Текст книги "Revolution "M" (СИ)"
Автор книги: Dracore Kien
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Тот инстинктивно нырнул вниз и навстречу и, только когда Широкий взвыл от боли в заломленной за спину руке, с изумлением, которому не было границ, понял, что именно сделал.
– Не подходи, – предупредил он Долговязого, – или я сломаю ему руку.
– Хорошо, хорошо, – испуг прочертил его длинное лицо, и он неожиданно поднял ладони вверх и отступил на шаг.
Бэйкер не поверил своим ушам:
– Что?
Но в это мгновение, воспользовавшись тем, что он отвлекся, Широкий вывернулся из его хватки и с силой ударил Бэйкеру в челюсть.
Мир ушел из-под ног, и Джереми с размаху ударился головой о землю. Широкий тут же встал коленом ему на горло и вдавил в траву:
– Джек, бери еду и уходим отсю…
Он не успел договорить, потому что оглушительный в ночи пистолетный выстрел разорвал ее густой покров, а Джереми почувствовал на лице что-то горячее и липкое.
Широкий как-то неестественно завалился на бок, открывая Бэйкеру обозрение.
Басс, приподнявшись на локте, полулежал на бревне, мертвенно-бледный, сжимая трясущимися руками свою Беретту, и какими-то пустыми глазами неотрывно смотрел на Джереми.
Тот мелко кивнул ему, пытаясь отдышаться от пережитого испуга.
Монро молча навел прицел на замершего Долговязого. Тот замотал головой, что-то невнятно промычал и сорвался с места в стремительном беге.
Басс, видимо, некоторое время прислушивался к топоту его ног, потом сдвинул дуло несколько в сторону, перезарядил и снова спустил курок. Сдавленный вскрик, а потом удар чего-то тяжелого о землю оповестили Джереми и Себастьяна об успешном, хоть и недобровольном уходе обоих ночных гостей.
Монро с хриплым стоном завалился на спину и выронил пистолет.
– Басс? – Джереми забыл про ноющую болью голову и про чужую кровь на лице. Вскочив с того места, где он лежал, Бэйкер в два скачка добрался до бревна и склонился над Себастьяном, прислушиваясь к его дыханию.
В первый момент он чуть было не сошел с ума от накатившего ужаса, потому что вместо прерывистых вдохов и выдохов услышал зловещую тишину. Но потом, выхватив еще одну ветку из костра, смог различить при ее свете едва заметно бьющуюся жилку на шее Басса, а, прижавшись ухом к его груди, мгновенно уловил быстрый ритм биения его сердца.
– Я сейчас, – прошептал Джереми. Он воткнул горящую ветку в землю, отошел, стараясь не смотреть на трупы, вытащил из рюкзака Себастьяна плед, служивший тому покрывалом на ночь, потом нашел у себя свой и вернулся к Бассу.
– Ну-ка, друг, давай, – сам удивляясь тому, как ласково звучит его голос, сказал Бэйкер, одним одеялом укрывая Басса, а другой сворачивая в трубочку и кладя рядом.
Он осторожно приподнял Монро, придерживая его одной рукой сзади за шею а другой под плечами, и сел на бревно, осторожно опуская голову больного себе на колени.
После этого Джереми взял свернутый плед, еще раз бережно приподнял Басса и уложил его уже на это подобие подушки.
– Вот так, друг, – поправляя на нем плед, улыбнулся Бэйкер, – а теперь мы будем ждать Майлза – он обязательно скоро придет, вот увидишь.
Джереми плавным движением ноги подтянул к себе выроненную Себастьяном Беретту и, перегнувшись через другого мужчину, поднял пистолет с земли.
– Раз, два… Три, – мрачно закончил пересчет патронов Бэйкер. – Ну, хоть три, и на том спасибо.
В этот момент Басс глухо застонал и содрогнулся всем телом, в своем бреду почему-то пытаясь приподняться.
– Э-э-э, не надо, друг, – неловко попытался утихомирить его Джереми, – давай-ка, лежи спокойно. Сейчас вернется Майлз с лекарством, тебе полегчает…
Он поднял голову и стал вглядываться в темноту с той стороны, куда скрылся Мэтисон. Казалось, уже прошла целая вечность, и скоро должен заняться рассвет. Но Бэйкер был человеком книг и по многочисленным прочитанным историям догадывался, что ждать ему придется еще очень долго – невыносимо долго.
Джереми вздохнул, аккуратно кладя руку Монро поперек груди в попытке одновременно крепко держать одеяло с обеих сторон и унять крупную дрожь озноба, сотрясавшую больного.
– Майлз скоро придет, – опять прошептал Бэйкер, скорее уверяя в этом себя, нежели Себастьяна, – ты пойдешь на поправку, и через пару недель продолжишь учить такого несносного ученика, как я, как же все-таки правильно целиться и стрелять из этих чертовых пистолетов… А знаешь, что…
Джереми хмыкнул и скривился, чувствуя, насколько глупа пришедшая ему в голову идея, но одновременно осознавая необходимость постоянно говорить. Почему, он не знал, но, возможно, произносящиеся вслух слова придавали ему уверенности и не давали глухоте ночи столь сильно давить на него. Возможно, он боялся, что, если замолчит, будет мучительно вслушиваться в слабеющее дыхание Басса, каждую секунду думая, что вот-вот – и оно остановится, затихнет совсем – и навсегда. А возможно потому, что просто вспомнил, как в глубоком детстве, когда он болел с высокой температурой, мама всегда читала ему сказки, отвлекая от жара и озноба.
– Мы поднимаемся? – мягко проговорил Бэйкер. И, чуть меняя голос каждый раз, когда заговаривали разные люди:
– Нет, напротив! Мы опускаемся! – Хуже, мистер Сайрес: мы падаем!
Басс перестал метаться во сне и замер, будто прислушиваясь к тому, что говорили над ним.
– Я как будто слышу плеск воды! – Под нами море! В воздухе раздался властный голос: – Все тяжелое за борт! Все!..
Джереми прервался, вытащил горящую ветку из земли и забросил ее в огонь:
– Эти слова слышались над безбрежной пустыней Тихого океана 23 марта 1865 года, около четырех часов дня…*
Костер громко трещал, изредка обдавая ночь снопами искр, и обеспечивал Бэйкеру хоть какие-то звуки,
помимо его собственных слов.
________________________________________________________________
* Джереми по памяти читает Бассу “Таинственный Остров” Жюля Верна.
========== I-Глава IV: Джулия. Любовь и Мужество ==========
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ И ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ
– Я не надолго, дорогая, – Том ободряюще улыбнулся своей жене, – я только набрать воды.
– Не волнуйся, – Джулия изящно помахала ему рукой, – я не дам нашего Джейсона в обиду. А он не даст в обиду меня. Правда, Джейсон?
Мальчик с легким испугом взглянул на мать, робко кивнул ей и перевел глаза на отца.
– Ты же уже большой, сынок, – тепло сказал Том, – я полагаюсь на тебя.
С этими словами он развернулся и пошел вниз по склону к небольшому озеру, еще издали привлекшему его кристальной чистотой воды.
– Мама? – со странной, недетской тоской в голосе позвал Джейсон, неотрывно глядя отцу вслед. – А папа точно вернется?
Красивое лицо Джулии исказила тревога. Женщина медленно присела рядом с сыном и повернула его к себе.
– Что ты говоришь, Джейсон? Как же папа может не вернуться?
– Другие не возвращаются… – мальчик жалобно взглянул на мать. – Я… Я видел…
Он вздрогнул, и непрошеные слезы покатились по его щеках.
– Ну что, ты, Джейсон, – Джулия обняла сына и крепко прижала его к себе – он был еще совсем маленьким, ничего не понимал в этом неожиданно большом и враждебном мире… Да еще и Том, который решил делать из мальчика взрослого мужчину в пятилетнем возрасте – Джейсон был еще слишком слаб, его тонкие ручонки с трудом сжимали нож, который муж повелел отныне всегда носить с собой – но сын носил и отчаянно пытался быть опорой своему отцу – отчаянно желал, чтобы тот им гордился. И Том гордился. И Джулия тоже – как она могла не восхищаться своим ребенком – таким маленьким, но таким упрямым и упорным в том, чтобы сделать все правильно, чтобы действительно быть защитником для матери.
– Что ты видел? – мягко спросила Джулия, продолжая обнимать сына. – Что случилось, Джей?
– На улице… – всхлипнул мальчик, обвивая руками мать и пряча лицо в ее волосах. – Я смотрел в окно и видел… Я видел как…
Джейсон в последний раз хлюпнул носом, потом мужественно засопел и перестал щедро смачивать белокурые локоны Джулии слезами.
– Я видел, как папа Колина – того, что живет через дорогу – тоже сказал «я сейчас вернусь» и ушел, а на углу…
Джейсон быстро-быстро заморгал и принялся тереть кулачками глазами.
– А на углу… – его голос снизился до шепота, – его встретили какие-то люди. И они убили его, мама, они убили его! Я видел, как он упал, и…
Джулия только крепче прижала к себе сына и с горечью закрыла глаза. Как бы она не хотела, чтобы сын видел смерть в столь малом возрасте. Но смерть – или даже Смерть – была повсюду – каждый день, каждый час они проходили мимо полуразложившихся тел, над которыми вились мухи, а вороны терзали их плоть.
Как бы Джулия хотела вернуть все назад – забыть о сошедшем с ума мире, напоминавшем выдуманную картину фильма ужасов, избавить сына от жутких зрелищ, заслонить его…
Невилл вздохнула и слегка отстранилась от Джейсона, снова заглядывая ему в глаза.
– Наш папа, – уверенно произнесла она, – сильный и смелый. Он справится с любыми опасностями и преодолеет все трудности. А ты сын своего отца, верно? Ты подрастешь и будешь таким же сильным и смелым, как он.
– Правда, мам? – Джейсон с надеждой смотрел на нее. – Ты действительно в это веришь?
– Ну конечно верю, – улыбнулась Джулия. – Только не в «это». Я верю в тебя. И в твоего отца. Вы же у меня самые лучшие…
– Джулия, – раздался в стороне строгий голос Тома, – ты избалуешь мне сына.
Женщина бросила взгляд на мужа. Его лицо сейчас напоминало каменную маску, и лишь только чуть подергивающиеся уголки губ говорили Джулии о кипевшем внутри раздражении.
Жена отпустила сына, перед этим ободряюще потрепав его по плечу, встала и легкой походкой подошла к Тому. Тот как раз уже прислонил наполненные водой бутылки к своему рюкзаку.
– Дорогой, – с трудом сдерживая прорывавшееся возмущение, тихо сказала женщина, – нашему сыну – пять лет. Всего лишь пять лет, понимаешь? Будь с ним поласковей – он так хочет тебе нравиться.
– Я люблю Джейсона, дорогая, – застывшая маска плавно и почти незаметно перетекла в ласковую улыбку, – но он должен быть сильным. Иначе, он не выживет.
– Он и так сильный, – возразила Джулия, оборачиваясь на сына. Тот неуверенно стоял в сторонке и смотрел на родителей. – Иди сюда, Джей.
Мальчик подошел, робко взглянул на отца и вдруг прильнул к нему всем телом, обхватывая Тома маленькими ручонками. Невилл дернулся от изумления и хотел было что-то сказать, но голосок Джейсона так и оставил его стоять с открытым ртом.
– Я обязательно буду сильным, пап. Вот увидишь – я буду стараться и выросту таким же, как и ты. А когда ты станешь старым, буду защищать тебя – и маму тоже. Ведь я люблю тебя, пап.
Лицо Джулии в этот момент осветила такая искренняя улыбка удивления, умиления и любви, что Том сам почувствовал, как на сердце у него стало легче. Он обнял сына одной рукой, другой притянул к себе жену и тихо произнес:
– Конечно, будешь. Я тоже люблю тебя, Джейсон, потому и хочу, чтобы ты вырос настоящим мужчиной – не таким, как я, нет, – сильным с детства, ничего не боящимся, всегда готовым ко всему. А насчет старости…
Том не смог сдержать улыбку, и Джулия с нежностью опустила голову ему на плечо.
– Насчет старости – надеюсь, я никогда не буду ползать за вами с мамой ненужной обузой.
Джейсон удивленно поднял голову на отца, а Невилл фыркнула и толкнула мужа в бок:
– Том, прекрати! – смеясь, приказала она.
– Ладно, ладно, – шутливо подняв руки вверх, сказал мужчина и посмотрел на сына. – Ну, Джейсон, костер развести сможешь?
– Смогу, – уверенно заявил тот и бросился к своему маленькому рюкзачку, в котором отец позволил ему хранить зажигалку и пару кремней – наполнитель все равно когда-то кончится.
– И куда мы собираемся идти дальше, Том? – с тревогой спрашивала Джулия пару часов спустя. – Скоро зима – вечерами уже холодает.
– Я бы переждал зиму у побережья, – Невилл развернул карту и ткнул пальцем в восточную часть штата Пенсильвании, – там теплее – Гольфстрим, как никак. Может, даже спустился бы южнее.
Джулия согласно кивнула.
– Джейсон, ты скоро? – крикнул Том, качнувшись назад на бревне, на котором он сидел, и выглядывая из-за фигуры жены.
– Да, пап! – мальчик усердно открывал ножом консервную банку. – Вот!
Он продемонстрировал почти снятую крышку.
– Молодец, сынок! – похвалил мужчина и вернулся глазами к Джулии. – Нам надо будет запастись едой и дровами, наверное, – чем больше, тем…
– Ай! – раздался вопль Джейсона.
– Джей? – Невилл обеспокоенно повернулась к сыну. Том, нахмурившись, выглянул из-за ее спины.
– Я порезался, – сказал мальчик, отчаянно сося палец.
– Ну-ка покажи, – женщина вскочила с бревна и буквально подлетела к сыну, хватая его ручонку в свою и двигая ее так, чтобы свет от костра падал на ранку.
– Давай, я сейчас промою и перевяжу, – засуетилась Джулия, вскакивая и бросаясь к своему рюкзаку.
– Не надо, мам, – остановил ее на пол пути голосок сына, – мне совсем не больно. Я большой и сильный, мам – не нужно, честно!
Женщина повернулась и ошарашенно уставилась на Джейсона.
– А если нож грязный? – как-то больше у себя, чем у мальчика, спросила она. Потом перевела отчаянный взгляд на мужа. – Том!
– Да, Джей, послушай маму – ты же не хочешь заболеть? – произнес тот. – А ты не бегай вокруг него, дорогая, слышишь – он уже большой и сильный!
– Пап, мне правда не больно, – заявил Джейсон, еле удерживаясь от того, чтобы снова не сунуть порезанный палец в рот.
– Сынок, – вздохнул Том, – я горжусь тем, что ты терпишь боль, но в таких случаях лучше дать себя вылечить – иначе подобное может кончиться плачевно. Быть мужчиной – не значит строить из себя героя, которому не больно, не холодно или который не испытывает голод. Это глупо и может привести к смерти. Быть мужчиной – значит уметь достойно терпеть тяготы, когда они тебя находят, и не терять лицо перед испытаниями. И никогда – слышишь – никогда ни на что не жаловаться.
– Я понял, пап, – сказал Джейсон, глядя, как мать бережно промывает йодом ранку, и не дергаясь ни единым мускулом на лице.
– Молодец, – сверкнув глазами в свете костра, ответил отец.
Джулия наклеила сверху пластырь и улыбнулась сыну.
– Слышал, что сказал папа? Не глупи, Джей.
– Хорошо, мам, – послушно отозвался тот.
Том встал со своего места и перехватил у сына нож с банкой консервов.
– Отдохни, мой мальчик – ты уже достаточно сегодня поработал.
Невилл вывалил содержимое на походную сковородку.
– Хм, тушеные овощи, – протянул он, потянув носом, – обожаю тушеные овощи. А ты, Джей?
– И я, – улыбнулся мальчик, глядя на то, как отец подталкивает в костер вывалившуюся ветку.
– Ага, особенно когда они уже шестой месяц подряд, – прошептала Джулия, не отрывая взгляда от двух самых дорогих ей на свете людей.
========== I-Глава V: Майлз. На Игле ==========
Майлз ушел в темноту, твердо зная, куда нужно идти. Его феноменальная зрительная память услужливо подсказывала, в какую сторону двигаться, ведь еще днем он заметил, что они прошли мимо какого-то жилья. Причем, и это он тоже успел заметить, вполне себе обжитого и уютного. Дом, мимо которого проходили Майлз и его спутники, представлял собой трехэтажный особняк с высоким забором. Колониальный стиль этой усадьбы сразу же напоминал и о рабовладельческом прошлом Америки, канувшей в Лету, и о старых кубинских особняках наркобаронов.
Краем глаза Мэтисон успел заметить подозрительные передвижения во дворе особняка еще днем. Там явно были люди, причем вооруженные до зубов, как ни странно. Закона о запрете на оружие, конечно, тогда еще не было выдумано, но даже по тогдашним меркам такое количество огнестрельного оружия было в диковинку. Двое дюжих парней с винтовками наперевес патрулировали участок вокруг дома.
Впрочем, Майлз никогда не искал легких путей. Само собой, что он не собирался идти напролом и просить у хозяина богатого дома лекарств. Это было глупо, во-первых, а во-вторых, очень долго. А у него, а значит у Басса, были считанные часы в запасе. А может быть, отсчет пошел уже на минуты.
От этих мыслей Майлзу стало не по себе, он ускорился, хотя уже и так бежал трусцой. Через десять минут перед ним возник забор особняка и он, стараясь поменьше шуметь, перебрался через него и мягко приземлился на газонную траву по ту сторону. Надо признать, он ожидал что-то вроде нападения собак или выстрелы в воздух, но такого и не последовало. Если бы на него вдруг набросились волкодавы, то это, конечно, было бы очень тривиально.
Майлз был удивлен тому, что его не заметили. Ему поначалу казалось, что охрана у особняка была куда больше, но оказалось, что это всего лишь два дюжих, накаченных парня, которые патрулировали двор каждые 20 минут.
Почти не скрываясь, Мэтисон двинулся дальше по двору, к парадному крыльцу. Ему пришлось пройти по каким-то грядкам, чтобы добраться до основной дорожки. Хозяин особняка явно был каким-то ярым садоводом. Если бы было светлее, то Майлз бы увидел, что протоптал себе дорожку через заросли конопли и мака. Все было в лучших традициях мини-наркокортеля.
Мэтисон, почти не встречая препятствий на пути, прошел к парадному крыльцу, поднялся по лестнице и толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Удивившись, Майлз взял свой пистолет наизготовку и прошел вглубь дома, пытаясь сориентироваться и найти ванную, в которой обычно лежали лекарства у обычных людей. Но…
Он не рассчитал одного… Он попал к Драгселю…
Весь его дом был напичкан медикаментами, трофеями с заброшенных лекарственных складов.
Конец света, отключение электричества. Эти слова были страшны для обывателей, но для Драгселя и его компании…
Они означали лишь одно – конец прежним законам. Это было прекрасно, теперь, сейчас, они могли жить так, как хотели – торговать наркотиками без опасения, носить с собой оружие, пользоваться им. Прежняя компания вне закона вмиг стала местными божками.
Да, Драгсель и раньше был лидером, а теперь… Шикарный особняк, разумеется, принадлежал не им, местным богачам. Главное – оказаться в нужно время в нужном месте. И то, что в их компании был настолько разношёрстный народ, сыграло лишь на руку – они моментально заняли свои нишу, заставляя бояться и уважать себя. На этот момент самому ” лидеру” бандитской шайки, Драгселю, было под тридцать. В таком возрасте жизнь только начинается, особенно, если весь мир у твоих ног.
Два парня, прошедшие до отключения военную подготовку, сейчас охраняли особняк “грёз”. Майлза они не заметили, ибо сами пребывали в состоянии лёгкого наркотического опьянения. Их главарь сидел в гостиной, с трудом заставляя мир не меняться каждую секунду.
Хозяина этого особняка терпеть не могли все окружающие. Жители поселения, которое расположилось немного в стороне от его дома, обходили его поля и особняк стороной. Много девушек из этого селения попали в плен к жестокому мужчине, который подсаживал их на иглу, делая послушными рабынями. Драгсель собирал своих друзей очень часто, устраивая шумные оргии, попойки, перестрелки. В такие дни любой житель прятался подальше, чтобы не попасть кому-то из ребят из его банды на глаза.
Разумеется, что все эти препараты хранились в доме Драгселя не ради спасения раненых и заболевших. Всё содержалось только для того, чтобы получать наркоту разного плана, чтобы избавляться от пагубного влияния «дури» на неискушенного потребителя. На Драгселя работали врачи и фармацевты, которым он, как ни странно, платил баснословно. Во времена беззакония торговля наркотиками приносила солидный куш, а он стоил того, чтобы вкладывать в него силы, мозги и деньги.
Да и вся компания Драгселя тоже употребляла “тормозняк” и “ускоритель”, все препараты разного плана, силы и пагубного влияния, а чтобы жить долго и весело, периодически стоило очищаться от всего этого.
Так что Майлз Мэтисон столкнулся с нехилым складом медикаментов. По большей части это были растительные и полусинтетические вещества. На глаза бывшему морскому пехотинцу попались и знакомые названия, то, что можно было применять в качестве антибиотиков для лечения тяжёлых случаев. Разумеется, военные разбирались в медикаментах, но не настолько хорошо, как врачи Драгселя и даже сам хозяин особняка.
– Кто пришёл в мой гостеприимный дом?
Сам Драгсель, будучи немного подшофе и немного под «дозой», выплыл в коридор. Этот, в общем-то, молодой мужчина, выглядел довольно плохо – сказывался порочный образ жизни, полный «дури», секса и алкоголя.
– Хммм… Парень, тебе скучно, да? Выбираешь, как отвлечься от всего этого?
Странно, но хозяин, видя, что его обворовывают, даже не пытался позвать на помощь. Он удивлённо, но без страха, как любой обдолбанный, смотрел на Майлза.
– Да ладно, всё это хорошо стоит, знаешь ли. Ты… Это, тебе соседи подсказали? – мужчина развёл руками. – Доллара теперь не в моде. Есть что-то, что можно предложить взамен? Кстати ты не похож на «торчка»…
Оливковые глаза уставились на Мэтисона. Мужчина, кажется, начал что-то понимать. Трудоемкий мыслительный процесс отразился на его лице, избороздив его морщинами.
– Если убьешь меня, то отсюда живым не выйдешь!
Драгсель ухватился за какой-то комод в коридоре, пытаясь придать своему голосу больше уверенности и угрозы. Надо сказать, получилось не очень устрашающе. Хозяин особняка даже при присутствии опоры себя на ногах не держал, не то, что мог представлять какую-то угрозу.
– На хрена мне тебя убивать? – Майлз тщательно обшаривал все комоды, тумбочки, полки, сгребая все медикаменты в походный рюкзак. – Ты и так скоро загнешься.
– Исповедать меня пришел, святой отец? – расхохотался Драгсель. – Грехи таким, как я, не прощаются…
Майлз не обращал внимания на болтливого наркобарона. Единственное, о чем он мог думать здесь и сейчас, это то, как спасти Басса. Драгсель, пустившийся в дурацкие философствования, был лишь помехой на пути к спасению друга. А Майлз привык устранять любые препятствия на своем пути – живые и неживые.
Стоило Драгселю, качаясь, и даже пытаясь нащупать оружие на поясе, двинуться в сторону Майлза, как тот, досадливо отмахнувшись, преодолел расстояние между ним и хозяином дома. Майлз схватил весьма неустойчивого мужчину за лацканы пиджака, надетого на голое тело, и ощутимо швырнул в стену. Строго говоря, Мэтисон даже не боялся шуметь, потому что был уверен, что солдаты Драгселя в таком же состоянии, как и он.
Драгсель, весьма упитанный для своих лет, врезался в стену, сползая и хватаясь судорожно за полки на стене. На упавшего и оглушенного мужчину упала полка с медикаментами и чем-то увесистым, похожим на пресс-папье. На звук борьбы в дом влетели двое охранников с парадного крыльца. Майлз чуть ли не расхохотался в голос, подхватывая свой рюкзак, набитый медикаментами.
– Эй, попробуйте попасть в меня! Олухи!
Мэтисон прогулочным шагом вышел через дверь на застекленную террасу. Как он и ожидал, обкуренные охранники не попали в цель ни разу, круша все вокруг выстрелами – мебель, стекла, фикусы, но только не вора.
Уходя быстрым шагом по территории особняка и легко перемахнув забор, Майлз окунулся в темноту. Ему было тихо и спокойно на душе, он почему-то был уверен, что Басс его дождется. Он был уверен, что спасет его.
Автор: Стас С.К.М.
========== I-Глава VI: Джереми. Ночные Костры ==========
Джереми сидел без движения, уставившись в костер красными, опухшими от бессонной ночи и переживаний глазами. За его спиной медленно вступал в свои права занимающийся рассвет, окрашивая еще темное небо розовато-золотистым смешением красок. “Таинственный остров” закончился, да и Джереми уже плохо его помнил. Когда он читал Жюля Верна в последний раз? Двадцать лет назад? Тридцать?..
Бэйкер оторвал от огня взгляд и посмотрел на Басса, чье бледное лицо в свете восходящего солнца казалось только белее.
“Майлз, ну где же ты, черт возьми?”
Эту фразу Джереми крутил у себя в голове большую часть ночи – в разных вариациях, но с одним и тем же смыслом.
Но Майлз все не приходи, и сейчас Бэйкер был близок к тому, чтобы впасть в отчаянье. Неужели Монро – этот порой колючий и серьезный, но на самом деле добрый и отзывчивый человек, спасший вместе с Мэтисоном ему жизнь не один, и не два раза, должен вот так неожиданно-просто умереть? Как глупо. Глупо и безысходно.
Бэйкер устало прикрыл глаза.
И тут же вдалеке послышались чьи-то шаги.
– Джереми? – раздалось где-то в стороне.
Тот не пошевелился – какой в этом смысл? Во сне все происходит и без твоего вмешательства.
– Джереми, черт тебя дери! – уже ближе.
“Майлз” – как-то тускло понял Бэйкер. – “Почему ты не пришел..?”
Но додумать он не успел, потому что руки Мэтисона схватили его за плечи. Джереми дернулся от слишком яркого ощущения – такого, каких не бывает во сне – и распахнул веки.
– Посмотри на меня, посмотри, – хватая Бэйкера за подбородок и поворачивая к себе его лицо, приказал Майлз.
Взгляд Джереми с трудом сфокусировался на мужчине, и тот тяжело вздохнул:
– Проснулся? Мне нужна твоя помощь.
Не говоря больше ни слова, Мэтисон сбросил с плеча рюкзак, расстегнул молнию и в одну секунду извлек откуда-то из его недр небольшой стеклянный пузырек, облепленный со всех сторон ватой.
– Это пенициллин? – еще не до конца веря в происходящее, выдавил Бэйкер.
– Нет, мешок с дерьмом, – не замедлил отреагировать Майлз, буквально раздирая на части упаковку от шприца с иглой.
Вот эта-то фраза и привела Бэйкера в окончательное сознание – он точно знал, что даже в самом близком к реальности сне ему бы не стали мерещиться такие выражения – он их сам не использовал и болезненно морщился, когда слышал от других. Но сейчас было не до чистоты языка.
– Что мне де..?
– Куртку на нем расстегни и рукав закатай, – опять не заставил себя ждать Мэтисон, откупоривая пузырек с темными буквами “Penicillium PCN G” и опуская в него уже насаженную на шприц иглу.
Бэйкер отложил пистолет Монро, который до сих пор сжимал в руке, и безмолвно повиновался, стараясь не обращать внимания на то, что Басс не отреагировал ни на их голоса, ни на изменение температуры.
– А пока делаешь, можешь начинать объяснять, откуда труп, – Майлз ухмыльнулся, подходя к сидящему Джереми и опускаясь рядом с ним на колени.
Бэйкер заметил, как его прежде уверенное лицо перечеркнула тень сомнения. Но Мэтисон справился и, не говоря больше ни слова, аккуратно ввел иглу в вену, явственно видневшуюся под кожей на сгибе локтя Монро, и надавил на поршень.
– На нас напали ночью, когда ты ушел, – сказал Джереми, наблюдая, как прозрачный бензилпенициллин плавно утекает из цилиндра. – Басс убил обоих.
Мэтисон кинул на него удивленный взгляд, но лишь вытащил иглу и вновь разобрал шприц на части.
– Мы же не можем двигать его, верно? – спросил Джереми, раскатывая рукав рубашки Монро и застегивая обратно куртку.
– Пока не стоит, – кивнул Майлз, пакуя лекарство обратно в рюкзак и возвращаясь к Бэйкеру. – Так, приятель, давай-ка ложись спать, а я подежурю.
– Ты мало того, что сам не спал всю ночь, – запротестовал Джереми, где-то в глубине отчаянно сознавая, что он просто горделивый и глупый упрямец. – Так еще и ходил куда-то. А я сидел на одном месте и сил потратил гораздо меньше. Так что это ты иди спи.
Мэтисон поднял с бревна Беретту и выразительно показал Бэйкеру.
– Меньше сил, говоришь? Дело не в физическом напряжении, дело в моральном. И поверь мне, я знаю о чем говорю. Так что быстро спать.
Джереми вздохнул.
Они с Майлзом осторожно, чтобы ничем не потревожить Монро, поменялись местами, и Бэйкер устроился прямо на земле, поближе к костру, где роса не могла появиться.
– Покрывало мое возьми, – мрачно сказал Майлз, наблюдая за его действиями.
– Ну его в лес, – сонно отозвался Джереми, подкладывая руку под голову. – Где ты нашел антибиотики?
– Помнишь, мы, выйдя из Чикаго, проходили большой огороженный дом, и нам еще показалась куча охраны во дворе? Вот там и нашел.
От удивления с Бэйкера слетела вся сонливость, и он вытаращил глаза:
– Ты прошел через всю эту охрану?
– Их там оказалось всего двое. Да и то под большой дозой, – увидев непонимание во взгляде Джереми, Мэтисон пояснил. – Под наркотой. Как и их главарь.
Майлз фыркнул, вспоминая свой феерический уход под пулями.
– Понятно, – Джереми вздохнул. – Спокойной ночи.
“И почему, черт возьми, я так не могу и так никогда не смогу?” – на Бэйкера опять нахлынуло уже было прошедшее ощущение собственной бесполезности и бессилия, оставляя полынно-горький след в его душе. Но с этим нечего было делать никому, кроме него – потому Джереми молча повернулся на правый бок и сомкнул усталые веки. Никто не обязан знать о его переживаниях, да и кому они нужны? У всех достаточно своих проблем. Его мир – мир книг, мир ума, мир иллюзорно-безопасный – рухнул, рассыпавшись в пепел, и не оставил после себя ничего, за что можно было бы ухватиться.
“Но за что?”
========== I-Глава VII: Басс. И Вновь Реальность ==========
СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ
Глазам Басса вновь предстала широкая улица со множеством людей, вечно спешащих по своим делам, с проносящимися автомобилями, разбрызгивавшими колесами лужи, оставшиеся на дороге после короткого, но проливного дождя.
Вот зажегся белый свет*, и пешеходы пестрым, шумным потоком хлынули через чернеющий асфальт. И в толпе Басс опять смог различить четыре знакомые фигуры, всегда державшиеся вместе. Две поменьше – светловолосые кудрявые девочки, очень похожие и друг на друга и на своего старшего брата, – на ходу что-то весело кричали и смеялись. Их мать – такая же светловолосая женщина, чьи кудри были собраны на затылке в высокий хвост – держала каждую за плечо, чтобы уберечь непосед от безразличных прохожих, расталкивавших других на своем пути. И последней виднелась фигура черноволосого мужчины – хранителя и защитника семьи, готового в любую минуту дать отпор тому, кто посмеет обидеть тех, кто ему дорог – Басс не раз и не два убеждался в этом. Его отец всегда был ему образцом – и большей частью из-за него Монро и ушел в морские пехотинцы – хотел быть сильным, таким же, каким был отец.
Себастьян слишком хорошо знал этот сон, и слишком хорошо помнил, чем он кончается. А потому резко бросился вперед, расталкивая встречных, быстрее, быстрее – к дороге, туда, где они его услышат. Не может быть, чтобы нельзя было их спасти. Сейчас, именно сейчас…
– Уходите оттуда! – заорал Басс, все еще пытаясь бороться с жестоко густеющей с каждой секундой толпой. – Сейчас!
Но его семья никогда его не слышала – верно, ведь его не было с ними тогда, когда это случилось. Его там не было.
– Отец! – в отчаяньи крикнул Басс, когда расталкивать людей уже больше не мог. Толпа сжала, сдавила его со всех сторон, при этом не заслоняя ему происходившее на дороге.
По воле сна, Монро никогда не мог отвернуться. А закрывать глаза было низко.
