Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"

Автор книги: Кайзер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Кайзер
Императар? Стукай!

Глава 1

Тьма. Существует ли во вселенной что-то более расслабляющее?

Многие смертные до усрачки боятся того, что скрывается во мраке, но в реалиях Warhammer 40,000 темнота была, пожалуй, самой дорогой роскошью. Чувство первозданного покоя. Осознание того, что тебе не нужно высматривать в тенях тварь, которая попытается тебя сожрать. Тот факт, что больше не нужно смотреть в глаза смерти каждую ебаную секунду… Ни один Космодесантник и представить себе не мог, насколько это, оказывается, охуенно.

Он не знал, где находится и как сюда попал, но точно понимал одно: он покинул план смертных. Это было легко понять хотя бы потому, что у него перестала болеть печень. Он прекрасно помнил тот день, когда отродье варпа пропороло ему живот и распотрошило внутренности. С того самого момента фантомная боль не отпускала его ни на секунду. Тогда он думал, что сдохнет прямо там, в грязи, но он просто не мог позволить себе уйти, не забрав демона с собой – и разрубил мразь пополам ревущим цепным мечом.

Он выжил тогда, но воспоминания о пыточных операциях, которые проводили апотекарии над его растерзанным телом без капли анестезии, въелись в подкорку. Он помнил каждый разрез, каждый шов, каждую судорогу своего тела. Боль стала его вечным спутником, постоянным напоминанием о том, насколько хрупка даже генетически улучшенная плоть в этой проклятой вселенной.

Но теперь все это осталось в прошлом. Боль ушла. На самом деле, ушло всё. Впервые за сотни лет бесконечной резни он почувствовал облегчение. Он вообще ничего не чувствовал, и это было чертовски приятно.

Он не знал, сможет ли когда-нибудь устать от этого «наслаждения», но собирался упиваться им столько, сколько отмерено. Да, он слышал байки Экклезиархии о том, что Бог Хаоса Нургл с радостью сотворит с его душой невообразимые зверства, как только та попадет в Имматериум, но сейчас ему было плевать. Он просто хотел кайфовать от момента.

Но внезапно покой нарушился. Клубы странного фиолетового дыма начали сгущаться вокруг него. Тусклый, неестественный свет выхватил из мрака ужасающие приливы энергии Варпа, закручивающиеся вокруг его сущности. «Похоже, время пришло», – только и подумал Астартес, смирившись с тем, что в оставшейся вечности ему больше не светит ни секунды покоя. И он оказался прав, но совершенно не в том смысле, в каком ожидал.

Вспышка нездешнего света на мгновение ослепила его, но вскоре зрение сфокусировалось. Ошибки быть не могло: он находился в самом сердце бурлящего Имматериума. Но почему-то он был жив, несмотря на то, что болтался в вакууме чистой энергии без силовой брони. Взглянув на себя, он с абсолютным охереванием осознал, что его двухметровое тело никак не искажается Варпом. Это было невозможно. Одно лишь прикосновение к этой энергии должно было вывернуть его наизнанку и превратить в гротескного мутанта. Но… как?

Его изумлению не было предела, когда он поднял взгляд и увидел перед собой колоссальную фигуру. Существо, с которым он даже в самых страшных кошмарах не думал столкнуться.

Возможно, этот образ был лишь отражением того, что скрывалось в его собственном подсознании – в конце концов, Боги Хаоса не имеют фиксированной формы. Перед ним предстал женский силуэт невообразимой красоты, от созерцания некоторых деталей которого к горлу подкатывала тошнота. Абсолютно обнаженное, до безумия чувственное тело, безупречно красивое лицо и шелковистые белоснежные волосы. А на голове возвышалась корона из четырех ветвистых рогов, придававшая сущности поистине ужасающий вид.

Сомнений не оставалось. Это была сама (или сам) Слаанеш.

Космодесантник в оцепенении смотрел на божество. Он не мог взять в толк, с хера ли Принц Удовольствий лично выдернул его душу к себе. Но прежде чем он успел хотя бы открыть рот, его дух чуть не расплющило от оглушительных стонов наслаждения, исходящих от самого бога.

– М-м-м… Да… – простонала Слаанеш, растягивая губы в извращенной улыбке. – Сколько рвения… Сколько… Наслаждения… Кто бы мог подумать, что смерть простого человека может быть такой… сла-дост-ной?

От чувственного, проникающего под самую кожу голоса по мертвой спине Астартес пробежал ледяной мокрый холодок. Но за свою жизнь он повидал немало дерьма в Варпе, и хотя Бог Хаоса – это худший пиздец, который может случиться со смертным, этого было недостаточно, чтобы заставить Космодесантника дрожать от страха.

– Мой маленький Канан. Моя маленькая игрушка!

– Я тебе не игрушка, мерзкий демон! – проревел человек во всю мощь своих легких, хоть на фоне божества и выглядел муравьем, решившим бросить вызов тигру. Причем не только в размерах. – Я не стану орудием для твоих больных утех, грязное отродье! Какие бы мерзости ты ни задумала, мой дух не сломить!

– Моя маленькая игрушечка… Ты не можешь сопротивляться удовольствию… НИКТО НЕ МОЖЕТ! – с экстазом выдохнула Слаанеш. – Ты сражался с сотнями, нет, тысячами кошмаров! С тысячами тварей, жаждущих твоей плоти! И всё ради того, чтобы тебя сломил и медленно сожрал заживо рой тиранидов. Твои крики боли… Твой рев ярости и бессилия, когда эти твари сдирали мясо с твоих костей, а ты все еще цеплялся за жизнь… О, ЭТО БЫЛ ПРОСТО ПИР ДЛЯ МОЕГО ТЕЛА! – прокричала она, в исступлении сминая собственную грудь и бедра руками, отчего десантнику стало максимально не по себе.

– Тысячи моих братьев умирают такой же смертью, а то и похуже, – сурово отрезал Канан. – Я не понимаю, нахрена Богу Хаоса сдался именно я. Но запомни: я никогда не стану твоим чемпионом!

Слаанеш недоверчиво захлопала глазами, а в следующую секунду зашлась глубоким, истеричным смехом, от которого она бы точно сдохла, если бы нуждалась в кислороде. Колоссальное существо извивалось в пустоте Варпа, упиваясь ситуацией, пока ничтожный морпех смотрел на всё это с полным непониманием.

– Нет, нет, нет… Моя маленькая игрушка, – произнесла она сквозь смех. – К сожалению, ты слишком слаб, чтобы стать одним из моих детей. Капля моей истинной силы заставит твои глаза взорваться и вылететь из глазниц, твой мозг расплавится, а тело превратится в пепел.

– Тогда… что тебе от меня нужно? – спросил Канан, нервно сглотнув.

Слаанеш лишь плотоядно улыбнулась. Её тело начало неестественно, ломаными движениями извиваться и сжиматься, пока она не уменьшилась до роста чуть больше четырех метров. Она все еще была огромной, но уже могла расхаживать вокруг Космодесантника, игриво проводя острым ногтем по его лишенной брони мускулистой груди.

– У меня на тебя… совсем другие планы… – сладострастно прошептала она ему прямо на ухо.

– Я никогда не буду ублажать твою похоть, монстр.

– Конечно не будешь! – фыркнула она, слегка рассмеявшись. – У тебя для этого просто кишка тонка. – Она откровенно издевалась над ним. – Я хочу, чтобы ты ублажил меня… своим разумом.

Астартес недоуменно нахмурился. Он смутно понимал, куда она клонит, но его вера была тверже керамита.

– Я не знаю, что за больную херню ты задумала, мразь. Но моя воля всегда будет принадлежать Императору. И что бы ты ни делала, твои грязные трюки не пошатнут мою веру в Него.

– Твою веру в Него?! – расхохоталась Слаанеш, едва не подавившись от смеха. – В это слепое, тупое упрямство, которому ты, как тебе кажется, всем обязан?

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, мерзкая тварь. Мой священный договор с Богом-Императором не запятнать твоей ложью. Моя вера с Ним, Его слова священны, а Его воля не знает смерти.

– Что ж. Давай проверим, останется ли твоя вера такой же крепкой, когда ты вспомнишь, кем был на самом деле.

Рука Слаанеш с немыслимой жестокостью схватила Канана за голову. Лицо десантника исказила гримаса дикой боли – ему казалось, будто его разум физически сжимают и растягивают во все стороны. Лавина воспоминаний обрушилась на его сознание. Но было в них кое-что странное: это были не его воспоминания. Или, по крайней мере, не все из них.

В своей голове он увидел каждую из своих битв. Начиная с той, в которой он бесславно подох, и заканчивая тем днем, когда он впервые убил орка, став полноправным Космодесантником ордена Черных Храмовников. Это были хорошие воспоминания, он даже успел почувствовать гордость. Но потом всё покатилось в ебаный ад. Воспоминания о хирургических операциях на живую. Многочасовые сеансы глубокого психодоктринирования. Непрекращающиеся пытки, цель которых была одна – вбить в его голову нынешние идеалы. Всё это начало медленно крошить его разум на куски.

Неужели всё это было ложью? Неужели слепая преданность Императору – это просто программа, которую в него вшили? То, чего он сам никогда не выбирал? Воспоминания продолжали рвать его психику, а Слаанеш откровенно текла от тех темных, болезненных эмоций, что бурлили сейчас в душе Астартес. Пока не наступил момент окончательного слома.

Странное воспоминание. От первого лица. Образ того, как он собственными руками обезглавливает мужчину и женщину. Чьи-то очень… знакомые лица. Неужели?.. Нет… Этого не может быть. Он отказывался в это верить. Следом всплыли другие кадры: эта же пара играет с ним, обнимает его. Укрывает его холодными, темными ночами на забытой Империумом планете.

Сомнений не оставалось. Те двое, которых он лично пустил в расход, были его родными родителями.

Он сделал это. Он видел это. Он почувствовал это. Это было испытание. Одно из многих чудовищных зверств, через которые ему пришлось пройти, чтобы стать Космодесантником. Это была не его воля. Пытки и промывка мозгов были настолько тотальными, что он уже давно перестал быть самим собой.

Слаанеш билась в экстазе на пике наслаждения, упиваясь негативными эмоциями, льющимися из десантника. По мере того как человек вспоминал правду, его разум затапливали ненависть, обида, ярость, жажда мести и неконтролируемая жажда крови. Канан был переполнен чувствами, каждую каплю которых Темный Принц смаковал всем своим существом.

В какой-то момент Слаанеш просто не смогла удерживать ментальную связь. Ей пришлось отпустить голову Канана, чтобы удержаться на ногах – ее тело содрогалось в конвульсиях от извращенного удовольствия. Космодесантник рухнул на колени на несуществующий пол. Разгромленный. Эмоционально уничтоженный. Осознание правды окончательно и бесповоротно раскололо его рассудок.

Слаанеш начала исполнять изящный танец, кружась вокруг своей оси, словно балерина, порхая вокруг жалкого, сломленного Канана, который просто стоял на коленях, безвольно опустив руки и голову.

– Что такое, моя игрушечка? Слишком много эмоций для одного раза? – издевательски промурлыкала она.

Вскоре выражение лица божества Хаоса сменилось на скучающее. Она обожала заставлять жалкие души страдать, и чем сильнее была их боль, тем больше кайфа она ловила. Но пытать окончательно сломленную душу было уже не весело.

В глазах Канана не читалось абсолютно ничего. Ни боли, ни радости, ни тоски, ни ярости. Они были пустыми. Бездонными. Расколотая душа, не способная больше ничего чувствовать. Раздавленная собственной жизнью и ложью, которую он увидел за секунду. Но у Слаанеш были на него другие планы.

– Что случилось, мой маленький? – вновь надавила сущность Хаоса. – Неужели ты не понимаешь? – По какой-то странной причине этот комментарий заставил Канана поднять голову, будто его душа кричала, умоляя объяснить всё это безумие. – Неужели ты не видишь, как они тебя поимели? Что ты был для них просто инструментом? Мясной куклой, поклоняющейся богу, которого никогда не существовало?.. Или ты хочешь сказать, что это и было твоей волей?

Яд Слаанеш проникал в тело Канана через глаза и уши. Тихий, невидимый, но чертовски смертоносный яд. Яд, способный уничтожить любой разум и извратить любую волю. Яд, который, к удивлению многих, состоял лишь из слов и не имел ничего общего с магией Варпа.

– Скажи мне… моя игрушечка. Что ты хочешь сделать?

Канан молчал. Он не знал, что делать и что говорить. Да и имело ли это смысл? Он уже был мертв. Он уже убил тех, кто его любил. Он уже прошел по пути, который никогда не выбирал по собственной воле. И всё же, лишенный эмоций и здравого смысла, он открыл рот. Слова, сорвавшиеся с его губ, были не более чем непроизвольной реакцией изломанного разума на яд, заботливо влитый туда Богом Хаоса.

– Я… убью их всех… Я… убью их всех… Мир за миром… Орден за орденом… Я убью… самого… Императора…

Он сам этого не осознавал, но в его глазах больше не осталось ни единой капли человечности. Космодесантник перестал существовать. Осталась лишь пустая, зловещая оболочка, под стать тому самому божеству, что возвышалось над ним. На лице Слаанеш расцвела циничная улыбка, исказившая её прекрасные женские черты. Бог Хаоса испытывал сейчас совершенно иной вид наслаждения… холодный и бесконечно сладкий.

– Что ж, тогда позволь мне тебе помочь.

После этих слов, прозвучавших так же пусто, как сам Имматериум, Канана окутало облако фиолетовых миазмов. Он начал извиваться в агонии, хотя из его рта не вырвалось ни звука. В конце концов, сломленные души не кричат. И хотя внутри Варпа время и пространство не имели никакого значения, для Канана всё просто померкло и погрузилось в абсолютную тишину.

Он снова оказался в этом состоянии. Абсолютная пустота со всех сторон. Он ничего не чувствовал и ничего не осознавал. Но была одна существенная разница. Того умиротворяющего чувства кайфа, которое он испытывал до встречи с богиней Хаоса, больше не было. В голове было так же пусто, как в космическом вакууме. По крайней мере, первые секунд десять.

Его тело внезапно начало яростно скручивать, грудную клетку сдавило так, словно она вросла в позвоночник. Он задыхался. Ему срочно нужен был воздух. Он ничего не видел, но чувствовал, как его руки и ноги отчаянно бьются во все стороны, пытаясь найти выход из этой склизкой, темной тюрьмы. Он не знал, где находится, но понимал, что заперт в каком-то коконе, залитом густой вязкой жижей, которая сковывала любые движения.

Наконец, левой ногой он нащупал скользкую, но твердую точку опоры. Оттолкнувшись от нее со всей дури, он рванул вверх, отчаянно вытягивая руки в поисках воздуха. Он почувствовал, как пальцы с мерзким хрустом разрывают плотную, мясистую мембрану, пока не наткнулись на что-то сыпучее. К счастью, рывка хватило, чтобы прорваться сквозь поверхность, и его горящие легкие наконец-то сделали судорожный вдох.

Всё ещё задыхаясь и не чувствуя ног, он кое-как вытянул свое массивное тело из той ямы, в которой оказался. Он не понимал как, но его пальцы с невероятной силой впивались в твердую землю, пока он полз наружу. Отвратительная, густая слизь покрывала его с ног до головы, мешая двигаться. Но в конце концов он рухнул на песок и увидел над головой ослепительное, палящее солнце.

Сначала он был настолько измотан, что не мог даже пошевелиться, но силы постепенно возвращались. Спустя какое-то время он смог приподняться и оглядеться. Во все стороны простиралась бескрайняя пустыня. Жара стояла такая, что марево искажало горизонт.

Он опустил взгляд… и впал в тотальный ступор, уставившись на свое обнаженное, мускулистое тело, которое теперь было… абсолютно зеленым.

* * *

Внезапный вид собственных зеленых ног стал для него настоящим шоком. Настолько сильным, что он инстинктивно попятился, словно пытаясь сбежать от собственного тела. Он понятия не имел, какого варпа тут происходит, всё случилось слишком быстро. Никто, мать его, не удосужился объяснить ему правила!

Но все эти вопросы мигом испарились, когда в отчаянной попытке отползти подальше от самого себя его руки перестали чувствовать горячий песок.

Разум на секунду завис, глаза метнулись к небу, и только когда спина с глухим стуком впечаталась во что-то твердое, он осознал, что пизданулся в какую-то яму.

В голове гудело. Кажется, при падении он приложился затылком обо что-то твердое, и теперь шею ломило от тупой боли. С трудом разлепив веки, он увидел над собой слепящее солнце. Его лучи пробивались сквозь идеально круглое отверстие наверху, на краю которого… всё ещё маячили его собственные зеленые ступни.

Кое-как придя в себя, он попытался нащупать руками опору, чтобы подняться. Тело слушалось на удивление легко, но тут он понял, что его ладони упираются во что-то неестественно жесткое и ребристое.

Обернувшись, он обнаружил, что сидит на скелете. Отвращение подбросило его на ноги – перспектива сидеть голым задом на чьих-то костях его совершенно не радовала. Ему пришлось сгорбиться, чтобы поместиться в тесной земляной капсуле, и только тогда он смог рассмотреть останки получше.

Это был не человек. В этом он мог поклясться. Костяк был слишком массивным, грубым, а форма костей казалась абсолютно нелогичной. И хотя в 41-м тысячелетии человеческое тело могло подвергаться самым радикальным «модификациям», это не было похоже ни на один мутантский или кибернетический уродливый гибрид, который он когда-либо видел. Сомнений не оставалось: это был скелет орка.

Только убедившись в этом, он решился вылезти под палящее солнце. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к резкому свету, но вскоре перед ним раскинулся пустынный пейзаж.

Вокруг зияли сотни, если не тысячи таких же дыр. Осознав масштаб пиздеца, он обернулся к своей «колыбели» и увидел, как густая, вязкая слизь – питательный бульон, поддерживавший в нем жизнь – начинает пузыриться и испаряться под безжалостными лучами.

Он подошел ближе с почти самоубийственным любопытством. В его мозгу роились безумные теории. Может, это какой-то еретеховский эксперимент Империума? Гибрид человека и орка? Неужели он – единственный удачный образец? Глядя на мертвые ямы вокруг, сделать такой вывод было несложно. Прямо сейчас бывший Астартес, гроза ксеносов, напоминал растерянного новорожденного ребенка.

Пытаясь хоть как-то утолить жажду ответов, он протянул руку к склизкой жиже на краю ямы. И в этот момент его голову пронзила такая адская боль, что он рухнул на колени, вопя во все горло, пытаясь выдержать давление, которое грозило разорвать его орочий череп изнутри.

Лавина воспоминаний обрушилась на него с первобытной жестокостью. Воспоминаний, которые Слаанеш заботливо заблокировала до того момента, пока он не осознает, что больше не является человеком. Вся его прошлая жизнь, каждая пролитая капля крови и, наконец, встреча с Темным Принцем – всё это взорвалось в его разуме. Ему казалось, что его мозг буквально вытекает через уши (хотя, к счастью, лишь метафорически). Наверняка это божество Хаоса прямо сейчас с упоением смаковало его муки. Спустя несколько долгих секунд, показавшихся бедному Канану веками пыток, боль отступила. Его крик стих, и над пустынной пустошью вновь повисла гробовая тишина.

Канан поднял взгляд. От того растерянного, любопытного ребенка не осталось и следа. Он знал, что произошло. Он знал, что он теперь такое, как бы сильно ни противился этому факту. Этот ублюдочный бог реинкарнировал его в орка. В мерзкого, грязного зеленокожего. Из всех гребаных существ в галактике… почему именно орк?!

Иронично, но ответ пришел сам собой. Бог Хаоса просто хотел насладиться его страданиями, о чем прямо и заявлял. Но Канан не собирался доставлять этой твари такого удовольствия. Он не станет игрушкой в руках варп-отродья. Он докажет, что сильнее. По крайней мере, достаточно силен, чтобы не позволить своему разуму скатиться в пучину отчаяния.

Впрочем, отчаяние было его меньшей из проблем. Вместе с воспоминаниями вернулось нечто куда более мощное. Неконтролируемая ярость. Ненависть, в которой не было места справедливости. Неутолимая жажда крови. Канан знал, что оркам война нужна как воздух или жратва. Но он также понимал, что сейчас дело не только в орочьей биологии. Его новая природа не контролировала его – он чувствовал этот первобытный зов к насилию, но мог держать его в узде. То, что двигало им сейчас, было жгучей жаждой мести. Его новый крестовый поход. Его священная клятва. Его новая, желанная война. Цель была ясна: отрубленная голова Императора Человечества, насаженная на пику у подножия Золотого Трона.

Его глаза, теперь излучающие ауру чистой смерти и ненависти, оторвались от песка и устремились к горизонту. Он знал о пугающей способности зеленокожих размножаться спорами и захватывать целые миры. Если он «вылупился» таким образом, значит, эта планета прямо сейчас проходит процесс терраформирования.

Почему он родился в пустыне и почему оказался единственным выжившим – оставалось загадкой. Но, с другой стороны, он был даже рад, что пока не придется иметь дело с другими орками. В конце концов, мыслил он всё ещё как человек. Канан задавался вопросом, что это за мир и почему он частично выжжен. Похоже на последствия вторжения Тиранидов или локальный Экстерминатус… хотя это бред. Никакие орочьи споры не пережили бы орбитальной бомбардировки… верно?

Как бы там ни было, сейчас эти вопросы не имели значения. Нужно было найти укрытие. Благодаря прошлому Космодесантника, его навыки выживания во враждебной среде были феноменальными. А новые орочьи физические данные делали его буквально идеальной машиной для выживания.

Первым делом он заставил себя проглотить часть той вязкой жижи из своей «плаценты», которая еще не успела испариться. На вкус это было как концентрированная блевотина, но питательный бульон неплохо утолил жажду и слегка приглушил голод – ровно настолько, чтобы начать изнурительный переход через выжженную пустошь.

Инстинкты подсказывали ему не отдаляться от остальных инкубационных грибниц, поэтому он пошел прямо через лабиринт извилистых каньонов. Терраформирование зеленокожих – процесс долгий и сложный, и сами орки обычно рождаются последними, когда экосистема уже готова. Отсюда и его удивление: он вылупился в абсолютно непригодной среде. Возможно, ветер занес споры в бесплодные земли, так что нельзя было исключать обычный природный сбой. В любом случае, само его существование уже было плевком в лицо здравому смыслу.

И всё же он выбрал правильное направление. Вдалеке, на горизонте, замаячило густое зеленое море растительности. С каждым его шагом джунгли становились всё огромнее. Ему потребовался всего день, чтобы добраться от места своего рождения до леса, и он был чертовски этому рад, потому что жара стояла просто адская.

Было забавно наблюдать, как буйная растительность резко обрывается всего в паре метров от раскаленного песка. Растения прорастали, вытягивались на несколько сантиметров, а затем мгновенно увядали, так и не достигнув зрелости – наглядная демонстрация того, что почва здесь абсолютно мертва. Любой магос-биолог потратил бы часы на изучение этого феномена, но Канану было глубоко насрать. Он просто углубился в лес и рухнул в спасительную тень гигантского дерева, чтобы охладить тело. Он тяжело дышал, а пот лил с него ручьями. Это напомнило ему ледяной душ в казармах после тяжелой боевой высадки.

Но отдых оказался недолгим. Странный шорох заставил его мгновенно вскочить и принять боевую стойку. Из оружия у него была только кривая ветка, которую он только что отломал от ближайшего ствола.

Напряженный до предела, он сканировал кусты в поисках источника звука. Дикий зверь? Враждебный орк? И тут он увидел это.

Из теней подлеска за ним наблюдало чудовищное создание багрового цвета. Тварь находилась всего в нескольких метрах от Канана, скаля ряды бритвенно-острых клыков, торчащих из непропорционально огромной пасти. Этакий мясистый шар, состоящий исключительно из зубов и злобы, готовый рвать свою жертву до тех пор, пока от неё не останутся только обглоданные кости. В своей прошлой жизни Канан видел таких тварей на полях сражений бессчетное количество раз. Это был, мать его, сквиг.

Канан наблюдал, как тварь медленно крадется к нему. И он бы, возможно, даже проникся моментом… Если бы этот конкретный сквиг не был таким жалким уебком.

Чудовище едва достигало полуметра в высоту. Чуть больше средней собаки. Но при этом тварь вела себя так, будто она – альфа-хищник всей этой планеты. Канан смотрел на него с полным охереванием. Ему казалось, что это какая-то несмешная шутка. Существует ли в галактике создание тупее?

Новоиспеченный орк с абсолютно непроницаемым покерфейсом наблюдал, как «зверюга» с визгом бросилась на него в попытке сожрать. В ответ Канан просто с размаху уебал ей палкой прямо по макушке. Сквиг рухнул на землю. Канан окинул взглядом распластанное тело и, недолго думая, еще несколько раз от души приложил его дубиной, чтобы уж наверняка.

То, с какой наглостью и самоуверенностью этот мелкий кусок мяса на него бросился, заставило Канана всерьез усомниться в наличии здравого смысла у зеленокожих. Впрочем, вспоминая истинную природу орков, это уже не казалось таким абсурдным. Ему оставалось лишь потереть лоб и тяжело вздохнуть, проклиная свою дерьмовую удачу. Но, по крайней мере, ужин на сегодня он себе добыл.

И именно в этот момент он осознал кое-что, от чего снова впал в ступор. Он снова потрогал свою голову. Сжал пальцы, потер кожу, просто чтобы убедиться, что ему не кажется. У Канана были волосы.

Из грубой орочьей кожи на его макушке росли странные, шелковистые пряди. Ослепительно белые, словно светящиеся изнутри. Быть орком само по себе было странно. Но быть орком с гламурными шелковистыми волосами, подозрительно напоминающими прическу одного конкретного Бога Хаоса? Это уже был перебор.

Но сейчас ему было на это плевать. Не имея под рукой ножа, он использовал свои новые острые когти. Вспомнив базовые навыки выживания, он ловко вспорол брюхо своей добыче и выпотрошил сквига. Подвесив тушу за ветку, он дал крови стечь, а сам вернулся на границу леса и пустыни, набрал сухостоя и развел костер. Может, он теперь и орк, но человеческий мозг наотрез отказывался жрать сырое мясо – от одной только мысли об этом к горлу подкатывала тошнота.

Жареная плоть сквига изначально вызывала у него легкое отвращение. Он даже с ностальгией вспомнил пресные, как картон, питательные брикеты из армейского пайка… Точнее, вспоминал, пока не откусил первый кусок.

Вкус этого мяса был настолько охуенным, что он не мог вспомнить ничего более приятного за всю свою долгую жизнь воина. Он жадно вгрызался в сочную плоть, сжирая свою добычу с невероятной скоростью. Он не знал, виновата ли в этом его новая орочья физиология, или вкусовые рецепторы просто перестроились, но ему было плевать. Когда от сквига не осталось ничего, Канан уставился на обглоданную бедренную кость с одной-единственной, пульсирующей в мозгу мыслью:

«ХАЧУ ИЩО!»