Текст книги "Императар? Стукай! (СИ)"
Автор книги: Кайзер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 16
Тем временем, в месте, очень далеком от любого видимого конфликта, колосс отдыхал на своем административном троне, окруженный тысячами документов и архивов, которые требовали его личного внимания. Там, в далеком царстве Ультрамар, в тихой и скромной комнате Макрагга, мстящий сын Императора вел отчаянную битву с цифрами, чтобы Империум Человечества мог и дальше выживать в этом хаотичном тысячелетии.
Никто не осмеливался прерывать его работу, но некоторые новости требуют срочного внимания, несмотря ни на что. Сын Императора, примарх Робаут Жиллиман, поднял взгляд, как только услышал, что дверь его кабинета открывается. Это был сам Катон Сикариус, который приблизился к креслу своего отца с весьма обеспокоенным лицом.
– Что стряслось, Катон? – спросил Жиллиман.
– Милорд, я принес рапорт о Каликсидском Крестовом Походе, – ответил Катон.
Жиллиман тяжело вздохнул. Капитан его легиона редко приходил лично, чтобы передать простой рапорт, и опыт подсказывал примарху, что новости будут не из приятных.
Мстящий сын с тяжестью протянул руку, принимая манускрипты. Он откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее, и с привычным, абсолютно лишенным эмоций выражением лица начал читать.
Несмотря на слова, написанные на бумаге, Жиллиман не выказывал никаких эмоций. Он перелистывал страницы так, словно это был очередной скучный рапорт, но реальность была совершенно иной. Закончив чтение, примарх не произнес ни слова. Он просто положил руку на подлокотник и оперся на нее головой, глубоко погрузившись в свои мысли.
Катон промолчал. Он знал, что когда отец ведет себя подобным образом, он сильно разгневан, и на то были веские причины.
– Ситуация выходит из-под контроля, – наконец произнес Жиллиман.
– Милорд?
– С каждым днем Империуму угрожает всё больше опасностей. Галактика разорвана пополам. Тираниды, Хаос, а теперь еще и эта новая орочья кампания небывалых масштабов. Моих сил не хватает, чтобы закрыть каждую брешь. Нам нужен полководец, не скованный догматами Терры. Тот, кто может просто вести войну на уничтожение. В наших резервах осталась только одна такая сила.
– Что мы будем делать, милорд?
– Сопровождай меня, капитан. Нам придется просить о помощи и разбудить ту, кто спал слишком долго. Это будет довольно утомительное путешествие.
У капитана Катона были сотни вопросов, но по раздраженному лицу примарха он понял, что сейчас лучше просто выполнять приказы.
Он догадывался, что куда бы они ни направлялись, это недалеко, поскольку примарх направился в ангары к небольшому военному кораблю. Экипаж состоял не более чем из десяти человек, и они даже не взяли с собой эскорт.
Маршрут, по которому следовал корабль, показался странным даже самому Катону, который знал царство Ультрамар как свои пять пальцев. Изумление капитана невозможно было описать, когда они заметили мир всего в нескольких световых годах от самого Макрагга. Прекрасный зеленый мир, которого капитан никогда раньше не видел.
Огромный корабль не стал спускаться на поверхность. Вместо этого примарх воспользовался небольшим челноком, в который едва смог втиснуться из-за своего внушительного роста. Их сопровождал лишь пилот. Пройдя сквозь атмосферу планеты, Катон не смог скрыть изумления.
Это место было раем, гигантским восточным садом, тянущимся на многие километры за горизонт. Из челнока открывался вид на бескрайние рисовые поля и скромные жилища тех немногих людей, что населяли эту планету.
По команде примарха челнок приземлился на равнине, и тот, не теряя времени, спустился по трапу. Он зашагал по красочной каменной дорожке к зданию, напоминавшему монастырь в горах древней Японии.
Встречавшиеся на пути люди были невероятно спокойны и почтительно кланялись повелителю Ультрамара. Наконец, они подошли к зданию, похожему на храм, который, к удивлению Катона, охраняли два Астартес. На их поясах висели весьма специфические мечи.
Капитан удивился, когда эти два Астартес лишь слегка склонили головы при виде примарха. Но его удивление сменилось настоящим шоком, когда сам Жиллиман сделал в ответ точно такой же поклон. Неужели отец проявил уважение к этим простым воинам? Но увидев, как Жиллиман молча проходит внутрь храма, ему ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.
Скромный храм оказался лишь фасадом. Внутри находился лифт, спускавшийся глубоко под землю, где на многие километры раскинулась колоссальная сеть туннелей. Вскоре он подошел к массивной металлической двери.
– Не ожидала увидеть вас снова так скоро, лорд-командующий Жиллиман, – произнес женский голос за спиной.
Обернувшись, Катон был потрясен. Позади стояла женщина с узким разрезом глаз, одетая в черное кимоно. Её рост достигал двух с половиной метров, а внешний вид внушал трепет, особенно из-за жутко парящих за её спиной модифицированных сервочерепов. По спине Катона пробежал холодок, но Жиллиман оставался спокойным.
– Госпожа Войны Ходзё Такеко, – поприветствовал её Жиллиман.
– Не хочу ставить под сомнение ваш авторитет, но… не будете ли вы так любезны назвать причину вашего визита? – спросила Такеко.
Неужели эта особа ставит под сомнение решения примарха? Сам Катон был возмущен, но к его удивлению, примарх ответил с пугающей покорностью.
– Галактике нужно возвращение твоей госпожи. Империум истекает кровью. Мне нужна моя сестра.
– Вы же знаете, она не обрадуется этому, – предупредила Такеко.
– Знаю, что я не сдержал обещание. Но уверен, она поймет истинное положение дел.
– Вы делаете это на свой страх и риск.
Капля пота, выступившая на лице примарха после этих простых слов – это было по-настоящему тревожно.
Больше женщина не проронила ни слова. Она приказала своим сервочерепам открыть двери. Внутреннее убранство представляло собой огромную темную комнату, украшенную благовониями и гобеленами. Прямо по центру возвышался гигантский стазис-резервуар криогенной заморозки, внутри которого угадывался гуманоидный силуэт.
Такеко подошла к панели управления. Послышалось шипение стравливаемого из клапанов давления, и лед внутри капсулы начал таять. В зал вошли несколько дев в черных кимоно, скрывающих лица тонкими вуалями, неся длинные отрезы изысканного шелка.
Затем резервуар открылся, выпустив облако густого пара. И тут, к полному шоку Катона, его примарх опустился на одно колено и склонил голову перед тем, кто находился внутри.
Из пара вышла внушительная, абсолютно обнаженная женщина. Она была значительно крупнее Катона. Величественная гора мышц с черными волосами и глазами, красными, как кровь. Следуя примеру примарха, Катон тоже отвесил глубокий поклон, повинуясь инстинкту.
Жиллиман терпеливо ждал, пока девы со всем спокойствием облачат их госпожу. Он не поднимал головы, пока не услышал голос этой поразительной женщины.
– Такое чувство, будто прошли тысячелетия, – беззаботно произнесла она, потягиваясь всем телом так, что хруст её суставов прозвучал как выстрелы болтера.
Только тогда Жиллиман поднял взгляд и встал на ноги. Эта женщина оказалась на полметра выше его повелителя.
– Рад снова видеть вас, сестра Томоэ. Примарх Второго Легиона, – сказал Жиллиман.
Выслушивать историю человечества за последние тысячелетия было, мягко говоря, неприятно.
В спокойной обстановке за пределами крио-зала Катон с тяжелым сердцем слушал, как отец рассказывает примарху Второго Легиона обо всем произошедшем. Судя по рассказу Жиллимана, Томоэ находилась в стазисе более десяти тысячелетий. Сначала она слушала с любопытством, но когда речь зашла о Ереси Хоруса, её лицо сменилось на откровенно гневное выражение. А когда Жиллиман дошел до Эры Отступничества, Томоэ взорвалась от гнева и со всей силы заехала брату по затылку. Раздался гулкий звук, похожий на удар в гонг.
– Да пожрет меня Варп! Как такое вообще могло произойти?! Как Император этого не предвидел?! Какого демона творил этот идиот?! – возмущалась Томоэ.
Катон едва сдерживался, чтобы не выхватить клинок за богохульство, но видя, что отец молчит, опустив голову, капитан заставил себя просто слушать.
– Прости, что не сдержал обещание. Я клялся разбудить тебя, когда человечество воплотит мечту отца, – произнес Жиллиман. – Вместо этого я разбудил тебя в худшие времена: Империум истекает кровью под ударами ксеносов и разрывается от внутренних войн. Надеюсь… ты сможешь меня простить.
– Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Если уж ты нарушил клятву и пришел сюда, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго, – жестко ответила Томоэ. Затем она глубоко вздохнула. – Хорошо. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.
– Ультрамар предоставит всю необходимую помощь. Я отправлю эмиссаров в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии, – ответил Жиллиман.
– Разрешение получено. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к твоей крестовой походу через месяц.
После обсуждения деталей примарх и капитан Ультрамаринов направились обратно к челноку. В пути Жиллиман заметил на себе тяжелый взгляд Катона.
– Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.
– Приношу извинения, лорд-командующий. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре? И почему… Второй Легион?
Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит.
– Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Но проект примархов включал в себя эксперименты. Для создания Томоэ отец использовал экспериментальный метод – в её генетический матрикс были вплетены гены гениальной ученой Амар Астарты.
Катон слушал, стараясь осмыслить услышанное.
– Эксперимент дал непредвиденный результат, – продолжил Жиллиман. – Томоэ выросла сильнее многих из нас, но Император так и не признал её своей дочерью. Вскоре после начала кампании Он приказал распустить Второй Легион. Я не знаю истинную причину – все их битвы заканчивались безоговорочными победами. Но Томоэ восприняла это как предательство. Она попросила меня погрузить её в вечный сон и скрыть её дочерей. Я согласился. Это была моя клятва.
Катон понимал, к чему всё идет. Это объясняло древние аномалии в записях о численности Ультрамаринов – остатки Второго Легиона когда-то просто влили в их ряды, чтобы спасти от чисток.
– Сын мой. Я раскрываю тебе это не просто так, – Жиллиман остановился и посмотрел Катону в глаза. – Томоэ не доверяет Терре и современному Империуму. Ей нужен якорь – тот, кто знает структуру нынешних орденов, предан Ультрамару и не является пешкой Высших Лордов. С этого момента ты назначаешься военным советником Второго Легиона.
Катон моргнул, осмысливая тяжесть приказа. – Я… исполню свой долг, милорд.
Спустя несколько часов Катон шел по коридорам подземного комплекса рядом с Томоэ и Такеко. Предстоял обряд инициации первой женщины-неофита за многие века.
– Ультрамарины всё еще сохраняют свой ритуал активации геносемени в первозданном виде? – спросила Томоэ.
– Орден-основатель – да, – ответил Катон. – Обряды инициации – это испытание нашей веры и решимости.
– Раз уж вы теперь наш советник, капитан, вам стоит узнать, чем жертвуют мои воины, – сказала Томоэ.
Они вошли в круглый зал, вымощенный черным гранитом. В центре, на коленях, перед лежащим танто находилась обнаженная женщина. Вокруг стояли хирурги с закрытыми лицами.
Томоэ сделала шаг вперед. – Можешь начинать.
Женщина взяла танто обеими руками. С безупречной грацией она пробила собственную тазовую область справа, потянула кинжал вверх, повернула его и прорезала всю брюшную полость до другой стороны, вспоров собственный живот. Из её горла вырвался лишь сдавленный рык боли.
Катон напрягся. Женщина корчилась, истекая кровью, но хирурги немедленно бросились к ней. Открытая рана служила прямым хирургическим доступом – апотекарии немедленно начали имплантацию геносемени и специфических органов Второго Легиона. Анестезия не использовалась: боль была испытанием веры, а вводимые органы мгновенно запускали агрессивную клеточную перестройку.
Золотистые волосы женщины стремительно потемнели. Кости ломались и срастались заново, мышечная масса росла на глазах. Её дыхание стало тяжелым, глаза вспыхнули багровым гневом. Выдержав физический ад модификации, она с грохотом рухнула на пол, а хирурги быстро сшили её живот.
– Значит, вот каков ваш ритуал, – произнес Катон, стараясь сохранить ровный тон. – В чем заключается его символизм?
– Отречение, – жестко ответила Томоэ. – Мы вырезаем из себя прежнюю слабость. После внедрения имплантов и мутации их репродуктивная система полностью атрофируется. Это символизирует окончательный отказ от прошлой жизни. Они убивают в себе всё мирское, чтобы стать оружием. Кровавыми Девами во имя Империума.
Тем временем на искусственном мире аэльдари.
Аэльдари с тревогой смотрели на свою предводительницу. Её тело ныло от боли, зрение расплывалось из-за ран. К счастью для неё, решение принял кто-то другой.
– Уходите! – рявкнул Канан на низком готике, давая понять, что спор окончен. – Мюррей, уводи их.
– Но, Босс… – попытался возразить Мюррей.
– Я сказал, выполняй! Уходите немедленно!
Мюррей раздраженно фыркнул, но перечить Каудильо не стал. Он обогнул эпицентр боя и рявкнул на эльдарку: – Слышала Босса? Пошли.
Предводительница аэльдари лишь нервно рассмеялась, пораженная происходящим. С новыми силами она отдала приказ выжившим отступать, но прежде чем уйти, бросила последний взгляд на беловолосого орка. – Не смей умирать, зеленокожий, – крикнула она.
В ответ Канан лишь коротко усмехнулся. Теперь он был один. Один на один с грозным противником, который безостановочно смеялся, пока нечеловеческая доза стимуляторов Комморрага сжигала его тело и добивала остатки рассудка.
– О-о-о. Кажется, у нас тут герой. Какая приятная неожиданность, – прохрипел Люций Вечный. – Как же я буду наслаждаться, разрубая тебя на куски.
– Если кто сегодня и умрет… То это будешь ты, – холодно ответил Канан.
Канан отвел меч назад и сжал его обеими руками. Кончик лезвия коснулся металлического пола с чистым звоном. Орк закрыл глаза, наполнил легкие воздухом, принимая классическую боевую стойку древнего паладина Императора.
Люцию было на это абсолютно плевать. Ослепленный стимуляторами и болью от предыдущей раны, нанесенной Лордом-Фениксом, он бросился в безумную атаку. Его смертоносный хлыст взметнулся первым. Но когда Канан открыл глаза, marine del caos почувствовал настоящий, первобытный ужас.
– С меня… довольно, – произнес Канан на идеальном Высоком Готике.
Разум Канана был охвачен хаосом. Голоса сущностей Имматериума рвали его сознание на части, искушая обещаниями власти и покоя. Слаанеш шептала ему наслаждаться убийством. Но сквозь этот хор пробился другой голос. Не голос Хаоса, а первобытный зов его новой природы. Странная смесь обрывочных воспоминаний и абсолютной, ни с чем не сравнимой эйфории. Он вспомнил свои желания. Он вспомнил, ради чего всё это делает.
Орк почувствовал это. Вся ярость, весь гнев и человеческие тревоги испарились с его лица, уступив место широкой улыбке абсолютного удовлетворения. Он почувствовал предвкушение битвы и громко рассмеялся в экстазе.
Канан бросился вперед. Скорость орка, подпитываемая чистой энергией WAAAGH! обрушилась на Люция. Израненный в предыдущем бою и истощенный стимуляторами, лучшим мечник в галактике не поспевал за этой первобытной яростью. Его меч Лаэра лишь непрерывно принимал на себя сокрушительные удары орочьего клинка.
С оглушительным скрежетом меч Канана нашел глубокую брешь в защите. Рана на животе чемпиона Слаанеш, оставленная эльдаром, разошлась. Этой секунды Канану хватило с лихвой. Беловолосый орк взмахнул мечом и мощным горизонтальным ударом разрубил Люция пополам прямо по линии талии.
Люций рухнул на пол. Мимолетная вспышка ярости сменилась циничным удовлетворением, когда он увидел широкую улыбку орка. У него был козырь в рукаве.
– Значит, ты одолел меня, – прохрипел Люций. – Твое лицо говорит само за себя. Эта улыбка выдает твою гордость за то, что ты победил кого-то настолько сильного. Твое эго должно прямо сейчас переполнять твое тело.
Люций ждал. Его смертоносный яд обвивался вокруг души жертвы. Проклятие требовало лишь искры гордыни, высокомерия и эгоизма, чтобы запустить процесс вечных мучений и перерождения. Но Канан не убрал улыбку.
– Гордость? Эго? Я не понимаю, о чем ты, – ответил Канан. – В этой улыбке нет ни эго, ни гордости. Только радость от хорошей драки. Просто веселое рубилово. Если я что-то и чувствую к тебе, так это благодарность за то, что показал мне истину.
Душа Канана впервые почувствовала себя сытой. Он не чувствовал собственного превосходства, он испытывал лишь истинную радость от самого процесса битвы с достойным противником. В этот момент Канан принял, что на самом деле значит быть орком.
Увидев орка в таком состоянии, Люций издал вопль ярости и отчаяния. Проклятие не нашло почвы. Спустя несколько секунд жизнь покинула лицо знаменитого мечника. В этом столкновении Люций проиграл окончательно, и его дальнейшая судьба теперь зависела лишь от капризов Варпа.
Канан поднял голову и с энтузиазмом посмотрел на тысячи врагов впереди. Со своими тремя метрами роста он бросился вперед, раскидывая разрубленные тела демонов во все стороны. Аэльдари, воспользовавшись замешательством врага, ударили следом, превратившись в смертоносную волну элегантности. Резня была настолько стремительной, что поредевшие ряды предателей в панике бросились в варп-порталы.
Канан оперся на меч, тяжело дыша. Битва была выиграна. Но прежде чем он успел хотя бы подумать об отдыхе, его разум получил сокрушительный удар.
Мир померк. Физическая оболочка с грохотом рухнула на пол. Его душу буквально вырвали из тела. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но когда он поднял взгляд, его охватил настоящий ужас. Осознав, что его душа снова отправлена в Имматериум, он увидел перед собой разъяренного Бога Хаоса.
Злить Слаанеш – плохая идея. И Канан был в шаге от того, чтобы узнать, почему.
Глава 17
– КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!
Иракундный голос бога сотряс каждую частицу Имматериума. Гнев, ярость, абсолютное, неконтролируемое бешенство, которое излучало божество, были такими, что даже сам Кхорн мог бы позавидовать.
У Канана не было шанса произнести ни слова: его астральная проекция в Варпе отлетела на километры, когда Слаанеш ударил его своей едва сдерживаемой яростью. Беловолосый орк рухнул на несуществующий пол, отскакивая и кувыркаясь раз за разом, изо всех сил пытаясь избежать фатального удара.
Раны на физическом теле, без сомнения, болезненны, но они ничтожны по сравнению с ранами, нанесенными самой душе. Канан испытывал эту боль из первых рук: даже не имея физического тела с болевыми рецепторами, его страдания еще никогда не были столь разрушительными.
– Держись.
У Канана не было времени определить, кому принадлежит этот таинственный голос, шепчущий ему на ухо, потому что, подняв взгляд, он увидел лишь, как божество обрушивает на пол свой удар, пытаясь раздавить его своей сокрушительной силой и гигантскими руками.
Беловолосый орк понимал, что такой удар в реальности неминуемо превратил бы его органы в кашу, но царство Варпа было слишком жестоким, чтобы позволить ему роскошь быстрой и безболезненной смерти.
– КАК ТЫ СМЕЕШЬ БРОСАТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! Я СОЗДАЛ ТЕБЯ… Я ТВОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ МОИМ ПРИКАЗАМ!
В очередном приступе гнева Слаанеш снова ударил орка, отшвырнув его на еще большее расстояние, чем в первый раз. Метафорически выражаясь, поскольку в царстве Имматериума концепции времени и пространства абсолютно не существуют.
На этот раз падение Канана было куда более мучительным. Его тело не просто покатилось… оно застряло в несуществующем полу под таким неестественным углом, что он напоминал сломанную тряпичную куклу.
Его астральное тело горело от боли. Болело так, как никто не мог себе даже представить. Он чувствовал, как его душа рвется на части с каждой вспышкой ярости бога. Он знал, что Слаанеш уготовил ему медленную смерть, делая всё возможное, чтобы причинить максимум страданий. Он знал, что… ничего не может с этим поделать.
– Вставай.
Вот опять. Этот странный голос снова эхом отозвался в его голове. Он не понимал, почему он кажется ему таким знакомым, ведь он никогда раньше не слышал этого мощного тембра. Канан поднял глаза и увидел, что Слаанеш занес одну из своих рук, готовясь снова ударить его и впечатать в землю.
Какой смысл сопротивляться? Его противником был бог – непобедимое существо, сотканное из чистой злобы и негативных мыслей. Поток дисторсионной энергии, материализовавшийся в макиавеллиевское и гневное лавкрафтианское чудовище. Не было ни единого шанса победить его. О чем вообще говорит этот голос? Сама мысль о том, чтобы бросить ему вызов, была полнейшим безумием. Возможно… лучше всего просто лежать тихо… неподвижно… Позволить всей этой боли поглотить его душу, и, может быть… только может быть… обрести вечный покой.
Но нет.
Канан открыл глаза, и в них читалась явная жажда крови. В последней отчаянной попытке он оттолкнулся левой рукой и ногой, чтобы уйти с траектории атаки Слаанеш, перекатившись в сторону на безопасное, как ему казалось, расстояние.
Бог Хаоса взревел от ярости при виде такой наглости, с нарастающей злобой наблюдая, как этот жалкий смертный осмеливается бросать ему вызов, с трудом поднимаясь на ноги. Лицо Канана не выражало ни страха, ни ненависти, ни гнева… ничего подобного. Его разъяренное лицо выражало лишь абсолютную решимость. Его так просто не сломить. Его не поставят на колени против его воли. Больше никогда.
– КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! НИЧТОЖНЫЙ ЧЕРВЬ!
– Сражайся!
Канан с ужасом увидел, как Слаанеш снова бросается на него, но на этот раз на руках бога появились огромные, острые как бритвы когти, способные разрезать его пополам одним касанием. Орку пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать удара, но даже так он почувствовал ударную волну, которую ярость Бога Хаоса породила за его спиной.
– СРАЖАЙСЯ!
Голос в голове повторялся снова и снова. Он не знал почему, но эти слова оказывали на него бодрящий эффект. Он чувствовал, как внутри него растет желание биться, несмотря на то, что его противник – всемогущее и нерушимое существо. И всё же… Канан бросился на Слаанеш так, словно и вправду верил, что у него есть хоть малейший шанс.
Гневный крик Слаанеш ознаменовал его решимость наказать наглеца. Бог с силой отвел руку назад, чтобы нанести сокрушительный горизонтальный удар, который сметет всё на своем пути. Однако Канану удалось проскользнуть прямо под колоссальной ладонью бога и продолжить свой бег.
Шансы орка были равны нулю. Без оружия и любых средств для поражения противника его борьба была абсолютно бессмысленной, но сама мысль о сдаче оставляла у Канана горький привкус во рту. Но, без сомнения, больше всего Слаанеш бесила именно та улыбка, которая сияла на лице орка.
Безумный зеленокожий, казалось, наслаждался этим неравным противостоянием, хотя назвать это "противостоянием" мог только самый наивный глупец. Если смотреть на вещи реалистично, Канан напоминал кузнечика, уворачивающегося от тяжелых шагов тираннозавра.
Приняв решение, которое нельзя назвать иначе как творческим безумием, Канан ухватился за руку Слаанеш, когда когти бога прошли в опасной близости от его головы. Орк вцепился в метафорическую кожу божества, как заноза, и даже когда бог начал трясти рукой и бить ею о землю, он не разжимал хватки.
– СРАЖАЙСЯ!
Услышав этот голос снова, он начал совершать одну безумную выходку за другой. Теперь, вцепившись в руку бога, он начал карабкаться по его предплечью, вонзая свои огромные когтистые пальцы, чтобы обеспечить надежный захват, взбираясь по плоти Бога Хаоса.
Слаанеш боролся, чтобы сбросить его, но бог излишеств был настолько ослеплен абсолютной яростью, что ясно мыслить было просто невозможно. Его удары были беспорядочными – он бил по собственной руке с такой силой, что деформировал ее, издавая леденящие звуки ломающихся костей.
Канан использовал эти раны и деформации на конечности бога как ступени, карабкаясь по руке, уворачиваясь от ударов и цепляясь изо всех сил во время яростных встрясок. Но, несмотря на постоянную борьбу, Слаанеш не мог избавиться от этой назойливой помехи. Более того, лицо бога исказилось от еще большей ярости, когда он увидел зеленокожего у себя на плече.
Канан яростно зарычал, совершая невозможный забег по плечу колоссального существа, пока оба они изливали свою ярость в неистовом обмене гневными ревами. Канан бежал изо всех сил, намереваясь добраться до лица Слаанеш и обрушить на него свой гнев, но он не мог не заметить огромную руку бога, которая сейчас с чудовищной силой обрушится на его собственное плечо.
Слаанеш был в ярости. Этот грязный орк осмелился не только восстать против него, но и осквернить его идеальное тело своей мерзкой смертностью. Сквозь крики и рев бог проклинал наглеца, обещая ему самую мучительную и медленную смерть за такое оскорбление. Все эти смертные были одинаковы… неспособные узреть его извращенную красоту и принять ее как свою. Поэтому они все заслуживали вечных мук, пока он пожирает их жалкие души.
Слаанеш ударил себя по плечу с такой силой, что его метафизическое тело деформировалось, имитируя вывих сустава. Его собственный гнев оставил след на его нежной коже, равно как и глубокие царапины от его же собственных когтей, но… его цель снова ускользнула от удара.
Слаанеш слегка поднял глаза и увидел Канана, взмывшего над его головой, окруженного загадочной аурой. Сам зеленокожий не осознавал этого, но его тело излучало непостижимую зеленую миазму, которая нелепо контрастировала с широкой улыбкой на его лице. Канан наслаждался этим как никогда, и это было то, что находилось за гранью понимания любого смертного.
Но он был орком… Это он уже принял и отказываться от этого не собирался. Если ему суждено умереть, то он сделает это с огромной улыбкой на лице и не остановится, пока его тело или дух не перестанут двигаться. А пока… он будет продолжать сражаться, пока не достигнет своей цели. Потому что… ОН БЫЛ ОРКОМ!
Внезапно кулак Канана озарился ярким зеленым светом. Огромное количество энергии сконцентрировалось на его костяшках – энергии, которая не принадлежала ему полностью и явно уничтожила бы его тело, если бы он не выпустил ее немедленно.
– СРАЖАЙСЯ!
Кулак Канана обрушился на лицо Слаанеш с недопустимой силой. Удар потряс каждый уголок Имматериума, а непреодолимая энергетическая волна пронеслась сквозь дисторсию в неизвестную бесконечность, причем именно лицо Слаанеш стало эпицентром этого выброса.
От этой неизмеримой силы Канана отбросило далеко назад, но он быстро поднялся, чтобы увидеть вмятину на лице бога – ровно в том месте, куда пришелся удар. Логично было бы задаться вопросом, как он вообще смог совершить нечто подобное, но сам Канан был в такой эйфории, что даже не думал о подобных глупостях. Он смог это сделать… и это всё, что ему нужно было знать.
Однако радость длилась недолго. Слаанеш застыл в шоке. Не желая принимать реальность и тот факт, что это отвратительное низшее существо осмелилось запятнать его идеальное лицо. Его рука медленно потянулась к щеке, и когда он нащупал вмятину, оставленную ничтожным зеленокожим, его гнев вспыхнул с абсолютной силой.
Яростный крик Слаанеш сотряс саму реальность. Аэльдари почувствовали, как по их телам пробежал холод, а головы пронзила внезапная боль. Псайкеры по всей галактике ощутили внезапный приступ страха, даже самые слабые из них, хотя не могли понять причину. Даже самые дикие и лишенные сознания виды затаились, предчувствуя неминуемую угрозу, хотя никто на них не охотился. И даже… сам Разум Улья тиранидов замер на несколько секунд, скрупулезно анализируя причину столь мощного энергетического всплеска.
Слаанеш медленно повернулся к орку. Его прекрасные черты лица деформировались, так как само восприятие Канана дало трещину, превращая бога в гротескное, бесформенное существо излишеств и ярости. Прямо перед его ртом концентрировалось абсурдное количество энергии, принимая форму нестабильной сферы, чья поверхность искажалась от энергетических взрывов внутри. Канан знал, что грядет нечто невообразимо мощное, но не мог заставить себя стереть улыбку ожидания с лица. Он был в эйфории… опьянен удовольствием битвы. Но против такого он был бессилен.
Внезапно сфера энергии превратилась в хаотичный луч, уничтожающий всё на своем пути. Сама метафизическая материя вспыхнула и раскололась перед этой непреодолимой силой. У Канана не было ни единого шанса увернуться от такой атаки. Это неминуемо стерло бы его существование во всех царствах, будь то физический мир или Варп. И всё же орк сделал нечто немыслимое.
С гневным ревом Канан бросился вперед, навстречу своему неизбежному вечному забвению. На его лице читалась странная смесь страха, скорби и ярости. И всё же… широкая улыбка затмевала все остальные эмоции. Не было никаких сожалений. Не было нужды в сомнениях. Он примет достойную смерть и не побежит от нее. Напротив, он встретит ее с энтузиазмом, зная, что отдал всё против существа, которое было буквально непобедимым, и он был счастлив этому, но…
– Хорошо сработано.
Луч энергии снес всё на своем пути, прорвав колоссальную дыру между царствами Варпа, которая просуществовала несколько секунд, прежде чем восстановиться. Его мощь была такова, что сама Цикатрикс Маледиктум расширилась на несколько световых лет в восточной части галактики. Никогда прежде Бог Хаоса не применял даже толику своей истинной силы, напоминая галактике, насколько ужасающими могли бы стать эти сущности, если бы они действительно вознамерились уничтожить всю жизнь.
И всё же единственным, что можно было услышать, стал разъяренный рев самого Слаанеш, когда он увидел, что Канан исчез прямо у него на глазах, оставив после себя лишь странный зеленый дым, который медленно растворялся среди дисторсионных энергетических приливов Имматериума. Но даже у богов есть свои страхи, и рассудок вернулся к божеству Хаоса, когда он осознал, что произошло. В конце концов, в мироздании есть существа, которых боятся даже сами Губительные Силы… боятся настолько… что не осмеливаются даже задавать о них вопросы.
Однако в совершенно неизвестном месте Канан очнулся в явном замешательстве. В одно мгновение дистопические приливы Варпа исчезли у него перед глазами, и теперь он стоял на бескрайнем поле свежей, зеленой травы.
