Текст книги "Чудовищный бизнес леди попаданки (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Annotation

Упала, потеряла сознание, очнулась... Красавицей невестой. Вот только женятся на мне ради приданого, и новоиспеченный муж немедленно отправляет к черту на рога. На старте новой жизни я получила симпатичную мордашку, проклятые земли во владение и призрака в качестве компаньонки. А еще злую родню, которая меня терпеть не может, скандальную любовницу мужа, близорукость и монстров всех мастей, шныряющих по округе.

Наверняка родственнички надеялись, что тут я и сгину. Как бы не так. Я в прошлой жизни много лет в торговле проработала. Наловлю неведомых зверушек, приспособлю с пользой для хозяйства, организую питомник... Был бы товар, а покупатель найдется!

Чудовищный бизнес леди попаданки

1.

2.1

2.2.

3.1

3.2

4.1

4.2

5.1

5.2

6.1

6.2

7.1

7.2

8.1

8.2

9.1

9.2

10.1

10.2

11.1

11.2

12.1

12.2

13.1

13.2

14.1

14.2

15.1

15.2

16.1

16.2

17.1

17.2

18.1

18.2

19.1

19.2

20.1

20.2

21.1

21.2

22.1

22.2

23.1

23.2

24.1

24.2

25.1

25.2

26.1

26.2

27.1

27.2

28.1

28.2

29.1

29.2

30.

31.1

31.2

32.1

32.2

33.1

33.2

34.1

34.2

35.1

35.2

36.1

36.2

Эпилог

Чудовищный бизнес леди попаданки

1.

– Только посмейте угробить мне невесту! – донесся сквозь сон разгневанный мужской голос. – Сгною на каторге! Три шкуры спущу!

Ого, сколько экспрессии. Аж в голове зазвенело. Прямо как шпалой изнутри по черепу огрели. Ну да, я ведь ею ударилась, головой. Потеряла сознание и теперь, значит, в больнице. Судя по шуму и воплям чьего-то взбешенного жениха – в общей палате.

Тем временем тот никак не унимался, крыл бедолаг последними словами, совершенно не думая, что он вообще-то не один. Любит, видать. Но это все же перебор. Я застонала, пытаясь очнуться окончательно и потребовать выставить хама вон. А лучше отдельную палату, повышенной комфортности.

Голоса затихли. Я с трудом подняла веки и увидела незнакомца, склонившегося надо мной. Сердитое лицо. Длинные темные локоны – любая девица позавидует. Одет не в медицинский халат, значит, не из персонала. Что это он возле моей кровати делает?

И почему никак взгляд сфокусировать не могу, все кажется расплывчатым, будто смотрю сквозь мутную пленку? Машинально провела ладонью по лицу. Пленки не обнаружила, но что-то было не то. Как будто оно не мое.

– Не вздумай сейчас подыхать, слышишь? – прошипел незнакомец, придвинувшись ближе.

А он красавчик, если присмотреться, только недовольная гримаса его портит. Черты такие правильные, аристократические даже, и мужественные, несмотря на девичью прическу. Черные брови нахмурены, глаза мечут молнии. И с чего, интересно, на меня злится. Неужели каким-то образом умудрилась ему досадить, валяясь без сознания?

– А вы кто? – пробормотала, с трудом ворочая языком. – И где это я?

Лицо его вытянулось от удивления и отдалилось, вновь расплываясь. Я поморгала, потерла глаза – не помогло. Промелькнула пугающая мысль: что-то случилось со зрением. Отслоение сетчатки или что там бывает от сильного удара...

– Здесь есть врач? – позвала дрожащим голосом.

– Она настолько сильно головой повредилась? – воскликнул красавчик одновременно со мной.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство, с вашей очаровательной невестой все будет в порядке, – залепетали услужливо, почему-то обращаясь не ко мне, а к нему. – Травма, конечно, не из приятных, но она очнулась, ничего серьезного, неделю отдохнет в постели, и...

– Через неделю она должна собирать чемоданы! Церемония назначена на послезавтра, мне что, к алтарю ее на руках нести? Чтобы завтра же утром встала, вам ясно?

– Но, ваше сиятельство, девушке вредно...

– Мне на это наплевать. Свадьба должна состояться, а что будет после – мне безразлично.

Ваше сиятельство? Я не ослышалась, дважды повторили. Да что здесь происходит? Решила бы, будто меня с кем-то перепутали, но не может ведь человек не узнать собственную невесту. Щурясь, чтобы хоть как-то улучшить зрение, я огляделась.

Тесная комната, плохо освещенная через маленькое занавешенное окно, две фигуры в белом – точно, врачи. И еще одна, в серо-голубом, женская. Медсестра, наверное. Ну и скандалист в дорогом и явно сшитом на заказ костюме, сидящем на нем с небрежной элегантностью. Мужчины, умеющие носить костюм – моя слабость. В другой ситуации за одно это уже вовсю бы ему глазки строила, даже лежа на больничной койке. Но сейчас было совершенно не до того.

– Мне кто-нибудь наконец объяснит, где я и кто вы все такие?

На секунду все затихли и посмотрели на меня. Потом красавчик процедил сквозь зубы, что послезавтра вернется за своей невестой, которая к тому времени обязана выглядеть подобающим образом, и вышел, не прощаясь. Медики проводили его поклоном.

– Как вы себя чувствуете, леди? – соизволили они наконец меня заметить.

Я вовсе никакая не леди, но больше в палате никого не было. Обращались явно ко мне.

– Так себе, – призналась честно. – Не помню, как здесь очутилась... Да и неважно. У меня что-то с глазами, да? Я плохо вижу...

Медсестра приблизилась и вложила в мою руку очки. Стоило их надеть, и картинка обрела четкость. Я наконец как следует всех разглядела. И свое тело, накрытое простыней... Мои ноги! Они ведь были длиннее!

В панике задергала ими, выпростала левую из-под покрывала – маленькая стопа с розовыми круглыми пальчиками. Не моя. Я тридцать девятый ношу и недавно делала педикюр, нанесла темно-красное покрытие. А на этой непонятно чьей ноге – просто аккуратные коротко подстриженные ногти.

Не понимая, что происходит, снова ощупала лицо. Ой, какая нежная кожа, прямо как у ребенка. Щеки слишком круглые. Нос какой-то не такой, и подбородок тоже. Волосы... Поймала прядь, уже наощупь поняв, что они чужие. Золотисто-русые кудряшки. Коса до пояса.

– Леди, успокойтесь. Видите, вы целы и почти невредимы, ушиблись только... Леди, куда вы?

Зеркало, где же зеркало... Я заметалась по комнате, ища какую-нибудь отражающую поверхность. В очках я заметила, что на больничную палату она совсем не похожа. Разве только тем, что здесь тоже было чистенько и бедненько. Узкая койка, голые стены, шкаф и обшарпанный комодик – вот и вся обстановка. Лишь вышитая салфетка на комоде, свежий букет садовых цветов да занавеска с трогательными оборочками намекали на то, что тут девушка живет.

– Леди, вернитесь в кровать, вам нельзя волноваться.

Меня схватили за плечи, подойдя со спины, и мягко, но настойчиво подтолкнули в сторону койки. Вырваться не получилось. Я уперлась пятками в пол.

– Я хочу на себя посмотреть. Сейчас же, – произнесла как можно спокойнее. Нельзя, чтобы они решили, будто я не в себе. Хотя... – Вы врачи? Я в больнице? Помню только, как перебежала через дорогу, поскользнулась, упала и сильно ударилась затылком.

По-идиотски получилось. И куда, спрашивается, так торопилась? Могла бы и постоять немного на светофоре. Или хотя бы под ноги смотреть, раз сапоги обула скользкие. Домой вернусь – выкину. Чуть из-за них не убилась...

Подтащив меня наконец к кровати, врачи переглянулись.

– Не стоит беспокоиться, вы прекрасно выглядите, – попытался умаслить один.

– Вы дома, в своей спальне. Неудачно упали с лестницы и потеряли сознание. Но ничего страшного, голова немного поболит, а в остальном...

– Не было там никакой лестницы. Гололед и нечищеный тротуар. И моя спальня выглядит абсолютно по-другому.

В ней двуспальная кровать с ортопедическим матрасом и зеркальный шкаф-купе во всю стену. И пушистый ковер. И здоровенный телевизор. В таких вот каморках я никогда не ночевала.

Зеркало, впрочем, нашлось, с внутренней стороны дверцы шкафа. Узкое, отражение даже до пояса не поместилось. На меня перепуганными глазами взглянула незнакомка. Пигалица лет восемнадцати на вид, если не меньше. Симпатичная: голубые глаза, кукольные ресницы, губки бантиком, пухлые румяные щечки. Хрупкие плечи и стройная фигурка. Чувствуя подступающую панику, я вертелась и гримасничала – отражение послушно повторяло.

Это мне точно не мерещится? Может, в самом деле с ума сошла?

– Говорите, я здорова? – спросила осторожно.

В ответ доктора хором заверили, что почти абсолютно, синяки и шишки скоро пройдут, но если хочу к свадьбе поправиться, то должна слушаться. Принимать лекарства и в постели лежать.

– К свадьбе? – переспросила, и тут же подумала: не надо давать повод решить, что я невменяемая. Лучше успокоиться, во всем разобраться, а там поглядим. – Ах, да... Ладно. Я прилягу. Вы только позовите моего жениха.

Тот злобный тип должен помочь все выяснить, раз называет меня своей невестой. Однако, вместо того чтобы выполнить вроде бы очевидную просьбу, они взглянули с явным сочувствием. И ответили, что господин граф сейчас занят, но непременно меня навестит, как только получится.

Граф? Да они что, издеваются?

Развалившись на постели – жутко неудобной, кстати, я продолжала себя ощупывать. Тело под ночной рубашкой казалось настолько непривычным, что голова разболелась еще сильнее. Это что же, я? Или все-таки не я?

– Я вообще ничего не помню. Ни себя, ни своего жениха, ни этой комнаты. Будто вижу в первый раз. Даже собственного имени не знаю, кажется.

– Совсем ничего? – переспросил врач испуганно.

Ах, да. С них же три шкуры обещали спустить. Я виновато развела руками. Что поделать, самой не легче. Посовещавшись о чем-то вполголоса, мне пообещали, что все непременно будет хорошо, велели отдыхать и оставили одну. Едва за ними закрылась дверь, я подбежала к окну и отдернула занавеску.

Симпатичный дворик, кусты цветущих роз, газон и зеленые деревья. Лето. А была зима. Это сон, других объяснений не находилось. Ущипнула себя изо всех сил, ногтями, и зашипела от боли. Сюр какой-то. Или просто умерла, на том свете очутилась? Но разве бывают в загробной жизни свадьбы, близорукость и шишки на ушибленной голове?

– Потрудитесь объяснить, что это за фокусы! – рявкнул мой жених, распахивая дверь. Я подпрыгнула от неожиданности.

Теперь получилось рассмотреть его как следует. Хорош, ничего не скажешь. Если этот бред не закончится до того момента как он станет моим мужем, мне стоило бы радоваться. Наверное. Смотрел он на меня вовсе не влюбленным взглядом. Наоборот, со смесью раздражения и брезгливости, высокомерно так. И тон его мне не нравился. Не знаю, в чем причина, но говорить с собой таким тоном я никому не позволяю.

– Понятия не имею. Надеялась, что вы мне объясните. Я очнулась в незнакомом месте, себя не узнаю... Вас тем более. Так что давайте для начала познакомимся.

На несколько мгновений он растерялся и с глупым видом моргал. Но быстро взял себя в руки. Грозно свел брови, желваками заиграл. Я взирала на его ужимки с приветливой улыбкой, отточенной до автоматизма за годы работы в продажах. И уж точно воплями и суровой физиономией меня не напугать, не на ту напал.

– Вот как, значит? Сумасшедшую решила разыграть, думаешь, сумеешь расстроить наши планы? Да кто ты вообще такая!

– А кто я? – спросила с любопытством. Казалось, еще немного, и у красавчика дым из ноздрей пойдет. – Молодой человек, я вовсе вас не разыгрываю. И в самом деле ничего не понимаю, тем более не знаю ни о каких ваших планах. Будет лучше, если мы спокойно все обсудим, не так ли?

– Хорошо. Если вам так угодно, я напомню, кто вы, – вкрадчивым голосом произнес он. – Вы никчемное отродье, лишенное магических сил, ненужное даже собственной семье. Все, что у вас есть – кровь вашего рода и земли, унаследованные от матери. Лишь благодаря этому вам посчастливилось стать моей невестой. И мне плевать, что с вами будет после того как я получу ваше приданое и наследника. Всем вокруг плевать. Достаточно, чтобы оживить вашу память?

– Вот уж посчастливилось так посчастливилось, – фыркнула в ответ. Магические силы? Да тут только один сумасшедший, и это не я. – Ладно, не будем пока об этом. Вы упомянули мою семью. Могу я с кем-нибудь из них переговорить?

Его лицо исказила злорадная ухмылочка. Неожиданно спокойно он сказал, что, разумеется, могу. Более того, он лично потрудится сообщить моему папеньке о возмутительном поведении его дочери. На прощание бросив, что сама напросилась, он ушел, оставив меня совершенно растерянной.

2.1

В ожидании следующего посетителя я судорожно пыталась осознать, что случилось и как теперь быть. Тяжелая, будто налитая чугуном голова, пульсирующая болью при малейшем движении, едва не лопалась от мысленных усилий. Голова...

Я приложилась головой. Милашка невеста графа приложилась головой. Могло ли такое быть, что наши сознания каким-то образом перепутались? И обе мы не в себе. Я жду свадьбы в ее комнатушке. Она очнулась на обледенелом тротуаре на улице большого города, с пакетами из магазина нижнего белья в руке, обутая в скользкие сапоги.

Должно быть, ей тоже нелегко придется. Хотя... Я, выходит, никчемное отродье, которое ненавидит собственный жених. А у нее теперь два успешных развода за плечами, моя квартира, моя дача с новым рулонным газоном и двухэтажным домом со всеми удобствами, моя новенькая машина, мой любовник и круглая сумма на счете. Явно неравноценный обмен.

Да и чушь, такого не бывает. Я наверное просто свихнулась и наслаждаюсь красочным бредом. Скоро придет санитар, укольчик сделает, а потом обедом накормят и посадят из пластилина лепить или чем они в дурдоме на досуге занимаются. Меня такой вариант как-то больше бы устроил.

Однако в этом бреду у меня появился папенька. Тут я ничего не потеряла – своего тоже не помню, он нас бросил, когда я еще совсем крохой была. Но и не приобрела. Вошедший в комнату импозантный мужчина средних лет, статный, с сединой в аккуратно подстриженной бородке, сдержанно улыбнулся, но в голубых глазах не промелькнуло ни намека на тепло или сочувствие.

Не так смотрят на любимую дочь, еще не пришедшую в себя после опасной травмы. Испуганную, растерянную молоденькую девчонку с такими же глазами, как у него. Видимо, у этого отца, в отличие от моего настоящего, сбежать из ненужной семьи не получилось. Вот и решил сбагрить подросшую дочурку первому встречному.

Стоп. Я вовлекаюсь в этот бред. Не дело, надо сохранять трезвый рассудок и способность рассуждать непредвзято, тем более не разобравшись. Часто выясняется, что правда у каждого своя.

– Ты хотела меня видеть, Иви? – начал он. Судя по тому, что даже не присел, тратить много времени на разговор он не собирался. – Рейнер сказал, что ты отчего-то вздумала капризничать. Пререкаешься. Дерзишь. Позволяешь себе возмутительные выходки.

Его тон намекал, что я обязана немедленно устыдиться и начать извиняться даже за то, чего не делала. Но вместо этого я выложила ему все напрямую. Про несчастный случай, путаницу и про то, кто я есть. Вот тогда он и сел. Молча переварил услышанное, недоверчиво на меня поглядывая. Потом объявил, что должен осмотреть меня лично, размял кисти, щелкнув пальцами...

С кончиков которых при этом с треском сорвались голубые искры.

От неожиданности я отпрянула, когда он потянулся к моим вискам. Папенька нахмурился (я скоро привыкать начну, что все на меня смотрят исключительно с таким выражением) и велел перестать ерепениться. Стиснул мою голову, задрав подбородок, и продолжил рассматривать. Там, где касались его пальцы, в кожу словно крохотные саморезы ввинчивались.

– Что вы делаете?

– Не вертись. Хмм... Что-то с тобой определенно не то, – изрек он, наконец меня выпустив. – И ведешь себя странно. Я воздержусь от наказания, возможно, тому виной временно повредившийся рассудок. Пожалуй, велю позвать сюда матушку, она сильный маг, прекрасный целитель и непременно тебе поможет, дитя мое.

– Вашу мать? – машинально переспросила я.

Действительно – вашу мать. Лучше и не скажешь.

– Не смей тревожить всуе память своей покойной бабки! И я в который раз требую проявить хоть немного уважения и благодарности к той, кто растила тебя, воспитывала и заботилась. Беата заслуживает такой малости, чтобы ты называла ее матерью, которую ей пришлось заменить. Неужели настолько сложно привыкнуть?

Он все говорил о том, какая прекрасная, великодушная, терпеливая женщина некая Беата и какая неблагодарная, грубая нахалка – я. Не преминул предупредить, чтобы не позорила род и благодарила всевышнего за то, что при всех моих ужасных недостатках послал мне столь прекрасную партию. И что наконец-то бедняжка Мина, рисковавшая остаться старой девой, потому что ее старшую сестру никто не возьмет, тоже сможет устроить свою судьбу.

А я молча внимала и понемногу догадывалась, на чьем месте очутилась. Да я же теперь Золушка! Дочь отца от первого брака. Беата – моя мачеха, а Мина – мачехина дочка, уж не знаю, общий ли у нас отец или она к новой жене прицепом шла.

Естественно, та умница и красавица, которую холят и лелеют, а меня в чулане поселили и всячески угнетают. Надеюсь, хотя бы не заставят перед свадьбой посадить семь розовых кустов и отделить чечевицу от гороха.

Вот это попала. Когда, интересно, в прошлой жизни так успела нагрешить? Муж еще навязанный... Да я и сказку-то эту с детства не любила!

– Ты очень огорчила меня, Иви, – закончил папенька свою тираду.

Взаимно, чего там. Но вслух говорить не стала, догадываясь: лучшее, что могла сделать, пока оставалась в этом семействе – молчать. Для верности еще и потупилась – мол, услышала, осознала, стыдно. Давайте только без скандалов обойдемся.

Довольный произведенным эффектом, он счел, что уделил непутевой дочери достаточно внимания и удалился. Оставив меня в полном смятении чувств. Надо же. Магические силы. Предстоящее замужество. Вот это я сходила по магазинам, называется. Хорошо хоть вообще очнулась, спасибо и на том.

2.2.

Не успела я толком обдумать все, что наговорил папенька, как явилась злая мачеха собственной персоной. Ах, пардон – маменька. Первое, о чем подумала при взгляде на нее: вот это платье! Неужели и мне теперь доведется такие носить? Метры натурального темно-красного шелка, матово сияющего в скудном освещении моей комнатушки. Длинная юбка с воланами, открытые плечи. Цвет выгодно оттеняет белую как молоко кожу. Эта роскошная дама выглядела здесь совершенно неуместно.

Красивая. Даже возраст ее не портил. Есть редкие счастливицы, которые умудряются стареть как вино. Ведьмы.

– Потрудись объяснить, с чего вдруг тебе вздумалось переполошить весь дом, – презрительно на меня глядя, спросила она.

Так смотрят на что-то неприятное, что принято игнорировать, но оно вдруг настырно полезло на глаза. На грязного алкаша, который клянчит мелочь, например. Естественно, я преисполнилась к ней ответной неприязнью. И не подумала невинную скромницу изображать.

– Вам не рассказали, в чем дело? Не хотелось бы каждый раз повторяться, я себя не очень хорошо чувствую.

Красивые губы скривились. Коротко велев лечь, она поводила надо мной ладонями и удивленно изогнула тонкую бровь.

– Ты не безумна и вообще на удивление легко отделалась. Но что-то все же с тобой не так... Впрочем, выйти замуж это не помешает. Ноги целы, до алтаря дойдешь, грязный язык не отнялся, значит, брачную клятву прочесть сумеешь. А после наконец будешь не нашей заботой, хвала всевышнему.

Какие вы здесь все набожные. В храм, наверное, по воскресеньям ходите. Но издеваться над несчастной сироткой вам почему-то религия не запрещает.

– Но я не могу! За графа должна была выйти ваша Иви, а я Наташа. Произошла какая-то нелепая путаница...

– Самое нелепое, что есть в этом доме – ты, – перебила матушка. – И ты выйдешь за графа, неблагодарная дрянь, никакие уловки не помогут. Забыла, что я тебя насквозь вижу?

– В таком случае зрение у вас не очень, наверное, это семейное. И маг вы так себе, если не в состоянии отличить...

– Прекрати пререкаться! Имей в виду – если сорвешь свадьбу, я найду способ сделать твою жизнь невыносимой. Не смей позорить семью, ты получаешь гораздо больше, чем заслуживаешь.

– Ну, если этот ваш граф готов жениться на ком угодно...

– Жениться на такой как ты он ведь согласился, – фыркнула она и вышла, на прощание бросив через плечо, чтобы я из своей комнаты носа не высовывала, пока не велят.

А вот это как раз очень хотелось. Несмотря на то, как недружелюбно меня приняли все, с кем успела встретиться. И даже на то, что именно они – мои самые близкие родственники. Но любопытство одолевало: где я все-таки оказалась? Что за мир вокруг, где женщины ходят в антикварного вида платьях, а жители умеют колдовать?

Из окна толком ничего разглядеть не удалось, мешала зелень. Двор как двор, и растения кажутся обычными, похожими на наши. Бабочки летают, белые, желтые и голубые. Подождав немного, решила рискнуть и выйти. Допустим, поймают. Снова ругать начнут. Но не побьют же. Распахнула шкаф...

Ну и убожество. Она точно Золушка, которую родня держит в черном теле. Не может молоденькая девчонка из явно небедной семьи настолько наплевательски относиться к своей внешности! Ни украшений, ни косметики, ни хотя бы красивых заколочек или лент, а ведь у нее шикарная коса. Простая расческа, гребень и обычные шпильки. А одежда... Всего ничего, да и то какие-то обноски. Та же беда и с обувью.

– Как же ты живешь, Иви? – спросила у своего отражения. Лицо все еще воспринималось чужим, словно меня зачем-то передразнивала незнакомка. – Вернее, жила. Пусть и нежеланная дочь, но ведь не из простых, раз невеста аж целого графа. Неужели они тебя взаперти держали, ведь тебе не в чем было показаться на людях, чтобы не приняли за нищенку!

Выбрав платье, которое проще всего было надеть с непривычки, я обула стоптанные домашние туфли, переплела косу поаккуратнее. Повертелась перед убогим зеркалом – как вообще можно обходиться без зеркала в полный рост! И подошла к двери. Прислушалась – тихо. Потянула ее на себя – и взвизгнула от неожиданности. В ответ раздался такой же визг, разве что громче.

Прямо на пороге стояла, выпучив в ужасе глаза и закрыв рот ладошкой, абсолютная моя копия. В смысле, нынешней меня. На секунду почудилось, будто кто-то пошутил и поставил прямо за дверью то самое зеркало в рост, о котором я мечтала.

Вот только в зеркале я бы увидела отражение комнаты за своей спиной. А не обтянутую шелковистыми темно-синими с серебристым рисунком обоями стену коридора... И уж точно не смотрела бы на эти чертовы обои прямо сквозь девушку.

– Ты... Ты... Это же я? – невнятно пролепетала она сквозь пальцы. – А кто же тогда... Как же так?

– Я – это я, но почему-то оказалась в твоем теле. И если нас не перепутали, выходит что ты... – глядя в испуганное личико, не смогла произнести вслух. Она сама за меня договорила.

– Умерла? Умерла... Этого не может быть! Не может!

И разрыдалась. Слезы стекали по щекам, срывались и исчезали в воздухе. Призрак. Я каким-то невероятным образом заняла ее место, а она вернулась и осталась ни с чем. Мне испугаться бы, но почему-то даже в таком облике страха она не внушала.

3.1

Оливия Нейт, которую все, включая слуг, называли Иви, была даже не Золушкой, а Настенькой из «Морозко». Той самой, которая ну такая милашка, такая правильная, добрая, трепетная и безответная, что аж бесит. Классическая героиня сказок: мать ее, хорошая и любящая, умерла молодой, оставив малютку на попечении отца. Справедливости ради, вдовцом он оставался довольно долго. Второй раз женился через несколько лет, когда Иви была уже подростком.

И той, конечно же, жизни не стало. Новой супруге, тоже, кстати, вдове с дочерью, довесок почему-то оказался костью в горле. Папенька девчонкой и раньше не сильно интересовался, но денег не жалел. У нее были няньки, учителя, пони, куклы, нарядные платья и все, что только попросит. Кроме любви и внимания, но она не жаловалась. В целом сложилось впечатление, будто этой что ни дай – всему рада и за все благодарна.

Сначала ее цепляла вредина сводная сестрица, которая оказалась той еще продуманкой и вовсю пользовалась тем, что младше, а когда ее пытались упрекнуть – притворялась всеми обиженной и ненужной в новом доме. Мачеха всегда выступала на стороне кровиночки и наверняка капала на мозг супругу. Но все же было еще терпимо, но потом у них родился общий сын.

Младшенький, любимый да еще и наследник. Разумеется, сердце папеньки он занял целиком. Дочь и падчерица превратились в некую принадлежность дома и не особенно его заботили до тех пор, пока не настала пора выгодно выдать их замуж.

К тому времени Иви зашпыняли до невозможности. Она сама была виновата – кротко терпела все что угодно. Ее выселили в чулан и одевали в платья с чужого плеча, которые своими же руками и перешивала. Лишили выходов в свет и любых развлечений. Даже обучение забросили, правда, тут выручило то, что она любила читать и многое изучила самостоятельно. Еще бы, больше толком было нечем заняться.

Неизвестно, что бы с ней стало, если бы не местный обычай. Первой должна выйти замуж старшая из сестер, иначе позор не только для нее, но и для всего семейства. Сама того не желая, Иви все-таки утерла сестренке нос.

Ее сосватал богатый и знатный красавец. Тот самый, который на меня орал. Дуреха этому радовалась. А я лоб ладонью отбила, слушая ее рассказ. Да как можно быть такой наивной безропотной овцой!

– Послезавтра у меня должна была быть свадьба. А теперь... Ничего не будет, меня вообще видишь только тыыыы! – она вновь захлебнулась рыданиями.

Надо же, сколько слез помещается в одном некрупном призраке. Которого кроме меня еще и никто не видит. А значит, не только тело досталось, но и неприкаянная душа в придачу. Она не уйдет, я не сомневалась, как ни прогоняй. Деваться ей некуда, к унижениям и ругани привыкла...

Надо же. Всю жизнь мечтала о дочке, по клиникам бегала, даже к святым мощам ездила – да так и не получилось. Вот, значит, ответ на мои молитвы? Призрак дурочки-переростка с травмированной психикой?

– Погоди реветь. Сначала надо во всем разобраться. Ты же взрослая, умная девушка... Да разве стоит об этой свадьбе горевать? Видала я твоего графа, та еще скотина. Женится на тебе ради приданого.

Я прикусила язык, боясь, что говорю лишнее. Но неужели она до сих пор не знает? Женишок своих намерений не скрывал. Привидение капризно топнуло ножкой.

– Он бы меня полюбил! Все женятся на тех, кого родители выберут, но потом влюбляются. Как... мама и отец. Они очень любили друг друга.

Вздохнув, она явно осознала, что ведет себя не так как положено, смутилась, сгорбила плечи и уставилась в пол. И реветь перестала, всхлипывала тихонько. Ну точно Настенька, святая простота.

– Тебе сколько лет? – спросила я, и от неожиданности она снова подняла на меня глаза.

Из-за слез они казались ярко-голубыми, блестящими, как чистые озера, отражающие весеннее небо. Ей вообще шло быть зареванной: раскрасневшиеся губки, порозовевший нос. Заинька-паинька, так и тянет обнять и утешить. Я невольно отметила эту особенность, цинично подумав – раз теперь это мое тело, может пригодиться.

– На прошлой неделе исполнилось восемнадцать, – пролепетала заинька.

– Разве можно взрослой девице быть такой... Простодушной?! – воскликнула, сжалившись и придержав слово «идиоткой». – От тебя мачеха избавилась, а этот козел берет к земле в нагрузку. Что там хоть за земли, очень ценные? Раз ты теперь совершеннолетняя, может, лучше было продать их, послать всех лесом и жить самостоятельно?

– Что ты, это же мое приданое! – укорила она с таким выражением, будто я предложила что-то неприличное. – Лес там ценных пород, да. А еще старинный замок есть, очень красивый. Только вот... Вряд ли кто-то женился бы на мне ради одного лишь приданого.

– Хочешь сказать, старинного замка недостаточно? Ну у ваших женихов и запросы!

Смущаясь, будто это ее личная вина, Иви рассказала, что земли прокляты. Леса кишат чудовищами, а на полях и огородах порой вырастает такое, чего никто раньше и не видывал. Владения эти должны были перейти прапрабабке Иви, но та, в отличие от внучки, не была покорной овечкой. Нарушила волю родителей и тайно обвенчалась с тем, кого сама выбрала.

Ее мать, сильная колдунья, тоже проявила характер. В гневе наложила порчу на замок, целые гектары леса, поля, озера и деревню со всеми жителями заодно.

3.2

– Матушка рассказывала, что однажды родится та, кто сумеет снять проклятье, и нечисть покинет леса, а земля расцветет, но наша магия слабеет с каждым поколением. Я вот вообще... – она вздохнула и быстро добавила: – Но только у девочек, сыновья по-прежнему рождаются сильными. У меня есть кузен, очень одаренный маг. В столице служит.

– Ах вот почему жених заинтересован в наследниках, – поняла я, боясь представить, что ждало бедняжку Иви, вздумай она нарожать ему девчонок. – Но с землей все же непонятно. Непохожа на лакомый кусок.

– Его папенька намерен проложить через них железную дорогу. Зачистить все вокруг, а лес пустить на продажу... Наверное.

– Там где раньше волки срали, мы проложим магистрали, – пробормотала я задумчиво. Получат они мой лес, когда рак на горе свистнет!

В воздухе повисло молчание. Я взглянула на призрака – рот открыт, щеки красные, глаза как плошки.

– Ну что еще?

– Я и слов таких не знаю! – воскликнула она.

– Чего же тогда смущаешься? Я-то и не такие знаю. И разговор с твоим графом и его семейством ожидается на повышенных тонах. Придется тебе закрыть ушки.

– Но ведь все думают, что ты – это я... – губенки задрожали, снова слезы полились. Мне захотелось надавать плаксе оплеух. Просто бездонный океан какой-то!

– Их проблемы, я честно пыталась все объяснить. Слышала бы ты... Неважно. Тебе сейчас точно нечего бояться, а я наведу порядок, можешь даже не сомневаться. Больше никто не посмеет над нами издеваться, обещаю. И тебя научу, пока я здесь. Мы ведь сможем вернуть все как было, да?

– Не знаю. Я читала про души умерших, почему они приходят в этот мир, чем опасны. Даже простенький ритуал призыва знаю, правда, не всегда срабатывает. И про случаи одержимости разными сущностями тоже. И про то, как с помощью магии управлять покойниками... – ее передернуло. – Но чтобы душа заблудилась и тело перепутала, вижу в первый раз. Я и предположить не могла, что однажды сама призраком стану, иначе изучила бы все, что только возможно.

– О, нет, только не реви! Ты меня с ума сводишь. Лучше расскажи... Да хоть про этот мир. Подозреваю, что там, где я жила раньше, про него никто и не слышал.

Уловка сработала – болтая об отвлеченных вещах, Иви вскоре расслабилась и отвлеклась от своего горя. Она почти не покидала отчий дом, но многое узнала из книг, и могла ответить практически на любые мои вопросы.

Мир действительно оказался другим. Ни одно из географических названий не было знакомым. Точно так же Иви не слышала о нашем мире. К счастью, я угодила далеко не в самое худшее место и в неплохое время. Здесь давно не случалось войн, правил мудрый король, благодаря которому страна процветала, к тому же та, в чьем теле я очутилась, принадлежала к аристократии. Несмотря ни на что, жила она всяко лучше простой крестьянки или, например, прачки.