Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ)"

Автор книги: JanaNightingale

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

ВЕРГЕН. Глава 32. Я никогда не

После заката назначили мандрагоровую вечеринку, чтобы собрать кровь для Скрытого, но чаша из слёз не давала мне покоя. Ярпен, которому в отличие от меня не надо было подносить Скрытому коктейль, храбро считал, что вампиру хватит и крови, я же была уверена, что для существа, которому речь давалась с таким трудом, каждое слово должно было иметь важное значение.

Послеобеденное солнце жарко баюкало Верген, от камня мостовой и стен, как из распахнутой духовки, шло тепло. Возвращаясь из Замка Трёх Отцов, я неостановимо зевала. «А не побывать ли в моём мире? – пришла в голову мысль. – Почитаю про туссентского Скрытого». Я ускорила шаг.

Шани вновь была не одна. Толкнув дверь, я услышала грохот, а войдя, увидела златокудрого Александра, который с глубокомысленным видом рассматривал пустую книжную полку.

Проскользнув к себе и плотно задёрнув свежеповешенный полог на двери, я надела кольцо.

– Заснуть бы теперь, – как назло, сонливость будто рукой сняло, а вот тревожность вернулась в полный рост.

За стенкой послышалась возня. Я сердито заворочалась. Тут же наступила тишина, и я потихоньку стала проваливаться в сон.

– Я дышу только тобой, – нежно произнёс голос рыцаря.

– Ты дышишь лёгкими, – ласково проворковала Шани.

– Ты в моём сердце.

– В твоём сердце четыре камеры, разделённые перегородками.

– С вами, медиками, невозможно разговаривать, – простонал Александр.

– И не надо, сними-ка лучше штаны.

– Шани! – заорала я. – Умоляю, мне кровь из носа нужно поспать часок.

В комнате материализовалась смеющаяся медичка, которая уложила мне под нос небольшую подушку и исчезла за пологом. Набитая душистыми травами, подушка тонко пахла лавандой. «Запах весеннего леса», – пронеслось у меня в голове, и я уснула.

***

Я грохотала по двери Сесиля Бурдона. Во сне навестив мой мир, я успела освежить в памяти забытый момент в прохождении игры, в котором Геральт поднёс в качестве подарка Скрытому из Туссента особый минерал. Может быть, нашему Скрытому он тоже понравится, кто его знает? Наконец, дверь отворилась, и сонно потягивающийся краснолюд пригласил войти.

– Сесиль, расскажи мне всё про арагонит, – не заходя внутрь, выпалила я.

Мы снова спустились в темноту подземного архива, и староста провёл в дальний угол. В глубоких шкафах тут хранилась краснолюдская геологическая коллекция. Сесиль выдвинул плоскую широкую полку, аккуратно поднял бархатную ткань, прикрывающую квадратные ячейки с минералами, и осторожно вынул бежевый кристалл, похожий на ощетинившегося морского ежа.

– Вот. А что он тебе?

– Я вспомнила, что туссентского Скрытого в своё время задобрили подарком из куска арагонита, – с сомнением разглядывая кристалл, произнесла я. – Подумала, может, есть какая-то связь.

– Ну, вот тут всё, что есть, а внизу книги.

Вытягивая по одному тома, я пролистывала описания минералов. Они были сугубо практическими: где найти месторождения, как добывать, как обрабатывать и для каких изделий использовать. Насколько волшебными и таинственными казались переливающиеся затейливыми рисунками срезы камней в ящичках, настолько же тяжко было продираться сквозь мелкий текст про их производство и добычу. Да и про вампиров тут не говорилось ни слова. Моё внимание привлекла небрежно брошенная в стороне книга «Легенды о камнях». Я стряхнула с неё пыль и уселась у свечи. Сесиль взялся наводить порядок на разгромленной полке, посвященной шести гномьим родам, и время от времени кидал на меня выжидающие взгляды.

«Оникс, на древнем именуемый Ноготь, произошёл из кусочка ногтя великой Креве, что, играя, неловко отсёк её шаловливый сын…», «для мужеской силы и храбрости, а также проникновения в планы врагов…».

Я листала дальше: «Янтарь, находимый на ковирских побережьях, заточает в себе частичку солнца. Ожерелье из янтаря поможет от мокрой постели и женщинам на сносях, дабы разродиться здоровым младенцем».

А, вот и он: «Арагонит, именуемый так по провинции Назаира, убережёт владельца от загулов и непотребного пьянства, старику сохранит ясный ум да спасёт от бессонницы».

– От бессонницы! – воскликнула я.

Сесиль побросал книги и подошёл. Я склонилась над страницей:

– По легенде, – читала я вслух, – в арагонит превратились слёзы девушки, которой родители не дали соединиться со своим возлюбленным! Мы нашли слёзы, Сесиль!

Крупный рот краснолюда раздвинулся в широкой улыбке.

– Значится, чашку из арагонита надо? Пойдём искать.

Мы прошли мимо серебряных сервизов к столу, на котором теснились десятки чаш разных форм и расцветок – от золотых, богато украшенных орнаментом, до примитивных глиняных. Где-то среди них, как Индиане Джонсу – без права на ошибку, мне нужно было отыскать наш Святой Грааль.

Сесиль водил над кубками носом и подслеповато щурился. Я поднесла свечу поближе. Обеими руками он осторожно достал из середины спрятанную за рассохшимся деревянным кубком толстостенную глубокую чашу в форме креманки для мороженого.

– Вот, – сказал Сесиль, – хватит упырю глаза залить.

– Отлично, – я потёрла руки, – осталось собрать кровь.

***

Летняя ночь уже окутала Верген, когда в нашей с Шани квартире собралась толпа гостей. Мы выдвинули на середину комнаты круглый стол, притащенный из моей спальни. В центре возвышались бутылки с мандрагоровой настойкой: на красных облитых сургучом горлышках была выдавлена печать – девушка с остроконечными узкими листьями и тремя длинными стеблями с плодами, растущими из головы вместо волос.

Ярпен Зигрин любовно расставил хрустальные стопки и вынул из-под полы свёрток, оказавшийся куском твёрдого, как булыжник, остро-пахучего сыра.

– Я-то смогу и так пить, а вот вам сгодится, чтоб раньше времени не скопытиться.

Саския, Киаран, сам Ярпен и я торжественно расселись и переглянулись. За письменным столом, у камина, сдвинув в сторону горелки и пузырьки, обустроились Шани и Иорвет, которому медичка запретила пить и сдавать кровь за эльфов, но который наотрез отказался пропускать вечеринку.

Ярпен разлил по стопкам прозрачную жидкость.

– Отборную кровушку вампир получит, забористую, – хохотнул он и махнул рукой. – Ну, понеслась!

Я, выдохнув, залпом влила в себя настойку. Горло мигом потеряло чувствительность, из глаз полились слёзы. Как утопающий, я протянула руку за кусочком сыра, столкнувшись пальцами с Саскией и Киараном. Ярпен шмыгнул носом и снисходительно оглядел нас.

– Хороша, почти чистый спирт. По второй?

– Погоди, – прохрипел Киаран, утирая слёзы, – нельзя же так.

Со стороны Шани с Иорветом донеслись смешки. Медичка высыпала на стол игральные кости из мешочка и разложила доску.

– Играешь? Хочу отвлечься, не могу на это смотреть.

Иорвет с энтузиазмом кивнул, послышался перестук костей.

– А мы чего, так и будем как неродные сидеть? Скука же так – молча пить, – заволновался Ярпен.

От маслянистого, сладковатого напитка по телу начали расходиться тёплые волны.

– Я игру знаю, – заявила я. – Как раз для попойки.

Саския, на губах которой появилась лёгкая улыбка, кивнула.

– Называется «Я никогда не». Правила простые – ведущий говорит, например, «Я никогда не был на море». Все, кто тоже не был, ничего не делают. А кто был – выпивают стопку.

– А если никто не был на море? – заинтересованно уточнил Киаран.

– Тогда ведущий выпивает стопку. Да, и врать нельзя! Кто соврёт, тот… тот…

– Земляной червяк, – подсказал Киаран.

– Погнали! – взревел Ярпен.

Мы беспардонно изъяли у Шани кости, разобрали по одной и бросили. Первой водить выпало Саскии. Она облизнула губы.

– Я никогда не курила!

– Это нечестно, – пробормотал Ярпен, поднимая стопку.

Мы с Киараном подняли свои, и все втроём выпили. Саския торжествующе улыбнулась.

Я задумалась. После двух шотов в голову начали лезть непристойности.

– Я… Я никогда не танцевала голой!

– Как так?! – ахнула медичка у камина.

– Жалко, что ты с нами не играешь, – язвительно проговорила я, повернувшись к ней.

– Мне у вас ещё кровь брать, а так я бы сыграла, – засмеялась Шани и затрясла перед броском кости в ладонях.

Киаран с Саскией переглянулись, не шевелясь, и тут Ярпен нехотя поднял стопку.

– И нечего на меня так смотреть, – пробурчал он.

Коротко выдохнул, грохнул пустым стаканчиком о стол.

– Ну ладно. Я никогда не брил ничего, кроме черепа! – Ярпен хитро ухмыльнулся.

– А, может, и стоило, – Киаран скосил глаза на его жёсткую бородищу и буйную поросль на руках.

– Удар ниже пояса, – пробормотала Саския, и мы с ней выпили.

В голове наступила обманчивая кристально-звенящая пустота, и я с нежностью озирала собутыльников. Очередь Киарана. Он внимательно оглядел всех зелёными магнетическими глазами.

– Я никогда не мечтал быть кем-то другим.

Все задумались. Я решительно взяла стопку и выпила, заметив, что Аэдирнская Дева сделала то же самое.

– Ну ладно, – она выдохнула, её зрачки расширились. – Я никогда не предавала друзей.

В повисшей тишине все обменялись испытующими взглядами. Иорвет заинтересованно повернулся.

– Что же, меня это даже радует, – Саския опрокинула свою стопку.

– Я никогда не была в наручниках, – не придумав ничего интереснее, произнесла я.

Эльф и краснолюд, чокнувшись, выпили.

– Скукота! – Ярпен хлопнул ладонью по столу, и хрусталь жалобно звякнул. – Я никогда не встречался больше, чем с тремя любовями одновременно.

Он приосанился, а я выпучила на Ярпена глаза, уверенная, что пить придётся ему самому. Однако, помедлив, Киаран поднял настойку к губам. Ошарашенно смотрела я на такого спокойного, рассудительного, улыбчивого и, однако, ослепительно красивого эльфа – вот он, тихий омут, где черти водятся. Киаран усмехнулся.

– Похоже, мне нужно как-то оправдаться, – проговорил он своим бархатным баритоном. – Я никогда не врал, когда говорил: «Я тебя люблю».

Мои глаза застила пелена. Никто не прикасался к стопкам. Стук костей стих, и я поймала взгляд Иорвета, который пристально смотрел мне в глаза. «Лучше быть земляным червяком, чем так попасться», – с отчаянием подумала я, рука предательски задрожала на пути к стопке, и, давясь, я влила в себя настойку. Иорвет бросил кости.

– Шани, – простонала я, – пора. Больше не могу.

Я повалилась на её кровать, медичка подскочила с жуткого вида иглой, продезинфицировала спиртом сгиб локтя. В сосуд потекла тёмная кровь.

– Первый готов! – торжественно произнесла она.

Я вскочила и пулей вылетела из дома, понимая, что эликсиры принять уже не успеваю. Раскидистый куст игольчатого мирта оказался именно тем, что мне было нужно. Пошатываясь, я вернулась к себе в спальню, не с первого раза попав в дверь, умылась и выпила, наконец, отрезвляющие эликсиры. Комната стабилизировалась, будто миновала зону турбулентности, пол перестал уходить из-под ног, и я почувствовала, что ко мне возвращается жизнь.

Шани уже брала кровь у мертвенно бледного Киарана. Я предложила ему эликсиры, и он, восстав с подушек, с благодарностью согласился.

За столом с мандрагорой над батареей опустошённых рюмок Саския с Ярпеном тяжёлыми взглядами сверлили лица друг друга.

– Довольно! – решительно потребовала медичка.

Краснолюд и Аэдирнская Дева не шелохнулись, и только нижние челюсти у обоих, казалось, ещё более выдвинулись вперёд.

Ярпен протянул руку, с усилием опрокинул в себя стопку, перевернул и бухнул ею о столешницу. Саския медленно взяла свою, рука с настойкой задержалась у её губ. Дева прикрыла глаза, будто засыпая.

– Хватит! – Шани подошла ближе.

– Нет! – Саския вскинула голову и залпом выпила.

Глаза её увлажнились и заблестели. Все неотрывно наблюдали за происходящим. На столе остались только две наполненные стопки. Пальцы краснолюда потянулись к одной из них, неловко пошевелились, пытаясь ухватиться за хрусталь. Ярпен медленно поднёс настойку ко рту и выпил. На губах расплылась победная улыбка, и краснолюд стал заваливаться на бок.

– Помогите мне, – прошипела Шани.

Ярпена уложили на кровать, где он тут же захрапел, и медичка взяла у него кровь.

Саския торжествующе встала, схватила последнюю стопку и махом влила в себя. Распрямилась, триумфально воздела руки. Я рассмеялась – Аэдирнская Дева привыкла побеждать и не сдаваться до конца в любом деле.

Шани ловко собрала в мензурку последний ингредиент – огненную кровь.

– Пойду до госпиталя, там смешаю по вашим пропорциям и в лёд положу, – пояснила она. – На рассвете заберёте.

Иорвет поднялся. Вместе с Киараном они подхватили под мышки бесчувственного краснолюда, еле волочащего ноги, и исчезли за дверью.

Мы с Саскией остались одни.

– Я присяду? – попросила она.

– Конечно. Хочешь эликсиров? Снять опьянение.

– Нет, – она села на кровать, раздумывая о чём-то, и тихо произнесла: – Я всегда должна держать всё под контролем. Всегда. А сейчас не могу, и это так хорошо.

– Не вопрос, – улыбнулась я. – Хочешь побыть одна?

– Нет! Не уходи, ведьмачка, – она схватила меня за руку, – у меня никогда не было в друзьях ни одной девушки, с кем можно было бы поговорить.

С удивлением глядя на неё, я присела рядом. Саския, опустив взгляд и нахмурив изогнутые брови, рассматривала ладони. Уголки полных губ печально опустились.

– Мне было так хорошо, – наконец, начала она. – Всё было понятно – моя цель, моя борьба. Мне нравились… некоторые… Я думала о том, кого я захочу видеть рядом. А сейчас…

Её лицо страдальчески перекосилось, и она с отчаянием заглянула мне в глаза.

– Сейчас здесь, – Саския приложила ладонь к сердцу, – здесь болит. Там огонь, лава, и они сжирают меня изнутри. Я умираю, когда он рядом. Может быть, это от того, что ко мне вернулась моя вторая сущность? Что это, ведьмачка, почему оно так мучает меня?

– Не уверена, что во второй половине дело, – я покачала головой, – по-моему, это просто любовь.

– Просто? – почти взвизгнула Саския, уткнулась лбом мне в грудь и зарыдала.

Я обняла её, похлопала по спине, погладила по светлым волосам. «Кажется, Иорвет всё-таки вытянул свой счастливый билет», – печально и одновременно с чувством какого-то освобождения думала я.

– Что мне делать, Яна? – всхлипывая у меня на руках, будто она была обычной девушкой, а не драконом, спросила Саския.

– М-м… Сказать ему?

– Я не могу, – прошептала она, – я боюсь.

– Саския, я уверена, что он любит тебя. Тебя невозможно не любить. Ты знаешь это, – искренне заверила я её.

В дверь постучали. Саския втянула носом воздух, смахнула слёзы и шумно высморкалась в гигантский клетчатый платок, приводя лицо в порядок.

Я открыла дверь. На пороге стоял Александр, заглядывая мне через плечо в поисках Шани. Обернувшись на Саскию, я увидела, что щёки Аэдирнской Девы стали пунцовыми. «Боже мой, так речь не про Иорвета!» – пронеслось у меня в голове. Я посторонилась, пропуская рыцаря в комнату. Он низко поклонился Саскии, которая жадно вглядывалась в его синие глаза.

– Мы, мнэ-э… работали над одним делом, – наконец, нарушила я неловкую тишину. – Не мог бы ты проводить Саскию до дома?

На аристократическом лице Александра не отразилось ни капли удивления или возражения. Он галантно предложил Деве руку, и она, став ещё пунцовей, подала свою.

Захлопнув за ними дверь, я выдохнула. «Санта-Барбара какая-то», – мрачно подумала я, убрала следы гулянки и отправилась спать.

Улёгшись, я достала из-под подушки письмо Эскеля и перечитала его в тысячный раз.

«Любитесь тут, как хотите, – такое мысленное послание, только в более матерной форме, сердито отправила я в сторону остальных четырех участников замысловатой любовной фигуры в виде ломаной линии, начинающейся от меня и заканчивающейся на Шани. – А я знаю, к кому я хочу». Сложила письмо обратно в конверт и уснула.

ВЕРГЕН. Глава 33. Трудный разговор

Каждый день с момента окончания битвы меня мучил вопрос: «Что делать дальше?» Саския предложила остаться – для ведьмака в городе всегда найдётся работа. Мне и самой нравилось в Вергене – меня тут уважали, тут появились друзья. С другой стороны, все они были при деле, меня же томило и тянуло к Эскелю. Да и следовало уж перестать врать самой себе и признаться, что терпеть отстранённое выражение лица командира скоя'таэлей становилось всё более невыносимым. Хотя, с ним так или иначе придётся иметь дело – ведь, чтобы вернуться в мой мир, мне нужна помощь Иорвета.

Однако пока Геральт не разберётся с Дикой Охотой и не найдет Филиппу Эйльхарт, освободив её от заточения в виде совы, искать чародейку самим нельзя. Я решила, что ни в коем случае не должна делать ничего, что может помешать Геральту пройти его историю, найти и спасти Цири. А значит – нужно ждать. И значит у меня есть время, чтобы провести его с мужчиной, которого я, наверное, люблю, и к тому же отдохнуть от эмоциональных качелей, неизбежных, когда Иорвет рядом.

Была ещё одна мысль, которая неприятно точила с того дня, когда я обняла Весемира в последний раз, прощаясь на плоту. Я знала, что, как только Геральт найдёт Цири и привезёт в Каэр Морхен, в битве с Дикой Охотой старый ведьмак погибнет. А вдруг, если я буду где-то там рядом, удастся каким-то образом этого избежать? Эта идея одновременно и привлекала, и пугала – я боялась, что если вмешаюсь, и даже если удастся спасти Весемира, последствия не позволят Геральту победить Дикую Охоту в дальнейшем. Поэтому я старательно гнала тяжёлые мысли о Весемире, убеждая себя, что в Каэр Морхене у меня есть интерес только до Эскеля.

В Вергене же осталось единственное незавершённое дело – о розе Аэлирэнн с эльфом я так и не поговорила. Всё время было не до того. И сейчас, идя рядом с ним по краснолюдским шахтам, я наконец всё спланировала окончательно – как только (вернее, если) закончим со Скрытым, я поговорю с Иорветом и всё-таки уйду, постараясь выторговать у него обещание помочь мне вернуться в мой мир потом, когда придёт время.

На встречу с верховным вампиром нас сопровождал Ярпен Зигрин и пяток отважных краснолюдов, в том числе Дагг Борос, успевший подкоротить у кузнеца кольчугу.

– Ты-то на кой ляд попёрся? – удивлённо спросил Иорвета прямолинейный краснолюд.

– Чтобы вы в очередной раз не сглупили, – насмешливо ответил тот.

– Ври больше, – сумрачно пробурчал похмельный Ярпен, – тебе просто нравится совать свой длинный нос во все дела.

Я усмехнулась, мысленно согласившись с ним. Мы уже шли по подземельям гномов. Скоро показался и зал-столовая, мёртвый нильфгаардец так и лежал у провала. Пахло тленом. Краснолюды остались тут, а мы с Иорветом пролезли через дыру в зал шести основателей.

– Жди здесь, – прошептала я.

– Нет, – категорично ответил эльф.

Я разозлилась.

– Хоть раз сделай не по-своему! Хочешь, чтобы вампир передумал? Вдруг ему добавки весеннего леса захочется? Человечины-то там у него завались.

Я не собиралась уступать. Неожиданно Иорвет сдался сам.

– Вот и славно. На, подержи, – попросила я и аккуратно перелила коктейль из заготовленной Шани фляги в арагонитовую чашу.

Остановившись в проёме двери в пещеру, мы взглядывались в каменную балку над головой, где виднелся рисунок ладони с каплей крови посередине. Иорвет зацепил большие пальцы рук за ремень на поясе, застёгнутый поверх неизменного, замысловато намотанного тёмно-синего кушака с красной бахромой. Повернулся ко мне, посмотрел в глаза:

– Ádh mór, vatt’ghern, – тихо произнёс он.

*Удачи, ведьмачка*

Я кивнула и, выдохнув, сделала шаг в темноту. В пещере за сутки ничего не изменилось. Я ступала между камней, осторожно держа перед собой чашу, чтобы не расплескать драгоценное содержимое. Голубые искры грибных спор приветливо освещали мой путь. Шаг, ещё шаг. Остановившись, я оглянулась назад. Не нужно было этого делать! Вход уже отполз наверх, я пошатнулась и, потеряв равновесие, чуть не разлила кровь.

Больше не отвлекаясь, со стучащим от волнения сердцем, и всё сильнее поддаваясь волнам страха, которые пропитывали пещеру, я добралась до места, где мы остановились в прошлый раз с краснолюдами. Впереди виднелись тела нильфгаардцев, некоторые до сих пор шевелились. По спине прошёл нехороший озноб – даже если всё получится, этих людей, ещё живых, придётся бросить тут. Белое тело Скрытого, свисающего вниз головой, виднелось в углу. Я низко поклонилась и, опустившись на одно колено, вытянула руку с чашей над головой.

– Напи-и-и-и-ток, – лицо тронуло дуновение ветра, и чашу вырвало из рук.

Скрытый стоял прямо передо мной и жадно пил кровь, держа коктейль обеими ладонями и перекрестив когти, пока не выпил до дна. Некстати в мыслях мелькнул вопрос, куда он дел чашу, потому что в руках у него её уже не было.

– Про-о-о-о-ч-ч-чь, – прошипел он, приблизив своё лицо с остатками крови на тонких губах, и меня опять охватил неизбывный ужас. – Две-е-е-р-р-рь. Сме-е-е-е-р-р-р-ди-и-и-и-ит.

Скрытый исчез, а я поднялась на ноги и, не оглядываясь, побежала вон и к выходу разогналась так, что влетела в Иорвета, который всё-таки сунул свой любопытный нос внутрь пещеры. Толкнув эльфа в проём, я вывалилась следом.

– Нам надо как-то закрыть эту чёртову дверь! – в смятении заскулила я.

Меня била крупная дрожь.

– Caemm a me, cáelm, – Иорвет шагнул ко мне, взял за плечи и прижал к себе крепко, но бережно.

*Иди сюда, тихо*

Не в силах раздумывать над очередной метаморфозой в его поведении, я упёрлась лбом в широкую грудь, тяжело дыша и вздрагивая.

– Так что там с дверью? – буднично поинтересовался он.

Я отлепилась от его груди, мгновенно придя в себя. Интересно, скольких эльфиек в тяжкие моменты он успокаивал так, будто хладнокровный дрессировщик, прекрасно зная, как привести своё животное в порядок после истерики. В чём, в чём, а в том, что он был превосходным командиром, Иорвету нельзя было отказать.

– Скрытый приказал её закрыть, потому что ему смердит, – мрачно ответила я. – Там, в пещере, природная аномалия, запертые ворота в его мир. Он чувствует малейшее дуновение с той стороны, тишайшие звуки и запахи. А мы ему воняем своим миром.

– Давай думать, – Иорвет поднял факел и огляделся.

Сперва мы осмотрели проём. Монолитный камень двери плотно держался наверху и не поддавался ни на какие толчки и нажатия. Мы вернулись на середину зала. Ужас уже отпустил меня, Иорветов метод так или иначе помог.

– Сесиль прочитал, что гномы после того как поднесли вампиру напиток, поставили шесть исполинов охранять вход.

– Да, вижу, – высоко держа факел в руках и задрав голову, эльф не спеша обходил зал и внимательно всматривался в каменные лица гномов, хмурившихся на нас с высоты в два-три роста человека.

Усевшись на пол в центре зала, я сосредоточилась. Страх снова заполонил темноту, но я была к нему готова. Я пыталась почувствовать что-либо ещё.

– Гномы использовали магию? – наконец, спросила я.

– Чародеев у них не было, – покачал головой Иорвет. – Однако они так хорошо знали камень, что могли делать магические вещи, сами того не подозревая. В Махакаме, говорят, до сих пор есть зачарованные ещё не выработанные штольни с драгоценными камнями, в которые при всём желании нельзя попасть – идёшь к ним, но никогда не можешь дойти.

– В книге, где мы нашли рецепт напитка, хоть поначалу было и непонятно, но гномы написали всё точно и конкретно. И если шесть исполинов охраняют вход, значит, именно это они и имели в виду.

Иорвет подошёл.

– Думаешь, стоит посмотреть на них с изнанки?

– Да, – кивнув, я поднялась. – Потеря силы не имеет значения. Против Скрытого, если он придёт, ничего не поможет.

Заглянув в дыру в фальшивой стенке, я убедилась, что краснолюды чинно ждут за столом и не пытаются подглядывать.

– Поехали, – я протянула левую руку.

Мы провалились в темноту, и белое лицо магического Иорвета перекосило от ужаса, который я чувствовала в медитации. На изнанке мы видели, как плотный серый туман стелется от двери в пещеру и, завиваясь, протягивает к нам призрачные нити. Чёрный волк тихонько скулил и пятился, приседая на лапах, шерсть на спине стояла дыбом.

Над нашими головами нависали топоры, по размеру подходящие великану. Справившись с ощущением ужаса, Иорвет показывал мне на шесть гигантских белых фигур, тремя парами неподвижно стоящих в зале около нас.

В каждой паре позы обоих гномов были симметричными. Первые два скрестили топоры так высоко, что касались призрачными обухами каменных сводов. Топоры второй пары замерли на уровне груди гномов, и мы почти задевали лезвия макушками. Эльф скользнул к третьей паре, которая была ближе всего к двери в пещеру вампира. Фигуры гномов до пояса окутывал туман. Один из них стоял с топором, опустив его на уровень колен. Иорвет вытянул руку, показывая мне, что у гнома-напарника топор отсутствовал.

Туман побледнел, свет факела пробился сквозь темноту. Скоя'таэль держался руками за голову, тяжело дыша.

– Ты это чувствовала?

– Каждый раз, когда пыталась сконцентрироваться. И в пещере постоянно.

Он смачно выругался на эльфийском.

– Что-то не так вон с тем барельефом, – он взял себя в руки, голос опять зазвучал уверенно.

Я кивнула, и мы, вытянув факелы и запрокинув головы, принялись его рассматривать. Длинноносый каменный гном со свирепым выражением лица безучастно глядел на партнёра напротив и ничем особым не выделялся на фоне собратьев. Простукивание камней на стене под барельефом и поиск отвалившихся частей, как и исследование геометрического узора из плитки на полу, не привели ни к чему.

Факел вспыхнул в последний раз и потух, зал погрузился в темноту. Иорвет опять выругался.

– Постой, – я схватила его за руку и махнула на барельефы на противоположной стене. – Смотри!

В темноте стало видно, что зрачки в глубоких глазницах гномов еле-еле светятся, будто за ними горит огонь. Эльф, как обычно, без лишних слов уловил идею, и отступил на несколько шагов назад.

– Yeá! Мы нашли!

У каменной головы гнома, магическая фигура которого была без топора, глаза не светились.

– Там внутри в головах что-то, что может гореть вечно, – размышлял Иорвет. – Может быть, огненный газ. Надо зажечь это что-то снова.

Я выпустила Игни в каменное лицо, забыв, что потеряла силу.

Иорвет достал стрелу, с треском отломил наконечник и потыкал обломком в масляную ветошь незажжённого факела. Встал под барельефом.

– Давай я тебя подсажу, а ты сунешь лучину ему в глаз.

Я схватилась за шею эльфа, по подставленному замку рук вскарабкалась на плечи.

– На вид ты не выглядишь такой тяжеленной, – недовольно пробурчал он.

– Просто ты слабак, отдых в обнимку с цветочками не пошёл тебе на пользу, – не осталась я в долгу.

– Полегче там сапогами!

– Слушай, если тебе тяжело, – раздражённо зашептала я, пытаясь привалиться к стене, достать и зажечь стрелу, – то лучше я позову Ярпена.

– Угу, – раздалось язвительное, – и куда ты тогда достанешь? До задницы этого гнома, будь она у него в наличии?

Я, наконец, подожгла стрелу и, распрямившись, потянулась к лицу статуи, но коснулась огоньком лишь кончика длинного носа.

– Дальше не достаю, – прохрипела я.

Иорвет подсунул ладони мне под пятки и поднял наверх. Я, как акробат, встала на цыпочках на его выпрямленных руках и потянулась ещё, проталкивая зажжённую стрелу в глубь глазницы. Уже держа её кончиками пальцев за оперение, я, наконец, услышала звук, будто зажгли газовую конфорку, и из глаз каменной головы на миг вырвались языки пламени.

Стоя на руках скоя'таэля, я наблюдала, как монолитная дверь в пещеру Скрытого дрогнула, с грохотом и скрежетом поехала вниз и наглухо запечатала проход. Иорвет ссадил меня на пол, задержал руки на талии, и я стояла в темноте близко-близко, чувствуя его дыхание. На грохот из разрушенного проёма выглянули краснолюды, я отступила на шаг.

– Ну вот, слабаки и толстухи победили! А ты говорил!

– Да, это удивительно, – странным голосом тихо произнёс Иорвет. – Каждый раз удивительно.

Мы вылезли в гномью столовую.

– Ярпен, стену нужно опять заложить, да так, чтобы она больше не рушилась, – попросила я.

– Сделаем, ведьмачка, а то как же. Ни в жисть больше страшилу эту не отыщут. Да и, вообще, проход в шахту завалим. Ни одна сволочь не пролезет ни туда, ни сюда!

***

Вечерний Верген расцветился гирляндами флажков, всюду алели вышитые полотнища. На площади у таверны и на близлежащих улочках расставили длинные, наскоро сколоченные деревянные столы. Верген готовился к празднику.

Как только мы доложили Саскии об успехе в деле со Скрытым, она, переглянувшись с вергенским старостой, дала распоряжение готовить пир.

– Жителям нужно отпраздновать победу и оправиться от горя. Сесиль, организуй, как мы и планировали, еда и выпивка за счёт казны.

Дома я застала Шани, которая крутилась перед зеркалом, поправляя белые чулки и затягивая под коленями банты на алых подвязках.

– Как тебе? – весело спросила она.

На медичке красовалась весьма смелая для этого мира коротенькая бордовая юбка и нарядный зелёный жилет с золотой вышивкой, из-под которого ниспадали пышные рукава белой блузы.

– Блеск! Это что же, и мне надо наряжаться? – с сомнением спросила я.

– Конечно, тебе тоже нужно! Алекс сказал, что будет официальное награждение.

При упоминании рыцаря по лицу Шани пробежала тень.

– Что-то случилось? – спросила я, почувствовав укол совести.

Всё-таки, сама того не ведая, именно я посоветовала Саскии объясниться с Александром.

– Нет… Ещё нет, – медичка подошла ко мне. – Я уезжаю. Всё, что могла, я сделала, заботу о раненых теперь вполне может взять на себя травник.

Я печально покачала головой.

– Ну что же… Это должно было рано или поздно случиться. Практика в Оксенфурте?

– Да.

– А как же Александр?

Шани положила руки мне на плечи, заглянула в глаза.

– Яна, тебе ли не знать с твоей профессией. У меня есть единственная любовь, и это медицина. Она не терпит соперников. Александр Альдерсбергский – птица слишком высокого полета, чтобы бросить всё и уехать за мной в Оксенфурт. Значит, всё будет так, как будет.

– Я приеду к тебе как-нибудь, – я подняла на неё глаза. – Я и сама не собираюсь тут задерживаться.

– Ну вот, значит, ты понимаешь! – медичка легко чмокнула меня в щёку. – Я буду тебя ждать.

Обернувшись к зеркалу, она пощипала себя за щёки и, махнув мне рукой, ушла.

Задумавшись, я выбрала из двух имеющихся пар кожаных штанов светло-рыжие, назначив их парадными – на них хотя бы не было въевшихся пятен. Достала новую неношеную шёлковую рубашку и расчесала волосы. Взамен потрёпанного аквамаринового пера гарпии закрепила за лентой шляпы нежно-белое лебединое перо. Мечи и тяжёлую жаркую бронированную куртку оставила дома, но пояс с эликсирами и ножом всё-таки надела. Достаточно!

***

На столах горели свечи, запрятанные в зелени лампы мягко и таинственно сверкали в сумерках. Весь центр Вергена украшали огоньки, нарядные жители стягивались на площадь. Между столами кругами бегали умытые, радостные и предвкушающие праздник дети всех рас.