Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"
Автор книги: Кайзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 12
Вдали от разрывающихся снарядов полковник Тайрон спешным шагом следовал за солдатом к капеллану. Ему не нужно было объяснять субординацию: когда говорит Ангел Императора, все остальные молчат и слушают. Тайрон понимал, что этот Астартес теперь его прямой командир.
Штаб представлял собой наспех разбитый шатер за второй линией траншей (которую солдаты Крига всё еще докапывали). За их спинами грохотала тяжелая артиллерия – звук, способный порвать барабанные перепонки любому, кто забыл надеть защиту.
Внутри, в окружении офицеров Крестового Похода, стоял могучий Астартес. Его шлем был выполнен в форме жуткого черепа с крестом на лбу, а в руках он сжимал Крозиус Арканум – силовую булаву, гудящую от психической энергии владельца. Оружие, способное разорвать и плоть, и душу.
– Капеллан Халдредд, – отчеканил Тайрон.
– Полковник. Отлично, что вы здесь, – голос капеллана был быстрым и жестким. – У нас есть данные ауспексов для контратаки, но мне нужен ваш отчет, чтобы понять, с чем именно мы имеем дело.
Никаких формальностей. Этот капеллан был прирожденным воином, готовым немедленно броситься в бой. Это сразу вызвало у полковника уважение.
– Центр стагнирует. Обе стороны держат позиции, потери терпимые. На севере наши бронетанковые части вступили в ближний бой с их техникой. Южный фланг под вопросом, там находится комиссар Харрус. Уверен, они держатся.
Халдредд на секунду замер. Офицеры переглянулись: что делает простой комиссар на острие командования целым флангом? Но сейчас было не до вопросов. Если полковник Крига верит в него, значит, он того стоит.
– Принято. Что по Штормовым Соколам?
– Ничего. Пропали с радаров с самого начала боя. На связь не выходят.
– Скверно. Полковник, отправляйтесь на север. Принимаете командование сектором, включая находящихся там Астартес. Я беру центр. Отправлю одного из своих офицеров на помощь комиссару на юг.
Это решение шокировало всех, включая самого Тайрона. Поручить смертному командование Ангелами Императора? Сынами Рогала Дорна?! Это было неслыханно.
– Капеллан… Вы уверены? Не слишком ли это опрометчиво? – рискнул спросить один из Храмовников.
– Надеюсь, что нет. Но полковник не только лучше всех знает ход этого боя, у него есть реальный опыт войны конкретно с этой Ордой. Справитесь, полковник?
– Так точно, господин, – Тайрон щелкнул каблуками и отдал салют в идеальной манере Крига.
Снаружи его уже ждал «Таурос», чтобы немедленно доставить на северный фланг. Его оперативное прибытие в итоге смогло остановить прорыв орочьих боевых фур Мюррея. Но как только он уехал, в шатер ввалился белый как мел связист.
– Ка… Ка… Капеллан… – заикался он.
– В чем дело, солдат?
– Там… на фронте… Это… Это существо…
– Отставить панику! Что там? Орк? Варбосс?
– Э-это не… не орк. Это… монстр…
Эти слова, хоть и звучали как панический бред, были абсолютной правдой. Там, посреди крови и разорванных тел Атен III, нечто непостижимое несло смерть врагам Империума.
Прибытие Черных Храмовников стало катастрофой для орков. Темные ангелы были непробиваемыми бастионами стали и ярости. Зеленокожие ничего не могли им сделать, как бы Мюррей ни пытался переиграть их тактически. Но потом пришел он.
Его появление ознаменовалось тем, что три разорванных тела Астартес в черной броне с грохотом перелетели через поле боя.
Все, абсолютно все в радиусе километра застыли. Орки, Астартес, солдаты Крига, Астра Милитарум. Все в оцепенении смотрели на эту первобытную жестокость. Беловолосый орк явился лично. Каудильо сбросил покров анонимности и теперь возвышался на поле боя – трехметровый чемпион смерти. Нобы за его спиной ухмылялись. Орки взревели от экстаза. Люди почувствовали, как их кровь превращается в лед.
Почти без брони, с глазами, пылающими абсолютной ненавистью, он сжимал гигантский топор, с которого капала кровь только что убитых им Ангелов Императора. Рядом с ним скалился огромный белый сквиг, а за спиной монолитом стояла его личная гвардия.
Канан зарычал. Перед его глазами стояло то самое прошлое, которое он ненавидел всем своим естеством. Эти Астартес – его бывшие "братья". Те, кто промывал ему мозги, кормя пустой ложью. Его жажда мести была настолько физически осязаемой, что даже его собственные орки инстинктивно отшатнулись. Это был не взгляд существа, ищущего "хорошей драки". Это был взгляд того, кто пришел за абсолютным уничтожением.
Он даже не отдал приказ. Из его глотки вырвался такой оглушительный рев, что его услышал даже Курнет за несколько километров оттуда – и кровожадно расхохотался. Это был тот самый момент. Каудильо лично ведет их в великий WAAAGH!
Канан рванул вперед. Оркам потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее и броситься следом, а люди отмерли только тогда, когда топор Канана разрубил пополам с десяток гвардейцев Астра Милитарум одним взмахом. Контратака Империума захлебнулась в ту же секунду.
Ведомые Нобами, зеленокожие врезались в порядки людей, как раскаленный нож в масло. Ни один человек на их пути не встретил пощады – неофиты, ветераны, простые солдаты перемалывались в кровавую кашу.
Ангелы Императора, генетически совершенные воины, покорившие галактику, не имели ни единого шанса против этого обезумевшего орка.
Канан знал о них всё. Их слепые зоны, тактику, паттерны ударов и слабости. Он бил с хирургической точностью, но с первобытной силой. Силовая броня лопалась под его топором. Цепные мечи не успевали коснуться его плоти. Даже болтерные очереди в упор не причиняли ему вреда – ведь если миллионная Орда искренне верит, что их Каудильо бессмертен… значит, так оно и есть.
Прошло меньше десяти минут. Когда капеллан Халдредд прибыл на передовую, он мгновенно оценил уровень угрозы. Капеллан – это не просто тактик. Это один из лучших дуэлянтов среди сынов Рогала Дорна. Он понял: только он способен остановить эту тварь.
Взяв с собой пятерых опытных Храмовников, Халдредд врезался в ряды орков. Любой зеленокожий, рискнувший встать на его пути, падал с пробитым черепом. Его силовой Крозиус проламывал броню как бумагу, источая разряды смертоносной психической энергии.
Услышав предсмертные вопли своих телохранителей, Канан обернулся. Капеллан медленно, но неотвратимо приближался сквозь море крови. Статус этого Астартес был очевиден, как и его мастерство.
Какой-то несчастный криговец попытался пырнуть Канана своей саперной лопаткой, но нашел лишь быструю смерть. Беловолосый орк пошел навстречу капеллану. Он убивал всех, кто мешался под ногами – неважно, люди это были или орки. Впервые Канан убивал своих же бойзов, просто чтобы расчистить путь. Это не укрылось от взглядов его свиты. Каудильо словно… был одержим.
Халдредд увидел его. Странный орк с волосами, пропитанными чужой кровью. Никаких сомнений. Это был лидер. И Халдредд стал первым в Империуме, кто безошибочно определил Каудильо.
Один из Храмовников попытался выйти вперед, чтобы перехватить орка, но тяжелая рука капеллана легла ему на наплечник.
– Нет… Он мой, – жестко произнес Халдредд.
Капеллан вышел из кольца свиты и остановился в нескольких метрах от Канана. Те немногие, кто оказался рядом, почувствовали, как воздух вокруг этих двоих затрещал от давления – казалось, их ауры готовы расколоть саму землю.
Орк перехватил секиру двумя руками. Капеллан поднял свой Крозиус, наставив его на врага. Их взгляды скрестились. Сквозь первобытную ярость Канана Халдредд внезапно разглядел выправку и стать искусного воина. Того, кто в следующую секунду заставит его содрогнуться.
– Хал… дредд… – прорычал Канан.
Равнины Атен III утопали в крови. Смертные гибли тысячами, чемпионы бились насмерть. Это была война, достойная 41-го тысячелетия. Но вдали от этой мясорубки, в пустоте, за ними наблюдали.
Слаанеш, Принц Излишеств, с упоением созерцал, как тысячи жизней обрываются каждую секунду. У него не было причин смотреть на это: души людей забирал Нургл или Кхорн, а куда девались души орков… об этом даже Боги Хаоса предпочитали не думать.
Но Слаанеш наслаждался тем, как его «игрушка» вырезает Астартес. А появление капеллана обещало грандиозное шоу. Однако его просмотр был прерван незваным гостем.
– Ну надо же. Какая встреча. Никогда бы не подумал, что Архитектор Судеб заглянет в мои скромные угодья, Тзинч, – протянул Слаанеш.
В этот раз Принц Удовольствий принял мужской облик – облик гладиатора, но его присутствие всё равно источало ауру тошнотворного, противоестественного совершенства.
– Поверь, визит в твое вульгарное воплощение материальности не доставляет мне радости, – произнес Тзинч своим многослойным, надменным голосом.
– О, так ты пришел поиздеваться над моей обителью, желая, чтобы я оторвал тебе голову? Или у тебя есть дело?
– Можешь дальше нежиться на своем троне похоти. Я здесь не для того, чтобы нарушать твой покой. Единственная причина, по которой я спустился в это лишенное интеллекта место – простое любопытство.
– М-м-м… И что же пробудило любопытство самого Великого Заговорщика?
– Не "что", а "почему".
Взгляд Тзинча был устремлен прямо на поле боя Атен III. Точнее, на орка с белыми волосами, измазанными в крови. Слаанеш понял всё мгновенно.
– Ах, вот оно что. Тебя заинтересовал мой маленький эксперимент.
– Меня интересует не сам субъект, а твой мотив. Зачем Богу Удовольствий создавать такое отродье? Я не вижу похоти в его действиях. В нем нет ничего, что удовлетворило бы твои… извращенные вкусы. Ты бросил вызов Нурглу, украв эту душу просто ради каприза. А теперь ты создал существо, привлекающее внимание Кхорна. Чего ты добиваешься?
– О, мой дорогой Тзинч. Ты меня переоцениваешь. Я просто хочу повеселиться. И мне глубоко плевать, что думают остальные Боги. Но предупреждаю: если кто-то из вас попытается отобрать мою игрушку… вам придется иметь дело со мной.
Слаанеш улыбался, но в его словах звучала сталь. Тзинч лишь снисходительно вздохнул и развернулся, чтобы покинуть это вульгарное место. Но перед уходом бросил взгляд через плечо.
– Ты могущественен, Слаанеш. Но ты слишком молод, чтобы так беспечно раскачивать чаши весов. Существуют силы, о которых ты даже не подозреваешь. Силы, бросить вызов которым не рискнет даже Кхорн.
Улыбка исчезла с лица Слаанеш. Тзинч никогда не бросал слова на ветер. В отличие от прямолинейного Кхорна или фаталистичного Нургла, каждое слово Архитектора Судеб несло скрытый смысл.
– Просто… будь осторожен. За твоим творением уже наблюдают многие глаза, – с этими словами Тзинч растворился в пустоте.
Слаанеш мог прикидываться безмозглым гедонистом, живущим лишь ради экстаза. Но под этой маской скрывался холодный, расчетливый разум. И сейчас этот разум впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на тревогу.
Пока Боги плели свои интриги, комиссар Харрус стоял по колено в грязи и гильзах, сражаясь бок о бок с черными ангелами.
Голос Харруса не дрожал, несмотря на сотни тысяч зеленокожих, жаждущих его крови. Солдаты Астра Милитарум с Кантуса смотрели на него как на посланника самого Императора. Гвардейцы Крига уважали его за то, что он сражается в первых рядах. Даже Астартес прислушивались к его приказам, видя, как грамотно он использует их огневую мощь, затыкая бреши на флангах.
– Два отделения – на северный фланг! Рота поддержки – прикройте храмовников в центре! Криг – держите юг! Выкатывайте броню на передовую! – кричал Харрус в вокс.
Не слыша приказов других офицеров, Харрус взял на себя командование всем сектором. Черные Храмовники изначально планировали уйти в глухую оборону, но, увидев тактический гений этого безымянного комиссара, молча интегрировались в его стратегию. Изумительно, но южный фронт Харруса не только остановил Меганобов Курнета, но и заставил их попятиться.
Харрус был так поглощен битвой, что не услышал, как за его спиной выросла гигантская тень.
– Вы комиссар Харрус? – раздался гудящий бас.
Комиссар обернулся, ожидая увидеть новоприбывшего капитана Астартес. То, что он увидел, заставило его остолбенеть.
Голос принадлежал не человеку. Это был шагающий саркофаг из железа, керамита и абсолютной преданности. Дредноут Черных Храмовников.
– Вы комиссар Харрус? – повторила машина, когда человек не ответил.
– Т-так точно… Это я.
Пятиметровая махина возвышалась над ним, покрытая древними печатями чистоты и крестами. Харрус знал о Дредноутах, но видеть вживую этот аватар войны было настоящим потрясением.
– Я брат меча Харагон. Капеллан направил меня сюда для вашей поддержки. Какова ситуация?
– Мы остановили орков. Переходим в контрнаступление. Ваши люди готовы поддержать прорыв.
– Не поймите меня превратно, комиссар. Меня прислали для огневой поддержки, а не для командования сектором.
– Н-но…
– Это прямой приказ, комиссар. Вы командуете.
Харрусу хотелось завыть. Вместо того чтобы прислать офицера на замену, ему дали в подчинение ходячий танк с душой легендарного ветерана! Внутри Дредноута находились только величайшие воины Ордена, чей боевой опыт насчитывал столетия. Командовать таким существом было… кощунством. Но Харрус быстро взял себя в руки.
– Разведка докладывает об огромном орке прямо по курсу. Метров шесть в высоту. Остальные зеленокожие слепо идут за ним. Вероятно, это и есть Каудильо орды. Если мы убьем его, Орда рассыплется.
– Вас понял. Я иду за ним. Я принесу его голову, и мы закончим эту войну.
– Да пребудет с вами Свет Императора, брат Харагон.
Дредноут развернулся и с грохотом зашагал в самую гущу сражения. Харрус выдохнул. Присутствие этой машины пугало его до чертиков. Но времени на отдых не было – нужно было управлять фронтом.
Тем временем в центре поля боя реальность стонала от ударов двух невероятных сил.
Дуэль Халдредда и Канана была настолько яростной, что бойцы вокруг переставали сражаться, чтобы просто посмотреть на это.
Со стороны казалось, что Канан доминирует – беловолосый орк обрушивал град сокрушительных ударов, не давая Астартес продохнуть. Но всё было иначе.
Халдредд идеально блокировал каждый выпад, но его разум был в смятении. Почему орк знает его имя? И почему… почему ему кажется, что он уже дрался с этим существом? Каждое движение орка, каждый замах, каждый финт – всё это читалось инстинктивно. Но отвлекаться в бою – значит умереть.
Халдредд едва не лишился головы. Канан обеими руками обрушил секиру в смертельном ударе. Капеллан успел подставить Крозиус в последний момент, и после чудовищного силового давления смог оттолкнуть орка.
– Поразительно. Никогда не думал, что встречу грязного ксеноса с таким мастерством владения клинком, – произнес Халдредд на низком готике, уверенный, что орк ничего не поймет.
Но ответ заставил его кровь похолодеть.
– Человечество никогда не изменится. Такое же невежественное, как и всегда.
Слова прозвучали на идеальном Высоком Готике. Без единой запинки. Без орочьего акцента. Язык знати Империума из пасти зеленокожего чудовища.
– Что… Не ожидал. Признаю, мразь, ты сумел меня удивить.
– Такие же самоуверенные. Есть вещи, которые, к сожалению, не меняются никогда.
И тогда Халдредд это увидел. Несмотря на бушующую ярость, орк принял абсолютно хладнокровную, жесткую боевую стойку. Канан отвел правую ногу назад, перехватив древко топора двумя руками, превратившись в незыблемую скалу. Это была идеальная стойка мечника. Классическая стойка Черных Храмовников.
– Быть того не может… – прошептал Халдредд.
Глава 13
– Приготовиться к столкновению!
Крик маршала Вернера эхом разнесся по всем каналам связи флагмана человеческого флота. Битва в космосе превратилась в тотальный хаос. То, что еще недавно было величественными кораблями безупречной готической красоты, теперь превратилось в помятые куски металла, которые из последних сил пытались функционировать.
Когда орочьи корабли оказались на дистанции поражения, оба флота обрушили друг на друга всё, что у них было. Оба флота обладали подавляющей огневой мощью, от которой содрогался сам Имматериум.
Флагманом армады Империума выступал грозный линкор класса «Император», с мостика которого маршал Вернер в мельчайших деталях наблюдал за театром военных действий. Корабль был оснащен пятью орудийными башнями, батареями макропушек и ангарами для истребителей по левому и правому борту, а также орудиями на носу и корме. Его корпус был поистине титаническим, а спереди сияла великолепная красная броня, украшенная культовой головой имперского орла. Его имя – «Имполютус». Флагман Каликсидского Крестового Похода.
– Максимальную мощность на щиты правого борта! Держитесь крепче! – женский голос прогремел в командном пункте и разнесся по всему кораблю.
Пусть маршал и командовал всем Крестовым Походом, но никто не мог заглушить голос адмирала Василики Козлов на её собственном корабле. И пусть вас не обманывает её красивое лицо, покрытое шрамами от прошлых боев. Гнев этой женщины – последнее, с чем вы хотели бы столкнуться в этой галактике.
Огромный корабль яростно содрогнулся, когда нечто колоссальное врезалось в один из его бортов. Системы заискрили, свет замигал, изо всех сил пытаясь не погаснуть, оглушительное эхо артиллерийских залпов смолкло, и всех охватил страх перед надвигающейся тишиной.
– Адмирал! Нас взяли на абордаж! – крикнул офицер. – Фиксируем присутствие орков в центральной части корпуса!
– Немедленно отправить туда полки внутренней охраны! – рявкнула Василика. – Не дайте этим проклятым ксеносам топтать мой корабль!
– Слушаюсь, мэм!
– Двум крейсерам класса «Мщение» – занять позицию и уничтожить это проклятое одоробло снаружи! – командовала адмирал с ярко выраженным жестким акцентом. – Отрежьте путь остальным кораблям! Держите их подальше от основного флота!
– Адмирал, я оставляю управление флотом на вас, – произнес Вернер. – Я лично пойду и разберусь с этими незваными гостями.
– Рассчитываю на вас, маршал. Фрегатам – занять передовую линию! И разверните «Тиранов» немедленно!
Как и показывали дисплеи в командном зале, орочий таранный корабль класса «Брут» умудрился проскользнуть сквозь бесчисленные залпы макроорудий и лазеров, врезавшись в капитальный корабль Империума. И это был лишь один из многих, пытавшихся достичь своей цели.
Имперский флот был огромен: множество крейсеров и фрегатов сопровождали линкор «Имполютус». Восемь крейсеров класса «Мщение», четыре «Диктатора», два «Тирана» и двенадцать крейсеров класса «Лунный», а также три дюжины фрегатов класса «Меч». И это не считая десятков эсминцев «Кобра» и «Гадюка», наводнивших пространство вокруг основного флота.
С другой стороны, сотни легких орочьих крейсеров класса «Баша» заполняли ряды зеленокожих, в сопровождении трех дюжин крейсеров класса «Килла» и шести «Терроров». Все они были окружены бесчисленными штурмовыми посудинами: «Брутами», «Опустошителями», «Дикарями» и «Натисками». Боевые крейсера класса «Молот», несомненно, выделялись в этом великом море лома и огневой мощи – их было десять, и они были универсальны как в дальнем, так и в ближнем бою. Но, безусловно, самым выделяющимся был «Дреднот», плывущий прямо в центре орочьей армады.
Флагман орков, на котором находился сам Гуль'кар, представлял собой гигантский кусок металлолома, собранный из корпусов нескольких имперских кораблей, переработанных за эти месяцы войны. Колос, буквально вооруженный до зубов. На нем торчали десятки макропушек и торпедных аппаратов. Его чудовищные размеры делали остальные корабли ничтожными. Взамен он был неповоротлив до безобразия.
– Чего ждешь, космическая слизь?! – вопил Гуль'кар. – Мы отстаем!
– Босс, мы жмем на полную! – огрызнулся рулевой.
– Аргх! Разрази меня деревянная нога! Вокруг одни тупые снотлинги!
– Снотлинги! Снотлинги! – радостно заголосил сквиг-попугай.
– А ты ваще заткнись!
Капитану-пирату и остальным оркам на большом корабле было обидно смотреть, как другие посудины уносятся вперед, забирая себе всё веселье и наблюдая, как вражеские (и их собственные) корабли разлетаются в гигантских огненных шарах.
По правде говоря, сражаться с орочьей армадой было относительно просто. В отличие от других фракций, орки всегда атаковали в лоб, а их капитанам сильно не хватало мозгов, чтобы выдумать хотя бы посредственную стратегию. Корабли зеленокожих просто неслись вперед. Всегда. Паля из всех стволов и запуская все торпеды, что у них были. Хотя больше половины даже близко не подлетала к целям.
С другой стороны, имперскому флоту нужно было лишь занять боевой порядок и расстреливать тупых зеленокожих, которые сами неслись навстречу верной смерти. Проблема, как и всегда с зеленокожими, заключалась в их количестве.
Мелкие орочьи корабли было трудно сбить, и это отвлекало имперские суда ровно настолько, чтобы более крупные корабли орков успели подойти на опасную дистанцию стрельбы, склоняя чашу весов в сторону зеленокожих.
Снаряды имперских кораблей били прямо в лобовую броню орков, но даже самые крупные болванки отскакивали, и это при том, что у зеленокожих даже не было пустотных щитов. А хуже всего было то, что, поскольку орочьи корабли сами по себе были мусором, они могли продолжать лететь вперед даже с гигантской дырой в корпусе. Против этих парней не работала ни одна стратегия: они были настолько непредсказуемы, что предугадать их движения было невозможно. Если сомневаетесь – спросите Имотеха Повелителя Бурь.
– Ни под каким видом не прекращать огонь! – голос Василики разрезал радиоэфир. – Маршал… Как слышите? Какова ситуация с зеленокожими?
– Всё под контролем, – спокойно отозвался Вернер. – Мы сдержали орков прежде, чем они успели нанести серьезный урон.
– Рада это слышать. Будьте начеку, всё больше их кораблей прорывают нашу оборону.
– Какова обстановка у вас?
– Мы потеряли три «Мщения», один «Диктатор» и обоих «Тиранов». Осталось всего пять класса «Лунный». Я уже сбилась со счета, сколько фрегатов уничтожено. Нашим перехватчикам трудно подобраться к вражеским кораблям, а бомбардировщики «Стархок» почти полностью истреблены. Тем не менее, бой идет на равных, флот орков сократился наполовину.
– Не теряйте надежды, адмирал. Продолжайте сопротивление. От этого зависит наша победа.
– Маршал. Корабли орков держат дистанцию. Это нетипично. Здесь творится что-то странное. Мне это не нравится…
– Приближаются вражеские торпеды! – выкрикнул офицер.
Василика подняла взгляд, и кровь застыла в ее жилах. Никогда в жизни она не видела такого огромного роя торпед. Даже в боях с другими флотами орков. Снаряды летели на огромной скорости, их были тысячи, если не миллионы, хотя размером они были гораздо меньше стандартных. Но позволить им достичь цели было нельзя.
– Всем батареям! Открыть огонь!
Космос озарился бесчисленными вспышками выстрелов имперских кораблей. Даже зенитные орудия мелкого калибра открыли огонь по бесконечной волне торпед, обрушившейся на них. Тысячи торпед уничтожались каждую секунду, но это была лишь ничтожная часть от общей массы. Спасения не было. Удар был неизбежен.
– Держаться! – ее голос разнесся по всей армаде.
Каждый человек на борту мертвой хваткой вцепился в ближайший твердый предмет, в то время как Астартес и сам маршал абсолютно хладнокровно ожидали удара. И в этой макабрической тишине вражеские снаряды достигли цели.
Словно пули, вонзающиеся в кусок мяса, торпеды ударили по десяткам имперских кораблей. Ни один корабль не смог избежать попадания. Лишь юрким истребителям и бомбардировщикам удалось уклониться благодаря маневренности и рефлексам пилотов. Но в этой суматохе все экипажи имперской армады застыли в оцепенении, увидев, что ни одна из этих торпед… не взорвалась.
– Доклад, – скомандовала Василика, и тревога на ее лице мгновенно испарилась.
– Подтверждены тысячи попаданий! В основном в носовую часть кораблей! – отчеканил офицер. – Зарегистрированный ущерб минимален.
– Что это было?
– Адмирал. Что это было? – голос Вернера прозвучал по внутренней связи.
– Маршал. Подтверждаю попадание множества снарядов в носовую часть, но серьезных повреждений не зафиксировано.
– Известна ли причина?
– Никак нет. Похоже, эти снаряды были слишком малы, чтобы представлять угрозу.
– О каком размере идет речь?
– От двух до четырех метров.
– Это слишком странно. Я пойду проверю. Вы продолжайте командовать флотом.
– Вас поняла.
В сопровождении нескольких Астартес из Черных Храмовников, оставшихся на корабле, и крупного отряда внутренней охраны, маршал направился к носу флагмана, куда ударила большая часть этих странных торпед.
Что-то не давало маршалу покоя. Это было совершенно нехарактерно. Орки предпочитали использовать самые крупные баллистические снаряды, которые только могли найти, поэтому такой метод не укладывался в голове. Он читал отчеты и знал, что эта конкретная орда действует странно. И прямо сейчас интуиция вопила, что здесь что-то не так.
Тем временем на мостике «Дреднота» капитан-пират злобно посмеивался.
– Капитан, че это было? – спросил орк-рулевой. – Оно даже не бабахнуло!
– Хар-хар, салаги! Эта была дикая идейка Каудильо! И клянусь варповыми приливами, это гениальная задумка!
То, чего не знали многие (особенно на имперских кораблях), заключалось в том, что эти торпеды и не должны были взрываться. В отличие от стандартных ракет, у этих был чрезвычайно острый наконечник, усиленный несколькими слоями металла, а внутри… они были абсолютно пустыми.
Затихнув, торпеды остались торчать в обшивке кораблей. Некоторые пробили корпус глубоко, другие застряли снаружи. Но когда показалось, что всё стихло… Эти металлические капсулы яростно содрогнулись.
Огромные куски металла с грохотом отлетели от боков снарядов, и из их полых внутренностей повалили огромные орки, готовые к бойне. Абордажные торпеды сработали идеально.
Поверхность Атен III содрогалась под их ногами. Психическая энергия хлестала во все стороны в виде звуковых волн и небольших электрических разрядов, ощутимых всеми вокруг. Клинок меча Халдредда сдерживал мощные удары секиры Канана, хотя орку всё чаще приходилось использовать древко, чтобы поглощать большую часть силы удара: в затяжном бою лезвие обычного топора просто разлетелось бы вдребезги о силовое оружие.
Сражаться с Кананом было… опасной смесью техники и первобытной свирепости. Словно драться с двумя сущностями одновременно. С одной стороны – могучий орк, чьи удары заставляли капеллана отступать на считанные сантиметры. С другой – искусный Астартес, чье владение оружием было отточено до абсолютного совершенства. Это было… чудовищно.
Но капелляна такими вещами не запугать. Признавая силу врага, он ни на секунду не колебался, взмахивая мечом снова и снова в попытках срубить эту зеленую голову. Его бесконечные выпады и рубящие удары лишь рассекали воздух или жестко блокировались техникой орка.
Канан бился так же свирепо снаружи, как и внутри себя. Его секира безостановочно пыталась достать противника (хотя тот не давал ему ни малейшего шанса), а в зеленом мозгу бушевала буря противоречивых эмоций. Потому что… как ни крути… никогда не бывает легко поднять оружие на того, кого ты когда-то называл братом.
– Невероятно. Пусть ты и грязный ксенос, но я узнаю благородного воина, когда вижу его, – выдохнул Халдредд, пользуясь моментом, когда они разорвали дистанцию.
– Вы, Астартес, ничего не знаете, – процедил Канан на идеальном Готике. – Империум – это ложь. Даже твоя фанатичная преданность – лишь иллюзия.
– Мерзкая тварь! Не смей сомневаться в моей преданности! – рявкнул Халдредд.
На этот раз в атаку бросился капеллан. Его меч обрушился с неистовой силой, едва заблокированный древком топора беловолосого орка. Никто… абсолютно никто и никогда не посмеет подвергать сомнению его верность Империуму и Императору. Его преданность была абсолютной, его дух был тверд, как броня, которую он носил, и меч, который он сжимал. И грязный ксенос не имел права подвергать сомнению его принципы.
– Тебя используют, – продолжал Канан холодным тоном. – Тебе забили голову ложью, которую ты не способен разглядеть. Ты поклоняешься ложному богу, который является не более чем гниющим трупом.
– МОЛЧАТЬ! – взревел Халдредд. – Такое мерзкое создание, как ты, не имеет права принижать священный свет Императора! Твоя смерть – единственное, что искупит это оскорбление!
Второго предупреждения не последовало. Халдредд снова бросился на Канана, кипя от ярости и презрения. Канану не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать это – сила ударов говорила сама за себя. Он буквально чувствовал взгляд капеллана сквозь синие линзы маски-черепа. Взгляд того, кто ослеплен гневом и жаждой крови. Жаждой, которая могла поспорить с его собственной.
Если бы этот бой нужно было описать одним словом, это было бы слово: Брутальность.
Прямо в эпицентре бойни Канан и Халдредд делали всё возможное, чтобы оборвать жизнь друг друга. И это несмотря на то, что топор Канана начал сдавать – лезвие, заряженное психической энергией капеллана, было во много раз прочнее любого орочьего изобретения. Канан это понимал. Он чувствовал, как металл его оружия поддается всё больше, миллиметр за миллиметром. В таком бою нельзя отводить взгляд, но века опыта позволяют чувствовать такие вещи инстинктивно. Ему нужно было нанести один точный удар, и быстро, потому что даже время играло против него. И с внезапной яростью он бросился на противника в отчаянной попытке отрубить ему голову.
А вокруг этого яростного поединка смерть пожирала павших, словно утренняя роса землю. Мужчины и женщины Астра Милитарум, орки и гретчины падали замертво, становясь одними из тысяч трупов, устилавших поверхность Атен III. Астартес и Нобы сходились в одиночных поединках, склоняя хрупкую чашу весов то в одну, то в другую сторону, получая минутное преимущество, которое тут же разбивалось о контратаки врага.
Воздух стал тяжелым, пропитанным едким запахом железа и пороха. В ушах звенело от криков тех, кто потерял конечность в пылу боя или чьи внутренности вываливались из зияющих ран в животе. Громовые боевые кличи орков смешивались с людскими воплями и непрекращающимися молитвами Великому Императору Человечества. Бедные невинные овцы. Они даже не видели руку, которая держала цепь на их шеях.
Среди зеленого моря особенно выделялись две фигуры. Неподалеку от Канана колоссальная белая тварь в одиночку перемалывала целые отряды, не нуждаясь в приказах и прекрасно понимая, что делает. Банкор – так его звали зеленокожие – был полутонной горой мышц.
Отряды Астра Милитарум превращались в бесформенную массу трупов, которую перемалывали его острые как бритва челюсти. Солдаты Крига находили свое долгожданное искупление, когда зверь с легкостью обрывал их жизни. Даже бронированные Ангелы Императора не могли устоять перед этим чудовищем. Казалось, он был рожден для войны и вырос в ее самом пекле.
