Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ)"

Автор книги: JanaNightingale

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

КАЭР МОРХЕН. Глава 3. Круг Шепчущих Камней

– Но почему же?! – воскликнула я. – Да, я не стану такой как вы, но научусь хотя бы чему-нибудь! Иначе, когда я уеду отсюда, я буду полностью беззащитна не только перед монстрами, но даже и перед простым одиночным бандитом.

– Простой одиночный бандит учился выживать с детства, а у тебя всего лишь несколько месяцев.

– У меня нет другого выбора, я должна использовать это время по-максимуму!

Эскель покачал головой.

– Я могу показать тебе азы фехтования, но я никогда не учил никого ни травам, ни монстрологии.

– Это ведь лучше, чем ничего.

Он глубоко задумался. Я терпеливо ждала, готовая не сдаваться, пока не уговорю его. Эскель почувствовал это, взглянул на меня исподлобья и безнадёжно спросил:

– Ты ведь не отстанешь?

– Нет, – как можно решительней ответила я, – не отстану.

– Ну что же, пойдём.

В замке мы прошли в ту башню, где наверху располагались комнаты Весемира и Геральта. Внизу же ведьмаки оборудовали арсенал – в многочисленных деревянных стойках и стеллажах размещалась тьма-тьмущая мечей, сабель, арбалетов. Висели луки и стояли сундуки с частями доспехов. Эскель выдал грубые, все в пятнах, кожаные перчатки и подвёл к верстаку, на котором были навалены шлифовальные камни, обрезки кожи, тряпки, щётки, стояли бутыли с жидкостями.

– Смотри, эти мечи нужно очистить от ржавчины, – он провел мимо всех стоек к углу, где кучей валялось явно самое никудышное оружие. – Сначала проходишь тряпкой. Если не помогает, то вот этой щёткой. Если и этого мало, то вот ещё тряпка, надо смазать жидкостью отсюда, подождать и повторить по необходимости. Когда все мечи будут чистые, приходи, научу шлифовать.

Ведьмак выглядел чрезвычайно серьёзным, я его не узнавала. Он обернулся в дверях:

– Да, и ни в коем случае не трогай другие мечи, только те, что в том углу.

Я не задавала вопросов, и он ушёл. Вытянула из кучи массивный меч с кожаной оплёткой на рукояти. Первый раз в жизни я держала в руках такое оружие. К моему удивлению, меч был не слишком тяжёл – килограмма два, два с половиной. Я-то считала, что он должен весить с десяток.

До вечера я натирала, драила и скребла. От ядреного запаха кислоты для протирки лезвий слезились глаза, однако большая часть мечей была готова. Многие из них остались изъеденными в местах, где раньше была ржавчина, и потеряли гладкость, но ни следа самой ржавчины больше не было. Я смазала готовые мечи маслом и отправилась ужинать.

За столом ждали Весемир с Эскелем, Ламберт так и пропадал где-то, и оба ведьмака сидели с похоронным видом.

– Я закончу сегодня, – сообщила я Эскелю.

– Тебе не обязательно заканчивать сегодня.

– Нет, я хочу двигаться дальше, – твёрдо произнесла я, глядя ему в глаза.

Он понял, что я понимаю, что мечи – это только первое крохотное испытание в надежде, что я не захочу продолжать. Но оно хотя бы имело смысл – так или иначе ухаживать за оружием мне придётся. Хорошо, что он не попросил отделять гречку от риса! Возможно потому, что ни гречки, ни риса здесь не было.

– Ладно, завтра шлифовка, заточка, полировка.

Шлифовка, заточка и полировка отняли ещё пару дней, так как другая работа никуда не делась. Я пропадала в арсенале всё свободное время и пересекалась с остальными обитателями замка лишь за едой. Наконец, на третий день, когда мы поужинали, и ведьмаки устроились у камина, я объявила, что всё готово.

– Добро, – Весемир откашлялся, – иди сюда, девочка, посиди у огня с нами. Эскель рассказал о твоей просьбе, и он настаивает на том, что ты сможешь…

– Да, я хочу учиться ведьмачьему делу, пожалуйста, пожалуйста…

– Погоди, не сепети, – неторопливо продолжил Весемир. – Ты знаешь, что раньше ведьмаками могли стать только юноши и только после Испытания Травами. Те времена ушли безвозвратно. Мы пробовали воспитать ведьмаков без мутаций. Для них для всех это плохо закончилось… Кроме Цири, но у неё своя судьба. Да и где сейчас Цири, не знает никто.

Он помолчал.

– Все эти дни мы, конечно, присматривались к тебе. Ты упряма и не боишься препятствий, но этого мало. Путь ведьмака – трудный путь. Даже если бы Испытание Травами ещё можно было проводить, сейчас я бы не воспользовался Правом Неожиданности, чтобы набрать новых детей, хоть бы такая возможность предоставлялась каждый день.

– Жаль, что ты не додумался до этого много лет назад, – подал голос Ламберт.

Он полулежал в кресле у огня и смотрел в потолок, закинув ноги на каминную решётку и заложив руки за голову.

– Я был на Пути.

– Ты и сейчас на Пути, – тихо сказал Эскель.

– У меня тоже есть здесь путь, – вклинилась я, – и мне надо найти его. Возможностей не так много: знатную даму сыграть я не смогу, служанки привязаны к господам, профессии у меня здесь нет…

– Ты думаешь логически, дитя. А ведьмаками становятся потому, что иного выбора нет.

– Но я попала к вам, а не куда-либо ещё. Ни к чародейкам, ни к крестьянам. У меня и правда нет другого варианта… Единственное, что вас останавливает – это то, что я обычная!

Весемир пристально смотрел мне в глаза, а я старалась выдержать взгляд и прилагала титанические усилия, чтобы не зареветь.

– У меня есть для тебя испытание, что решит наш спор, – наконец, произнёс он и назидательно поднял палец: – Сила всё ещё может принять тебя, хотя трансмутация с помощью эликсиров и трав, которую раньше проходили молодые ведьмаки, более недоступна. Только пройдя испытание, ты сможешь пойти нашим Путём, и никак иначе. Тебе нужно выспаться. Завтра начнём.

***

Было ещё темно, когда в дверь спальни постучали.

– Яна, вставай и спускайся, – донёсся голос Весемира.

Не замечая ледяной воды, я торопливо умылась, оделась и побежала вниз. Ощущение было, как перед экзаменом. Только бы медвежья болезнь не началась!

Весемир ждал в зале, разжигая потухший камин. Кивнул в сторону объёмного свёртка.

– Бери.

Я подняла тюк с толстым одеялом и парой жёстких подушек. В кухне Весемир захватил кувшин с водой и кружку, и мы прошли в башню, где наверху была комната Ламберта, но направились не вверх, а по ступеням, уходящим круто вниз.

Путь преградила решётка. Погромыхивая связкой, Весемир выбрал массивный ключ и долго возился с проржавевшим замком.

– Я надеялся, что мне больше никогда не придётся открывать эту дверь.

Старый ведьмак повёл по каменному узкому коридору, и по мере нашего продвижения на стенах загорались свечи, при этом я не смогла заметить, чтобы он щёлкал пальцами или даже шевелил ими.

Остановились на развилке. Потолок коридора, уходящего направо, был обрушен, и проход перегородило завалом.

– Там когда-то была лаборатория, – пояснил Весемир и повернул налево.

Мы вошли в тёмный зал, обрамлённый еле-еле различимыми в приглушённом синем свете колоннами. На вымощенной белым мрамором площадке в центре возвышались пять исполинских камней-менгиров. Свет шёл из круглого сквозного отверстия в центральном камне. Я ощутила лёгкое жжение в левой ладони, украдкой взглянула – линии татуировки переливались едва видимым голубым светом. Сжала ладонь в кулак.

Весемир указал на место перед светящимся камнем.

– Ты будешь медитировать здесь десять дней. Я буду приходить четыре раза каждый день. Три раза я принесу еду и воду, в четвёртый заберу посуду и пожелаю тебе спокойного сна… Твоя задача, – продолжил он, – сидеть с ровной спиной на одеяле или подушке. Сидеть от завтрака и до позволения лечь спать. Ты можешь вставать, только чтобы поесть и дойти до уборной, она на выходе из зала. Ты должна будешь молчать всё это время. Если ты не будешь медитировать сидя, если ты будешь говорить, если ты уйдёшь отсюда, а дверь всегда будет открыта, то испытание будет провалено.

Он помолчал.

– Я обязан спросить тебя в последний раз… Ты готова? Подумай серьёзно – сейчас последний шанс отказаться и вернуться к нашей нормальной жизни. Из Испытания в Кругу Камней ты не выйдешь прежней.

– Никогда. Я готова, – хотела бы я быть так уверена в своих словах, но сдаваться было нельзя.

– Тогда приступим.

Весемир поставил на каменный пол рядом с одеялом кувшин и чашку.

– Скоро я принесу завтрак. Начинай.

Я уселась на подушку в позу полулотоса. Старый ведьмак положил тяжёлую тёплую ладонь мне на плечо, постоял несколько мгновений, развернулся и вышел. Наступила тишина.

***

Я посидела немного, потом налила воды. Потом у меня поочередно стали чесаться нос, плечо, лопатка. Потом я поняла, что не против бы уже согнуть спину, но не решилась. Я пробовала медитировать и раньше, в прошлой жизни, но постоянно отвлекалась и не могла закончить спокойно даже десятиминутную медитацию. А теперь мне предстояло так сидеть десять дней! Линии на ладони погасли, и жжение исчезло. Я расстроилась. Нужно сконцентрироваться.

Полчаса или час до прихода Весемира с завтраком были самыми долгими в моей жизни. Я рассмотрела все камни, спина начала болеть, а колени ломило. Однако, когда старый ведьмак неслышно возник из-за спины, я сидела в той же позе, что он меня оставил.

– Поешь и возвращайся к медитации, – тихо сказал он, придвинул плошки с едой и ушёл.

В первой оказалась пустая овсяная каша, во второй нарезанная морковь. Съев всё, я вернулась на пост.

До обеда, а потом и до ужина, время тянулось бесконечно. На обед Весемир принёс чашку овощного бульона и тарелку пшённой каши. На ужин были сушёные яблоки. Я догадалась, что смирять мне придётся не только дух, но и тело.

К вечеру я отсидела попу, спина нещадно болела, а сама я впала в отупение и прострацию. Тишина вокруг стала необъятной, темнота слилась с тусклым светом, и я потеряла ориентацию в пространстве. Казалось, что существовала лишь бесконечная тьма, которую заполняла моя боль.

Когда Весемир пришёл забрать тарелки и сказал: «Время спать», я, как сидела, так и повалилась ничком на одеяло. Распрямить ноги удалось не сразу, но момента, когда удалось, я уже не помнила, потому что спала.

Второй день начался похоже, только я в миг, без промедления, погрузилась в ощущение точки в бесконечном пространстве. Задышала и стала концентрироваться на воображаемом шаре перед переносицей. Временами я вообще теряла ощущение тела, а временами боль и ломота в суставах обрушивались дикой, бешеной волной, и единственное, что оставалось – это дышать. Дышать и возвращаться вниманием в точку перед глазами. Волна боли уходила, чтобы вернуться вновь.

На третий день тело одеревенело, но боль отпустила. Изменились и ощущения. Я перестала быть точкой в пространстве – теперь я совершенно растворилась в нём, превратилась сама в темноту, голубой свечение, которое не делало мрак светлее, а лишь подчёркивало его. Я потеряла счёт дням и времени и уже не замечала, когда появлялся Весемир. Ему приходилось класть руку мне на плечо, и я покорно вставала и брела к еде или валилась спать.

После одного из приёмов пищи (я окончательно сбилась с понимания, какого именно) я вернулась на подушку, закрыла глаза, сосредоточилась на дыхании, уже привычно растворившись в темноте, и услышала тихий-тихий шёпот. Слуховые галлюцинации постепенно заполняли пространство. Шёпот то замолкал, то возникал вновь, приближаясь и отдаляясь, то вращался вокруг. Казалось, что кто-то пытается говорить со мной, но я не понимала слов.

День на пятый или шестой к слуховым галлюцинациям добавились зрительные. Когда я закрывала глаза, уже знакомая темнота, пронизанная шёпотом, озарялась всполохами голубого света. Они переливались, как северное сияние, сходились в спирали и расходились.

Интенсивность свечения нарастала, и ладонь опалило острой болью. Вот только ладоней у меня больше не было, поэтому жгло всё моё существо, которого тоже не было, а была лишь сияющая и переливающаяся бесконечность. И в этой бесконечности появился дракон. То был не такой дракон, как в мире Ведьмака – мой дракон был похож на японских драконов-змей, с ослепительным голубым телом с синими отростками, рогами и длинными усами, уходящими в веющие нити. Дракон медленно приближался, заполняя собою небо, тело его грациозно извивалось. И вот огромная морда с змеиными глазами, которые сияли, вынырнула рядом. Он проплывал над головой, меня обвивали нити усов, жгли кожу ледяным пламенем. Дракон уплыл вдаль, а я сидела в восторженном ошеломлении от открывшегося чуда.

Когда я укладывалась спать, боль в левой ладони напомнила о себе. Знак сиял чистым голубым светом.

На следующий день к невидимому собеседнику присоединился второй. Они перешёптывались, и к голубому свечению добавились жёлтые всполохи. Вслед за этими всполохами из пропасти подо мной неторопливо выскользнул жёлтый дракон. Он вертикально поднимался, а потом с высоты ринулся на меня, изогнулся в последний момент и проплыл, практически задевая мою макушку чешуей на животе.

Подошедший Весемир потрясённо замер с плошками в руках – второй камень в зале начал испускать жёлтое свечение.

На девятый и десятый дни к пляске присоединились зелёный и сиреневый драконы. Они переплетались, закручивались в спирали и перешёптывались. Они обращались ко мне, они хотели услышать меня, но я знала, что одно единственное слово всё разрушит, и молчала.

Десятый день завершился. Вечером пришёл Весемир:

– Время окончилось, пойдём.

Я открыла глаза. Четыре камня из пяти светились, но один оставался безжизненным. Я замотала головой. Ведьмак подошёл ближе и потянул за руку.

– Пойдём, дитя.

Вырвав руку, я замотала головой ещё отчаяннее, показывая на последний камень. Слёзы лились из глаз. Я знала, что всё будет напрасным, если я уйду. Весемир уговаривал, но я не вставала. В конце концов он сдался:

– Да будет так.

Я ждала, но ничего не происходило. Поняв, что и не произойдёт, я задышала, сконцентрировалась. Я не буду ждать, я буду просто находиться тут столько, сколько потребуется.

Оранжевый дракон появился на двенадцатый день медитаций. Он был ярче тысячи солнц и жарче тысячи солнц. Он весь состоял из пламени. Я распалась на атомы и испарилась в этом жаре. Дракон по спирали поднялся вверх и сплёлся с остальными. Они кружились, шёпот стал настолько громким, что мои барабанные перепонки лопнули бы, если бы они у меня были. Драконы свились в тугой канат, и темноту залило ослепляющим белым светом. На миг я увидела бесконечный экран телевизора в тот момент, когда заклинание Филиппы ударило меня. Экран взорвался яркими осколками, и на месте переплетённых драконов возник один – белоснежный. С высоты он нырнул вниз и всей мощью ударил мне в голову. Позвоночник пронзило будто разрядом молнии. Длинное тело дракона влетало в макушку сверху вниз, вот уже остался только хвост, а вот и хвост исчез внутри. Весь гигантский дракон целиком был во мне. Давление распирало, разрывало, пока не стало невыносимым, и я взорвалась. Выброс энергии, похожий на взрыв сверхновой звезды, погнал прочь от меня круги световых волн. Постепенно интенсивность излучения спала, и вокруг как ни в чём ни бывало разлилась полная темнота и тишина.

Я пришла в себя от того, что за плечи трясли.

– Яна, очнись, все кончено.

– Я видела, я видела его! – бормотала я.

– Тихо, всё хорошо, – Эскель подхватил меня под мышки и помог подняться.

Весемир приобнял и кивнул в сторону камней. Все пять светились, и зал заливал ровный белый свет.

– Я не видел этого почти сто лет.

Сил отвечать не было. Эскель проводил в спальню, довёл до кровати.

– Отдыхай. Тебе нужна пара дней, чтобы прийти в себя.

Я благодарно кивнула, крепко держа его руку в ладонях, потом спохватилась и отпустила.

– Спасибо, Эскель, – хриплым сорванным голосом произнесла я первые за много дней осмысленные слова. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Яна.

КАЭР МОРХЕН. Глава 4. Обучение

Весь следующий день я пролежала в постели. Ведьмаки приносили еду и поили бульоном, в этот раз куриным, а не овощным. Я порывалась встать, но Весемир не позволял.

– Завтра, завтра будешь вставать. Из Испытания нужно выходить постепенно.

Наутро я начала потихоньку гулять, пока что только по комнате. Ощущение собственного тела возвращалось медленно, но неуклонно. Кроме слабости я не чувствовала особых перемен, за исключением того, что время от времени из глаз, будто сами, без всякой видимой причины лились слёзы. Татуировка на левой ладони изменилась – вместо бежевых, линии стали белыми и чёткими. На третий день я спустилась к завтраку.

– Ты похожа на Кащея, – приветствовал Ламберт.

– Зато он был бессмертным! – парировала я и развеселилась. Перепалки с Ламбертом всегда возвращали мне радость жизни.

– Ты сделала первый шаг на Пути, девочка, – важно произнёс Весемир, – остальной Путь – в упражнении. Начнём сразу после хозяйственных работ. С обеда и до ужина ты будешь заниматься фехтованием с Эскелем. Я буду преподавать базовые эликсиры и азы монстрологии. Мы не успеем изучить всё, остальное тебе придется осваивать на Пути. Ламберт…

– Ну уж нет, у меня самоотвод.

– Я хотел попросить тебя заняться стеной.

– А что стена? Хорошая стена. Через дыру в ней чертовски удобно спускаться к озеру. Я займусь ею после того, как разберёмся с утопцами и завершим сезон рыбалки. Я, кстати, строю лодку, так что у меня есть план на следующие дни.

– Эскель, завтра покажи Яне тропу для утренней пробежки, – Весемир серьёзно посмотрел на меня, – ты должна постоянно тренироваться, помни об этом.

Хозяйственных дел накопилось уйма – пришла моя очередь дежурить на кухне. Пока меня не было, закваска скисла, и я замешала новую. Заготовила чан щей и запекла в построенной Эскелем духовке кабанью ногу, притащенную неугомонным Ламбертом. В оставшееся перед обедом время уселась в зале медитировать. Мне крайне важно было узнать, со мной ли тот опыт, который я испытала, или то было волшебство камней силы. К своему восторгу, как только я сконцентрировалась, знакомая темнота заполонила пространство, и я перестала существовать – лишь тёплое белое свечение расходилось от той точки, откуда был обращён мой взгляд.

– Когда-нибудь ты поймёшь, что Пустота это и есть Путь, – раздался мягкий голос Весемира. – Тебе нужно будет обдумать это, но не сейчас.

Я плавно вынырнула из медитации.

– Что я видела там, Весемир? Что означают эти змеи-драконы?

– Змеи-драконы? Не знаю. Я знаю только, что место силы приняло тебя, и ты можешь начать изучать знаки, которые мы используем. Без мутаций твоя сила будет меньше, чем могла бы быть, но она теперь с тобой.

– Как бы я хотела пройти мутации и получить суперсилу!

Весемир покачал головой.

– Не шути так, девочка, ты просто не знаешь реальную цену за неё.

Старый ведьмак выложил на стол книги, которые держал в руках, кинул в камин полено и присел рядом со мной. Я любовалась им – какой он колоритный, хорошо сложенный в свои несколько сотен лет. Вот уж красивая старость.

– А как вы стали ведьмаком, вы помните?

Весемир смотрел на огонь и колебался с ответом. Очень просто было сказать, что не помнит, но всё-таки он заговорил:

– Меня продала ведьмакам собственная мать. Она была пьяницей и служила в борделе. Маги, которые занимались нашей школой, в те времена ходили по деревням, подбирали сирот и выкупали за гроши таких, как я.

Я смотрела на него, пытаясь справиться с неловкостью. Зря я спросила.

– Это было слишком много лет тому назад, – он улыбнулся, – моим домом стал Каэр Морхен, моей семьёй – ведьмаки. Я благодарен своей судьбе. И поэтому много лет я пользовался Правом Неожиданности с уверенностью, что это правильно. Для меня… для нас, ведьмаков, это была единственная возможность иметь хоть какую-то семью. А сейчас… я рад тебе.

Благодарность переполнила меня, я порывисто обняла Весемира, и он отечески похлопал меня по плечу.

Со стороны входа раздались голоса. Ламберт и Эскель вернулись к обеду.

После еды Эскель выдал мне деревянный меч, и мы отправились на внешний двор.

– Начнём с основных стоек и ударов, – сказал он. – Твоя задача – отрабатывать их до автоматизма, используя всё время, которое есть. Мы не будем разучивать какие-то особенные трюки, пируэты и передвижения, только базовые. Но лучше знать их, но хорошо, чем знать много, но плохо.

Эскель показал стойки – меч вверху, меч перед собой, меч внизу.

– Стойки важны для правильной постановки тела и отработки, но помни, что в бою фиксироваться в них нельзя, ты будешь слишком предсказуема.

Дальше шла последовательность ударов: сверху вниз, через стороны, снизу вверх, работа ногами.

– Не семени, ноги чуть расслаблены, но передвигайся уверенно, как при ходьбе, работают обе ноги.

– Слушаюсь!

Мы занимались до ужина, а на десерт Весемир выдал в мои трясущиеся после фехтования руки увесистую стопку книг.

– Начнём с трупоедов и инсектоидов, тем более, что их можно найти в окрестностях.

Наутро, ещё до завтрака, Эскель позвал показывать тропу для пробежки. Впервые я вышла за пределы замка. Осень уже вступала в свои права, подлесок весело светился жёлтым и красным, и только вековым елям всё было нипочём.

– Сегодня пройдём пешком по тропе, завтра пробежим вместе, а дальше сама.

– А меня не съедят?

– С чего бы это? При тебе будет меч, – удивился Эскель и добавил: – Привыкай к мысли, что теперь ты решаешь, кого съесть.

Мы свернули с дороги вниз по едва заметной тропке. Она петляла между деревьев, проваливалась в ямы, шла то вверх, то вниз. Дорогу преграждали мшистые поваленные стволы, и я подныривала под них или с риском поскользнуться перелезала поверх, попутно продираясь сквозь ветки.

Тропа спускалась до самого озера, а потом круто поворачивала назад. Обратный путь был намного сложнее, так как шёл в гору. Местами нужно было лезть на камни и перепрыгивать расщелины. Я с ужасом думала о том, что по этой тропе придётся бежать – всегда ненавидела бег даже по ровной дороге.

Вернулись мы, когда солнце уже встало, а остальные ведьмаки позавтракали. Я везде ходила со своим деревянным мечом за спиной и повторяла серии ударов при любом удобном случае.

Перед обедом Весемир позвал на отработку ведьмачьих знаков. Первым был Аард.

– Пальцы вот так, хорошо, и выпад рукой. Нет, не так, вот так.

Я выбрасывала руку вперёд, но ничего не происходило.

– Расслабься, не думай, но сконцентрируйся.

– Я не могу не думать! – мне было досадно, что ничего не выходит.

– Вот свеча, ставлю здесь, – Весемир повёл пальцами, и свечной фитиль вспыхнул. – Твоя задача – задуть её Аардом. Тренируйся.

Он ушёл, а я со злостью всё делала и делала выпады рукой. Свеча скорее потухнет от того, что прогорит, а не от моего знака! Через час я окончательно выдохлась. Хлопотавший на кухне Ламберт просунул голову в сквозной проём камина и не преминул поддеть меня.

– Ваше место на кухне, дорогой! – выкрикнула я, и чтобы справиться с раздражением, сделала пару вдохов и выдохов. Выпад рукой, ещё один. Пламя свечи шевельнулось и погасло.

– Ламберт, сработало! – закричала я.

– Не волнуйся так, это случайность. Сквозняк.

Я зажгла многострадальную свечу и продолжила тренироваться дальше. Рука уже болела, но я знала, что то была не случайность. Правильное дыхание – вот ключ. Раз, ещё раз, и слабенький порыв ветра от руки загасил пламя вновь.

– Хватит, – гордо сказала я и направилась на кухню. – Ну, что ты сжёг сегодня для нас на обед?

– Для вас сегодня жжёное вчерашнее мясо, госпожа, – Ламберт с шутовским поклоном поднял крышку, выругался и молниеносно снял сковороду с огня, – вот чёрт! Ты виновата, и правда сжёг.

С готовкой у Ламберта были особые отношения и без меня. Никто так виртуозно не умел портить еду. Весемир обычно готовил простые, но добротные блюда. Эскель частенько рылся в кулинарных книгах, добавлял пряности, придумывал что-то необычное. Ламберт же мог испортить даже ту еду, которую нужно было только подогреть. Между тем остальные ведьмаки не жаловались. Порой они относились к еде, как к чисто техническому сочетанию питательных веществ, которые необходимо поместить в организм. Я решила учиться и этому тоже. Неизвестно, чем придётся питаться потом.

После обеда мы с Эскелем продолжили тренировки. Сегодня он добавил упражнения с мечом одной рукой.

– Две руки не всегда будут доступны, во второй может быть арбалет или нож, и это не должно тебе помешать. Кстати…

Он принёс из арсенала старый арбалет и пачку болтов в чехле.

– Целься в мишень, больше повторений на левую руку. Болты соберёшь. А потом делай связку из упражнений с мечом и стрельбы из арбалета.

Вечером Весемир проверил мои успехи с Аардом.

– Неплохо для начала. Теперь сбивай книгу.

На столе в паре метров от меня он поставил уже знакомый пухлый том «Гулей и Альгулей», и я принялась за упражнения вновь, пока ведьмаки спокойно отдыхали у камина.

Наутро Эскель разбудил меня, напомнил взять меч и арбалет, и мы побежали. Он тоже был в полном снаряжении, с парой мечей за спиной. Как я и ожидала, бег для меня очень скоро превратился в пытку. Нет, в новом теле бегать было гораздо легче, чем в предыдущем, но всё равно тяжело. Я переходила на шаг, Эскель терпеливо ждал. Уже недалеко от озера я поскользнулась на гнилых листьях, устилавших тропу, и проехалась на спине, к счастью, ничего себе не повредив.

– Сегодня займемся страховками, – спокойно прокомментировал ведьмак.

К завтраку я вернулась мокрая, усталая и выжатая, как лимон, а дыхание невозмутимого Эскеля даже не сбилось. Мне было ужасно стыдно за свои беговые достижения, и закрались подозрения, что я ввязалась в проект, осилить который мне невозможно по определению.

Днём Эскель показал, как правильно падать вперёд, назад, из положения стоя и из положения сидя на коленях. Теперь мне нужно было перекатываться через весь двор, а потом возвращаться перекатами через спину. На следующий день он установил бревно на уровне пояса, и теперь страховки нужно было делать, ныряя через это бревно рыбкой.

Одежда к концу дня превращалась в ком грязи, и вечерняя стирка в деревянной бадье со знаменитым ламбертовым мылом перешла в категорию ежедневных рутин. К вечеру измученные натруженные мышцы ныли, на руках и ногах расцветали красочные синяки, и я, кряхтя, смазывала их специальной едко-вонючей мазью. Чтобы дать забитым мышцам хоть какую-то возможность расслабиться и восстановиться перед неминуемым напрягом следующего дня, перед самым сном я заставляла себя делать растяжку, вспоминая йоговские занятия из прошлой жизни. Не раз и не два, пока я стояла в какой-нибудь «собаке мордой вниз» и постанывала от боли в руках и ногах, приходили малодушные мысли о том, что неплохо было бы послать всех в баню, упасть на подушку и проспать недели две. Но тут же одёргивала и посылала в баню себя, не позволяя себе даже приближаться к кровати, пока ежевечерний ритуал подготовки к завтрашнему дню не будет выполнен до конца.

Поначалу обязательным завершением этого ритуала было посещение моего мира. Дело ли в магии Шепчущих Камней или в том, что потихоньку моё здешнее тело теряло связь с телом прошлым, но с замешательством и страхом я замечала, что днём воспоминания о том мире смазываются и теряют осязаемость – как случается с любым, даже казавшимся очень реальным сном. Что, если я забуду себя, забуду мою семью? Приходя на ум, эта мысль ошпаривала, делала спину потной в миг, и, словно человек с провалами памяти, еженощно я отправлялась в мой мир, чтобы ухватить ускользающую из рук реальность. Времени на сон после таких походов оставалось катастрофически мало, и в конце концов Весемир провёл со мной воспитательную беседу о пользе здорового сна и припугнул, что прекратит обучение, если я продолжу засыпать на ходу. Пришлось подчиниться, и, вместо ежедневных, путешествия в мой мир стали еженедельными.

Утренняя пробежка в одиночестве неожиданно мне даже понравилась. Мне не нужно было успевать за Эскелем, и я бежала в своем темпе. День за днём я замечала, что новое тело адаптируется к нагрузкам гораздо быстрее, нежели в прошлом мире. Совершенно точно дело было не только в возрасте, но и, возможно, в магии, которая пропитывала этот мир, и у которой с моим телом были какие-то свои взаимоотношения.

Через пару недель стало понятно, что зима и правда близко. Зарядили дожди, и небо почти всегда застилали низкие тучи. Замок выстыл, в коридорах сквозило, и согреться было возможно только у камина и в тёплой духоте кухни.

Эскель выдал стальной меч из груды того металлолома, что я очищала от ржавчины. Мы стали больше времени уделять спаррингу. Весемир настоял, чтобы мы также отрабатывали приемы боя против гнильцов, утопцев и арахноморфов, так как с наступлением осени они всё чаще встречались в окрестных лесах. Я изучала манеру передвижения, нападения чудовищ, а также их уязвимые места. Потом новые знания нужно было продемонстрировать на муляже, а потом роль чудовища исполнял Эскель.

Получив вместе с новым телом его новую биохимию и гормональную систему, с удивлением и досадой я обнаружила, что частенько меня стали обуревать чувства, которые я не планировала испытывать до возвращения в свой мир, и была жутко недовольна собой, осознав, что мне выраженно нравится находиться рядом с Эскелем. И не только потому, что он был терпелив, добр ко мне и обладал мягким чувством юмора, но и потому, что он был мужчиной. Каждый день по несколько часов кряду он был рядом, в тесном контакте тренировок, и как бы ни были мучительны и сложны эти тренировки для тела, бежала я на них с радостью.

Временами, словно героиня любовного романа – того, где неминуемые объятия в кружевах и кринолинах на мягкой обложке, я засматривалась на его руки (Эскель всегда высоко засучивал рукава рубашки перед тренировками). А когда он дрался с Ламбертом, и я украдкой подглядывала, отвлекаясь от избиения соломенного манекена, в крови будто вскипали и бежали пузырьки, как в только что открытой газировке. Тело подводило, но как же хорошо, что мозги мои остались при мне! Поэтому я ничем не выдавала столь некстати возникающие реакции, тем более, что Эскель был моим наставником и тренером.

С Ламбертом было веселее – любое общение с ним вызывало прилив адреналина и жажду схватки, кто кого. В силе с ним я тягаться не могла, поэтому старалась не отставать в язвительности. Временами казалось, что наши отношения перерастают в хорошую дружбу. В другое же время Ламберт закрывался, обливал меня холодом и презрением, и о возможности дружбы я забывала до следующей оттепели.

Весемир начал учить знаку защиты Квен. С Аардом у меня уже стабильно получалось валить разные предметы, и нужно было только развивать силу. «Главное – повторение», – не забывал напомнить Весемир.

Квен – защитный знак, к счастью, стал получаться практически сразу. Экзамен на него я прошла неожиданно. Я в одиночку тренировалась на внешнем дворе и была так сконцентрирована на процессе, что не заметила, как Ламберт, до того ухаживавший за своей лошадью, незаметно появился сзади. Краем глаза увидела движение сбоку, на автомате сложила левой рукой Квен и почувствовала удар. Вернее, почувствовала инерцию удара, сам удар поглотил с треском Квен. Знак распался, я отпрыгнула в сторону и увидела, как Ламберт, держащий в руках двухметровую жердь, одобрительно кивает и показывает вытянутый вверх большой палец руки.