Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"
Автор книги: Кайзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Глава 22
– Не поддавайтесь страху! Будьте сильными, мои воительницы! Смерть грязным ксеносам, угрожающим нашей галактике! За человечество! За Священную Терру!
Бесчисленные годы назад в одном из самых темных уголков Галактики бушевала разрушительная, кровавая война. Война, которую имперские архивы забудут по воле самого Великого Императора Человечества. Но те, кто прошел через нее… не забудут этого никогда.
Холодная, безжалостная война. Война, которая навсегда оставит шрам на человечестве. Война, заклеймившая как простых смертных, так и полубогов-примархов. Лион Эль'Джонсон никогда не сможет забыть того, что видели его глаза. Как и двое других примархов, сражавшихся рядом с ним. Хотя им, пожалуй, предстояло пронести в памяти кое-что иное. Ведь именно на Рангдане воля многих рассыпалась в прах… Как и их преданность.
Слухи оказались правдой, но, в конце концов, это были всего лишь… слухи. Лион Эль'Джонсон был не единственным, кого отправили сражаться за славу Империума в этих гибельных звездных системах. Плечом к плечу с ним шли Второй и Одиннадцатый легионы. Бастионы воинов и воительниц, которые потели кровью и харкали желчью от тех ужасов, что заставляла их видеть эта война.
Пока Лион Эль'Джонсон бросался на самые разрушительные силы рангданцев, Томоэ и её брат из Одиннадцатого зачищали планеты, которые Первый Легион оставлял за спиной. Их брат из Первого, казалось, впал в безумие, твердя, что только уничтожив лидеров врага, можно искоренить этот ужас из галактики. В его стратегии было рациональное зерно, но эта тактика стоила ему почти всего легиона… И даже большего.
Томоэ и примарх Одиннадцатого категорически отказались. Они не собирались поддерживать геноцидный план своего брата, но и бросать его одного в этом аду не стали. Два легиона вычищали миры, которые Первый оставлял позади, словно два водоворота, пожирающих всё на своем пути. Рангданские Ксеноциды стали кошмаром, равного которому не испытывал ни один Астартес, но настоящие проблемы только начинались.
На зловонной земле забытого мира Второй Легион столкнулся с неисчислимыми ужасами рангданских технологий. Абсолютными кошмарами, которые помнили только Лион и Томоэ, но о которых они не расскажут ни единой живой душе.
Уже несколько ротаций примарх Томоэ получала тревожные сообщения. Авангард Лиона Эль'Джонсона был неудержим, но он забирался всё глубже на вражескую территорию, его силы истощались, и двум другим легионам было физически невозможно поспевать за ним.
Хуже того, Одиннадцатый легион продвигался всё медленнее, а сообщения от её брата потеряли всякий смысл. Странные шифры… нелогичные перемещения… Это походило на действия существа, поглощенного безумием, а не примарха, сына Императора. Вишенкой на торте стало то, что уже более сорока восьми часов от Одиннадцатого легиона не было ни единой весточки. Какого дьявола там происходило?
Но Томоэ не могла себе позволить думать об этом. Ей нужно было сосредоточиться на врагах перед ней, иначе их просто сотрут в порошок. Одна ошибка – и всё кончено. Рангданцы обладали технологиями, абсурдными по своей мощи, сопоставимыми разве что с Темной Эрой Технологий человечества, и могли стереть её из бытия за малейшую оплошность. Но судьба распорядилась иначе. По крайней мере, не так, как ей бы хотелось.
Томоэ испытала огромное облегчение, услышав по воксу голоса подкрепления. Император прислал еще одного из своих сыновей и его легион для поддержки кампании. Кампании, которая спустя годы войдет в анналы истории как Рангданские Ксеноциды.
Примарх подняла взгляд и с облегчением увидела, как десантные капсулы прошивают атмосферу, оставляя за собой яркие огненные следы, озаряющие темные небеса этого проклятого мира. Шестой легион прибыл. Сыны Лемана Русса были здесь.
Космические Волки обрушились на поле боя как дикие звери, сполна оправдывая свое имя. Сыны Фенриса были рождены для войны, и резня была вписана в их ДНК, словно руны, высеченные в камне. Потребовались считанные минуты, чтобы объединенные силы двух легионов переломили ход битвы и завоевали превосходство, дав высшему командованию передышку.
Томоэ с радостью наблюдала, как Леман Русс сходит по аппарели транспортника. Она восхищалась владыкой Фенриса так, как мало кто другой. Леман был харизматичным. Простым во многих отношениях парнем, которому не составляло труда найти общий язык с кем угодно. В нём не было стоицизма Рогала Дорна или нарциссизма Фулгрима, а на его лице всегда сияла вечная ухмылка. Но только не в этот раз.
Как только Леман приблизился, сестра поняла: что-то не так. Было странно видеть примарха Шестого легиона таким подавленным. Он добела сжимал рукоять Хельвинтера, своего верного боевого топора. С лезвия оружия непрерывно капала кровь, но это была не кровь рангданцев… Это была кровь кого-то другого.
– Леман… – голос Томоэ дрогнул. – Что ты наделал?
Осознание той чудовищной правды, что слетела с уст брата, разорвало сердце Томоэ на тысячу кусков.
– Я сделал то, что мне было поручено, – ответил Леман.
– Но Леман… Он же был нашим братом. Как ты мог?
– Я лишь исполняю волю Императора. Пожалуйста… Томоэ. Прислушайся к Его словам и возвращайся на Терру, как приказывает отец.
Примарх Второго легиона не смогла сдержать слез от услышанного. Она знала, что отец не одобрял её участие в этой войне, но приказ бросить всё, за что она сражалась, наполнил её глубокой, обжигающей яростью. Как Император мог поступить так? Почему отец приказал Леману оборвать жизнь брата из Одиннадцатого? Почему?.. В её разуме просто не было ответов.
– Нет… – её голос прозвучал твердо, и Леман лишь тяжело вздохнул. – Я этого не сделаю.
– Томоэ, прошу тебя… Не делай этого.
– Я многим пожертвовала, чтобы оказаться здесь. Я не могу просто отступить и бросить всё на полпути. Мой легион прошел через ад, чтобы заслужить этот момент. Отец не имеет права отнимать это у нас. Мы не можем покинуть это поле боя. Мы не можем бросить Лиона.
Леман Русс всегда был мудрым, но его преданность Императору была слишком абсолютной. Настолько, что его собственная воля растворялась перед словами Владыки Человечества. И всё же он прекрасно понимал ситуацию.
Разговоры были бессмысленны. Он знал, через что Томоэ пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента. Он был рядом с ней большую часть времени и видел, что его сестра вынесла на своих плечах. Но слова Императора Человечества были абсолютным законом. И они должны быть исполнены.
Леман поднял взгляд. Его глаза смотрели на сестру с глубокой печалью от осознания того, что он должен сейчас сделать. Но он не дрогнет. Его топор взмыл вверх и указал прямо в лицо сестре, не оставляя сомнений в его намерениях. Пути назад не было.
– Я – примарх Шестого легиона. Сын Императора. И я пришел исполнить Его волю.
– Нет… Ты не Его сын… Ты лишь Его палач.
Леман позволил себе грустную улыбку, признавая правдивость этого комментария.
– Возможно… ты права.
Томоэ не могла поверить своим глазам, но отрицать реальность было глупо. Леман был человеком слова и никогда бы не стал шутить подобным образом. Если его цель – остановить её любой ценой, значит, так тому и быть. Но Томоэ не собиралась сидеть сложа руки.
Примарх глубоко вздохнула и приняла боевую стойку, выставив вперед свою катану-мотомеч. Зубчатое лезвие Хондзё Масамунэ – так примарх Второго легиона назвала свой клинок – взревело в водовороте ярости. Прямо как душа её владелицы. Она была готова атаковать, хоть сердце и обливалось кровью. Ведь теперь Томоэ предстояло сразиться с самым любимым из братьев.
Примарх отдала всё, что у нее было, чтобы отстоять свое право. Но мощь Лемана Русса многократно превосходила её собственную. Томоэ дала ему славный бой – такой, каких Леман почти не встречал, – но этого оказалось недостаточно.
Примарх Второго легиона лежала на земле. Её тело было покрыто ранами от оружия Лемана Русса, но ни одна из них не угрожала её жизни. Её плоть была цела, но разум рассыпался на осколки. Её меч, выкованный самим Вулканом, получил критические повреждения от ярости Волчьего Короля. Клинок был разбит, зубья цепи разлетелись во все стороны. Точь-в-точь как воля её владелицы.
– Довольно… Томоэ… Возвращайся на Терру и забудь обо всем. Я сам закончу здесь то, что ты начала.
И так, со сломленным телом и растерзанной душой, примарх Второго легиона вернулась на свои корабли и покинула кампанию на Рангдане. Ей оставалось лишь вкушать горький привкус поражения, гнева, боли… и предательства.
Она направлялась на Терру, чтобы встретиться с отцом в последний раз. Славный Император Человечества выслушает её слова громко и ясно, ведь ту ярость, что Томоэ несла внутри, невозможно было заглушить. Она заставит отца выслушать её волю силой… Даже если для этого придется вскрыть собственный живот.
ТУК. ТУК. ТУК.
Внезапный стук в дверь каюты вырвал примарха Томоэ из тяжелых воспоминаний. Она сидела за своим столом, просматривая отчеты, пока не провалилась в собственные мысли, заново переживая те роковые события на Рангдане. События, произошедшие незадолго до того, как она решила пронзить собственный живот на глазах у Владыки Человечества.
– Войдите, – её усталый голос был едва различим.
Дверь открылась, и Томоэ с легким любопытством посмотрела на вошедшего. Примарх ожидала увидеть Такеко, свою верную слугу и безоговорочного вассала, но к её удивлению на пороге стоял комиссар Харрус.
– Моя госпожа. Я прибыл сообщить, что мы подлетаем к месту назначения, – доложил Харрус.
– Огромное спасибо, комиссар. Но вам не обязательно было приходить лично. Достаточно было просто прислать сообщение, – с легкой иронией произнесла Томоэ.
– О… Прошу прощения. Я об этом не подумал… Надеюсь, вы меня простите, – смущенно ответил комиссар. Ему всё еще было тяжело контролировать мандраж в присутствии примарха.
– Всё в порядке. Полагаю, мне придется отложить эту… бумажную работу на потом… Во имя Императора… Администратум – это просто невыносимо.
– Понимаю вас. Имперская бюрократия порой запутана и… излишня… Вы выглядите немного уставшей… Не желаете ли… чтобы я принес вам кофе или чего-нибудь еще?
– Была бы весьма признательна.
Примарх проводила взглядом комиссара, который вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Эта сцена показалась ей донельзя забавной, и она позволила себе тихий смешок. Этот комиссар был весьма любопытным экземпляром, и его трепет не укрылся от внимания примарха. Но сейчас её мысли должны были сосредоточиться на другом.
Томоэ положила руки на консоль, и перед ней развернулась голографическая проекция сектора галактики. Сотни звезд и миров, охваченных войной уже несколько лет. Видеть, как карта пестрит красными точками, было совсем не радостно. Столкновение с некронами – это то, что вызвало бы тяжесть на сердце у любого существа из плоти и крови.
– Значит… это и есть тот самый знаменитый Нексус Пария.
****
В бесконечности космоса. Там, в темной пустоте, где человечество уже опустило руки, серебристый ореол прорезал пространство-время, соединяя две столь далекие точки в галактике, что сама возможность этого выходила за рамки понимания даже самых блестящих умов Адептус Механикус.
Эльдарский корабль вынырнул из глубин Паутины. В своем нутре он нес тяжесть, а возможно, и будущее всей этой пылающей галактики. Общие надежды более чем одной расы, хотя, вероятно, даже они сами не до конца осознавали, какой груз ответственности лежит на их плечах перед анналами истории.
– Так… это и есть то самое место? – спросила Лит.
– Похоже на то… – ответил Канан.
В ответе Каудильо не было особой уверенности, и на то была веская причина. Координаты были верными. Никаких ошибок или сбоев в работе консолей корабля не было. Перед ними снова раскинулся необъятный Атен III, но его вид изменился до неузнаваемости.
То, что раньше было миром, укутанным плотным коричневым саваном смога, теперь предстало перед их глазами как прекрасная зеленая сфера. Бескрайние леса были видны прямо с орбиты, а небо было чистым, как кристальные воды подземных озер. Океаны Атен III, покрывающие едва ли треть планеты, сверкали в лучах солнца. Было предельно ясно: Атен III теперь был… жив.
Канан знал об орочьих спорах и о том, как они способны терраформировать планету со временем… Но это было слишком быстро. Потребовалась бы минимум пара лет, чтобы произвести такие радикальные изменения в настолько загрязненном мире. Единственным логичным объяснением, способным прояснить ситуацию, было то, что споры его бойзов оказались куда более агрессивными и адаптивными. В конце концов, прошел всего месяц с тех пор, как Слаанеш выдернула их с этого поля боя.
– Нам нужно найти безопасную зону для приземления. Спускаться с орбиты вслепую было бы безрассудно, – произнес Халет.
– Я согласен, – кивнул Канан. То, что Каудильо не стал спорить, сильно удивило экзарха. – Миры, терраформированные орочьими спорами, нельзя недооценивать. Разведывательный отряд должен спуститься и обезопасить зону для высадки.
– Транспортные корабли могут доставить меня и нескольких моих людей на разведку. Но они недостаточно велики, чтобы орки могли отправиться на них.
– Понимаю… Но я уверен, что мои парни будут не в восторге, если останутся здесь, пока вы забираете себе всё веселье.
– Веселье? Вы серьезно? – Халет лишь тяжело вздохнул, поражаясь безрассудству орков. – И что же? Как вы планируете спуститься, не ставя под угрозу целостность корабля?
Канан не ответил сразу. Он погрузился в свои мысли, ведь на этот вопрос у него не было готового ответа. Его глаза застыли, вглядываясь в бесконечность космоса за иллюминаторами корабля, пока мозг отчаянно искал способ добраться до земли. И тут в его поле зрения попало кое-что странное.
Вынырнув из медитативного состояния, Канан проследил взглядом за куском металла, который мирно дрейфовал на орбите Атен III. Этот фрагмент перевел его взгляд на тысячи других обломков, вращающихся вокруг планеты – молчаливых свидетелей той жестокой космической битвы, что разразилась здесь в прошлом.
Миллионы тонн металла, свободно кружащих над планетой, подобно искусственным лунам, сотканным из разорванных корпусов боевых кораблей обеих фракций. Канан смотрел на это гигантское кладбище, и в его памяти всплыли приятные воспоминания о войне, а вместе с ними… совершенно безумная идея.
– Кажется… у меня есть план.
Любой, кто посмотрел бы на чистое дневное небо Атен III в этот момент, увидел бы это. Прямо над атмосферой планеты огненный дождь из обломков, притянутых гравитацией, разрывал невидимую пелену атмосферных слоев, оставляя за собой шлейф пламени и обугленного металла.
Это были огромные металлические шары, слепленные из кусков уничтоженных кораблей с помощью орочьей смекалки и эльдарской инженерии. Стальные болванки, сформированные для прохождения через атмосферу, каждая почти по двадцать метров в длину. Это были пули… Гигантские пули с нелепо толстой броней в нижней части, чтобы выдержать испепеляющий жар от трения.
У них не было ни двигателей… ни стабилизаторов… ни тормозов… Ничего. По крайней мере, таков был первоначальный план. Но даже оркам пришлось смириться с тем, что эльдары «осквернили» их идеальные творения, установив антигравитационные генераторы для торможения. По словам самих остроухих, без них падение означало бы верную смерть. Трусы, что с них взять.
И так, гигантские металлические пули рухнули с небес, ударившись о землю Атен III с сокрушительной силой, но достаточно безопасно, чтобы их содержимое могло выйти на своих ногах из этого груда металлолома, который лишь отдаленно напоминал десантные капсулы Космодесанта.
Земля содрогнулась, а пыль разошлась волнами, как круги по воде от брошенного камня. Двадцать капсул врезались в топкую почву одних из джунглей планеты, а пар и жар, который они принесли с собой, быстро поглотила высокая влажность воздуха. Несколько секунд тишины, и джунгли вернулись к своему первобытному хаосу.
Стальные плиты отлетели в стороны, когда орки выбили двери конструкций, чудом переживших этот полет. Из нутра стальных левиафанов выбирались зеленокожие, возбужденные и готовые к бою. Нельзя было отрицать, что эта идея Каудильо была одной из лучших за долгое время: адреналин, кипящий в их телах, грозил разорвать их изнутри. Но их жажде крови придется подождать, усмиряясь лишь парочкой любопытных сквигов, которые рискнули приблизиться к захватчикам.
– Все живы? – небрежно бросил Канан, последним выбираясь из своей десантной капсулы, на что получил громоподобный клич WAAAGH! в качестве ответа.
– Эта было ваще эпично… Нада делать так почаще, – оскалился Мюррей.
– Всему свое время, мой старый друг. А пока… – Каудильо извлек из кармана небольшой прибор и тяжело вздохнул. – Надо маякнуть остальным.
В очередной раз Канан оказался лицом к лицу с одним из своих злейших врагов: эльдарскими технологиями. В руке он сжимал коммуникатор для связи с группой Лит, но проблема была колоссальной. Хоть Каудильо и помнил последовательность действий, его огромные пальцы закрывали весь экран и нажимали все кнопки разом – это жутко бесило.
Ни один орк еще не видел Канана таким сосредоточенным и злым. Вены на его лице вздулись от невероятного напряжения, с которым он пытался совладать с гаджетом. Он даже дышать забывал от усердия. Слон, пытающийся вдеть нитку в игольное ушко – вот на что это было похоже. Но спустя десять мучительных минут Канану всё-таки удалось нажать нужные две кнопки и подать сигнал.
– Надо же… А я думала, вы разбились при падении, – раздался в динамике голос Лит.
– Я бы предпочел разбиться, чем еще раз пользоваться этой штукой, – процедил Канан.
– Какой же ты ворчун. Мы получили координаты… Уже летим.
Найти капсулы оказалось несложно – густой дым, поднимающийся над джунглями, был отлично виден в ясном небе. Не прошло и двух минут, как эльдарские десантные корабли приземлились, высадили свои отряды рядом с орками и тут же вернулись на материнский корабль. Задерживаться в этих неизведанных джунглях было слишком опасно.
Теперь обе группы были вместе. Канан с чуть более чем сотней своих элитных бойцов, Лорд-Феникс с полусотней Призрачных Стражей и небольшой батальон из двух сотен Мстителей под командованием экзарха Халета. Их цель была ясна, как пятно крови на белом снегу. Зона к северу от них, где даже с орбиты было видно изменение рельефа – классический след постоянного, непрекращающегося поля боя.
И они не ошиблись. В том самом месте разворачивалась весьма специфическая битва между двумя фракциями зеленокожих. То, что орки режут друг друга – дело обыденное. В галактике они чаще воюют между собой, чем с другими расами, пока не появится достойный Каудильо, способный объединить их под одним знаменем для покорения звезд. Однако эта конкретная резня была поистине уникальной.
На одной стороне монолитом стояла мощная волна орков. Коренастые гиганты ростом минимум в два с половиной метра, не знающие пощады. Орки всех мастей и рангов: от простых рубак до опытных Меганобов, закованных в броню до самых зубов. Боевые фуры, танки и даже пара-тройка завалящих Гаргантов маячили вдалеке.
На другой стороне – неисчислимая орда гретчинов, которых ничуть не пугали внушительные размеры и мощь противника. Их главным оружием была масса: на каждого орка на поле боя приходилось как минимум двадцать гретчинов. И это были не просто мелкие прихвостни. Они достигли такого уровня развития, что превосходили в росте и силе среднего солдата Астра Милитарум.
Орки против гретчинов. Давила против Чопп. Очевидный, казалось бы, дисбаланс сил. И всё же битва выглядела до абсурда равной, словно эта мясорубка могла продолжаться неделями напролет без явного победителя. А в самом эпицентре этого безумия лидеры обеих сторон сошлись в смертельном поединке… В очередной раз.
Со стороны орков выступал исполинский зеленокожий, который, хоть и выглядел как Каудильо, заставлял сомневаться в своем статусе из-за одной детали, которая бесила даже его самого. Его нижняя челюсть была заменена массивной металлической пластиной. Как и рука, которую он потерял в боях давным-давно.
Со стороны гретчинов возвышался их абсолютный чемпион. Гретчин ростом два с половиной метра – нечто физически невозможное для его вида. Воин, который без тени страха бросался на шестиметровую гору мышц, словно герой из легенд, вышедший биться с драконом. Гретчин… чья кожа была абсолютно красного цвета.
Сомнений быть не могло… Те двое, что с такой фанатичной яростью рвали друг друга на части… Это были Курнет и Давид.
