Текст книги "Revolution "M" (СИ)"

Автор книги: Dracore Kien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Время текло тошнотворно медленно, если текло вообще.

После ухода Штрауссера Монро попытался считать время по редко бьющим где-то в глубокой темноте об пол каплям – видимо, снаружи шел дождь.

Но это было плохой идеей.

Через тысячу двести восемьдесят семь капель звук падения каждой следующей начал отдаваться у Басса в голове тяжелым гулом.

Басс попробовал отвлечься от стука, но на это раз… На этот раз было не на кого и не на что. Одна плотная, удушливая тьма вокруг.

Через две тысячи семьдесят три голова отказалась больше думать. Монотонный, нескончаемый гул наполнил пространство и время.

Две тысячи семьдесят две. Две тысячи семьдесят три.

На трех тысячах трехсот восьмой Монро решил, что сходит с ума. Его пальцы бессознательно сжимались вокруг рукоятки штрауссерского ножа, но это не помогало – это не было и не заменяло реальность.

Ему мерещился Майлз, то появлявшийся, то исчезавший с каждым ударом капли об пол, то Джулия рядом с ним – но когда она пыталась что-то сказать, из ее рта вылетал все тот же размеренный, нескончаемый гул. Они звали его с собой, просили бежать, но он не может, он же здесь, он связан, он не выберется… А они там, там – где есть что-то еще, кроме этой темноты.

Где-то не в этом месте в замке провернулся ключ, невозможно закончив вечность.

Монро моргнул и прищурился на почти новый для него свет в дверном проеме.

– На, жри, – охранник опустил на пол тарелку и двинул ее носком сапога.

И Себастьян вспомнил, зачем он держит что-то в руках. Зачем он только прикидывается связанным.

С неожиданным для себя самого приливом сил Монро рванулся вперед, уверенным движением перехватывая нож обратным хватом.

Но весь прилив вдребезги разбился о боль, ослепляющим огнем полыхнувшую во всем теле.

Монро рухнул на четвереньки, так и не дотянувшись до охранника.

Тот отшатнулся и, не сообразив, что сам может справиться с ним, заорал:

– Тревога!

Он был так близко. Один рывок – один рывок и Басс смог бы схватить его за ноги и повалить на пол.

Монро стиснул рукоять до побелевших костяшек.

Голова кружилась, заставляя и так нечеткую в полумраке комнату плыть и искажаться.

Он мог бы метнуть нож. Он умеет. Он не раз снимал таким образом талибанских постовых в Ираке.

Монро подался назад, неловко садясь на колени, и поднял руку.

Рука плохо слушалась.

Духота давила со всех сторон, лишая возможности сориентироваться.

Себастьян хрипло вдохнул… и метнул.

Нож просвистел в воздухе. И безразлично звякнув о стену, откатился по полу в сторону.

От приложенных усилий Монро снова швырнуло на четвереньки. Услышав звук упавшего клинка, он вдруг резко выдохнул все скопившееся напряжение и позволил себе безвольно завалиться вбок и на спину.

Он не выберется.

Бесполезно.

Звук разрезаемой плоти, хрип, тяжелый удар чего-то большого об пол и полусвет из коридора заслонил кто-то, опустившийся на одно колено рядом с Монро.

– А ты решил, что уже все? – усмехнулся Уилл, с оттягом вытирая лезвие ножа об штанину.

Впервые в жизни Басс был готов сдаться. Сдаться, перестать бороться и просто укрыться в темноте, которая была так близко и так искушающее манила теплом и покоем…

Монро закрыл глаза, больше всего на свете желая просто перестать ощущать мир.

Удар по щеке открытой ладонью не дал ему такой возможности.

– Еще чего, – фыркнул Штрауссер. – Только попробуй отрубиться – я не буду тащить тебя на себе.

Монро слабо усмехнулся в ответ и взялся за протянутую руку. Уилл насколько мог более плавным движением поставил его на ноги:

– Идем.

Даже такая – небыстрая – смена положения снова зажгла боль во всем теле.

Как в бреду (а, может, именно в бреду?) Басс вслед за Уиллом вышел из приоткрытой двери на тусклый, но все равно ослепляющий свет факелов и одним словом «надо» заставил себя подняться по лестнице наверх.

Уже ни мысли о Джулии, ни даже о Майлзе не могли заставить его идти. Сейчас только «надо» с понимаем того, что если их обоих поймают, то Штрауссеру придется тяжело в первую очередь. А что будет с ним самим… Себастьян не почувствовал никаких эмоций от последней мысли. Ни страха, ни даже усталости. Ничего.

Уилл повернулся, молча приложил палец к губам, потом им же указал в сторону, противоположную той, куда целую вечность назад Монро «конвоировал» Джулию в их бесплодной попытке выбраться.

Дальнейшую дорогу Себастьян осознавал лишь урывками. Опять потянулись бесконечные коридоры и повороты. Видимо, он частично проваливался в небытие прямо на ходу, потому что когда он закрывал глаза, чтобы моргнуть, перед ним исчезало одно место, а когда открывал обратно, то представало уже совершенно другое.

Или это мгновенная память работала с перебоями.

– Стой.

Монро потряс головой в надежде разогнать серый туман перед глазами, но остановился, как и приказал Штрауссер.

– Там двое, – отрывочно бросил Уилл, поворачиваясь к нему вполоборота и опираясь спиной на стену. – Твоя задача – не высовываться и не терять сознание. Понял?

Монро сам не понял, что вложил во взгляд, направленный на своего «партнера», но сам Уилл, похоже, понял.

Понял и бесшумно исчез из виду.

Басс откинулся головой на стену и попытался сконцентрироваться на грязевых потеках на потолке, как будто они были самой важной вещью в его жизни.

– Привет, ребята, – голосом Штрауссера донеслось из-за угла. – А почему вы все еще здесь? Постам же велено было смениться около получаса назад. Или я неправ?

– Я ничего не… – начал другой голос, но договорить так никогда не сумел.

Монро сам вышел из-за угла, как только понял, что препятствий на их пути больше нет.

У проржавевшей железной двери лежали двое стюартовских солдат – один с кровавой дырой на месте правого глаза, а другой без каких-либо видимых повреждений, но с залитой кровью с левой стороны головой.

Штрауссер с ничего не выражающим лицом встал на ноги, сняв с одного из трупов ключ, и на секунду задержал взгляд на Монро, прежде чем отвернуться и приняться за замок на двери.

Та открылась с глухим лязгом. Коридор за ней был погружен в кромешную темноту.

– Тебе придется потом собрать все свои силы и вывести нас к вашему лагерю, – обернулся к Себастьяну Уилл.

Мужчина вытащил ближайший факел из кольца на стене и приглашающе махнул рукой.

Монро остановился уже на самом пороге. Откуда-то из-под толщи безразличия вдруг пробиралась первая мысль:

«Слишком просто».

А за ней и другие, стройной логической цепочкой заставившие его похолодеть от внезапно нахлынувшего страха: он ведь чуть не сдал их всех – Майлза, Джулию, Джереми.

– Вы с Крисом давно это спланировали? – тихо спросил он, на всякий случай сжимая рукой дверной косяк.

Уилл ответил полным непонимания взглядом и не менее тихим вопросом на вопрос:

– Что спланировали?

– У меня развивается стокгольмский синдром, ты спасаешь меня, выводишь меня отсюда, я привожу тебя к своему лагерю, а там ты либо один сматываешься обратно, либо снова со мной, потому что я не смогу оказать тебе сопротивления, – признаваться в собственной слабости оказалось неожиданно тошно, – либо ты убиваешь меня и может даже приходишь в лагерь с трагическими известиями.

Монро чуть наклонил голову набок, ожидая реакции.

К его удивлению на лице Штрауссера не отобразилось злости, досады или поддельного изумления. Вместо этого Уилл закатил глаза.

– Обязательно. Именно так я и поступлю, – бросил он, перешагивая через пыльный порог и протискиваясь в туннель мимо Монро. – Решишь, что будешь делать, когда мы отсюда выберемся.

И он просто пошел дальше, не оборачиваясь и не проверяя, следует ли за ним Басс.

А Басс между неопределенностью и определенностью впервые в жизни выбрал неопределенность и закрыл за собой дверь.

Земляные стены пропахли сыростью и плесенью, а с потолка капала вода. Где-то в полумраке впереди пробежало что-то небольшого размера – скорее всего, крыса.

Монро почти забыл о том, с каким трудом дается каждый шаг. Земля говорила о свободе – свободе от давящих каменных стен, свободе от всего мрака, что остался за его спиной.

И когда впереди показался сумеречный свет – настоящий свет, а не свет огня, Штрауссер отбросил факел на влажную землю.

Себастьян не мог поверить, даже когда вслед за Уиллом выбрался из-под осевшего свода на прохладный ночной воздух.

Кругом чернел лес. Где-то невдалеке перекликались птицы. Тихо шелестели на ветру казавшиеся фиолетовыми в темноте листья.

Монро коснулся рукой ствола дерева – теплого, шершавого и сюрреалистично реального наощупь – и вдохнул свежий воздух, от которого так давно успел отвыкнуть, полной грудью.

В ушах мгновенно зазвенело, перед глазами вновь поднялся серый туман, а в верхней части живота вспыхнуло огнем.

Мир снова рухнул в темноту.

========== III-Глава XXV: Майлз. Reminder ==========

Майлз сидел на складном стуле, съехав по спинке на край сиденья и сложив руки на груди. Или, скорее, обнимая себе руками, потому что костяшки его пальцев, судорожно вцепившихся в одежду, побелели от напряжения.

Он сидел, сощурив покрасневшие от долгого не-сна глаза, и до черных мух перед взором всматривался в бледное, осунувшееся лицо друга. Брата, которого он опять не уберег. Которого не спас, и которого теперь в любою секунду может потерять.

Между каждым тяжелым вдохом и выдохом на палатку обрушивалась немая тишина, и Мэтисон принимался считать удары собственного сердца, пытаясь не думать о том, что следующего вдоха может никогда не услышать.

Этой ночью Лекс долго молчал, перед тем как тихо сказать ему, что он не знает, что здесь можно сделать. Рана на боку – Майлз в очередной раз болезненно сжался – была зашита профессионально и оттого не воспалилась. Ни в один из многочисленных порезов не попала инфекция.

Жар все равно не спал даже к утру.

Ночью Лекс сказал, что все дело в пережитом стрессе.

Майлз не знал, стоит ли ему верить.

Он прогнал всех, кто пытался прийти – Киплинга, Фабера, Тома и даже Джулию, которая почти рвалась к палатке и зло шипела на его отказ. Мэтисон готов был поклясться, что видел в ее глазах слезы.

Когда сутки назад он увидел Тома, выходящего, а вернее, выбегающего из леса с кем-то на руках, он был готов пристрелить мужчину на месте за то, что тот сумел вытащить свою жену и бросил Джереми на произвол судьбы. Минута ярости сменилась удивлением, когда он понял, что женщина, которую Том несет на руках, черноволоса. Удивление перетекло в смятение, когда Невилл вошел в распахнутые для него ворота, и женщина оказалась молодой девушкой.

– Майлз, – кивнул Том так, как будто он никуда и не отлучался. – Ты сказал, что главное – хороший заложник, что подойдет “кто угодно”. Это дочь их лидера, Криса Стюарта. Я очень сожалею, что мне пришлось ударить ее затем, чтобы она прекратила все попытки к сопротивлению.

У Мэтисона сердце пропустило удар. “Даже если это будет ребенок” – да, он сказал это тогда.

Но он никогда не думал, что все действительно обернется так… Так грязно и низко.

– Я не просил брать заложников, – сглотнув вставший в горле тугой ком, ответил Майлз.

– Если бы я не ослушался вашего приказа, генерал, – отчеканил Том, – мы были бы мертвы, а вы не получили второго шанса на разведку.

Том был прав, Том выполнил больше, чем приказ, – Майлз тогда решил, что, возможно, Том спас им всю операцию, обезопасив Басса и Джулию и дав в руку Мэтисону самый крупный козырь.

Эльза – так ее, кажется, назвал Том, – была перемещена в дом, в наиболее благоприятные условия для существования, если таковые могли быть в плену, под контроль и опеку Кипа и обоих Фаберов.

Неверящего в реальность происходящего Джейсона часом позже забрали родители.

Майлз поменял позу на стуле, перекидывая ногу через ногу, но не разжимая сцепления рук, и пару раз моргнул, крепко зажмуриваясь, чтобы прогнать желавший смести его сознание сон.

Он не знал, сможет ли простить Джереми за то, что тот сделал. Понять мог – и он понимал, но… Простить? Простить то, что он оставил Басса и помог сбежать только Джулии?

Почему-то в память впечаталось искаженное болью и одновременно счастьем лицо Тома, когда во второй раз распахнулись ворота, и то, как Джулия поцеловала мужа – яростно, с напором, почти грубо: как будто женщина пыталась стереть этим поцелуем какую-то грязь с собственных губ.

И Джереми, застывший рядом с пустым выражением лица и боящийся поднять на него глаза.

Майлз не имел права его обвинять. Но он винил. И его, и себя – в первую очередь себя, но он не мог показать это перед всеми.

Когда на поле опустилась ночь, их отряд вышел без факелов. Майлз был готов к штурму давно и медлил, лишь потому что не знал, что происходит у Невилла и Бэйкера. Теперь же, имея в руках заложника и уравняв счет в пленных, Мэтисон был уверен в своей победе даже с небольшим количеством патронов. На самом деле, он с трудом сдерживал полубезумие, кричавшее ему разнести к чертям здание и всех противников, в нем находившихся, и заставлял себя приготовиться к переговорам.

Несмотря ни на что, Майлз не хотел терять своих людей.

Но тогда, среди вздыбившихся черными тенями деревьев, где на расстоянии полутора шагов уже не было видно ни зги, потому что луну закрывали фиолетовые тучи; возле самой границы леса он понял, почувствовал – и посмотрел в сторону ровно для того, чтобы увидеть две неясные человеческие фигуры.

Того, кто назвался Уиллом Штрауссером, Майлз сначала собрался было отдать под стражу, но потом передумал и просто приказал ополченцам не спускать с него глаз. Он не казался Мэтисону вражеским лазутчиком, хотя вражеским солдатом он определенно был – выдавала форменная куртка, такая же, какая оказалась на Монро, но только – Майлз опять болезненно сжался – в несравненно лучшем состоянии.

Он не понравился Мэтисону не только потому, что не объяснил мотивов своего поступка, но и из-за пугающе-мертвого выражения его глаз. Даже у него от встречи с этим взглядом мороз продирал по коже.

А еще из-за того, что это он, а не Майлз, сумел вытащить Басса. Но сам Майлз упорно отказывался признаться себе в этом.

В тамбуре палатки раздался шелест занавески, но мужчина не услышал ничего, продолжая до рези в глазах всматриваться в лицо друга, надеясь и одновременно боясь увидеть хоть малейшее изменение в его состоянии.

– Майлз? – шепотом позвал его наполовину всунувшийся в палатку Кип. – Майлз! Ты нужен, иди сюда.

Мэтисон помедлил, но все же встал. Видя, что он колеблется, Дэвид сам подошел к нему, взял за плечо и толкнул в сторону выхода:

– Это крайне важно и займет всего минуту, если ты не будешь упираться.

Майлз подавил в себе паническое “а если за эту минуту..?” и, выйдя на свет, следом за Кипом зашел за другие палатки.

– Эта Эльза… Она не в себе, – поморщившись, произнес Кип. – Нам нужно решать, что с ней делать, и лучше побыстрее.

– Она агрессивно себя ведет? – нахмурился Майлз.

– Нет, она сидит на кровати, обхватив колени, и читает наизусть отрывки из книг. По большей части из Библии, но из обывательских тоже.

– Хорошо, Кип, я решу этот вопрос к сегодняшнему вечеру, – кивнул Мэтисон. – Продолжайте делать, что делали.

– Есть, – Дэвид отдал под невидимый козырек, развернулся и скрылся из виду.

Когда Майлз снова вошел палатку, он обнаружил того же человека, кто помог Бассу бежать, сидящим на стуле рядом с кроватью последнего.

Назвавшийся Уиллом Штрауссером не отреагировал на звук майлзовых шагов, продолжая молча смотреть на Монро.

– Хэй, – Майлз взялся рукой за часть каркаса, имитирующую дверь, – что ты здесь делаешь?

Штрауссер повернул голову, и Майлз опять не смог сдержать внутренней дрожи.

Глаза Уилла мертво смотрели одновременно на него и сквозь него, как будто Штрауссер был слеп. На какое-то мгновение Мэтисон так и решил, но в памяти тут же всплыло то, как он смотрел на каждого из его людей тогда, ночью, – складывалось ощущение, что мужчина решает, в каком порядке их легче перебить. Нет, Штрауссер не был слеп.

– Я могу задать тебе тот же вопрос, – медленно произнес Уилл, не сводя с Майлза глаз.

Взгляд действовал не хуже гипноза, и Мэтисон не сразу понял суть его слов. А когда понял, то вспыхнул холодной яростью:

– Я тебя не знаю. Даже если ты выбрался оттуда, – Майлз качнул головой в ту сторону палатки, далеко за которой находилась старая больница, – вместе с Бассом, это не значит, что я тебе доверяю. Напротив, это значит, что я не доверяю тебе вдвойне.

Штрауссер бесстрастно хмыкнул, вновь переводя глаза на Монро.

– Я тонко намекаю на то, что не хочу тебя здесь видеть, – ядовито уронил Майлз, делая шаг вперед и заходя за кровать Басса с противоположной стороны от Штрауссера. – Что ты не имеешь права здесь быть.

– Тише! – шепотом отмахнулся тот. – Ты его разбудишь.

Этого Мэтисон уже стерпеть не мог. Не понимая, по какому праву этот человек ведет себя здесь, как хозяин, Майлз перегнулся через кровать Монро и, схватив Штрауссера за шиворот, дернул на себя, заставляя подняться со стула, и с плохо сдерживаемой злобой процедил:

– Выметайся отсюда.

Уилл посмотрел на него так, как будто удивился, хотя его рот искривился в насмешливой улыбке:

– Я знаю, что с ним и как ему помочь. А ты? Ты знаешь?

– Кто ты такой? – раздельно, почти по слогам произнес Майлз.

– А ты кто? И кто тебе Монро? – невозмутимо отозвался Штрауссер.

Мэтисон подавил мгновенное желание ударить. Это был бы не самым лучшим выходом из ситуации, хоть и самый желанный.

– Я его лучший друг. И командующий лагерем, – отчеканил Майлз, силой воли заставляя себя смотреть Уиллу в глаза. Возможно, это была глупость – рассказывать ему, что он здесь главный. А возможно, от этого ничего не зависело.

Штрауссер оценивающе и, как показалось Мэтисону, признающе наклонил голову набок.

– Считай, что я его личный врач, – спокойно произнес он.

Майлз моргнул, чувствуя, что это полный бред и он окончательно запутывается.

Ему не нравился этот человек, ему не нравилась манера его поведения и не нравились эти пустые глаза, от взгляда которых каждый раз предательски екало под ложечкой.

И особенно Мэтисону не нравился собственный страх.

“Считай, что я его личный врач” же являлось либо ложью, либо какой-то настолько тщательно маскируемой правдой, что она уже превращалась в ложь.

И что делать?

Ответ пришел почти мгновенно: Джулия.

Майлз чуть было в голос не застонал от собственной глупости. Идиот. Если кто и знает, кто этот Штрауссер, так это Джулия Невилл.

Мэтисон разжал кулак, выпуская его куртку и, наполовину недоумевая, почему он просто не послал Штрауссера на хрен и пинком не выгнал его отсюда, и отступил к выходу из палатки.

– Джулию Невилл к Себастьяну Монро! – выйдя в тамбур и выглянув наружу, бросил он проходящему мимо мужчине. – Быстро!

– Есть, сэр! – мужчина сорвался с места и скрылся за одним из многочисленных тентов.

Майлз вернулся внутрь и окинул Штрауссера тяжелым взглядом, пытаясь понять, задело ли его произнесенное имя. Уилл молча смотрел на Монро, и на миг в его глазах Мэтисону почудилось сожаление.

Но они были все также пустынно-мертвы.

Тогда Майлз придвинул к себе свой складной стул, опустился на него по другую сторону от Монро и сложил руки на груди.

– И что с ним? – спросил он как будто невзначай.

Как ни странно, но Штрауссер поднял на него глаза и ответил тут же:

– Нервное переутомление. Не считая зашитого касательного пулевого ранения в правый бок, неглубоких порезов на правой руке и колотой раны в живот с узким каналом. Первая уже зарубцевалась, последняя будет еще некоторое время причинять неудобства при движении, – Штрауссер снова бросил взгляд на Монро.

Майлзу с каждым произнесенным словом становилось все хуже и хуже, и он не обратил внимания на профессиональные термины, которые использовал Штрауссер.

Он потащил Басса с собой в Чикаго, чтобы найти Рэйчел и Бена… А вышло так, что Басс снова, вот уже в который чертов раз в их жизни, пострадал из-за него – просто потому что отказался тогда отпустить брата одного.

В груди снова свернулся тугой, давящий комок, и Мэтисон одним усилием воли задавил поднимающуюся волну боли.

Он не заслужил такого друга.

Хлопнула занавеска тамбура, и Мэтисон отряхнулся от мыслей, отвлекаясь на шаги.

В палатку вошла Джулия, придерживая забинтованную руку. И застыла на месте, уставившись на сидящего Штрауссера.

Уилл молча ответил на взгляд. Джулия же успела стереть с лица все эмоции до того, как Майлз успел ее изучить. Но то, что Невилл была удивлена и одновременно испугана, не подлежало никакому сомнению.

– Джулия, – мягко позвал он.

Женщина повернула сначала голову, а потом уже перевела на него глаза, на секунду задержавшись на Монро.

– Ты знаешь этого человека, правда? – Майлз тяжело поднялся с места и подошел к ней, чтобы иметь возможность говорить тише.

– Может, вы поговорите в другом месте? – тихо спросил Штрауссер. – Я никуда не денусь, а его вы все-таки разбудите.

Пока Майлз судорожно решал, рискнуть ли потревожить друга и послать совет Штрауссера куда подальше, или все же наступить на свою гордость, Джулия еле слышно прошептала, обращаясь к Уиллу:

– Это ты вытащил его… Оттуда?

Штрауссер молча кивнул.

Невилл перевела глаза на Майлза, будто ища подтверждения. Мэтисону ничего не оставалось, как тоже кивнуть.

Джулия приоткрыла рот, неотрывно смотря на Уилла, явно решая что-то, и Майлз решил дать ей время.

– Ему можно доверять, – наконец сказала она.

Наверное, выражение лица Майлза было слишком пораженным, потому что Штрауссер тихо фыркнул и перекинул ногу через ногу, удобнее устраиваясь на своем стуле.

– Спасибо, миссис Невилл, – отозвался он.

Мэтисон вопросительно посмотрел на женщину, не решаясь спросить вслух, за что именно Уилл ее благодарит. Но Джулия молча пожала плечами и метнула взгляд на Штрауссера, в котором недоверие мешалось с гневом и, казалось, с толикой подавляемой благодарности.

– Я могу идти? Меня ждет моя семья, – вновь переводя глаза на Майлза, спросила она.

Мэтисон поднял вверх согнутые в локтях руки:

– Извини. Не смею задерживать.

Невилл в последний раз посмотрела на Штрауссера, потом задержалась на Монро и бесшумно выскользнула из палатки.

Майлз уселся обратно на стул и тяжело вздохнул.

– Знаешь, – начал он, смотря в пол, – я не знаю, что у вас двоих за общий секрет, но он мне не нравится. И то, что Джулия прикрыла тебя – а это именно то, что она сделала, – не означает, что я начал тебе доверять.

Штрауссер не отреагировал.

Палатка погрузилась в молчание ровно на пару секунд, потому что потом Монро внезапно слабо застонал и приоткрыл глаза.

Майлз пулей вскочил со стула и склонился на другом, через одеяло нащупывая его руку:

– Басс? Басс, ты меня слышишь?

Монро посмотрел на него пустым, неузнающим взглядом, прежде чем снова опустить веки.

– Басс! – Мэтисон легко взял его за плечи. – Басс, очнись. Брат, пожалуйста.

– Оставь его, он тебя все равно не слышит, – произнес со своего места Штрауссер. – У него жар, он не понимает твоих слов.

Мэтисон метнул на него испепеляющий взгляд и снова позвал Монро.

– Да не слышит он тебя! – почти зло прошипел Штрауссер.

Он сделал какое-то движение, но Майлз не обратил на него никакого внимания, продолжая вглядываться в бледное лицо друга. Не обратил внимания до того, пока смоченный в стоявшем на столе стакане с водой платок не лег Бассу на лоб, а Уилл осторожно не вытер его лицо от пота, вызванного жаром.

– Басс? – снова попытался Майлз, почти ненавидя себя за то, что не догадался до того, до чего догадался Штрауссер. Он не привык играть роль сиделки – и тогда, когда Басса полоснули ножом на подходе к Чикаго, Майлз подолгу сидел над ним, но единственное, что он умел делать – это вовремя вкалывать дозу антибиотиков и просто быть рядом, когда брат выныривал из своего забытья.

Монро тяжело вздохнул и снова приоткрыл глаза.

И так как его голова была повернута налево, то первым, кого он увидел, был именно Уилл.

Монро вздрогнул и почти шарахнулся в сторону, но Майлз, отложив в сознании эту странную и подозрительную реакцию, обнял его лицо ладонями и бережно, но настойчиво повернул к себе.

– Басс, это я. Ты дома. Все хорошо, брат.

Себастьян несколько секунд неотрывно смотрел на него, а потом слабое подобие улыбки осветило его лицо.

И он снова, на этот раз абсолютно спокойно закрыл глаза.

========== III-Глава XXVI: Уилл. Все, что Здесь ==========

ГОД, ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА И ПОЛТОРЫ НЕДЕЛИ СПУСТЯ ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ

– Отличное пробуждение, – тихий голос Монро заставил Уилла вздрогнуть, очнуться от дремоты и выпрямиться на стуле.

Быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что температура с ночи окончательно снизилась до нормы, и бред отступил – теперь уже окончательно.

– Извини уж, приятель, какое есть, – он усмехнулся, глядя, как Монро закатывает глаза. – Если ты хочешь узнать, где Майлз, то он и ваши люди около получаса назад ушли к больнице разбирать “перезревший” конфликт.

И, увидев на мгновение вырвавшуюся из-под саркастической маски боль, Уилл добавил:

– Он просидел над тобой все четверо суток, пока ты бредил, ни разу не заснув сам и почти никуда не отлучаясь. Вчера ваш Киплинг заставил его поспать прямо здесь, пока дежурил сам. Поздно вечером к воротам приехали стюартовские ребята, желающие переговоров.

Себастьян едва заметно кивнул.

– Джулия?

– Здесь, по-видимому, с мужем и сыном, – Штрауссер полувопросительно глянул на Монро. Тот снова кивнул.

– И надо же, – Уилл не стал сдерживать иронию вне своего голоса, – генерал Монро. Знал бы Крис, кто к ним попал, он бы не стал сдерживать себя.Так что тебе действительно сильно повезло… Кстати, как зовут хоть тебя, Монро?

– Себастьян, – обронил тот, прикрывая глаза.

Настала очередь Уилла кивнуть, и палатка погрузилась в тишину.

Через какое-то время Штрауссер убедился в том, что Монро заснул, и сам позволил себе опустить веки.

Ровно в тот же момент Монро зашевелился, заставив Уилла приоткрыть один глаз. Понаблюдав за тем, что он делает, Штрауссер угрюмо нахмурился:

– Я бы не советовал тебе садиться. По крайней мере сегодня.

– Я нужен в лагере, – угрюмо отозвался Себастьян.

Уилл поднял бровь и открыл было рот, но передумал. Судя по тому, что он видел у Стюарта, пытаться заставить Монро делать не то, что тот собирался делать, было абсолютно бесполезно. Легче ему самому удостовериться, что он неправ.

– Давай, на руку обопрись, – Штрауссер поднялся со стула и протянул Монро раскрытую ладонь.

– Сам, – натянуто-небрежно отозвался тот, приподнимаясь на локте.

Уилл, не говоря ни слова, сел обратно и откинулся на спинку стула, опять прикрывая глаза и принимая безразличный вид.

Судя по сосредоточенному выражению лица Монро, даже это первое маленькое движение далось ему с большим трудом. Что и следовало ожидать.

Себастьян пододвинулся к краю, спустил ноги с кровати и начал медленно садиться. Сел, вцепившись руками в края матраса, и как можно тише отпустил задержанное ранее дыхание.

Уилл исподлобья наблюдал за этим. С одной стороны, ему бы следовало контролировать происходящее, с другой… физическая боль была удивительным образом Монро к лицу.

Он молчал и не двигался до тех пор, пока Себастьян не подвинулся на самый край кровати и не…

– Не вставай, это плохая иде… – Штрауссер не успел не закончить, потому что Монро уже встал. Встал резко и быстро, видимо, испугавшись, что встать медленно просто не сможет.

Уилл выругался и снова вскочил со своего места одновременно с тем, как выражение лица Себастьяна сменилось с упрямо-решительного на растерянное и недоуменное. Монро побледнел, судорожно прижал руку к ране на животе и упал бы, если бы Штрауссер не обхватил его за плечи и не помог медленно опуститься обратно на кровать.

– Сказал же, плохая идея, – Уилл опустился на корточки перед Монро и снизу вверх заглянул ему в глаза.

Монро избежал встречаться с ним взглядом и лишь молча, бессознательно стиснул в левом кулаке синюю ткань джинсов.

– Руку убери, – Штрауссер подбородком кивнул на ладонь, которую Басс все еще прижимал к ране.

Себастьян нахмурился и теперь уже посмотрел на него.

– Не пережимай, только хуже сделаешь, – Уилл бесцеремонно взял его руку, отвел в сторону и кривовато улыбнулся. – Будешь умным – через неделю сможешь ходить спокойно.

– Зачем? – тихо спросил Монро.

– Зачем ходить? – фыркнул Штрауссер, прекрасно понимая, о чем на самом деле речь, но не желая так просто сдавать оборону.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Потому что ты меня заинтересовал, – ответил Уилл. – Устраивает?

– Допустим, – вздохнул Себастьян.

– Тогда вернись в кровать и не делай глупостей, – Уилл поднялся, взял его за плечи и помог аккуратно улечься обратно. – Постарайся уснуть.

И когда мужчина натянул на него одеяло, Монро отвел глаза в сторону, как будто ему было стыдно за что-то, прежде чем устало закрыть их.

Штрауссер с минуту неотрывно смотрел на него, а потом съехал ниже на стуле и наполовину опустил веки, не сводя немигающего взгляда с дверного проема.

Поток времени прервался, когда Себастьян тяжело вздохнул.

– Не можешь уснуть? – Уилл скосил на него глаза, не меняя позы.

Монро скосил глаза в ответ и еле заметно покачал головой.

– Жди, – Штрауссер поднялся с места и подошел к столику, на котором держал все те вещи, которые забрал с собой во время побега.

Он поднял один графин, потом второй, ища нужную наклейку – и найдя, вернулся обратно к Себастьяну.

– Выпей, должно помочь, – Уилл опустился на кровать и показал Монро какую-то темно-бурую настойку.

– Яд, что ли? – слабо усмехнулся тот.

– Может быть, – серьезно отозвался Штрауссер, и улыбка мгновенно сползла с лица Басса. Уилл усмехнулся в свою очередь. – Это тимьян. Успокаивает. Пей.

Он помог Бассу приподняться, поддерживая его одной рукой под головой, и поднес горлышко к его губам:

– Много не отхлебни. А то рискуешь никогда уже не выздороветь, – предупредил Штрауссер. – И он довольно горький.

Себастьян кивнул перед тем, как глотнуть. И тут же поперхнулся и кашлянул, секундой позже зажмуриваясь, снова прижимая ладонь к ране и стискивая зубы от боли.

– Не просто так же сказал – горький, – угрюмо произнес Уилл, отставляя графин на стол и во второй раз отцепляя руку Монро. – Осторожней.

Он раскрыл его кулак, посмотрел на заживающий порез, оставленный им самим, а потом бережно опустил на одеяло.

– Должен заснуть, – почти как приказ проговорил Уилл, поднимаясь с кровати и пересаживаясь на стул.

В этот миг занавеска тента в тамбуре хлопнула, и секундой позже в палатку просунулась рыжая голова Бэйкера.

– Кто бы ты ни был в этом лагере, – мрачно произнес Штрауссер, ловя взгляд незнакомца и не разрывая зрительный контакт. – Шел бы ты подальше.

Несмотря на то, насколько неуютно Бэйкер себя почувствовал под этим странным взглядом, от такого заявления он поднял брови и целиком вошел в палатку: