Текст книги "Шоколадное сердце (СИ)"

Автор книги: Ifodifo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Руль возьми, – кричит он, высовываясь из окна почти по пояс.

Шерлок держит руль, неровно направляя пикап за мотоциклом, Джон некоторое время прицеливается, а затем делает выстрел, всего один. Шлем слетает с мотоциклиста, обнажая черную шапочку, прикрывающую голову, а потом Джон стреляет еще раз, и мотоцикл виляет в сторону.

– Ты попал, Джон, – кричит Шерлок.

– Неудачный выстрел, – цедит сквозь зубы Джон, – при должном уровне болевого порога это не даст нам ничего. Видишь, он все равно уходит. Царапина. Не повезло.

Но Шерлок смотрит на него восхищенно.

Джон залезает обратно на водительское сидение и забирает руль. Они мчатся в сторону лесного массива, через который ушел убийца, но дорога для пикапа становится непроходимой, в отличие от верткого и мобильного мотоцикла. Шерлок разочарованно чертыхается:

– Ушел! – и поворачивается к Джону. – Сможем где-нибудь перехватить?

Джон качает головой и останавливается:

– Слишком много путей отхода. Даже если сейчас вызвать Лестрейда, он просто не успеет. Тут куча фермерских хозяйств вокруг и небольших поселений, – Джон задумчиво барабанит пальцами по рулю. – Почему он стал охотиться за нами? Не пойму. Ну не из-за того же, что мы участвуем в расследовании.

– Думаю, здесь личные мотивы, – замечает Шерлок. – Да и не за нами, а за мной. Тебя киллер очень настойчиво пытался не задеть.

– Ты что-то знаешь? – быстро спрашивает Джон.

Шерлок кивает:

– Практически все.

– Это все-таки Моран? – лицо Джона кривится.

Шерлок с сожалением смотрит на него:

– Мой ответ тебе не понравится. Лучше давай прикинем, что он сейчас будет делать. У него остались Виктор и Жанин, правильно? Обоих охраняет полиция. Доверимся им или будем считать, что его это не остановит?

Джон пожимает плечами:

– У меня нет оснований не доверять полиции. А мы ничего не упустили?

Некоторое время Шерлок смотрит на Джона стеклянным взглядом, а затем выдыхает не очень понятную фразу:

– Джон, ты мой проводник света… Молли!

– Что Молли? – переспрашивает Джон. – Она же не была в их компании.

– Помнишь, что сказала Жанин? Иногда она с ними тусовалась. И она нравилась О’Грину. Если считать мое предположение верным, что всю информацию о произошедшем здесь семнадцать лет назад наш убийца получил от Зака О’Грина, логично будет предположить и то, что он мог включить в свою компанию Молли, частично выдавая желаемое за действительное.

– Ты не говорил об этом, – замечает Джон. – Значит, все началось с О’Грина?

– Скорее всего. Звони Молли, Лестрейду, хоть дьяволу – пусть выделят ей охрану.

Джон достает телефон и начинает копаться в меню.

– Молли не отвечает. С Лестрейдом связи нет. А больше у меня нет контактов в полиции, – убитым голосом сообщает он. – Я работал только с Грегом, он вызывал меня на особо сложные случаи. Их судмедэксперт совершенно некомпетентен.

Шерлок о чем-то усиленно размышляет.

– Наш убийца, скорее всего, попытается затаиться на некоторое время, пока с Жанин и Виктора не снимут охрану, – рассуждает он вслух. – Возможно, попытается найти Сойера. Но эти трое ему прямо сейчас не доступны, а лезть на рожон он не будет – есть свой интерес, чтобы сидеть на попе ровно. А вот Молли уязвима, и это последнее, что он может сделать перед тем, как залечь на дно. Даже с легким ранением он по-прежнему опасен. Нам надо в Ноттингем. На мотоцикле он быстрее, но все равно ему где-то придется остановиться, чтобы перевязать рану. Это дает нам некоторую фору. Что ж, едем. И как можно скорее! – объявляет Шерлок свое решение, и Джон заводит мотор, разворачивая пикап.

Некоторое время они едут в напряженном молчании. Шерлок исподтишка наблюдает за хмурящимся и расстроенным Джоном, а затем не выдерживает, сжимая его колено и чуть успокаивающе поглаживая.

– Перестань накручивать себя, все уже прошло. Ничего же не случилось, – Джон бросает на него быстрый взгляд, но продолжает упорно молчать. – Я держал ситуацию под контролем, – пробует еще раз Шерлок рассеять гнетущую тишину.

– Тебя чуть не убили, – роняет Джон слова, словно тяжелые камни. – На моих глазах. Чуть не убили.

– Брось, – Шерлок склоняется к уху Джона, шепчет, касаясь губами ушной раковины, вызывая дрожь и мурашки по телу друга, – я ждал его появления. Все мои движения были строго рассчитаны и продуманы.

– А как же кровь на твоей голове? – шепчет в ответ Джон, отчаянно прогоняя страх и неуверенность. – Это тоже было рассчитано? Чуть ниже, и пуля сорвала бы не кусочек кожи, а кое-что другое. Она бы в голове твоей, блядь, застряла, – все же срывается он. – В твоей гениальной голове. Ты хоть понимаешь сам, как рисковал? Как подставился?

– Джон, – Шерлок кладет свою узкую прохладную ладонь на его шею, – все, что мы сделали, сделали правильно. Мы же не могли остановить машину поперек дороги и расстрелять из пистолета мотоциклиста только за то, что он показался подозрительным. А вдруг это оказался бы всего лишь подросток из Милтон-Корк? Мы обязаны были убедиться. Не переживай. А что касается риска, так ведь это часть нашей жизни. Главное, что он между нами. Мы делим его пополам, в равных долях. Если бы что-то случилось со мной, ты бы вряд ли вышел живым. Догнал и убил, нашел бы на краю Земли, но отомстил, а потом последовал за мной. Я это понимаю, потому что сам так мыслю. У нас с тобой взаимозависимость и невозможность друг без друга действует в оба конца. Просто прими это как данность. И не накручивай себя почем зря, – Шерлок все же не сдерживается и целует Джона в уголок рта.

Джон поворачивается, отрываясь от дороги, и губы Шерлока перемещаются к губам Джона. Они снова целуются, на этот раз долго, и Шерлок, не отрываясь от жаркого, жаждущего утешение рта, сам выравнивает руль, чтобы они не съехали в кювет. Джон разрывает поцелуй и потихоньку успокаивается, но Шерлок все еще поглаживает его колено, чувствуя странное умиротворение от этих простых действий.

– Ладно, – наконец, произносит Джон, – твоя правда. На такое я согласен. Нет тебя – нет меня, – его губы трогает злорадная ухмылка. – Шантаж и твое безрассудство не сработают против такого уговора, – он поворачивает просветленный взгляд к другу: – Пожалуй, теперь будет затруднительно лезть под пули, да?

Шерлок кивает головой и смеется:

– Буду очень осторожен, чтоб ты жил.

– Я тоже, – серьезно обещает Джон.

Они едут в Ноттингем на максимально возможной скорости. Джон даже предлагает позвонить в полицию и сообщить, что в морге заложена бомба, но Шерлок отметает эту идею. Создать панику значит сыграть на руку врага. А доверять информацию случайным людям, которые могут ею распорядиться не должным образом, верх безрассудства.

– Лучше будем звонить Лестрейду, – решает он. – Поставлю на автодозвон, как только он появится в сети, все расскажем. Пусть подключается. Пока же нам просто нужно опередить убийцу. Расскажи о Молли, – просит Шерлок. – Где она может быть? Морг?

Джон растерянно кивает:

– Я видел ее расписание, мы дружили, – Джон сглатывает. – Кажется, сейчас она должна читать лекцию курсантам, а затем у нее работа в морге. Как думаешь, в многолюдной обстановке убийца вряд ли отважится действовать? – спрашивает Джон с надеждой.

Шерлок пожимает плечами:

– В полицейском участке его это не остановило, – ответ Джона не устраивает, он хмурится и кусает губы.

Некоторое время они молчат. Первым заговаривает Шерлок.

– Расскажи о Моране, – неожиданно просит он. – Это было что-то серьезное?

Джон дергает в раздражении плечом.

– Он спас мне жизнь однажды, – признается тихо. – Прикрывал спину в бою. Мы были вместе несколько раз, на адреналиновой волне, и это все, – Шерлок молчит, и Джон добавляет, поколебавшись: – Я благодарен ему, это правда. И не верю, что он киллер, – Джон еще немного молчит, прежде чем закончить свою мысль: – Хочу верить, что это не он, – косится на Шерлока в надежде услышать слова опровержения или подтверждения, но Шерлок молчит.

Он молчит до самого Ноттингема, куда они въезжают на полной скорости, и, никем не остановленные (спят что ли все патрульные?), мчатся на красный свет в сторону управления. Именно в это время удается дозвониться до Лестрейда.

– Мы взяли Сойера, – радостно сообщает тот, – вовремя получили сигнал, провели операцию совместно с соседним графством. Его взяли уже у них, но отдали в наше ведомство… – слышно, что Лестрейд возбужден и взволнован. – Сейчас едем в Ноттингем. Что у вас? Что-то срочное?

Шерлок раздраженно сует Джону телефон, перехватывая руль, и тот, вздыхая, начинает излагать опасения Шерлока, не пропуская истории покушения на них самих. Лестрейд ориентируется довольно быстро.

– Буду сам скоро. Пока вышлю в морг пару сотрудников, ну и вы подтягивайтесь. И… осторожнее там, мне лишние трупы не нужны.

Шерлок широко улыбается и переглядывается с Джоном, возвращая ему руль. В этот момент слова лишние – все уже сказано однажды и навсегда.

До морга они почти бегут. Джон держит в руке пистолет, заботливо перезаряженный Шерлоком сразу после стрельбы в поле, а сам Шерлок скидывает сковывающую движение чертову джонову куртку. Красную дорожку, словно по полу волокли подстреленную тушу кабана или барана, первым замечает Шерлок. Дорожка уходит в подсобное помещение, используемое уборщиками для хранения инвентаря, располагающееся в непосредственной близости от двери в святая святых Молли. Шерлок толкает дверь, которая оказывается даже не запертой, чтобы наткнуться на тело убитого охранника, скрючившееся на полу. Он забирает у него оружие, проверяя, заряжено ли, и удовлетворенно вздыхает. Всегда лучше быть вооруженным при встрече с убийцей, чем прятаться за чужой спиной. Джон тянется за телефоном, но Шерлок отрицательно качает головой и глазами указывает на дверь – слишком близко, их могут услышать. Крадучись, как настоящие ниндзя, они осторожно открывают входную дверь, чтобы наткнуться еще на один труп полицейского, привалившийся к стене. Они никого не видят, а вот из-за двери в лабораторию раздаются голоса. Шерлок останавливается за дверью, прислушиваясь. Джон присоединяется к нему после того, как убеждается, что полицейский мертв. Голос явно принадлежит Молли:

– Клянусь, я здесь ни при чем. Меня не было с ними. Я вообще не из их компании, правда, поверьте! Мне так жаль, я не знала… Я гуляла с Заком иногда, он приглашал, но я не с ними, никогда с ними не была… – Молли срывается в слезы. – Пожалуйста, поверьте… Я не хочу умирать… Не хочу…

Шерлок кивает Джону, распахивая дверь, и наводит пистолет на фигуру в черном, которая держит на мушке стоящую на коленях рыдающую Молли.

– Медленно подними руки вверх, Аманда, – произносит Шерлок, – ты проиграла.

– Что? – Джон удивленно таращится на черную фигуру, которая очень плавно поднимает одну руку вверх, другой продолжая удерживать в прицеле Молли, и поворачивается к ним лицом. – Аманда? – он изумленно отступает на шаг, не опуская пистолета.

Именно Аманда Аббингтон, его медсестра, девушка, искренне понравившаяся ему однажды, из-за чего он взял ее на работу без рекомендаций и даже подумывал когда-нибудь сделать предложение, до того, как вернулся Шерлок, стоит сейчас перед ними, сжимая в руке пистолет с глушителем.

– Не может быть, – потрясенно шепчет Джон. – Это какая-то ошибка, Аманда, скажи что-нибудь…

– Конечно, ошибка, – кивает она, – не верь тому, что видишь, – ее голос ласков и спокоен, движения нарочито медленны.

– Ой, вот только не надо применять навыков гипноза, – рычит Шерлок, – это проходит не со всеми.

Джон встряхивает головой, прогоняя морок.

– Я ничего не понимаю… – он жалобно смотрит на Шерлока, надеясь, что тот все сейчас объяснит, и глупая ситуация враз как-то сама по себе разрешится. – Ты же говорил, что это Моран… – с надеждой смотрит он на друга.

– Я говорил, что тебе не понравится ответ, – качает головой Шерлок, продолжая держать на прицеле Аманду. – А про Морана ты уж сам напридумывал.

– Но причем тут Аманда? Зачем? Почему? – вопросы сыплются из Джона, словно горох из порванного мешка.

– А все очень просто, Джон, – усмехается Шерлок, – только боюсь, эта история тебе тоже не понравится. Или Аманда сама желает рассказать? – Аманда молчит, не сводя умоляющих глаз с Джона, и Шерлок опять усмехается: – Ладно, тогда я сам. А Аманда меня поправит, если ошибусь. Итак…

Эта история началась красиво. Встретились два любящих сердца, поженились и родились у них две девочки-близняшки. На этом все хорошее и красивое закончилось. Счастливый отец ушел на войну, безутешная жена осталась его ждать с двумя детьми на руках. Война, как известно, быстро начинается, но «заканчивается тогда, когда умирает ее последний солдат». Так что отсутствовал бравый военный долго. За это время девочки успели подрасти, а их мать, отчаявшись дождаться мужа домой живым и здоровым, пустилась во все тяжкие. Надо сказать, что она была не очень здоровая женщина, с неблагоприятным анамнезом и наличием в родне душевнобольных. Поэтому жилось девочкам с такой матерью прямо скажем плохо, а кроме того они и сами иногда проявляли некоторые признаки душевного нездоровья. В общем, когда отец вернулся с войны, застал свою семью не в самом лучшем состоянии. Некоторое время, надо отдать ему должное, он пытался наладить жизнь с женой и девочками, которым к тому моменту было лет по десять, наставить их мать на путь истинный, смириться, в конце концов, но не получилось. Трех лет совместной жизни оказалось достаточно, чтобы превратить ее в ад. В итоге состоялся развод, в результате которого детей разделили между родителями. Малышка Мэри осталась с отцом, а милая Аманда с матерью. По закону жанра, полковник Морстен и оказался тем самым военным. Он с Мэри переехал в Милтон-Корк, а его бывшая жена с Амандой скрылась в неизвестном направлении. К тому моменту полковник уже знал, что Мэри больна шизофренией. У нее случались с определенной периодичностью приступы, проявлявшиеся странными фантазиями, агрессивным и неадекватным поведением, сопровождавшиеся побегами из дома. Девочка неохотно (с подачи отца, не желавшего выносить сор из избы) не регулярно наблюдалась в Ноттингеме и принимала лекарства, которые социализировали ее, снижали частоту приступов и, в общем, в каком-то смысле, облегчали жизнь, позволяя быть обычной тринадцатилетней девочкой. Именно тогда Джон познакомился с ней и ее фантазиями о монстре-отце, сверхспособностях окружающих людей и прочим-прочим-прочим. А в шестнадцать лет случилась трагедия. Мэри в очередной раз убежала из дома, и на сей раз нарвалась на плохую компанию, случилось изнасилование и убийство. Над девочкой поглумились и бросили в лесу. Убийц так и не нашли, дело закрыли и сдали в архив. Но убитый горем отец, который искренне любил свое дитя, не смирился. Он провел собственное расследование и установил, что, возможно, к смерти дочери была причастна компания старшеклассников. К сожалению, слушать старика не стали, равно как и возобновлять дело. И все бы так и осталось, если бы не вторая часть Марлезонского балета.

Сестре Мэри Аманде повезло меньше, чем сестре, она осталась с матерью. Детство было загублено, девочке пришлось выживать в буквальном смысле слова. Улица – сурова, а мать – окончательно лишившаяся разума сумасшедшая с нимфоманскими замашками, в лучшем случае равнодушна. Аманда выжила. Ее подобрала тайная служба ее величества, которая сделала из девочки первоклассного киллера. Аманда стала лучшей в своем деле. Вот только однажды она решила уйти. Свой уход она обставила ловко, продумав все до мельчайших подробностей, сумев уничтожить в базе данных не только свое досье, но и досье отца, дабы никто и никогда не смог связать их имена. Разыграв собственную смерть, она стала не агентом под определенным номером, а просто Амандой Аббингтон. О сестре на тот момент она даже не вспоминала. У Аманды были отложены определенные средства, так что некоторое время она жила припеваючи. Жила, пока не встретила Зака О’Грина. Они не то чтобы сошлись, но что-то между ними происходило в романтическом плане, нечто такое, что позволило однажды разоткровенничавшемуся Заку рассказать о случае семнадцатилетней давности. Без подробностей, но с некоторыми деталями, которые дали Аманде понять, что речь идет о ее сестре. Таким образом Зак подписал себе смертный приговор, а Аманда нашла новый смысл жизни – месть. Зак был неточен, рассказывая Аманде о своей компании, в которую включил и Молли Хупер, и Виктора Тревора, он не упоминал конкретных лиц, участвовавших в насилии и убийстве, но Аманду это не волновало. ВСЯ компания Зака должна была понести наказание. Зак стал первым. После него она приехала в Милтон-Корк. Для начала она навестила отца, который и подтвердил историю, рассказанную Заком. Он предложил Аманде полное содействие и кров. Это было небезопасно, поэтому у отца она оставалась ночевать в очень редких случаях. В комнате сестры, разумеется, напротив окна в спальню Джона. Устроившись медсестрой к доктору Ватсону, она планировала лишь изучить обстановку, но тут вмешался случай. Она влюбилась в скромного и милого доктора, а вскоре в город вернулся Шерлок Холмс. Шерлок Холмс, который спровоцировал новую круговерть событий. Во-первых, он каким-то образом оказался очень близок к предмету ее страсти, а во-вторых, заявился с визитом к отцу. Аманда сама настояла на том, чтобы полковник впустил его, намереваясь узнать побольше о цели визита, но отец в разговоре невольно выдал свою осведомленность, пару раз едва не сболтнув лишнего. Не то чтобы что-то серьезное, но Аманда запаниковала. Как только Шерлок Холмс ушел, она устроила отцу грандиозный скандал, доведя до сердечного приступа, а после хладнокровно убила, побоявшись, что он может раскрыть ее тайну единственному в Милтон-Корк доктору, если сляжет с сердцем. Ну а дальше все закрутилось. Аманда вернулась в дом отца по какой-то своей надобности и стала свидетелем близости между сыщиком и доктором, в результате чего смертный приговор был подписан и сыщику, покусившемуся на ее, как она уже считала, собственность. Потом был подслушанный разговор о тетке полковника, о которой она понятия не имела, и пришлось в срочном порядке ее убивать, едва не попавшись с поличным. Тетка, кстати, все же проболталась, прохрипев в агонии «девочки». Конечно, она узнала в Аманде Мэри и все поняла, хоть и была в глубоком маразме. А затем отчаянная стрельба в отделении полиции, куда она пришла, проследив за Жанин. Но один из компании сбежал, а двух других взяла под охрану полиция. Оставалась еще Молли Хупер, девушка Зака, и ненавистный лондонский детектив. Личная неприязнь пересилила чувство мести, и Аманда совершила неудавшуюся попытку убийства, несмотря на близость своего предмета страсти. Неудача довела ее до бешенства, и она решила убить последнего участника драмы, до кого могла дотянуться. Вот только этот участник к драме не имел никакого отношения. Молли Хупер, равно как и Виктор Тревор, даже не представляли, кто сотворил с бедняжкой Мэри подобные зверства.

После столь длинной речи Шерлок переводит дух и с интересом смотрит на Аманду:

– Я все угадал? Или есть какие-то исправления, дополнения?

Аманда кривит рот:

– Все верно, детектив, ни убавить, ни прибавить, – произносит она. – Вот только не надо делать из меня безжалостного убийцу. Я всего лишь мстила за сестру. Разве можно было позволить ходить этим зверям по земле и дальше, чувствуя безнаказанность? – в голосе Аманды слышится горечь. – Знаете, как Зак мне все это рассказал? Под кайфом, после двух дорожек кокаина. Он смеялся, вспоминая о дурочке, которая так некстати подвернулась им той ночью. Он смаковал детали, глумился над ней, откровенно наслаждался воспоминаниями… А вы знаете, что такое быть близнецами? Это словно сердце разделено пополам, – Аманда говорит все это Шерлоку, но глаз не сводит с Джона и на самом деле обращается только к нему. – Когда нас разделили родители, я просыпалась оттого, что мне казалось, будто Мэри где-то рядом, а я не могу ее найти. Будто ей нужна моя помощь. У нее всегда были проблемы с реальностью. Она была наивнее меня, верила в людей, в их сверхвозможности. И отца боялась до чертиков, особенно в свои плохие дни. Когда они случались, она забиралась ко мне в кровать, и я обнимала ее, укрывая от всего мира. Джон, ты стал для нее спасением, я знаю. Она почувствовала в тебе добро и силу, поэтому пришла, и ты не обманул, принял ее, дал покой и чувство защищенности. Я знаю, мне отец рассказывал, не думай, что он не знал, куда Мэри лазает, когда он закрывал ее в спальне. Поэтому я тебе благодарна, – она смотрит на Джона пристально, с надрывом, отчего Шерлок начинает злиться. – Может быть, поэтому я тебя и полюбила – за Мэри, за нас обеих. Ты стал светом в нашей жизни. Я приехала в Милтон-Корк мстить, но, встретив тебя, захотела остаться. Если б не эта лондонская ищейка, – Аманда кивает на Шерлока, все еще не отводя взгляда от Джона и не отводя руки с пистолетом от головы Молли, – у нас все бы получилось. Я бы потихоньку расправилась с этими мерзавцами, не торопясь, так, что никто даже не подумал бы искать убийцу. Всего лишь волна непонятных самоубийств. Мы бы сыграли чудесную свадьбу, а потом у нас родилась очаровательная дочь. Мы прожили бы вместе до глубокой старости, Джон, и были бы счастливы до конца своих дней. Все так и было бы, – ее голос звенит в наступившей тишине, – но ты все разрушил, – она переводит взгляд на Шерлока. – Как же я тебя ненавижу! Все из-за тебя! Ненавижу! Будь ты проклят! – с этими словами она быстро отводит руку с пистолетом от Молли и стреляет в Шерлока.

Почти одновременно с ней стреляет Джон. Аманда падает на пол, глядя стекленеющим взглядом куда-то в пространство, укоризненно и чуть обиженно – на ее лбу виднеется аккуратная дырочка, а Шерлок стоит, покачиваясь, удивленно рассматривая расплывающееся на груди красное пятно. Всего пара секунд, и он падает на спину, раскинув руки в стороны, выронив пистолет, отобранный у охранника. Джон, как подкошенный, оседает на пол, хватая друга за холодные руки.

– Шерлок! Шерлок! – шепчет он, не веря тому, что Шерлок умирает. – Не смей уходить! Не смей уходить без меня!

Шерлок смотрит на Джона долгим нежным взглядом, из уголка глаза вытекает одинокая слезинка, он пытается пожать руку любимого, сказать о том, как жалеет, что все сложилось именно так, но сил хватает прохрипеть одно единственное слово, прежде чем мир вокруг исчезает:

– Прости…

Отчаянный крик Джона становится слабым и едва слышным, а затем и вовсе гаснет в ватной тишине.

Шерлок медленно спускается вниз по винтовой лестнице. С наружной стороны перил глубокий, уходящий вниз колодец: тьма и боль, страх и отчаяние. Ноги едва слушаются, передвигаясь по бесконечным ступеням, словно во сне, продираясь через земное притяжение с трудом. С внутренней стороны перил бесконечные двери, одна за другой, одинаковые, дубовые, как в их старом родовом поместье. Чтобы хоть как-то прекратить это навязчивое погружение во тьму, Шерлок толкает одну из дверей и оказывается в полупустой комнате с окном под потолком и пустым письменным столом под ним. На противоположном конце комнаты цепями к стене прикован абсолютно голый, избитый и истерзанный, едва живой мужчина. Он поднимает лицо, и Шерлок с ужасом узнает отца. Губы – запекшаяся корка крови, глаза заплыли, нос разбит, кожа лица исполосована.

– Шерлок, – хрипит отец, – сынок! Ну, вот и повидались…

– Папа, – Шерлок бросается к нему, пытаясь снять кандалы – невозможно, у него нет ничего, что могло бы в этом помочь, – подожди, я поищу, должно быть хоть что-то, хоть скрепка, я открою, освобожу тебя, – бормочет он, собираясь бежать к столу и перерыть там все ящики.

– Постой, сынок, – качает избитой головой отец, – не стоит. Я все равно уже мертв. Мертвым помощь не нужна, думай о живых.

– Папа, – Шерлок тянет к нему руки, не замечая капающих из глаз слез, – не умирай, пожалуйста. Почему ты не вернулся?

– Я не смог. Допустил ошибку, и вот, сам видишь, пришлось расплачиваться, – он усмехается разбитыми губами, и из раны вновь начинает течь кровь. – Жалко маму, она не переживет, – шепчет он.

– Да, – Шерлок размазывает кулаком по лицу слезы, словно в детстве, – она и не пережила. Нам даже не позволили открыть гроб.

– И хорошо, – кивает отец, – смотреть там было уже не на что. Мне жаль, Шерлок, я так подвел вас.

– Пап, – всхлипывает Шерлок, – я так скучаю по тебе…

– Не надо, сын, будь сильным, – отец закрывает устало глаза. – Не подводи тех, кто тебя любит. Слышишь?

– Да… – кивает Шерлок. – Я постараюсь.

– Там, в нашем доме, в Милтон-Корк, в тире, который я устроил для тебя, найдешь тот самый пистолет. В тайнике. Ты найдешь, я знаю. Он твой. Я хотел, чтоб он тебе достался.

– Ладно, я найду, – обещает Шерлок, – обязательно найду.

– Я в тебя верю, – отец настороженно прислушивается, а потом смотрит на Шерлока долгим прощальным взглядом: – Уходи немедленно, Шерлок. Здесь больше делать нечего. Со мной покончено. Возвращайся к тому, кто тебя ждет.

– Но папа, – бормочет Шерлок, – пап…

– Уходи, это приказ!

Где-то рядом слышатся голоса. Шерлок узнает язык, пушту, – значит, Афганистан. Отец погиб в Афганистане. Проклятая страна, которая забрала у него отца. Он хочет остаться, хоть как-то помочь, что-то сделать, но взгляд отца, отрешенный и какой-то чужой, холодный, пугает. Шерлок пятится к двери и вываливается спиной на все ту же винтовую лестницу. Опять вниз, мимо одинаковых безликих дверей, в колодезную тьму неизвестности.

Он не хочет спускаться, но что-то неотвратимое тянет, словно магнит. Шерлок держится за стену, боясь сорваться, если подойдет слишком близко к перилам, и в какой-то момент просто вваливается в одну из незакрытых дверей. Комната напоминает дорогой бордель, специализирующийся на БДСМ-играх. Стены обиты красным бархатом, поглощающим крики. Шикарная кровать в углу с балдахином и красными шелковыми простынями, бокалы с шампанским на столике. В другом углу установлен станок со всеми необходимыми приспособлениями, а перед ним на коленях сидит Ирен Адлер, в прозрачном ничего не скрывающем пеньюаре на голое тело. Ее волосы распущены по спине, на лице выделяются кроваво-красные губы. Шерлока передергивает от этого вампирского макияжа. Он с тоской оборачивается на дверь, уж лучше колодец и неизвестность, чем эта сломленная женщина, но Адлер замечает его и поднимает полный ненависти взгляд темных глаз.

– Ты… – произносит она устало. – Я ждала кого-то другого… – Шерлок молчит, не зная, что сказать, утешать ее не хочется. – Она была так юна, хрупка и наивна. Мне казалось, я держу в руках глину – лепи что хочешь, по своему образу и подобию, – Ирен горько смеется. – Ты чувствовал себя когда-нибудь богом, Шерлок? Богом, сотворившим человека? О, это сладкое чувство! Оно окрыляет, дает силы, веру в себя и свое всемогущество… Она внимала мне, как библии, верила каждому слову, копировала жесты, интонации, манеру одеваться. Она валялась у меня в ногах, принимала с радостью все, что я была готова ей дать… Даже боль. Особенно боль. Ты тогда сказал, я зашла далеко, но это неправда, – в глазах Адлер вспыхивает ярость, и она распрямляет спину. – Она хотела эту боль. Она ее выпрашивала… Я всего лишь дала то, что она хотела! – Адлер молчит долго, а затем кричит визгливо и некрасиво, становясь обычной брошенной женщиной: – Почему? Почему она ушла? Чем он лучше меня? Почему, Шерлок? Ты же все знаешь, объясни! – она ползет к нему на коленях и исступленно умоляет: – Объясни, пожалуйста, пожалуйста… Почему?

Шерлок отступает еще на шаг, упираясь спиной в дверь и шарит рукой в поисках ручки, не отводя взгляда от Адлер.

– Может быть, она хотела просто любви? – тихо предполагает он. – Обычной любви, а не игр, боли и страха. Каждый человек ищет всего лишь любовь, ничего больше.

– Любви? – смеется Адлер истерическим смехом. – С этим обычным скучным средним человечком, который даже ниже ее. Она носит теперь туфли без каблуков и не красит губы. Они ходят по пятницам в ресторан, а по средам в кино. Он дарит ей цветы по воскресеньям, а она готовит ему завтрак, провожая на работу. Это ведь не жизнь! – кричит она. – Это рутина! Скука! Болото! Она не может его любить! Он не заслуживает любви…

– Откуда тебе знать? – шепчет Шерлок, напрягаясь от того, что ручка все не находится. – Любят ведь не за что-то, а как правило вопреки… И любовь – это чувство, его нельзя заслужить. Она либо есть, либо ее нет…

Адлер хохочет:

– Ты эксперт по чувствам? Забавно! И давно? Давно ты им стал?

Шерлок качает головой:

– Нет, я не эксперт. Я ничего не понимаю в этом. Я просто чувствую вот здесь боль, словно у меня осталась только половина сердца… – Шерлок прижимает руку к левой стороне груди и тоскливо оборачивается, находя взглядом ручку. – Я пойду, извини, мне надо… – бормочет он, открывая дверь.

– Мой тебе совет, Шерлок, – кричит в спину Адлер, – забудь. Ты все равно подведешь. Ты всегда подводил тех, кто тебя любил, поэтому забудь, иди туда, вниз, там тебе самое место… – и она принимается демонически хохотать, а Шерлок практически выбегает, захлопывая за собой дверь и отрезая себя от жуткого сводящего с ума смеха.

Шерлок долго не может двинуться дальше, в ушах стоит страшный смех той женщины, ее бледное, словно мертвое, лицо. Но нужно идти. Он отлипает от стены и шагает, туда, вниз, стараясь дистанцироваться от этой проклятой двери. Продвигаться становится легче, сопротивление воздуха почти исчезает, а тьма внизу перестает пугать. В теле появляется некая легкость и плавность, боль с левой стороны груди потихоньку исчезает.

– Шерлок, – кто-то хватает его за руку и втягивает в комнату.

Он пугается до жути, вздрагивая, оборачивается и с облегчением узнает маму.

– Мам, – он бросается к ней, обнимая, втягивая знакомый запах бейлиса, чувствуя тепло и мягкость ее блузки.

– Мальчик мой, – улыбается она, ласково перебирая его кудри, – как ты вырос, солнышко! Каким стал красавцем! Почему ты здесь, дорогой?

– Я… – Шерлок не знает, что сказать, в растерянности оглядываясь. Они находятся в матушкином будуаре в их имении – закрытые золотистыми гардинами высокие окна, розы в напольной вазе, мягкий свет ночника, бокал с бейлисом на туалетном столике и упаковка валиума. – Я не помню, мам, мне надо туда, вниз… – бормочет он.

– Нет, – она крепко хватает его за руку, – конечно, тебе туда не надо! – восклицает она. – Тебе нужно назад. Просто найди ТУ дверь, Шерлок, слышишь?

– Какую дверь? – тоскливо спрашивает он, а потом что-то вспоминает. – Я видел отца, мам. Он еще жив, мы можем ему помочь, – но она лишь мотает головой и заливается слезами. – Мама, мамочка, почему ты плачешь? Не плачь, мы все исправим, – Шерлок обнимает ее, гладит по волосам, крепко прижимая к себе.