Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ)"

Автор книги: JanaNightingale

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

СИНИЕ ГОРЫ. Глава 18. И моё сердце – hasta la vista

Мрачный эльф по имени Анару бесшумно скользил по тропе. За ним следовал Геральт, я завершала процессию.

Плечо оттягивала объёмная сумка с вещами. Сборы в поход всегда доставляли мне уйму страданий – так хочется взять всё необходимое и так не хочется это тащить. Я всё-таки засунула свою любимую медвежью шкуру, которая заняла почти весь объём, отпилила кусочек мыла, собрала эликсиры и масла. Фляжка, оружие, моток прочной верёвки, смена белья, плащ. Хватит.

Половинка луны то заходила за клочья облаков, то выныривала вновь. За ущельем выли волки, но на них никто не обращал внимания. Верген, а потом и котлован каменоломни остались далеко позади, мы углублялись всё дальше в лес. В конце концов мы достигли поляны с покосившимся каменным столбом посередине с привычным для Вергена орнаментом из лиц бородатых махакамских старцев.

Анару достал лук, вложил в него три стрелы.

– Зажгите, – велел он.

Геральт кивнул мне, я протянула руку, и от Игни вспыхнула привязанная под наконечниками пакля, судя по запаху пропитанная смесью с дёгтем. В небе прочертился огненный трезубец. Наступила тишина, в которой слышались только шорохи ночного леса да стрекотание сверчков.

– Gwynbleidd, я ждал тебя, – раздался глубокий с оттенком металла мелодичный голос.

Как из-под земли из темноты в окружении двоих скоя'таэлей выступил высокий эльф с повязанным на голове платком, по-пиратски закрывающим правый глаз.

– Иорвет, такие предосторожности на своей территории очень нужны? – ворчливо приветствовал его, пожимая руку, Геральт.

– Когда нужны, тогда очень, – отрезал эльф и махнул в сторону опушки, приказывая следовать за ним.

Вскоре мы добрались до лагеря белок во впадине между каменными грядами. Ярко горел костёр, на фоне луны чернел силуэт лучника на вершине скалы. Мы расселись на брёвнах, уложенных у огня.

– Киаран сказал, что ты идёшь и что ты идёшь не один.

– Да, Яна отправится с тобой в Синие Горы вместо меня, – ответил Геральт.

Иорвет застыл, сделал едва заметное движение рукой, и остальные скоя'таэли растворились в ночи, оставив нас у костра втроём.

Блики пламени плясали на лице эльфа, на карминовой повязке через глаз, на татуировке лозы, поднимающейся из выреза рубахи по шее. Он был совсем как в игре, но он был тут настоящий. Живой. Я смотрела на его чертовски притягательное с резкими чертами лицо, высокие скулы, нос с лёгкой горбинкой, жёсткую складку губ (нижняя была чуть оттопырена, придавая лицу оттенок гордости и вместе с тем беззащитности). Я смотрела, и в груди больно выстрелила и распрямилась туго сжатая острая пружина, которая будто ждала этого момента, и вдруг меня осенило, зачем вообще всё это было. Это сделала я и только я, ещё сидя в том злополучном кресле с геймпадом в руках. Если бы не моя иррациональная тяга к этому персонажу, возникшая в игре, может, и не было бы моего рождения в этом мире с уже подготовленным, предустановленным только для него местом в сердце – иначе объяснить моментально захватившее меня чувство к эльфу было нельзя. За грудиной сдавило, и уверенность, что исправить ничего невозможно – невозможно развидеть и развстретить – мешала дышать.

– Зачем? – глухо спросил Геральта Иорвет.

– Сначала почему. Потому что мне нужно быть в Велене. Моя миссия в Долине Понтара завершена, я должен был довести до тебя Яну.

– Зачем? – с нажимом повторил эльф.

– Затем, что… Иорвет, покажи ладонь, – не допускающим возражения тоном потребовал Геральт.

Эльф, пристально глядя ему в глаза, стянул перчатку с правой руки.

– Яна, – ведьмак кивнул мне.

Я протянула, как и Иорвет, руку к свету костра. На ладони скоя'таэля красовался симметричный моему знак-капля, только залитый чёрным. Бежевые завитушки текста, едва видимые на чёрном фоне, спиралью уходили в светлую незакрашенную точку. Иорвет настороженно изучал мой белый знак.

– Яна появилась в нашем мире в момент, когда в Лок Муинне мы с тобой получили стилет и Эйльхарт ударила тебя заклинанием, – заговорил Геральт. – Ты идёшь к рунному мастеру, который сможет помочь со стилетом. Уверен, что и с магическими печатями он как-нибудь разберётся. Всё это связано, вы должны понять как.

Иорвет посмотрел в землю, на скулу упала тень длинных ресниц. Поддел в костёр ветку носком сапога.

– Мне не нужна обуза, – процедил он, – мы будем передвигаться очень быстро.

– Яна – ведьмак школы Волка. Начинающий, но уже хороший. Тебе понадобится ведьмак. А потом, у неё лёгкая рука, – повторил Геральт слова Весемира, и я с благодарностью глянула на него.

Иорвет впился взглядом мне в лицо. Оценил синяк под глазом. Губы его с насмешкой изогнулись, что не ускользнуло от внимания Геральта.

– У тебя левый глаз, у Яны правый – полный комплект, – заметил он.

Эльф гневно взглянул на ведьмака, но потом его лицо смягчилось.

– Я ждал не этого. Но я верю тебе, Gwynbleidd, – он перевёл на меня тяжёлый взгляд. – На рассвете выдвигаемся к деревне, там ждут лошади. До Синих Гор будем добираться на перекладных.

– Отлично, – кивнул Геральт. – А я и думал, как ты хотел успеть обернуться туда и обратно за две недели.

– Да, времени мало, нам надо быть в Вергене до прихода чёрных. Пока я ждал тебя, мы всё подготовили для быстрого передвижения.

Подхватив сумку с вещами, я поднялась с бревна.

– Тогда пойду спать.

Я и правда уже валилась с ног. Вчерашняя ночь прошла в поисках информации о селитре, а сейчас, по ощущениям, было уже часа три утра – тени начали сереть.

– Прощай, Геральт. Спасибо тебе… за всё, – я повернулась к ведьмаку, он крепко пожал мою ладонь и, притянув, похлопал по спине. Я подняла лицо и тихо прошептала ему в ухо: – Доверяй Цири, ей… ей это очень важно.

Геральт на секунду замер, неуверенно кивнул, и, махнув ему, я направилась в глубь ложбины, где, как я заметила, устроились на ночлег трое скоя'таэлей. Геральт и Иорвет остались тихо беседовать у костра.

Я растянулась на шкуре, мне нужно было подумать. Ощущение жгущейся кровоточащей раны в груди не проходило. Начала медитировать, не помогло. Нет, это не наваждение, чёрт побери! Я глухо, отчаянно и безнадёжно влюбилась. Вспомнила Матея и его шутки про разбитое сердце. Сейчас я физически ощущала, будто моё сердце вынули, раскромсали на лоскуты и запихали комком обратно. Вот, значит, как оно бывает. В прошлой жизни, в юности, я, конечно, влюблялась и не раз (зачастую и безответно), но никогда не было такого, как в мифах, когда стрела Амура протыкает сердце и жертва в мгновение ока охвачена любовью. Сейчас эта стрела была ещё и раскалена.

Я подумала об Эскеле – все чувства к нему остались на месте и ничуть не изменились. Гнев и злость на прошлую меня ударили в голову. Почему тут, в другом мире, я не могу выбирать, кого любить?! Почему она диктует мне? «Мамочки мои, вот же я влипла, – думала я, пальцами сжимая мех на шкуре. – Какая же дура!». Но усталость и недосып, наконец, взяли своё, и я уснула.

***

Утром Геральта уже не было в лагере. Лёгким бегом мы спустились к деревне, где ждали лошади. Кроме меня в отряде Иорвета было четверо эльфов: уже знакомый по ночной прогулке мрачный Анару, совсем юный светловолосый Айвор и парочка Роэль и Мона, которые, подмигивая друг другу и улыбаясь, перебрасывались фразами на Старшей Речи.

В деревне староста вывел шесть осёдланных лошадей. Мне досталась норовистая гнедая кобыла с жёсткой рысью. Отрабатывая грубые удары седла, я с грустью думала о своей Туче, как она там в Вергене? Хотя, в конюшне ей должно было быть явно лучше, чем здесь: мы летели галопом, изредка переходя на рысь, и к обеду лошади тяжело дышали, а с морд капала пена.

Я чувствовала себя отбитой котлетой. Да и по эльфам видно было, что хотя они и были отличными наездниками, но с непривычки к длительной верховой езде подустали. Скоя'таэли разговаривали между собой на Старшей Речи, нимало не заботясь о том, что я их не понимаю, и, казалось, совсем не замечали моего присутствия.

Гонка продолжилась до заката, когда мы подъехали к следующей деревне и разместились на ночлег на чердаке крохотной таверны. Устраиваясь на мешке сена, я размышляла о том, зачем я вообще согласилась ехать с белками. Никогда ещё с момента попадания в этот мир мне не показывали так ясно, что я абсолютно не нужна.

Я поднесла к лицу левую ладонь, сжала зубы. «Узнаю, что это за хрень, и пусть катятся. В Вергене полно для меня дел. А потом вернусь в Каэр Морхен. К Эскелю». На душе потеплело, когда я вспомнила о нём, о Весемире, о Ламберте. Они приняли меня. А Иорвет… Иорвет никогда не узнает, что я чувствую. «Пусть катится к чертям и к своей Саскии!» – зло думала я.

Утром нам дали свежих лошадей. Вчерашним требовался отдых в несколько дней, а потом они должны были ждать нашего возвращения.

Очередные скачки начались. По моим прикидкам мы проходили в день километров по сто двадцать, не меньше, и я вовсю радовалась, что Туча не участвует в этом насилии над лошадьми. Рядом со мной скакала Мона, с наслаждением подставив ветру нежное, с тонкими чертами лицо. Светлые волосы развевались, точёная фигурка привстала на стременах. Дорогу позади застилала пыль.

К вечеру налетел короткий ливень, лошади блаженно вскидывали морды под крупные бьющие капли. В воздухе повеяло озоном и особым свежим запахом пыльной земли после дождя. С упоением я дышала.

Второй день скачек подходил к концу – оранжевый закат оставлял длинные тени между деревьев. Мы перешли на шаг, рёбра измученных лошадей вздымались. Через распахнутые, из жердей, ворота наш отряд вошёл в безлюдную деревню. За изгибом улицы над крышами валил чёрный дым.

– Whete ess evellienn? – Айвор обернулся к Иорвету, обводя рукой пустынную панораму.

Тот пожал плечами, мы спешились и, оглядываясь, повели лошадей под уздцы по единственной улице к источнику дыма.

Впереди с карканьем взмыла в небо стая ворон. У избы, над обвалившейся крышей которой клубился дым, я заметила движение, достала серебряный меч. Гули. Издалека их можно было бы принять за людей, если бы не полуразложившаяся кожа, выпирающие вперёд зубы и то, что они проворно передвигались на руках и ногах одновременно. Трупоеды собрались вокруг чего-то, что я пока не видела, и глухо зарычали на меня, не отходя от добычи. Я наложила Квен и, не торопясь, приближалась. Эльфы остановились позади, натянули луки. Ещё шаг, и гули бросились в атаку. С медальоном мой Аард работал гораздо мощнее, и я отбрасывала чудовищ, пока разделывалась по порядку с одним за другим. Эльфские стрелы свистели вокруг. Через пару минут всё было кончено.

В воздухе висел едкий, кислый после дождя запах пожара. Пробираясь между тушами гулей, я отыскала предмет их интереса. На земле боком лежал мужчина с уже обглоданными трупоедами руками и лицом. Я перевернула его на спину – на груди растеклось запёкшееся бурое пятно от колотой раны.

Анару, жестикулируя, в чём-то убеждал эльфов, которые вскочили в сёдла.

– Ninnau éigean va! – скомандовал Иорвет.

– Что вы собираетесь делать? – чётко выговаривая каждую букву, обратилась я к нему.

Я не понимала ни слова из их разговора, и меня это злило.

– Анару сказал, что это труп старосты, который должен был дать нам свежих лошадей, – Иорвет обернулся в седле, махнул на дорогу. – Мы уходим, переночуем неподалеку в лесу. Завтра на этих же лошадях двинемся дальше.

– Надо осмотреться и понять, что тут произошло. Те, кто убили старосту, могут помешать твоим планам, – исподлобья я уставилась в лицо эльфу, из-за раздражения и обиды готовая препираться до последнего.

Анару кивнул мне, будто я озвучила его доводы, и эльфы обменялись несколькими фразами на своём языке.

– У тебя есть время до захода солнца, – бросил мне Иорвет.

Солнце уже почти касалось горизонта. Чертыхнувшись, я кинулась соображать с чего бы начать. Вернулась к трупу мужчины. Мышцы шеи и плечи окаменели, однако трупное окоченение ещё не добралось до конечностей, а значит, он был мёртв недавно: точно дольше пары-тройки часов, но не намного. Отлично, я узнала, что старосту убили сегодня днём, и чем это мне поможет? И что делают ведьмаки дальше? «Зачем я в это влезла, только выставлю себя на посмешище, – думала я. – Каждой бочке затычка, обязательно надо себя показать». Но упрямо тряхнула головой. Весемир говорил – используй силу. Весемир в меня верил.

Опустившись на колени у трупа, я закрыла глаза и сосредоточилась. Темнота окутала меня, и толчком в груди промелькнул импульс, идущий от сгоревшего дома. Открыла-закрыла глаза. Ещё раз. Ошибки не было.

– Там что-то есть! – крикнула я эльфам.

Крыша большого дома, бывшего, вероятно, корчмой, провалилась от пожара. Чёрные стропила обрушились в обеденный зал и загромоздили проход. Несмотря на сегодняшний ливень, от них ещё шёл жар, и пар струйками вырывался из пор дерева. Я ступала между обломков, следуя импульсу. Невидимый зов усиливался, но пройти дальше мешали две массивные обуглившиеся балки.

– Там что-то есть за балками, – обернулась я к эльфам. – Нужно потушить до конца.

Во дворе корчмы отыскался колодец, и, бросив ведро, я краем глаза заметила, что Иорвет кивнул Анару, Роэлю и Айвору помочь мне. Поначалу балки шипели от воды, выделяя ядовитый дым, но вскоре погасли. Эльфы продолжили тушить другую часть дома, я же привязала верёвку с обеих сторон подпруги и пропустила через грудь моей лошади. Второй конец обмотала вокруг балки и попыталась заставить лошадь сдвинуться с места. Усталая кобыла мотала головой и недовольно ржала, пятясь назад.

Я уже хотела было перевязать верёвку на коня Моны, когда Иорвет вытянул ладонью в перчатке по лошадиному крупу. От громкого хлопка по коже лошади пробежала мелкая дрожь, и упрямица сдалась. Первая балка сдвинулась с места.

– Повторишь со второй балкой? – улыбнулась я Иорвету.

– Не понадобится, – ответил он и отвернулся.

Ругая себя за болтливость, я перевязала верёвку. Лошади и правда не понадобилось дополнительных стимулов, и брус, скрежеща по полу, отъехал в сторону.

Откидывая с пути обгорелые деревяшки, я пробиралась в глубь корчмы, когда до слуха донёсся еле слышный шум. Я обернулась к эльфам, поднесла палец к губам. Ко мне скользнула Мона, прислушалась.

– Голоса, – прошептала она.

Мы расшвыряли сапогами остаток мусора, под которым в полу оказался люк. Снизу послышались глухие удары. Айвор сдвинул щеколду, вцепился в железное кольцо и поднял крышку. Прижимая руки к груди, из глубины подвала на нас смотрели люди.

***

Первая радость от спасения улеглась, и по толпе жителей пошла волна стенаний. К эльфам подошёл пожилой мужчина, стащил с головы шапку.

– Что здесь произошло? – спросил его Иорвет.

– Бандиты, – начал старик, руки мяли шапку. – Увели наших девушек, милсдарь, старосту нашего в назидание прирезали, а нас вот, считай, похоронили заживо. И лошадей ваших и наших прихватили, – добавил он торопливо. – Помогите нам, милсдарь, во имя Мелитэле!

Среди сельчан, действительно, были мужчины от юношей до стариков, женщины в возрасте и дети, но молодых девушек не было. Иорвет колебался. Потом задумчиво кивнул.

– Правду говорят, что при нашей королеве милостивой Саскии, скотоели из разбойников на защиту людей встали! – возопил старик и, кряхтя, склонился до земли.

Губы Иорвета горько скривились.

– Мне просто нужны мои свежие лошади, – бросил он. – Когда было нападение и сколько их было?

– Немного после пополудни, милсдарь, когда в сон всех тянет. Дюжина их была, никак не меньше. Здоровенные, с гнутыми мечами и палками в гвоздьях.

Иорвет отвернулся и махнул нам седлать лошадей. Усталые животные нехотя оторвались от воды.

– А вы пока соберите пяток мужиков и пусть идут за нами по следам. Когда мы отобьём лошадей, вашим женщинам понадобится помощь, – скомандовал Иорвет селянам и круто развернул лошадь.

Мы двинулись дальше по дороге, на которой даже в сумерках были хорошо видны свежие людские следы и отпечатки копыт.

СИНИЕ ГОРЫ. Глава 19. Вместе со скоя'таэлями

На Старшей Речи Иорвет сказал что-то эльфам.

– Мы догоним шайку ещё до полуночи, – тихо перевела мне Мона. – Девушек они вели пешком и должны будут встать на ночь.

Эльфийка приветливо улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и в её болотного цвета глазах словно вспыхнули смешливые золотистые искры. Я благодарно кивнула и подумала, что за всё время, проведённое в этом мире, у меня не появилось ни единой подруги, с которой можно было бы болтать про всякое – важное и нет, хихикать и не пытаться быть кем-то другим – кем-то умнее, серьёзнее и лучше. Может быть, Мона могла бы ею стать? Мне показалось, что после спасения людей в деревне её отношение ко мне изменилось.

Сумерки понемногу густели и вскоре перетекли в ночь. Луны не было видно, но эльфы прекрасно ориентировались в темноте и не торопились. Уставших лошадей понукать не имело смысла – измученные за день животные тотчас переходили на шаг.

Вскоре в кронах среди листвы замелькали отблески далёкого костра. По еле заметному кивку Иорвета (будто эльфы понимали друг друга телепатически) Анару растворился в ночи. Мы спешились и ждали.

– Двенадцать dh’oine. Уже в дрова и, кажется, готовы перейти к увеселениям, – губы вернувшегося Анару брезгливо кривились.

– Значит, по два выстрела на каждого из нас, – тихо сказал Иорвет.

Повернулся ко мне.

– Ты берёшь одного, – добавил он. – Второй нужен живым.

Пока я кипела внутри, осознав, что мне ясно указали, что я не одна из них, эльфы привязали лошадей и рассредоточились в шеренгу. Приготовив арбалет, я заняла левый фланг.

Послышались разухабистые голоса и улюлюкание. Подкравшись и окружив поляну, посередь которой горел костёр, мы поспели прямо к началу отвратительного зрелища. Пара здоровенных мужиков за верёвку, словно козу, вытаскивала к костру спотыкающуюся девушку. Руки её были связаны, волосы растрёпаны, а глаза молили о пощаде.

Боковым зрением не переставая наблюдать за Моной (её согнутая в локте рука передавала приказ Иорвета по цепочке), я приметила ближайшего разбойника, устроившегося между сёдел с бурдюком вина. Приложила к плечу арбалет.

Бандиты тем временем выволокли девушку, которая озиралась, как загнанная лань, к костру и разрезали верёвки на запястьях. Её подруги сбились испуганной кучкой на дальнем краю поляны. К жертве вразвалку подошёл один из бандитов и рванул платье с плеч. Лёгкий ситец с треском подался.

Я оглянулась на Мону. Ещё не пора.

Девушка в ужасе прикрыла оголившуюся грудь ладонями. Бандит грубо отвёл её руки за спину и сорвал юбку. Вальяжной походкой к извивающейся жертве направился ещё один головорез, который, вероятно, был главарём, так как остальные расступились, пропуская его. Он скинул на землю кирасу с металлическими пластинами и приспустил штаны.

С отчаянием я сверлила взглядом Мону – когда же? Рука не шелохнулась.

Нервы мои были на пределе. Под глумливые выкрики главарь мял девичью грудь.

Мона резко махнула, на полувыдохе я спустила замок арбалета. Бурдючное горлышко, хлещущее вином, вывалилось изо рта моего бандита, голова запрокинулась. Я рванула на поляну, одновременно со мной там появились и эльфы.

Главарь банды, ещё державшийся за грудь оцепеневший девушки, с пьяным непониманием озирался вокруг. Люди его, все до единого, вповалку лежали на земле. Каждому понадобилась ровно одна стрела.

– Так, так, так… на твою bloede arse, кажется, выпало другое развлечение, – металл в голосе Иорвета сбил с бандита весь гонор – он разом обмяк, не смея даже подтянуть штаны.

Скоя’таэли держали его на прицеле туго натянутых луков. Я подобрала остатки платья и за руку отвела девушку, которая, вероятно от шока, покорно последовала за мной, к остальным пленницам. В объятиях подруг плечи её затряслись от рыданий.

Нарочито медленно Иорвет достал нож и приблизился к главарю, которому Айвор успел связать руки.

– Мужик, а мужик, – захлёбываясь, забормотал бандит, – всё, как на духу расскажу, ножичек-то спрячь, будь человеком.

– Dh’oine? Ты мне предлагаешь стать dh’oine? Изволь, – губы Иорвета перекосила усмешка, не предвещавшая ничего хорошего. – Куда вы вели товар?

– Да никуда, мамой клянусь, вот все мы здесь и есть, один я теперь остался.

– Подумай получше, – нож Иорвета описал в руке сальто, и лезвие приблизилось к носу бандита.

– Взяли барахло, девок, лошадей, думали лагерем встать, покутить, – как заведённый, повторял пленник.

По лицу эльфа пробежала тень раздражения.

– Позволь мне, – тихо сказала я, подойдя к Иорвету.

Он резко обернулся, но я не стала дожидаться выговора и сложила Аксий.

– Ты расскажешь этому эльфу всё, что знаешь, – разборчиво и с расстановкой обратилась я к бандиту, – ты хочешь рассказать ему всё, что знаешь…

Пленник засопел.

– Везли барахло в лагерь, двадцать вёрст отсюда.

– Сколько в лагере людей? – спросил Иорвет.

– Полсотни ребят ждёт.

– Как укреплён лагерь?

– Частокол, ворота, четыре вышки, – голос пленника кардинально переменился и засочился ненавистью, – чтоб, значит, удобно было вас – гнид узкожопых, трахать и мочить, кто с гор пойдёт.

– Исчерпывающая информация, – подозрительно спокойно процедил Иорвет.

Молниеносное движение ножом, и бандит осел на землю. Я отвела глаза.

Иорвет порывисто развернулся и прошагал мимо девушек, жавшихся друг к другу.

– Лошади на месте! – объявил он. – Станем лагерем неподалёку.

Отогнав табун на соседнюю поляну, на пару с Моной мы взяли на себя заботу о девушках, которые ещё не до конца верили своему спасению. В ворованном скарбе в лагере бандитов нашёлся запас шкур и одеял, и мы раздали их пленницам.

– Всё хорошо, девочки, всё кончено, – ласково уговаривала Мона. – Утром из деревни мужики подойдут, вернётесь домой. А теперь вам надо отдохнуть.

Роэль тем временем привёл наших старых лошадей, и я достала из седельной сумки свою неизменную медвежью шкуру. Как обычно, она подействовала на меня успокаивающе. Я завернулась в неё с ног до головы, и казалось, что мех всё ещё пахнет зимой в горах, костром и дорогой вдоль Гвинлеха, и чудились перед закрытыми веками заснеженные крыши Малых Износок, из труб валил дым, а снег шёл крупными хлопьями. Заснула я с улыбкой на губах.

***

На рассвете до лагеря добрались мужики из деревни. Видать, они оптимистично не сомневались в исходе скоя’таэльской вылазки, потому что приволокли с собой за оглобли телегу. Пока они пересчитывали краденое добро, приветствовали девушек и отдыхали после ночного перехода, мы собрались вокруг костра на военный совет. Эльфы соизволили общаться на всеобщем языке.

– В двадцати верстах укреплённый лагерь, – начал Иорвет. – Нам бы пройти мимо, но они не дождутся обоза с награбленным и снова нападут на деревню. У нас не будет лошадей на обратный путь.

Я с возмущением посмотрела на него – неужели свежие лошади это всё, что его интересовало? Но Иорвет, казалось, был абсолютно серьёзен.

– Осада частокола затянется на многие дни, пока они не изголодают и не начнут делать вылазки. У нас нет столько времени и нас слишком мало, – задумчиво протянул Роэль, переглянувшись с Моной.

– Если бы мы могли незаметно пробраться в лагерь, – замечтался Айвор, – неожиданно напасть…

Иорвет покачал головой, повисло молчание. Рассматривая деревенских, которые навьючивали мешки на наших вчерашних лошадей, я усиленно соображала.

– Если лагерь в двадцати верстах, то обоз должен будет вернуться туда сегодня в сумерках… – начала я.

– К чему ты клонишь? – в голосе Иорвета послышался огонёк интереса.

– В лагере ждут обоз. Для него они откроют ворота. Мы должны стать этим обозом.

Внимательный взгляд единственного глаза Иорвета прожёг меня насквозь, и я, как в тумане, таращилась в его зелёную бездну, падая туда, где тёмные всполохи поднимались из глубин. Однако, спохватившись, с видом (как я надеялась) уверенного в себе профессионала по захватыванию бандитских лагерей прямо ответила на взгляд. Лицо Иорвета неожиданно расцвело ясной мальчишеской улыбкой, став на мгновение совсем юным. Ни разу до этого я не видела, как он улыбался, если только не горько или не саркастически, и дорого бы дала, чтобы увидеть такую улыбку вновь.

– А ты не так проста, ведьмачка? – мигом схватив идею, спросил он под удивлённые взгляды эльфов.

Работа закипела. Для начала мы с Моной откопали в поклаже опешивших мужиков несколько платьев, выбирая размеры побольше.

– Вы возьмёте наших старых лошадей, чтобы вернуться в деревню, – скомандовал Иорвет. – Все остальные мне нужны для дела. А ты, – он ткнул пальцем в молодого, крепко сбитого юношу, – пойдёшь с нами. Когда мы доберёмся до гор, ты отгонишь лошадей назад.

Парень затравленно оглянулся на товарищей, но не посмел перечить.

Следом предстояла самая трудная и неприятная работа. Вернувшись на поляну с мёртвыми бандитами, мы принялись усаживать их на лошадей. Окоченевшие ноги с трудом сгибались, а руки не разгибались. Некоторым мертвецам пришлось проложить со спины шины, чтобы посадка была правильной. Пока мы привязывали к сёдлам трупы, лошади недовольно фыркали и ржали. Наконец, все были усажены и выглядели жутковато. Роэль с Моной счастливо хихикали, осматривая нашу устрашающую инсталляцию.

Свободными остались точнёхонько семь лошадей. Мы попрощались с деревенскими, которые, нагрузив телегу и усадив в сёдла девушек по двое, потянулись обратно в деревню, попутно бросая боязливые взгляды через плечо на нашу мёртвую конницу.

Сборы завершились, мы двинулись в путь.

***

До лагеря наш отряд добрался, когда солнце ещё стояло высоко. Выбрали укромное место в старом овраге, Анару и Айвор исчезли в лесу, чтобы разведать обстановку.

– Как тебя зовут? – обратилась я к деревенскому парню, который понуро присел в сторонке.

– Каспар, – нехотя ответил он.

– А я Яна, – представилась я, протянув ему руку. – Не переживай, в бой ты не пойдёшь, переждёшь в укромном месте.

– Да? – Каспар взбодрился. – Страшно, ужасть как.

– Всем страшно, но если мы их не убьём, они от вашей деревни не отстанут.

– Что правда, то правда. В подполе было ещё страшней, воздуха нет, дети-бабы плачут, причитают, да и мужики не лучше, – он покачал головой, отгоняя недавние воспоминания.

Мона призывно махнула мне рукой. Пришло время выдвигаться к лагерю. Я поднялась с корточек, на миг будто увидев себя со стороны, и подивилась, каким неведомым образом случилось так, что я, мирный современный человек, иду вместе со скоя’таэлями на боевое задание, а не сижу в стороне с Каспаром.

Голос Моны вывел из ступора – она раздавала платья. Тонкий Айвор втиснулся в одно и приосанился, сложив губы бантиком. Все захихикали. Развёл руки.

– Neén, жмёт, я так стрелять не смогу.

Иорвет покрутил своё шерстяное голубовато-серое платье, будто прикидывая, где у него вход, и занырнул было в пышную юбку, но передумал и зацепил платье спереди на пряжки ремней так, что оно повисло на груди.

– Достаточно. Шагов с пятидесяти не разобрать, мы будем путаться между лошадьми, – брезгливо проговорил он, педантично расправляя мятые оборки. – А потом проще будет его скинуть.

Последовав его примеру, мы прицепили платья свисать с груди и закрывать ноги. Я, Мона и Айвор, как обладатели длинных волос, распустили их по плечам. Каждый взялся за верёвки, привязанные к лошадям, осёдланным мертвецами, и я махнула на прощание Каспару. Мы вырулили на дорогу в сторону лагеря. Сумерки сгущались.

Эльфы хворостинами направляли лошадей. За поворотом открылся прямой участок дороги, в конце которого маячил частокол. Мы медленно, делая вид, что спотыкаемся от рывков верёвок, приближались. Вот уже стали видны мощные ворота из брёвен, обрамлённые сторожевыми вышками.

С левой вышки протяжно засвистели. В растерянности я оглянулась на Иорвета, но он невозмутимо сомкнул в кольцо большой и указательный пальцы и два раза оглушительно свистнул в ответ.

Наступила тишина, и мы остановили лошадей, чтобы не подходить слишком близко к часовым на башнях. Пауза казалось бесконечной, получится ли?

Наконец, тяжёлые створки ворот натужно поползли в стороны.

– Эти dh’oine по всему северу используют одинаковые позывные, – с мстительным удовлетворением произнёс Иорвет. – Пока подходим, как шли, по команде – атакуем.

Мы снова тронулись вперёд. Я уже видела бородатых часовых на вышках и вооружённых дубинками бандитов, оттаскивающих створки ворот. Видела, как на их лица стало закрадываться недоумение. Ворота были полностью открыты.

– Adhart! – отрывисто скомандовал Иорвет.

Отодрав платья, мы вскочили в сёдла. Хворостинами эльфы лупили лошадей под мертвецами. Табун, поднимая пыль, нёсся в ворота. Ещё ничего не понимающие бандиты навалились за неподъёмные бревенчатые створки, пытаясь их закрыть, но мы пулей пронеслись мимо, и на ходу эльфы взмахнули мечами. Иорвет направил табун прямо в центр круглого лагеря.

Поднялась паника. Бандиты хаотично метались, скоя’таэли одну за другой выпускали стрелы, обезумевшие лошади под мёртвыми седоками понесли. Творился кромешный ад. Мы скакали по большому кругу внутри частокола.

Уже не менее половины врагов была убита, когда бандиты пришли в себя и с остервенением людей, понимающих, что пощады не будет, дали отпор. Поначалу, не разобравшись, они пытались сражаться даже с всадниками-трупами, давая нам секундное преимущество.

Я пользовалась в основном знаками – сбивала Аардом с ног, давая эльфам простую мишень для стрел. Потом приметила бочки с горючей смесью, расставленные тут и там. Игни, и одна из бочек взорвалась жарким пламенем, превратив в огненные столбы двух бандитов. Моя лошадь шарахнулась, чуть не скинув меня, и понесла. Я накладывала Аксий, чтобы успокоить её, но обезумевшее от страха животное не подчинялось.

Краем глаза я заметила, как конь Моны встал на дыбы и начал заваливаться – в его шее торчала арбалетная стрела. Мона спрыгнула на землю и упала, подвернув ногу. С двух сторон к ней неслись бандиты. Я изо всех сил натянула уздечку. Лошадь истошно заржала и, наконец, остановилась, содрогаясь всем телом. Спрыгнув, я бросилась к Моне. Аардом откинула одного, который уже занёс над эльфийкой саблю, блокировала лезвием меча и увела в сторону тычок алебардой другого.

Бой с ним был тяжёлым, совсем не по учебнику, хотя в голове, казалось, звучали отрывистые команды Эскеля. Я полагалась в основном на знаки и увороты, защитив себя Квеном и пытаясь вывести противника – гигантского мужика в сальной полурасстёгнутой рубахе – из строя Аксием. Длина алебарды не позволяла подобраться ближе. Рядом, как порхающая фурия, сражалась Мона. Мне, наконец, удалось увернуться от выпада, приблизиться, дёрнув за древко, и выпустить струю огня в волосатую грудь. Бросив алебарду и крича, бандит бегом рванул прочь, и в спину ему воткнулась стрела. С разворота я всадила меч в Мониного противника.