Текст книги "Чудовищный бизнес леди попаданки (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Прикидывая, что таких можно было намеренно предлагать реже и продавать в два раза дороже. Однако Дью меня осадил. Жёлтые шилохвосты оказались ядовитыми.

– Ты ведь обещал, что все звери для ярмарки будут безопасными, – укорила в ответ. – Говорил, что тех шилохвостов можно спокойно держать в доме.

– Тех – да. А этих лучше не трогать. Если укусят или каким другим способом яд в ранку попадет – будете сильно болеть.

– Значит, шилохвосты ядовиты только жёлтые?

– Да. Все ярко-желтые животные в нашем лесу ядовиты. Кроме рыб, змей и насекомых, у тех бывает по-всякому, яд с мастью не связан.

Я задумчиво начертила в пыли палкой две пересекающиеся окружности. Полюбовалась немного и обозначила одну из них буквой "ж". Дью покосился на мои художества и прыснул от смеха.

– Не очень похоже. Я бы ее по-другому нарисовал.

Метнув в шутника сердитый взгляд, я добавила "ё" рядом с первой буквой.

– И пишется это слово иначе... Если я вдруг не ошибся, вы-то всяко грамотнее.

– Это слово – жёлтый. Жёлтый! – воскликнула, двумя сердитым росчерками дорисовывая "л". – А не глупости, про которые ты подумал. Все жёлтые животные ядовиты. Некоторые шилохвосты жёлтые. Значит, жёлтые шилохвосты ядовитые. Мне так рассуждать проще, и запоминать тоже.

Я заштриховала область пересечения.

– Я теперь точно запомню, – проворчала Иви. Ее щеки раскраснелись. Кажется, она на нас обиделась.

– Безобидные дикие твари сами в руки не идут, бегут или прячутся. А то, что тебя не боится, имеет повод ждать, что бояться его будешь ты. Или брезговать, если воняет едко или мясо чересчур поганое, – объяснил охотник. – Погодите тут, я неподалеку пару дней назад кое-что хорошее видел.

Он подхватил полотняный мешочек и двинулся вдоль ручья, что-то высматривая под ногами. Иви наблюдала за ним, пока не нырнул в кусты ивняка – почти такого же, каким зарастают берега в моем мире, только узкие листья отливали багрянцем, словно осенью.

– Возможно, нас водят самыми мирными тропами, но даже если так. Что-то не похож этот лес на проклятую чащу. Будто страшнее комаров здесь никого не водится. Да и тех не особенно много, – лениво проговорила я, вслушиваясь в монотонные и умиротворяющие звуки природы.

– Мы вдоль дороги идём, не заметила? Ещё бы, Дьюэл нарочно петлял и отвлекал, чтобы думали, будто в чащу углубляемся. Наверное, здешние звери, как и обычные, человеческих дорог предпочитают избегать.

– А ты наблюдательная! Я давно направление потеряла, не умею ориентироваться в лесу, – похвалила я, и она загадочно улыбнулась.

– Не бойся, я тебя всегда выведу. Я этот лес чувствую. Там, в глубине, магия. Не какой-то отдельный источник, а сама по себе вокруг разлита. И моя от нее немножко усиливается, это как... Будто солнечный свет, пока касается кожи, становится теплее.

– Значит, тебе нужно почаще бывать в лесу, чтобы становиться сильнее?

– Нет, к сожалению, – вздохнула она. – Магия действует, пока я попадаю в область ее влияния. Это временный эффект. Но все равно полезный, чтобы учиться.

Ладно. Гулять здесь в хорошую погоду мне даже понравилось. Я пообещала приводить ее сюда так часто, как потребуется, а взамен взяла честное слово, что это только для обучения, а не с надеждой очередную лесную тварь поймать.

– Ещё бы комарье не докучало, – пожаловалась, почесывая след от укуса. – У вас случайно никаких средств от них не придумали?

Она улыбнулась, что-то прошептала, сдула с ладони невидимое, и в воздухе заискрилась серебристая пыльца. Собралась вокруг меня плотным коконом и исчезла

– Есть. Магическая защита. Теперь ни одна мошка на тебя не сядет до самого вечера.

Вскоре вернулся охотник. Улыбаясь во все зубы, он с довольным видом вручил нам мешочек с крупными улитками. Те попрятались в витые разноцветные панцири, но брать их в руки все равно не хотелось.

– Эти-то нам зачем? Кого-то из животных кормить?

– Нет, они очень полезные. Слизь у них густая, почти как клей, и раны заживляет. Наши часто сюда за ними бегают. Возьмите, они не противные. Может, тоже для продажи сгодятся.

18.2

Мы ещё немного походили по лесу, вспугивая птиц и сами вздрагивая на каждый шорох. Дью рассказал, что в трёх часах пути есть озеро, возле которого какие-то радужные лягушки живут.

– Стоит взглянуть. Но идти придется вечером, они затемно начинают петь. Не забоитесь?

Иви конечно не забоялась. Готова была отправиться хоть завтра, но я осадила ее: у охотника есть и другие дела, кроме как нас развлекать. Да и у нас тоже.

– Нам вольеры ставят, забыла? К тому же если нас постоянно не будет дома, граф снова вызверится.

– Ах, граф, – ехидно повторила она и посмотрела на меня с многозначительной ухмылочкой.

– Да, граф. Мы с ним все ещё живём. И во многом от него, увы, зависим... Не смотри на меня так, и без того вспоминать тошно.

Иви лишь хихикнула и покачала головой. Но тему развивать не стала, иначе бы мы наверняка поссорились. Мне было жуть как неловко за тот случай, будто сама того не желая привлекла внимание чужого любовника. Да и мужем он, честно говоря, был вовсе не моим.

Наверное, Рейнер тоже осознал, что погорячился. Ни вечером того же дня, ни утром следующего я его не видела. А потом мы отправились на прогулку в лес. А потом приехали рабочие монтировать вольеры и устанавливать большие клетки, и нам вообще стало не до чего.

В одном из больших вольеров мы собирались поселить дружелюбную друг к другу мелочь из тех, кто лазает по деревьям. В двух других – птиц. Один, поменьше, оставили про запас. Декоративные сучья и коряги заказали в деревне, там же договорились забирать опилки, чтобы посыпать пол в клетках.

Систему полива уже отремонтировали, к оранжерее подвели воду. Вдоль одной из стен оборудовали канал, по которому будет циркулировать вода, и прудики для животных, которые любят плавать. Вышло симпатично. Кто бы здесь ни поселился, за ними будет очень приятно наблюдать.

– Здесь надо поставить скамейки, – произнесла вслух.

– Прекрасная идея, – отозвалась Иви. – А я ещё подумала: вот было бы здорово, если бы птички прямо в оранжерее летали. И пели. Брали семечки с ладони. А не сидели в клетках, будто узники.

– Неплохо. Я даже знаю, как сделать чтобы они не улетали.

Способ простой и недорогой, я видела его в каком-то зоопарке. У входа оборудован тамбур, вместо внутренней двери – занавес из толстых тяжёлых цепей. И посетителям не мешают, и птицу сквозь такой заслон случайно не выпустишь.

– Здорово! И безо всякой магии, – одобрила она.

– Ещё бы растения посадить, а то все так голо и неуютно. Тем более здесь все для этого есть.

– Тоже об этом подумала. Вот только садовника у нас нет, а прислуга к найму посторонних очень ревностно относится.

Я возразила, что рабочих, которые сейчас здесь трудятся, мы ведь наняли. И призраки ведут себя тактично, никого не пугают, телегу на территорию пропустили. Решив не откладывать, я немедленно позвала Грейс.

– Сюда магически одаренного садовода надо, обычный, боюсь, не справится, – посоветовала невидимая экономка.

– А я думала, что проклятье на территории замка не действует. Все растения выглядят нормальными, и деревья, и газон, и цветники.

– Их ещё при старой хозяйке сажали. Кроме цветов из однолетних, но за ними мы строго следим. Чуть что не так – выпалываем без жалости, и семена от хороших берём. Но у каждого из нас за столько лет глаз наметан, как же посторонний справится? Не опыт, так чутье необходимо, иначе такое вам вырастят – за голову схватитесь.

– Пожалуй, вы правы Так и сделаю, приглашу какого-нибудь мага ботаника из столицы. Спасибо, Грейс, – проговорила задумчиво, отпуская ее. – Интересно, сколько они за свои услуги берут... Снова потребуются деньги, а ведь мы ещё и не начали.

– Что я слышу! Опять все потратила? И как только умудряешься, безвылазно сидя в безлюдном месте на выселках! Быть может, у тебя в кармане дыра?

Голос Рэя прозвучал совершенно внезапно: увлекшись делами, мы и не заметили, как он пришел. Тем более не ожидали. Ни мной, ни моими делами он не интересовался, животных не любил. Замок, кажется, тоже. Бети вопреки угрозам никуда не уехала, так что ему все еще было чем заняться. Ну что ему здесь могло понадобиться!

– Если бы попытался прикинуть нужды своих новых владений, хотя бы для разнообразия, сумел бы посчитать, какая часть твоих трат идёт на нас с Иви лично. Сумма получится такая, о которой не стоит и упоминать.

– Разве призракам нужны деньги? – он удивлённо выгнул бровь.

Иви при чужих оставалась невидимой, но я прямо кожей ощутила ее обиду. Рэй осадил ее, сам того не понимая, и очень резко. Попрекать копейкой ту, кого большую часть жизни незаслуженно держали в черном теле... Захоти он огорчить ее намеренно – лучше способа и не придумал бы.

– Всем нужны деньги. А Иви вовсе не обычный призрак, она маг. И вообще, должны же у девушки быть маленькие радости! Учти, если не радует муж, приходится искать радости на стороне.

Это я зря ляпнула. Не успела сообразить, что касаюсь скользкой темы. Зато Рейнер сразу подхватил, притворно вздохнул и поджал губы. Я всего лишь мельком посмотрела, но немедленно вспомнила, какие они наощупь.

Вот ведь! И как долго при взгляде на него буду вспоминать?

– Какая злая ирония: вроде бы у меня аж две жены, что ровно на одну больше чем нужно. А по факту... Приходится искать на стороне, – парировал он. – Что касается магии, ею даже призраки сильных магов не всегда обладают. А ты ее и при жизни была лишена. И до сих пор ни намека, я же вижу.

Да потому что смотришь на меня, а не на нее, болван! Но спорить я не стала. Какая разница? Его это не касается.

– Тебе виднее. Вернёмся лучше к разговору о деньгах.

Не позволяя ему влезть с очередным ехидным замечанием, я кратко и по делу описала свой проект. Рейнер выслушал и одобрил без раздумий.

– Нам действительно требуется садовник, территория вокруг замка выглядит недостаточно ухоженной. Естественно, я не стал бы экономить и нанимать абы кого. Но тебе следует обсудить этот вопрос с управляющим.

– Но он не желает говорить о делах со мной. С самого начала дал понять, что будет слушать только твои распоряжения.

Рэй скривился, словно у него заболел зуб. Вести хозяйство ему явно было совсем не интересно. Подумал немного и велел написать на имя управляющего письмо.

– Перечисли все, что необходимо, а я подпишу. Это все, что ты хотела? – спросил он, по-видимому, собираясь уходить. Я недоверчиво посмотрела ему в глаза.

– Вообще-то это ты сюда зачем-то пришел.

– Я?.. Ах, да. Обед, – произнес он немного рассеянно, словно внезапно очнувшись. Спохватился, состроил надменное лицо. – Изволь объяснить, почему мне перечишь, и почему я вынужден лично разыскивать тебя, вместо того чтобы спокойно обедать?

– Послушай, мне сейчас...

– Немедленно отправляйся в столовую, Оливия Бирн! А этим, – он обвел взглядом оранжерею, – пусть твое альтер эго займётся, хоть какой-то от нее будет прок.

19.1

К тому моменту как нам все смонтировали и обустроили, некоторая коллекция живности у нас уже собралась. Недостаточная для того, чтобы организовать зоомагазин, но оранжерея больше не пустовала. Хотя ещё не высадили растения, и просторное свежеотремонтированное помещение напоминало скорее ветлечебницу, чем мини зоопарк.

И все равно мы смотрели и радовались. Дом для животных получился светлым, удобным и вместительным. Пахло свежими опилками. Стекла террариумов блестели под яркими лампами – на время осмотра я включила их даже над пустыми. Чирикали разноцветные птицы, перепархивая с одной жердочки на другую – пока не закончим с озеленением, им будет уютнее в клетках.

Сюда не переехали только белка – личный питомец Иви, сорока – чтобы не научилась подражать звериной речи вместо человеческой, и погодник – обитатели дома успели привыкнуть смотреть на него, чтобы понять, какой завтра ожидается денёк.

И шумелка-мышь, конечно. С ней до сих пор никто не смог справиться. Правда, Рейнер с тех пор не жаловался, но я подозреваю, что отучить Бети есть в кровати было проще, чем отвадить этого неуловимого вредителя.

Шилохвостов мы поселили вместе с лысой мартышкой. Бронированные увальни быстро поняли, что очутились в безопасном месте, и большую часть времени валялись на мягких опилках. Мартышка их совершенно не боялась, скакала по клетке и таскала у них из-под носа лакомые куски.

На самое видное место, недалеко от входа, поставили красивую клетку с похожими на куниц с мохнатыми ушами любителями подремать и сладенько покушать. Я надеялась, что аристократам они обязательно понравятся – тоже ведь баре, если по повадкам судить.

– Ну, как тебе? – с нескрываемой гордостью спросила я Дью, которому выпала честь взглянуть на все первым.

Осматривался он, надо сказать, с удивлением и восхищением. Не стеснялся комментировать и расспрашивать, хвалил наши идеи, в общем, вел себя как идеальный гость, перед которым хозяева своим добром хвастаются.

– Даже не знаю, что и сказать. Прямо дворец настоящий, шик, блеск, красота. После моего сарая здесь раздолье, и дверь не придется закрывать – отсюда ни одна зверюга в здравом уме в лес не убежит. Вот только есть ли у вас работник, который за ними ходить будет? Кормить, следить, навоз выгребать.

– Ой, спасибо, я ведь об этом не подумала! Слуги, которые занимаются домом, вряд ли за такую работу возьмутся, да и некогда им.

Я хотела было сказать, что попрошу управляющего нанять помощника заодно с садовником, но Дью опередил. Заявил, что сюда лучше взять кого-то с фермы, кто приучен ходить за скотиной. И предложил найти в своей деревне подходящего мальчишку, работящего, храброго и сообразительного. Умеющего держать язык за зубами, разумеется.

– А кто-нибудь согласится? – спросила я с сомнением. – Замок пользуется дурной славой, сам ведь не так давно сюда идти боялся.

– Я-то? Я не боялся, я осторожничал. Слухи на ровном месте не рождаются, – хмыкнул он, явно задетый намеками на недостаточную смелость.

– Не боялся, я видела, – поддержала его Иви.

Она вообще была к людям очень внимательна, особенно к простым людям. Или слабым, вроде нашей пожилой гостьи. К тем, к кому не стеснялась это внимание проявить. Умела заметить нечто для них важное и найти слова, чтобы поддержать и приободрить.

Вот и сейчас охотник скрыл улыбку – я заметила, что он почти всегда улыбается, когда разговаривает с Иви. Снисходительно кивнул, прощая сказанную мною глупость, и ответил, что по этому поводу переживать не стоит – желающие найдутся.

– Не так-то просто здесь живые деньги заработать. В город если только ехать наниматься, но тогда свое хозяйство бросать. Старшие неизвестно, отпустят ли. Хорошее жалование очень помогает от страха.

На мое легкомысленное заявление, что граф в состоянии себе позволить нанять хоть сотню слуг и скупиться не будет, Дью покачал головой.

– Какое жалование здесь хорошее – я подскажу. Нечего столичными деньгами баловать, иначе слишком о себе возомнит малец. Даёте добро? Завтра же утром явится ваш работничек. А я на первых порах обучу... Ой, а что это тут у вас такое?

Мы дошли до дальнего угла оранжереи, где стояла новенькая доска. Маркеров в этом мире конечно ещё не придумали, пришлось по старинке, с мелом и тряпкой. На черной поверхности уже красовалась недоделанная ещё таблица. Она-то внимание Дью и привлекла.

– Это? Для списка дел удобно. Ну и вообще...

– Вы зверей так для себя распределили?

– Угу. Понимаю, выглядит по-дилетантски, но с чего-то ведь надо начать. А я не биолог, я продавец. И классифицировать их пытаюсь в качестве товара.

В заголовке таблицы значилось: "твари на продажу". Она содержала пока три столбца – декоративные, практически полезные, эксклюзив с особыми свойствами. Строчек было гораздо больше, я аккуратно внесла в них каждое существо, что было у нас в наличии.

– Я просила ещё добавить ручные или не ручные, но она отказалась, – пожаловалась Иви. – Это ведь очень важно, разве нет?

Дью почесал затылок и ответил, что это несомненно важно, но для начала мне бы понимать, насколько тварь редкая и сложная в добыче. Что я немедленно и внесла в таблицу, заодно попросила его сразу отметить редких среди уже имевшихся.

Их оказалось трое: пушистая красотка с роскошным белым хвостом, шестилапая ящерка и, к сожалению, погодник.

– Поэтому я его вам и подарил. Птичка осторожная, скрытная, водится в самой глуши, в колючих зарослях и буреломе.

– Значит и цена ему будет достойная. Полагаю, и спрос тоже. Но с этим позже разберемся, задача не на пять минут. Давайте лучше закончим все тут осматривать.

19.2

Мы перешли к ряду террариумов, большинство из которых сейчас пустовали. Дью любовно провел пальцем по кромке того, в котором сидела ящерица.

– Лампа ещё и греет? Благодать! А может змею выловить, или гада какого пострашнее? Продать не продадите, но люди любят на такое глазеть. Наверное, и господам понравится.

– Можно, почему бы нет. Страшного гада возьму, чтобы гостей развлекать, змею мужу подарю.

– Одна у него уже есть, он на ней женился, – шепнула Иви.

Я лишь сердито ткнула ее локтем в бок. После того поцелуя она почему-то выдумала Рейнеру страстную романтическую натуру. Ждала, когда я одолею соперницу и наши с ним сердца воссоединятся, а до тех пор все чаще была на его стороне. Укоряла, если слышала грубость в его адрес. Напоминания, как обходился с ней самой этот хам, в чувство привести не помогали.

– Он ведь не меня полюбил, а тебя, – возражала она. – Что до его резкости – ничего не поделаешь, такой характер.

Устав слушать этот глупый сентиментальный бред, я отправила ее читать дамские романы. Вот там точно в финале любовь победит. А она вдруг погрустнела и сказала, что у самой нее никогда ничего подобного не было, и никогда теперь не будет.

– Я и влюблялась только в героев тех самых романов, – призналась неохотно.

– Неужели ни разу не встретила кого-то, кто тебе бы понравился?

– Где же мне было его встретить. Я ведь ещё не начала выходить в свет, а уже была помолвлена. Жениха своего почти не знала, он когда к нам приходил, я терялась и не могла двух слов связать. Он казался таким взрослым, таким элегантным, таким... недосягаемым. Так смотрел, что становилось страшно. Видимо, мои мысли услышал Всевышний и прогневался. Избавил меня от этого брака, раз настолько его боялась.

– Иви, ты ни в чем не виновата, это был несчастный случай. Если кто виноват, то Рейнер. Он ведь действительно старше, должен был быть мудрее. Поддержать тебя, а не вести себя с неопытной перепуганной девчонкой как последний говнюк.

Когда я вспомнила об обстоятельствах ее смерти, в глубине души в который раз зашевелился червячок сомнения. Нелепая смерть от падения с лестницы в собственном доме, где каждую половицу на слух по скрипу узнаешь. Всеми нелюбимой, всюду лишней девицы. Наследницы ценного землевладения, вступившей в законные права...

Несчастный случай? Ой ли!

– Как думаешь, кому могла быть выгодна твоя смерть? В смысле, если все раскроется, суд признает брак недействительным, а тебя умершей. Что тогда? – не в силах избавиться от этих мыслей, спросила я у нее.

Осторожно, чтобы не обидеть тем, что подозреваю ее близких, или не напугать. Но Иви была настолько наивной и не от мира сего, что ей и в голову ни разу не пришло, что все могли подстроить. Даже намеков на это не понимала.

– Мартэйн манор вернётся к моему отцу, теперь уже в собственность. И лорду Бирну придется выкупать эти земли, а отношения между семействами резко ухудшатся. Наш брак с Рейнером очень выгоден обеим сторонам. Как ты думаешь, хотел бы кто-нибудь, чтобы меня признали мертвой? – улыбнулась она. Словно забавный анекдот рассказывала, а не рассуждала о собственной гибели. – Да они на что угодно пойдут, чтобы сохранить все как есть! Возможно, поэтому нас сюда и выслали.

– Вряд ли, мне ведь никто не верил, а про тебя вообще не в курсе. Это Рейнер придумал, чтобы от навязанной жены избавиться. Сам в эту ловушку попался и бесится. Обидели мальчишку, в замке заставляют жить! – скривилась я презрительно.

– Зря ты так. Графу действительно тяжело, ведь он привык вращаться в обществе. Балы, театры, лекции выдающихся учёных магов, высший свет... Не удивлюсь, что он в таком маленьком городе впервые побывал, а если и гостил в отдаленном поместье, то в компании высокопоставленных особ. А здесь всех развлечений у него – учить тебя держать ложку, и вся компания – призрак, грубиянка и полоумная старушка. Ну и... эта женщина ещё.

– Эта женщина – вполне себе из высшего общества, вот и будет с него. И вообще, прекращай всех подряд жалеть. Тебя что-то не слишком жалели.

– Вот поэтому я и понимаю, как это важно, – тихонько проговорила она. Я промолчала. Ну что с ней такой поделаешь!

– Ладно, жалей кого угодно, если тебе это нравится, – сказала я примирительно. – Но не Рейнера. Сама подумай. У него ведь все есть, все о чем только мечтать можно! Знатная влиятельная семья, богатство, молодость, красота, любовь женщин, даже эта ваша магия. Когда говорят, что уныние это грех, подразумевают кого-то вроде него.

– Да, все так. Ты все говоришь правильно. Только мне почему-то кажется... Не то, я отчётливо вижу, что он не особенно счастлив, – понизив голос едва ли не до шёпота, Иви отвела взгляд.

– Зажрался потому что. Ишь, несчастлив он! Пусть про свои несчастья расскажет... Хоть вон деревенским, которые чтобы заработать лишний цент весь день вкалывают задницей к небу. Ещё того и гляди какой-нибудь огурец за пятки укусит.

– У каждого свое счастье, – возразила она. – Но ты права, нечего. Ему было бы обидно, узнай, что вызывает жалость. Не стоило мне об этом говорить, тем более что это ваши отношения. Кто я такая, чтобы в них лезть.

Я бы забыла о том разговоре, если бы однажды случайно не заметила, как Бетани прогуливается среди кустов роз в одиночестве. Срезает цветы на букет. Мне бы возмутиться и прекратить акт вандализма, но при мысли о том, что букет она собирает себе сама, решила – пусть. Наверняка ей такое в новинку.

На вопрос, куда подевался граф, Грейс сообщила, что он неважно себя чувствует, заперся в кабинете и велел не беспокоить.

– Я послала к нему горничную с целебным настоем, но его сиятельство изволили выставить всех вон. Мы немного обеспокоены, не желаете ли навестить его лично?

– Не желаю. Он взрослый мальчик и в состоянии о себе позаботиться. Тем более те, кто себя по-настоящему плохо чувствуют, лежат в кровати. Впервые слышу, чтобы кто-то уходил болеть в кабинет.

– На всякий случай хочу предупредить: у меня есть горькие капли от меланхолии, – доверительным тоном предложила Грейс.

– Спасибо, но вряд ли причину дурного настроения графа можно вылечить каплями.

Разве только хлопнуть по пять капель, тех, которые принимают на грудь. Хороший коньячок отлично поднимает настроение. Но я бы на этот метод полагаться не стала – употребляющим алкоголь я Рэя видела, но пьяным никогда. Мало ли, что на него находит...

По моему мнению, все его печали были обычными капризами от безделья, избалованности и пресыщения. На месте его родителей бы давно приставила сыночку к делу, причем не просто штаны протирать на липовой должности, а чтобы как все нормальные люди. С утра до вечера, от выходных до выходных. Чтобы времени и сил на глупости не оставалось.

20.1

Меланхолия у Рейнера длилась два дня. Большую часть этого времени он скрывался в своем кабинете, выползая лишь на обед. Дрессировать меня приступы дурного настроения ему не мешали. Наоборот – казалось, он немного приободрился, шпыняя бестолковую женушку за каждый жест, взгляд и слово, что не укладывались в его представления о прекрасном.

Навыки пользования столовыми приборами мы более-менее отработали. Теперь я твердо знала, что какой вилкой едят и что бокал вина держат за ножку. Думала, Рэй отстанет, но оказалось, это было только начало. В этикете существовала уйма правил и условностей, и он задался целью вдолбить в мою голову их все.

– Принимая гостей, мы садимся за стол вовсе не для того чтобы утолить голод. Ты должна выполнять обязанности хозяйки безукоризненно, – заявил он.

– Кому должна? – попыталась я выбить его из колеи дурацким вопросом. Бесполезно. Сегодня он включил невозмутимость на максимум.

– Как моя супруга, наследница замка Мартэйн манор и обладательница титула графини Бирн. Следить за тем, чтобы гостям вовремя подавали все необходимое, развлекать их приятной беседой, помогать найти общий язык друг с другом и разряжать обстановку до того, как разгорится спор и тем более перерастет в ссору. Вот чего от тебя ждут. Ты это все умеешь?

Я хотела было съязвить, что это все обязанности нанятой гейши, под супружескими обычно подразумевают другое. Но вовремя прикусила язык. Он бы конечно и о супружеских напомнил, хорошо если словом, а не делом.

К тому же с нами за столом сидела Бети. Старательно излучала недовольство и молчала, поджав губы, пока я находилась поблизости. Всем своим видом давая понять, что вынуждена терпеть мое присутствие и как оно ей в тягость.

– Думаю, мне простят, если не сумею. Более того – никто от меня этого не ждёт. Не забывай, в каких условиях я воспитывалась, вполне нормально будет, если растеряюсь и весь вечер молча просижу в углу.

Бетани тихо, но всё-таки различимо хмыкнула и скривилась. После того внезапного появления Иви не показывалась ей на глаза, а Рейнер велел говорить, что это был призрак одной из моих прабабок, жившей в незапамятные времена и очень на меня похожей.

Спорить я не стала: любовниц в семейные тайны не посвящают.

– Мне безразлично, что нормально для тебя или простолюдинов, в обществе которых проводишь время. Я свои требования озвучил. Взгляни внимательно, прямо сейчас. Что мне предложишь?

– Заткнуться? – вырвалось у меня.

Он на Дью что ли намекает? Да, мне компания деревенского пацана в сто раз приятнее чем его общество, скрывать не стану. Тот хотя бы не хамит, проявляет к девушкам уважение и заботу. Если Рейнера этому не научили, то грош цена его хваленому аристократическому воспитанию.

– Соль. Неужели не видишь, что мне неудобно за ней тянуться?

– Так попросил бы, вместо того чтобы говорить гадости.

Протянула ему солонку. Рейнер взял ее, наши пальцы соприкоснулись... Раздался щелчок, и меня дёрнуло током. Соль просыпалась на скатерть.

– Ты нарочно?! – выкрикнула, отдергивая руку. Машинально почему-то вспоминая: надо бросить щепотку через плечо, а то поссоримся.

– Я не виноват, что ты меня нервируешь!

– Не умеешь держать себя в руках – не трогай меня!

– Немедленно прекрати разговаривать со мной в повелительном тоне, Оливия Бирн. В своем доме я делаю всё, что вздумается...

– Это становится просто невыносимым! – взвизгнула Бетани, срываясь с места.

– Бети, постой! Не доводи хотя бы ты меня, умоляю, – произнес Рэй ей вслед.

Голос его смягчился даже сейчас, в разгар ссоры. На автомате, видимо – смотрел он при этом на свою пассию как на занозу в мягком месте.

Она и не подумала слушаться, даже не обернулась. А он вопреки ожиданиям не побежал за ней. Как сидел, так и остался сидеть. Лицо его выражало лишь раздражительность и усталость.

– Карьера многоженца – явно не твое, – притворно вздохнула я.

В ответ на это Рэй пояснил, что шутки с лёгким намеком на непристойности в светской беседе допустимы, но нужно тонко чувствовать меру и уместность. К тому же язвительность вовсе не в стиле той Оливии, роль которой я должна играть.

– Работы с тобой предстоит ещё уйма. Я все-таки ожидаю, что образумишься и больше времени уделишь собственному развитию, вместо того чтобы целыми днями в компании деревенщины собакам хвосты крутить.

– Я-то как раз работаю! – вскинулась вне себя от возмущения. Ещё какой-то трутень смеет мне указывать! – По-настоящему, пытаюсь наладить прибыльное дело буквально из того, что под ногами валяется. А эти, как ты себе позволяешь выражаться, деревенщины о работе в отличие от тебя знают не понаслышке.

– А зачем? – спросил он, глядя на меня снисходительно, будто на несмышленого ребенка.

– Что зачем?

– Тебе суетиться и что-то налаживать. Прибыль из этих земель извлекут специально нанятые люди, уж поверь, мой отец знает в этом толк и не упустит ни цента. Ты, похоже, не понимаешь, какими средствами мы располагаем. Хватит на безбедную жизнь нескольких поколений. Прибыль, которую ты представляешь в самых смелых своих мечтах, для нас все равно что капля в море.

– Неужели так сложно понять? Это будут мои деньги. Личные.

Тарелки из-под первого блюда, к которому мы в пылу спора почти не притронулись, взлетели со стола. Рэй молчал, дожидаясь, пока подадут следующее, и сверлил меня взглядом. В залитой солнцем комнате его светло-карие глаза становились ярче. Я заметила, что его лицо слегка позолотил загар.

Красивый всё-таки. Неудивительно, что любовницы за ним готовы на край света ехать. Я бы может тоже держать его в любовниках не отказалась, но для брака одной красоты мало, это не картину купить. Для серьезных чувств так тем более.

– Твой источник дохода – я. Тебе даже не приходится хитрить и изворачиваться, выпрашивать...

– Спасибо тебе большое за щедрость. Я не шучу, правда очень благодарна. Но я ведь не болонка, которую в доме держат потехи ради и кормят кусками с хозяйского стола. Мне нужно в чем-то реализоваться. Что-то из себя представлять.

В прошлой жизни я без раздумий наплевала на эту так называемую реализацию, когда повезло выйти замуж за мужчину с тугим кошельком. Было дело. Но сейчас сама всерьез поверила, что это жуть как важно.

– Для деятельных светских дам находится множество достойных занятий. Они устраивают благотворительные вечера, играют в любительском театре, музицируют...

– А я развожу экзотических животных. Вполне достойное занятие, разве нет? Породистых лошадей ведь держат состоятельные господа.

– Не сравнивай. И потом, мы ведь говорим о торговле.

– Помогаю своим питомцам обрести новый дом, – парировала я и изобразила умоляющий взгляд поверх очков. – Рэй, будь душкой. Тебе же проще – я нашла себе заботу и не лезу на глаза.

– Угу, – пробормотал он, ковыряя ложкой пюре с сельдереем.

Аппетит у него в последнее время был так себе. Живая иллюстрация поговорки "кто не работает, тот не ест".

20.2

Тем временем наше с Иви дело продвигалось. Дью планировал отправиться на охоту на несколько дней и пополнить наш зоопарк. Я добавила в таблицу столбцы «особенности содержания» и «видовая принадлежность» – отделять пушистых милашек от рептилий и птиц. До отъезда охотника мы решили взглянуть на удивительных ночных тварей, о которых он говорил.

Для ночной вылазки в лес выбрали день, в который утром прошел дождь, а к вечеру прояснилось. Радужные лягушки начинали петь после дождя, когда полностью стемнеет. Дью рассчитал время, чтобы к тому моменту мы как раз пришли к озеру и не бродили по ночному лесу дольше чем необходимо.