунды, он швырнул её в ближайший утилизатор мусора, продолжая идти по коридору рядом с примархом.
– Он был бы очень горд вами, – мягко повторила Томоэ.
– Госпожа Томоэ… Это смущает, – пробормотал Харрус, когда гигантская примарх потрепала его по голове, как маленького ребенка.
Теперь Харрус с гордостью носил противогаз своего командира на груди, у самого сердца, как часть самого себя. Он не родился на Криге, но люди под его началом признали его своим. Теперь на его плечах лежал груз командования не только полками Астра Милитарум, но и целой дивизией Корпуса Смерти Крига. Те, кто когда-то отдавал свои жизни по приказу полковника Тайрона, теперь шли в бой за своим новым командиром. Достойным преемником того, кого они так уважали.
Глава 24
– Не соблаговолите ли объяснить, почему мы здесь находимся? – процедил Халет.
Голос эльдара сочился ядом и иронией. И его можно было понять: сидеть взаперти в ржавой железной клетке, подвешенной на десятиметровой высоте над песками гладиаторской арены – явно не предел его мечтаний о комфорте. К счастью – или к сожалению – он был не один такой.
– Вынуждена признать, это была далеко не лучшая из наших идей, – вздохнула Лит.
Два лидера аэльдари вместе с остатками своих отрядов болтались в металлических клетках, откуда открывался прекрасный, хоть и совершенно не радующий глаз вид на всё происходящее вокруг. Прямо под ними, закованные в тяжелые цепи и под прицелом сотен крупнокалиберных пушек, стояли Курнет и Меганобы. Разоруженные и полностью во власти своих пленителей. Орков, точно таких же, как они, но чья преданность принадлежала совершенно иному лидеру.
Все взгляды – и друзей, и врагов – были устремлены на раскаленные пески колизея. Эта грубо сколоченная металлическая конструкция могла вместить миллионы зрителей, и сейчас здесь не было ни единого свободного места. Толпа бесновалась, вопя от эйфории. И в этот момент на арену вышел претендент.
Миллионы голосов слились в единый, оглушительный рев, когда на песок ступила мощная фигура. Орк с серебристо-белыми волосами, чья рука не дрожала, а лицо источало уверенность, достойную восхищения, несмотря на оглушительный свист и оскорбления многомиллионной толпы. Канан… был готов.
– Несколько часов назад —
Воссоединение с Каудильо стало поводом для бурной радости, но, к сожалению, их пути снова должны были разойтись. Канан заполучил флот – ту самую армаду, что застряла в системе после событий Каликсидского Крестового Похода. Сотни кораблей, которые представляли собой лишь горы металлолома и пороха, но этого было вполне достаточно, чтобы радостные орки могли бороздить пустотные океаны космоса. Однако время играло против них.
Канан получил видение. Послание от самих Горка и Морка. Они должны были отправиться к далекой планете, о которой человечество еще даже не подозревало, но которая значилась в эльдарских архивах как Кордуар. Мир, затерянный на самых дальних окраинах галактики, далеко за пределами сектора Видар. Забытый во времени мир… Мир, где его ждала судьба.
К сожалению, неповоротливые орочьи посудины не могли войти в Паутину, чтобы следовать за юрким фрегатом эльдар, но они не собирались просто сидеть и ждать возвращения своего Каудильо.
Под командованием Мюррея и с навигаторскими навыками Гуль'кара тысячи кораблей, набитых зеленокожими под завязку, должны были прорубить себе путь обратно домой. Туда, где всё началось. На планету, которую они назвали Хейм. Священную прародину оркоидов, которую эльдары знали как Билхейн – мир на левой окраине Сегментума Темпестус. Это был долгий путь, но он имел жизненно важное значение для их священной миссии – захвата роскошных авеню Святой Терры.
Никто не понимал, почему Канан отправляется в столь опасный поход лишь с горсткой бойцов. Оркам было достаточно упомянуть имена их богов, чтобы вопросы отпали сами собой, но сомнения эльдар так просто не развеять. Кажется, сам Канан до конца не знал, почему он должен лететь именно туда… Или просто не хотел говорить. Никто и представить не мог, что их ждет. Но когда они вынырнули из Паутины, ледяной ужас сковал их тела.
Немыслимое количество кораблей закрывало свет обоих солнц в звездной системе Кордуара. Корабли были настолько же огромными, насколько и опасными, увешанными абсурдным количеством пушек, держащихся исключительно на орочьей смекалке и слепой вере. Орочья флотилия, на фоне которой армада Канана казалась просто посмешищем. Флот, который уже ждал их, окружив эльдарский фрегат сразу после выхода из Паутины.
Экзарх Халет ни секунды не сомневался, отдавая приказ своим людям готовиться к жестокому бою и невозможному отступлению, но Канан немедленно остановил его. Лицо эльдара нужно было видеть, когда беловолосый орк приказал сдаться. Он что, совсем спятил?! Другого логичного объяснения просто не было.
Но больше всего экзарха выбешивала реакция Лит. Лорд-Феникс почти никогда не оспаривала решения Канана. Она словно… доверяла ему. Какой эльдар в здравом уме доверит свою жизнь грязному, неуклюжему зеленокожему? Да, у Канана, возможно, были зачатки интеллекта, но этого явно недостаточно! Конечно, Халет в своем упрямстве просто не был способен осознать, кто на самом деле стоит перед ним.
– Настоящее время —
Впрочем, сейчас эльдару было абсолютно плевать на эти размышления. Единственное, что он знал наверняка – это то, что он заперт в клетке, как птичка, выставленный напоказ как военный трофей на неизвестной гладиаторской арене забытого мира. Ситуация была настолько абсурдной, что ему оставалось лишь смеяться, заставляя окружающих всерьез сомневаться в его вменяемости.
Но его маниакальный смех быстро потонул в реве толпы, который заглушил абсолютно все звуки в колизее. Они приветствовали претендента. Того самого беловолосого идиота, который осмелился бросить вызов Величайшему из орков.
И тогда появился Он. Выше Курнета и любого другого живого орка в этой пылающей галактике. Зверь, чья кожа уже давно не видела солнечного света, закованный в нелепые, чудовищные слои орочьего металла. Существо, одно присутствие которого вызывало у каждого зеленокожего неконтролируемое желание идти за ним на любое поле битвы. Желание, которое почти захватило и парней Канана, если бы не их абсолютная преданность своему Боссу. Даже сам беловолосый Каудильо почувствовал этот импульс – подчиниться и пойти за ним, – но его решимость не сломить жалким инстинктам.
Огромные врата распахнулись. Арена вновь содрогнулась под тяжелыми шагами своего чемпиона. Толпа скандировала его имя с синхронностью, достойной астрапатического хора. Он не был просто орком. Он был Тем Самым Орком. Самым зеленым среди зеленых. Эмиссаром разрушения и войны. Пророком Армагеддона… Чемпионом Морка. Он был… Газкулл Маг Урук Трака.
Вдали от любых следов войны, воин с ониксовой кожей проводил свои последние мгновения в состоянии умиротворения и медитации. Столько времени в боях… Столько времени в бесконечных поисках… И вот… Всё закончилось. Наконец-то.
Это была темная палата на мире Ноктюрн. Палата, не выделявшаяся роскошью, но полная воспоминаний и реликвий их родного мира. Обитель тишины и покоя, где череп гигантской саламандры Ноктюрна безмолвно взирал на своих носителей… и своих сыновей. Он не был пленником… Совсем наоборот. Он был спасителем, героем… Он был Ту'Шан.
– Милорд… Время пришло, – раздался за его спиной голос Вел'коны, Старшего Библиария ордена.
Услышав эти слова, Ту'Шан открыл свои карминовые глаза, сфокусировав взгляд на пасти чудовищного черепа перед собой. В его голове роилось множество сомнений. Вопросы, на которые он не мог найти ответов. И всё же он без колебаний встал и последовал за библиарием.
Минута молчания. Последний путь, где лишь эхо шагов нарушало безмятежность длинных, темных коридоров, украшенных тончайшими произведениями искусства Ноктюрна. Момент для того, чтобы… подумать.
Ту'Шан никогда не сможет забыть тот момент, когда Джагатай Хан, примарх Белых Шрамов, постучал в двери его обители – фигурально выражаясь – держа в руках Двигатель Скорби. Саламандры смели бы всё на своем пути, лишь бы заполучить столь бесценные для них артефакты. И тут, словно из ниоткуда, перед ними предстало почти идеальное существо, с протянутой рукой предлагающее столь важную реликвию.
Ту'Шан не мог сказать, что шокировало его больше: появление давно утерянного примарха или то, что он добровольно передал им артефакт. Артефакт, который Ту'Шан принял без единого сомнения. С того дня каждая недостающая деталь головоломки начала вставать на свои места. Всего за семь лет Саламандры достигли того, к чему безуспешно шли более десяти тысяч лет. Словно воля капризного, насмешливого бога вмешалась в их вечный поиск. Поиск всех девяти реликвий их отца, Вулкана.
Ту'Шан вынырнул из размышлений, когда они вошли в ритуальный зал, само присутствие которого заставляло биться чаще сердца всех собравшихся. Огромный цилиндрический зал, украшенный алтарями и монументами их примарху и былой славе.
Вулкан Ге'стан, Аргос, Брай'арт Пепельная Мантия, Ксавьер, Элизий, Пириэль, Хазон Дак'ир, Эмек. Все те, чьи голоса эхом отдавались в сердцах Саламандр, были здесь и не колеблясь склонили головы в знак глубочайшего уважения перед своим Магистром. Ту'Шан посмотрел на каждого, обменявшись с ними безмолвными словами. Словами о чести, самопожертвовании, благодарности. Им не нужно было говорить вслух. Это его последняя ночь в этой реальности, и он хотел, чтобы его запомнили таким, какой он есть… И так оно и будет.
По знаку Старшего Библиария Вел'коны с потолка спустились десятки херувимов, бережно неся в своих механических ручках Реликвии ордена. Ту'Шан сбросил с себя одежды, оружие, броню… Всё, что когда-то было частью его самого, чтобы принять дары своего ордена… и своего прошлого.
Его правая рука облачилась в Рукавицу Кузни, а левая легла на древко Копья Вулкана. Семь херувимов изящно опустились к нему, бережно накинув на плечи Магистра Мантию Кесаре. Прежний носитель, Отец Кузни Вулкан Ге'стан, без колебаний расстался с этими артефактами, прекрасно понимая, к чему всё идет… И осознавая всю тяжесть жертвы, которую требует их ношение. Затем последовали остальные реликвии.
Песнь Энтропии. Смоляной шлем, выкованный из обсидиана и костей саламандры. Двигатель Скорби, вонзившийся в грудь Астартес как животворящий кинжал. Неукротимое Пламя – устройство, вживленное в глотку, причиняющее носителю неконтролируемую боль, но позволяющее изрыгать огонь, как настоящая саламандра.
А над монастырем, выстроившись в идеальную формацию, замерли Чаша Огня – гигантский корабль-кузня ордена; Око Вулкана – мощный орбитальный лазер, чей надзор над крепостью-монастырем никогда не прекращался; и, наконец, Обсидиановая Колесница – боевая баржа, на фоне которой любой имперский корабль казался детской игрушкой.
Всё было готово. Всё было на своих местах. Ту'Шан в последний раз посмотрел на своих братьев, и они ответили ему взглядами, полными радости и бесконечной скорби. Они опустили головы и преклонили колени перед ним.
– В пламени битвы… На наковальне войны! – прогремел голос Ту'Шана.
Его слова разорвали тишину, и все присутствующие подхватили боевой клич. Старший Библиарий воздел свой посох, и после песнопения на родном языке Ноктюрна из-под земли вырвалось багровое пламя, полностью поглотив Магистра ордена.
Ту'Шан чувствовал, как огонь сдирает с него кожу. Как его клетки умирают под безжалостным натиском обжигающего вихря разрушения. Магистр хотел закричать изо всех сил. Выплеснуть всю агонию и боль. Но он не издаст ни звука. Он будет тверд, как обсидиан, и горяч, как самое ядро Ноктюрна. Никогда прежде Саламандра не позволял огню наносить вред своей плоти, и, честно говоря, это чувство было настолько же мучительным… насколько и сладостным.
