Текст книги "Чудовищный бизнес леди попаданки (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Рейнер аж вздрогнул от неожиданности. Вскинулся, посмотрел на меня как-то странно. Тоже нервничал, так, что скрыть эмоции не получалось. Несколько секунд сканировал меня взглядом, потом отрицательно качнул головой.

– Нет, Оливия. Ты будешь жить там, где живу я. Рейнер Бирн не может себе позволить выглядеть посмешищем, от которого сбежала жена.

– Мы всем скажем, что это ты меня сюда сослал. Как изначально и задумывал, – предложила я примирительно. – Разве тебе не все равно, где я и чем занимаюсь? Я не хочу уезжать. Нет, я не могу уехать!

– А почему мне должно быть дело до желаний женщины, которой на меня плевать? – заявил он в ответ.

В голосе звенел металл. Я подумала, что в тот момент он ненавидел Мартэйн манор всем сердцем. Наверное, и меня заодно. И вдруг почувствовала, что вовсе не хочу, чтобы он меня ненавидел.

Я присела на стул напротив. Нас разделял широкий массивный стол, и это придавало немного уверенности.

– Мне на тебя не плевать, Рэй. Я ни в коем случае не собираюсь делать что-либо тебе в ущерб. Не знаю, что между вами с отцом произошло, но по-моему ты сейчас раздуваешь трагедию на ровном месте. Ты взрослый человек, женатый, хоть и фиктивно. Вот и поговорите как взрослые люди. Объясни, что в городе у тебя есть дела, здесь ведь в твоём присутствии нет никакой необходимости.

– Ни одно из моих занятий он не считает серьезным делом.

Произнося эти слова, он опустил ресницы. Видно было, что признаваться в этом ему нелегко.

– А может быть так, что он прав? – спросила осторожно.

Честно сказать, очень похоже. Такое часто бывает: родители трудоголики, акулы капитала. Наживают состояние, видят в детях своих преемников. А детям интересно только прожигать жизнь в компании таких же раздолбаев и транжирить папины денежки.

– Я долгое время так считал. И делал как он велит, откладывая все, чем действительно мечтал заниматься. Учился там, куда он отправил, дружил с отпрысками из нужных семей. Теперь вот женился... – он окинул меня неприязненным взглядом. Так он смотрел на меня в первые дни нашего знакомства, и я поняла, что в эту минуту он во мне Иви видит.

– Почему ты так ее возненавидел? Иви не виновата, у нее вообще никакого выбора не было.

– Да как ее можно полюбить?! Впрочем, тебе не понять, ты не мужчина. Я не особенно задумывался о браке, но будущую невесту воображал себе элегантной и утонченной леди. Из тех, кого с гордостью можно представить хоть самому королю. А она... Когда я впервые ее увидел, подумал, что ко мне зачем-то привели служанку, из тех неграмотных и глупых бедолаг, кого берут на чёрную работу. Немую служанку.

– Это все ее родители виноваты, держали неугодную дочь в чулане. А Иви совсем не глупая, поумнее тебя будет, – возразила я, про себя добавив: потому что ты в свободное время заглядывал замужним женщинам под юбки, а она в книги. – И хорошенькая. И очень добрая, кроткая... Чем тебе не идеальная жена?

– Не люблю безголосых овечек, от которых кроме "как скажешь, дорогой" слова не услышишь, – скривился Рэй. – Должен же быть у живого человека характер. А она как кукла...

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Бети. Глаза ее метали молнии. Грудь вздымалась и опадала от гнева. Я подумала, что она специально выбирала декольте, в котором данное проявление эмоций будет выглядеть эффектно. Казалось, ещё чуть-чуть – и вывалится добро.

Специальное ругательное платье. Чтобы ее истерики вызывали не отвращение, а желание немедленно начать мириться в горизонтальной плоскости.

23.2

– Значит для меня у тебя то приступы невыносимой мигрени, то ты целыми днями занят, – звонким от ярости голоском зарядила она. – А для этой и время нашлось, и здоровье, и в кабинет к тебе ей ход не заказан, да? Дорогой.

Слушая ее, я кажется поняла, почему говорят что жена (ну или любовница) пилит. Так и представила себе бензопилу, с визгом вгрызающуюся в древесную мякоть. А последнее слово будто выплюнула на холостом ходу.

– Я тебе уже говорил – Оливия не "эта". Она моя жена, и у нас есть некоторые дела. Семейные, – неожиданно сказал Рэй.

Глаза Бетани изумленно распахнулись и тут же сузились в злые щелки. По-прежнему демонстративно на меня не глядя, она презрительно скривилась.

– С каких это пор у тебя возникли дела с этой... мышью? Не ты ли убеждал меня, что ваш брак лишь формальность, и её взяли к поместью в придачу? Что тебе она совершенно безразлична? Что ее слово ничего не значит? И что не живёшь с ней как с женой и не собираешься?

– Бети, прекрати. Какая муха тебя укусила? Оставь меня, прошу, я приду к тебе когда успокоишься.

– Нет уж, пусть продолжает, – обрела я наконец дар речи. – За меня не беспокойся, я все понимаю и даже тебя не виню. Чего только не говорят мужчины, чтобы затащить очередную красотку в свою постель.

– Да как она смеет, мерзавка! Рейнер, неужели ты спустишь это ей с рук? Я требую, чтобы ты немедленно поставил эту нахалку на место.

Он перевел взгляд с нее на меня, да так и не отвёл. Заговорил, глядя мне в глаза.

– Моя жена не мерзавка, Бети. Она приняла тебя в своем доме и не сделала ничего, чем заслужила бы такие слова. Извинись перед ней. Немедленно.

Бетани наверняка влепила бы ему пощечину, у нее даже кулаки сжались. Но ей помешал стол. И стул, на котором я сидела.

– Все, с меня довольно! Я ради тебя... В эту глушь, рискуя репутацией, возможно, жизнью, а ты... – надо признать, заламывала руки она тоже красиво. Грязный язык, увы, все портил. И грязные интрижки. – Решено. Я уезжаю. Сию же минуту. И если в следующий раз мы встретимся в столице, сделай вид, будто мы незнакомы.

Развернулась, задрала подбородок, подхватила юбку, чуть не задев меня краем. Но на случай, если Рейнер не поймет намеков, прежде чем выйти бросила быстрый взгляд через плечо.

Он наверняка заметил. Да и без того понимал – она ждёт, чтобы ринулся следом, тем самым в очередной раз обозначив приоритеты. Но он сидел, пока я не встала и не распахнула дверь.

– Чего сидишь? Иди. Хамло ты всё-таки, дорогой. Стыда с тобой не оберешься.

– Куда?

– Гонять верблюда! За ней, куда же ещё. Ну? Или мне прикажешь вместо тебя извиняться?

Поднявшись, он вышел из-за стола, поравнялся со мной и замер. Словно нарочно на очередное понукание напрашивался.

– Не знаю, стоит ли теперь объясняться, но я... – он вздохнул. – Ладно. Я был очень зол. На тебя, на отца. Особенно после того как он сказал, что уехав в эту глушь я наконец возьмусь за ум и покончу со скандальными похождениями. Идея пригласить Бети мне тогда казалась очень забавной.

– И как? Хорошо повеселился?

Ему и вправду не помешало бы взяться за ум. И осознать, что живые люди – не куклы, созданные для его увеселения. Даже те, кого он, видите ли, не уважает.

– Нет. Это совсем не весело, – непривычно серьезно, даже вроде как виновато закончил он. – Но я не сказал ей тогда ничего, что не соответствовало бы действительности. Не в таком тоне, конечно, и она несколько преувеличила... Оливия, неужели тебе настолько все равно?

Я тоже вздохнула и положила ладони ему на плечи. С опаской – а ну как опять током дернет. Ничего не случилось. Лишь напрягся, замер на долю секунды, и опять расслабился.

Наверное потому что в этот раз бесила его не я. А он вдруг посмотрел своими изумительными светло-карими глазами, недоверчиво, но без одного из отработанных до автоматизма выражений. Словно на секунду показался без брони, но тут же вернул ее на место.

Права была Иви, жалея его. Вырос, но все никак не повзрослеет, запутался в собственных чувствах. Разыгрывает непойми перед кем идиотский спектакль вместо того, чтобы жить. Пытаясь назло папе отморозить уши...

– Мне не все равно, Рэй. Она гостья в нашем доме, и ты не имеешь права вот так бросить ее и оставить выбираться отсюда самой. Даже если вела себя не лучшим образом. Даже если не права, а ты прав.

Его плечи вновь слегка напряглись, веки сузились.

– Я не об этом спросил.

– Я поняла, о чем ты спросил. Это сейчас совершенно неуместно, не находишь?

– Да. Ты права. Я устроил весь этот цирк и должен избавить от него... Всех вас. Занимайся своими делами. Кажется, леди Деорса срочно нас покидает, я попрощаюсь с ней от твоего имени.

– Кажется?! Ну ты и... Если узнаю, что не извинился – получишь у меня на орехи.

– Орехи? – склонил он голову на бок, не улавливая мысль.

– Поговорка такая. Неважно.

Я убрала руки и отступила, приглашая его уйти уже наконец. Только тогда он сдвинулся с места. Когда перестала его касаться.

Интересно, если бы продолжала держать, так и стояли бы? Замок жил бы своей жизнью. Бетани дулась бы, напрасно дожидаясь любовника. Рано или поздно нас начали бы искать, но из-за распоряжения графа не беспокоить его в кабинете войти бы не осмелились...

Дурацкая фантазия. Но мне почему-то казалась забавной. Вместо того чтобы немедленно вернуться к срочным делам, я немного ещё постояла здесь, улыбаясь своим мыслям.

24.1

Господин Кадден действительно оказался интересным гостем и неожиданно приятным собеседником. Его запас увлекательных историй был неиссякаем, что в сочетании с редким талантом рассказчика заставляло слушать, то буквально затаив дыхание в ожидании развязки, то вытирая слезы от смеха.

Всего за несколько часов он очаровал всех. И Рэя, и притаившуюся невидимую Иви, и призрачных слуг – заслушавшись, эти безупречно вышколенные создания порой забывались, и двери в сторону кухни вдруг оставались приоткрыты, а графины, бокалы и подносы замирали в воздухе на полпути. Даже почтенная леди Анси слушала с очевидным интересом.

Впрочем, теперь в ее старческий маразм никто всерьез не верил...

Немного опоздав к ужину, картограф сделал мне невероятное одолжение, сам того не зная. Всего за час до его появления в доме дым коромыслом стоял. Мы едва успели немного успокоиться, выдохнуть и принять вид, будто ничего не произошло.

Бетани Деорса покинула Мартэйн манор со скандалом. Истерила с размахом, ни в чем себе не отказывая. Ни в выражениях. Ни в удовольствии отвесить Рэю несколько оплеух (к его чести, он перенес их стойко, не сопротивляясь). Ни в битье посуды и подвернувшихся под руку безделушек (Иви потом очень огорчалась, ей нравились эти красивые вещицы).

Как после признался Рэй, он впервые порадовался, что живёт в такой глуши. Свидетелями этого позорища стали лишь слуги, живые и мертвые, мы с Иви и леди Анна Анси, хитрая старая ведьма.

Которая, когда ее вывели в гостиную и усадили в уголок, чтобы не мешала собирать чемоданы, равнодушно взирала на истерику своей внучки. Дождалась, пока та возьмёт паузу. И в наступившие секунды тишины внезапно заявила неожиданно громким и четким голосом, что никуда она не поедет.

– Бабушка? – растерянно захлопала ресницами Бети.

– Неужто вспомнила, что я тебе бабушка, бесстыдница? Довольно, слишком долго я терпела твои возмутительные выходки! Распутная девка, позор рода Анси!

– Но бабушка, как вы можете такое говорить...

Меня больше удивляло, что она вообще может говорить. Могла все это время. И слышит превосходно. И видит все, что вокруг творится. Но почему-то предпочитала разыгрывать беспомощную полоумную старуху.

– Молчать! Я говорю что вздумается и буду говорить, я это право заслужила. Все, чего заслуживаешь ты – хорошая порка. Убирайся, я больше не буду играть роль ширмы, прикрывающей постель высокородной шлюхи. Я видела достаточно, чтобы окончательно убедиться – ты никчёмный выродок. Привлекательный на вид плод с гнилой сердцевиной.

Все застыли – я, Рейнер, горничная старой леди, дворецкий, выронивший чемоданы при первых ещё произнесенных ею словах. Бетани, на щеках которой, казалось, можно было яичницу пожарить.

– Но вы не можете оставаться здесь, у чужих... – наконец пролепетала она. – Что скажут люди? Отец...

– Когда это тебя волновало? Что касается твоего отца, можешь передать ему и всему змеиному гнезду своих родственничков, что я живу где хочу и делаю что хочу. До тех пор, пока среди потомков крови Анси не появится достойная наследница, которой смогу передать дар, видеть никого из вас не желаю. Пусть не облизываются на мое состояние. – Она перевела дыхание, вытянулась, огляделась и уставилась на что-то видимое ей одной. – Иви, душечка, отведи меня в спальню. Вся эта кутерьма слишком уж утомительна.

И медленно, но гордо удалилась, опираясь на невидимую руку. Бетани тут же бросилась вон из дома, оскорбленная настолько, что слова не смогла вымолвить напоследок. Хотя я догадывалась, что у нее в мой адрес нашлось бы много слов. Из тех, которые леди знать не подобает.

Рэй не повез ее лично, ограничился тем, что проводил до ворот. И до позднего вечера мне не удалось толком поговорить ни с ним, ни с Иви. Сначала прибыли вещи картографа, я готовила для него комнаты, то и дело отвечая на вопросы слуг о привычках и предпочтениях гостя. Потом явился он сам.

Старая леди пожелала присоединиться к нам за ужином. Выглядела и вела себя при этом совсем как раньше. Почти ни на что не реагировала, невнятно бормотала невпопад, проносила мимо рта ложку. Невозмутимая горничная привычно ухаживала за ней. Я уже начала думать, что тот разговор мне привиделся.

Кадден остался ночевать, заодно посмотреть свою комнату. Неприхотливый после ночёвок в шалашах, а то и вовсе под открытым небом, он уверял, что годится любой угол, где можно бросить вещи. Но мою заботу оценил, сказав, что теперь у него есть стимул как можно быстрее закончить первую часть работы и вернуться сюда. И попрощался заранее, намереваясь отбыть на рассвете – уговаривал ни в коем случае не беспокоиться, чтобы его проводить. Идеальный гость.

Было совсем поздно, когда я наконец добралась до своих покоев, которые так и делила с Иви. Она уже ждала меня там. Сообщила, что леди Анси в добром здравии, но немного перенервничала и все никак не могла уснуть.

– Тебя как будто не удивляет то, что произошло, – проворчала я, глядя на ее безмятежную улыбку. – Или... Погоди-ка. Ты что, знала? Но почему не сказала?!

Я вспомнила, как она разговаривала со старушкой, вовсе не так, как говорят с недоумками. Как та позвала ее помочь – по-свойски, будто добрую знакомую...

– Вы ведь не особенно интересовались, и я подумала, что не должна... Что она сама заговорит с кем захочет.

– Ты права. Это ее личное дело, было бы некрасиво ее выдавать. Но неужели Рэй ничего не заподозрил? Он ведь маг, должен был почувствовать.

– Леди считает, что недоучка он, а не маг, – хихикнула Иви. – Но я с ней не согласна, конечно. Просто невнимательный... Ты бы сходила к нему. Он ведь ради тебя ее выгнал, – заявила она внезапно.

– Я думала, в нем стыд проснулся, – огрызнулась скорее машинально. Она ему просто надоела, при чем тут я! – И с чего вдруг я должна к нему идти среди ночи? Воображаешь, что он подумает?

Моментально покраснев, она пролепетала, что я неправильно поняла, она имела в виду вовсе не это. Разве бы вообще себе позволила об этом заговорить! И что граф сейчас не в спальне, а снова заперся в кабинете.

– Клей он что ли на стул пролил? Вечно там сидит, будто в самом деле работу работает.

– Он просто от той ужасной женщины прятался, – возразила Иви. – А сейчас незачем, но все равно прячется. Неужели совсем о нем не беспокоишься? Ведь это неправильно и очень печально, что человек женат, а о нем некому позаботиться.

Я вдруг почему-то совершенно точно поняла: а ведь он меня ждёт. Вроде бы глупость полная – ну зачем такие сложности, если Рейнер раньше мог безо всяких раздумий вломиться ко мне в любое время. В спальню ли среди ночи, в оранжерею посреди разговора с подрядчиком – если его сиятельству приспичило меня видеть, причин ждать не существовало. Что ни разу не припёрся, когда принимала ванну – просто везение.

Но все же чутье подсказывало: он ждёт меня, демонстративно засев в кабинете. Ждёт, что сама приду, и вот тогда... Что тогда – я не знала, но почему-то эта мысль словно дёргала какой-то нерв внутри. Заставляла тревожиться.

– Ладно, схожу. Мало ли. Чего скалишься, я в доме хозяйка! Как бы не пришлось ещё и отвечать за этого дурака перед его родителями.

24.2

Я снова влезла в домашнее платье и мельком бросила взгляд в зеркало. Поправила прическу. Поймала хитрую улыбочку отражения Иви, нахмурилась и велела прекратить дурить и ложиться спать. День был тяжёлый, и следующие будут не сильно легче.

– Постой! Чуть не забыла. Я ведь встречалась с Дью, по поводу карты, – окликнула она, и я развернулась на пороге.

– Ну? Давай, не тяни. По глазам вижу, что что-то пошло не так. Выкладывай. Он отказался?

– Что ты, разве он нам в чем-то откажет! Дело в том... Точно не будешь ругаться?

– Нет. Я тебя просто сейчас прибью.

– К нему приезжал граф Бирн и попросил не водить тебя больше в лес. Проследить, чтобы никто не водил, – увидев, как я открываю рот, чтобы высказать все, что по этому поводу думаю, она затараторила еще быстрее. – Даже денег дать пытался. Нет, не из вредности, как ты сейчас скажешь. Он волнуется за тебя, просто признаваться не хочет. Не ругайся. Но в лес мы тебя больше не возьмем.

– Поуказывай еще мне, – выдохнула я и почувствовала себя бесконечно усталой.

Как будто все, за что ни возьмись, выходило из-под контроля. Скоро все вокруг начнут мне указывать. Даже сорока-балаболка, которая, если верить Иви, делает успехи, научится говорить именно для этого. Махнув рукой, я вышла из спальни. Дойду уж до Рейнера, зря что ли одевалась.

Свет в доме почти везде погасили, и запертую дверь кабинета снизу очерчивала тонкая сияющая линия. Я хотела было постучать, но вспомнила, как он вламывался без предупреждения, и тоже не стала.

– А, это ты. Проходи, садись, – произнес он, нисколько мне не удивляясь. – Я уже думал, не придёшь.

Я послушно села на тот же самый стул. На миг возникло странное ощущение, словно время перемотали назад на повторе. Сейчас ворвётся Бети, и Рейнер в ссоре с ней займет мою сторону. Или не мою, зная, чем обернется?

– Ты никогда не хотел бы повернуть время вспять? Зная все наперед, что-то исправить? – спросила, откладывая другой вопрос, который должна задать.

Зачем ты меня ждал?

– Разумеется. Кто бы не хотел, – усмехнулся он. – Но только не в этот раз. Не сейчас.

– Хочешь что-то сказать – так говори.

Иначе задохнусь от сковавшей меня неловкости. Мне нравился такой Рэй. Тихий, притягательно красивый без дурацких своих гримас и уязвимый. Но насколько же было проще с тем высокомерным мудаком Рейнером Бирном, который вечно дерзил и ни в грош меня не ставил!

Тот держал в тонусе и вызывал желание пообломать ему рога. Превосходная мотивация. Как себя вести с этим – я не понимала.

– Ждёшь от меня извинений? – подобрался он, не сводя с меня взгляда.

В тусклом отсвете лампы, бросающей пятно жёлтого света на стол, его глаза казались темнее и приобрели загадочную прозрачную глубину. Я мысленно отругала себя за то, что его рассматриваю.

Это все игра света и тени. А он все тот же невыносимый избалованный мальчишка с дерьмовым характером. Моя главная головная боль, тяжкая крестяга в новой жизни. И вообще. Чтобы я повелась на смазливую мордашку?! Я не Иви, это ей по наивности простительно.

– Нет. Но если мы здесь ради этого...

Извинения нужны вовсе не мне. К чему? На них ничего не купишь. Ему самому нужны, чтобы вина не такой тяжёлой стала. Если ее передо мной чувствует, вину.

– Я просто надеялся, что придёшь. Если бы не пришла, мне было бы совсем одиноко.

А ведь он и вправду здесь совсем один. И Бетани притащил именно поэтому, пусть и пытается доказать, что из вредности. Чтобы кто-то был рядом, кто-то из того общества, к которому привык. Где он наверняка всем нравился и где от него ничего особо не требовали. Хватало того, что красив, богат, молод, и что с ним весело...

Рэй явно из тех, кому жизненно необходимо греться в лучах чего-то внимания. Я поняла это совершенно отчётливо, стоило лишь приглядеться получше. Бывают люди самодостаточные как солнце, а бывают как луна – отражают направленный на них свет. Рэй – луна. И я гораздо эгоистичнее него на самом деле, просто со стороны кажется, что это не так.

– Неужели она настолько тебе дорога? – скривилась в притворной гримасе.

Я не планировала с ним сближаться. Незачем. Нас обоих устроил бы вежливый нейтралитет.

– Столько времени раздумывала, чтобы спросить именно это? – лениво протянул он, крутя в пальцах перьевую ручку в золотом корпусе.

В памяти ожил звук, который я услышала, войдя сюда, но не обратила внимания. Тихий стук, когда Рэй поспешно задвинул ящик стола. Что же он там вечно пишет? Любовные письма? Мемуары? Подробный доклад для папочки?

– Нет. Мне сейчас слишком о многом необходимо подумать. Так что извини, но размышления о твоей интимной жизни придется отложить.

– Разговоры с тобой неизменно бодрят, – усмехнулся он. – Но все же я надеюсь, что во время визита гостей прикусишь язычок. Прибереги свое ехидство для меня, дорогая.

– Волнуешься, что скажет твой отец? Не стоит. У нас все в порядке, замок все краше с каждым днём, а о... некоторых разногласиях ему знать необязательно. Изобразим образцовых молодых супругов, скромных и почтительных. – Я окинула его скептическим взглядом. – Хотя насчёт скромных я погорячилась. Ну, тогда послушных. Могу тебя даже разок поцеловать, если это их убедит.

– А сейчас? Можешь?

Взгляд к его губам сам прилип. Теплым. Упругим. Я опять это ощущение вспомнила. Чуть было не сказала – да. Конечно. Но всё-таки справилась с собой.

– Знать бы ещё, где твои губы побывали, – процедила высокомерно и встала, чтобы уйти, якобы оскорбленная его предложением. Но Рэй поймал меня за запястье.

– Я не собирался тебя принуждать, что же ты так нервничаешь!

– А ты?

Он настойчиво потянул меня за руку, вынуждая сесть обратно. И сразу отпустил. Ощущение прикосновения его сильных пальцев медленно, будто испаряясь, исчезало с кожи.

– Меня словно в дробилку засунули. Меня и все, из чего состоит мое привычное существование. Как ты думаешь, что я должен при этом чувствовать?

Ой, все. Меня вообще засунули в чужое тело. Да еще повесив на эту хрупкую шею душу бывшей его владелицы и целый замок в придачу. И тебя, дурака. Я же не жалуюсь.

– Не время унывать, нас ждут великие дела, – произнесла я вслух. – Может, тебе просто пора стать сильнее?

– Возможно, – кивнул он.

А я смотрела на него – как свет падает снизу на его лицо, и ресницы отбрасывают тень на веки. На крохотное пятнышко чернил на аккуратном ногте – возмутительная для него небрежность. На то, как движутся его губы, когда говорит или выдавая эмоции – вот он поджал их, и после они стали чуточку ярче.

Смотрела и думала: когда все пройдет, мы выпроводим последних гостей и никто не останется стоять между нами, что я тогда с тобой буду делать, Рэй?

25.1

Как-то сам собой у меня появился рабочий кабинет. Кабинетик. Маленькая совсем комнатушка, которую можно было бы принять за чулан, если бы не глухое квадратное оконце. Она располагалась между входом в оранжерею и складом инвентаря. Должно быть, когда-то в ней отдыхал садовник, дремал на стареньком продавленном диване.

Сначала я держала там бумаги и всякие нужные вещички, чтобы не бегать за ними каждый раз. Выбросила всю рухлядь. Потом в опустевшей каморке завелись стол, стулья, узкий шкаф с полками. Сюда переехала доска, и я стала проводить здесь все больше времени. Иногда занималась делами, иногда, как Рэй, пряталась от суеты, чтобы спокойно подумать под приглушенные тявканье и чириканье из зверинца за стеной.

До прибытия гостей оставалось два дня. Меня все ощутимее бил мандраж, несмотря на заверения экономки, что у нас все готово и вечер пройдет идеально. Может для званого ужина все и готово, но вовсе не разнообразие меню меня волновало и не состояние комнат для гостей. Предстоящий разговор с лордом Бирном мог стать первым и последним, и если не удастся доказать важность моей затеи сейчас, другого шанса не будет.

Я ждала возвращения Иви, которая ранним утром убежала в деревню доделывать карту вместе с Дью. Теперь я отпускала ее одну – так мы успевали больше, чем когда везде ходили парой. К тому же ей необходимо привыкать к самостоятельности. Ну а мне не хотелось нервировать Рэя, который терпеть не мог, когда я покидала замок, тем более без присмотра. Пусть пока немного успокоится, и без того на взводе с этим званым ужином. Как-нибудь потом отучу его от неуместной привычки к контролю.

Итак, я сидела в кабинетике, бездумно перебирала счета и невольно вскидывалась всякий раз, когда слышала сквозь распахнутую дверь шаги. И всякий раз не те. То мальчишка прошел мимо – время кормить кого-то из животных. То садовник заглянул поздороваться. То вдруг явился Рэй, которого уж точно не ожидала здесь увидеть.

– Что-то случилось? – спросила, не скрывая досады.

Я занята. Я не в настроении. Если сейчас начнет приставать с очередной надуманной проблемой – точно взорвусь.

– Мне скучно, – протянул он с таким несчастным видом, что язык не повернулся ему нагрубить.

Соврать, что не просто так перекладываю бумажки, тоже. Вздохнув, я сложила их стопкой на краю стола и снизу вверх уставилась на Рейнера. Он стоял в дверях, подпирая косяк. Одетый в легкий костюм цвета сливочного мороженого – жара сегодня началась с самого утра. Глядя на него, невыносимо захотелось пломбира. Три белых шарика, политых сиропом. Исходящих морозным дымком, чуть расплавленных снизу...

– Вряд ли то, чем я занимаюсь, тебя развеселит, – вздохнула в ответ. – Придумай что-нибудь. Съезди в город, развейся... Чем обычно себя развлекают джентльмены в сельской местности?

– Не имею понятия, я горожанин до кончиков ногтей. Возможно, пьют?

– Наш винный погреб не заперт. И в нем собрана неплохая коллекция, насколько могу судить.

Кроме обнаруженных там бутылок, покрытых слоем вековой пыли, для гостей закупили столько всевозможного алкоголя, что хватило бы их утопить, не то что напоить. Старинные вина и коньяки Рэй трогать запретил, берег на особый случай. Наверное, ждал приятного повода, но его все не было.

– Толкаешь на путь порока? Да еще до обеда. Ты не перестаешь удивлять, Оливия, – усмехнулся он.

– Ты предположил, я предложила. Извини, как-то не позаботилась о развлечениях. Вечно времени нет. Даже не знаю... Хочешь, новых животных покажу? Дью вчера привез здоровенную змею толщиной с руку. Ты таких наверное и не видел.

– Пожалуй, воздержусь, – поморщился он. – А чем ты занимаешься? Быть может, я бы помог?

– Вряд ли. Хотя... Мне нужно кое о чем побеседовать с твоим отцом. Это очень важно. Вот, пытаюсь подготовиться, чтобы не быть голословной. Я его почти не знаю, не подскажешь, как наверняка его заинтересовать?

– Если что-то в тебе его интересует, так это способность родить семье Бирн здорового, желательно магически одаренного наследника, – сказал Рэй, оглядев меня скептически.

– Так ведь и он со мной почти не знаком, – возразила с уверенностью, которой на самом деле вовсе не чувствовала.

– Подозреваю, что с тобой незнакома даже твоя так называемая семья. Что касается отца – будь с ним осторожна. Если намерена поведать ему о своей... скажем так, двойственной природе, не советую. Ему не нужны скандалы вокруг нашего имени, может статься, после подобных откровений ты никогда не покажешься в обществе.

– Тоже мне, потеря потерь, – фыркнула я.

Он покачал головой и возразил, что это я сейчас так думаю. Жизнь штука долгая, вечно на выселках не просидишь. Особенно когда узнаешь, от чего именно придется отказаться. Спорить я не стала, просто рассказала ему о своей задумке. О том, что против варварского обращения со своими землями. Заодно напомнив, что настоящий хозяин здесь он и вправе распоряжаться ими как угодно, не спрашивая разрешения папочки

– Ты и вправду его совсем не знаешь. А хозяин я лишь формально, и то... – он усмехнулся невесело. – Сейчас Мартэйн манор приносит одни убытки. Личных моих доходов не хватит даже чтобы их покрыть. Но я и не желаю управлять этим проклятым местом. Все, чего хочу – уехать отсюда, и как можно скорее.

– Я все понимаю. Как наследник состояния ты богат только в перспективе... – я запнулась, пытаясь поймать мысль. – Выходит, этим браком он тебя еще сильнее по рукам и ногам связал. Повесив на шею ненавистную жену с убыточным приданым. Ладно, не стану тебя просить ему перечить. Но я-то могу. Мне терять особо нечего, бояться его тоже нет причин. Просто подскажи, как донести все так, чтобы он одобрил.

25.2

– Никак. Конрад Бирн мыслит своим умом, не попадается на уловки и не прислушивается ни к чему, кроме собственного чутья. Уверен, что с тобой он давно все решил, если и выслушает, то из вежливости. Вряд ли его интересуют экзотические животные. Детьми мы не смели притащить в дом даже кошку.

– Лошадей тебе ведь разрешали держать.

– Лошадь – это транспорт, увлечение и предмет роскоши. Охотничьих собак он тоже держит, лучшие образцы породы допускаются в гостиную. Но он терпеть не может существ, которых называют декоративными. Любая тварь должна выполнять свое предназначение, а не путаться без толка под ногами и портить ковры.

Он произнес эти слова другим тоном, будто невольно подражая тому, от кого их слышал когда-то. Внушая надежду, что высокомерная брезгливость ко всему живому – не врожденное свойство его характера. Просто нахватался от папаши.

– А он жестокий, – произнесла задумчиво. Пытаясь понять, ненавидит ли он отца или любит безумно и отчаянно. Или и то, и другое. Так часто бывает с детьми токсичных родителей.

– Рациональный, – поправил Рэй. – Насмотревшись здесь всякого, я его понимаю.

Вспомнив его реакцию на безобидную шумелку-мышь, я невольно улыбнулась. Всполошился, будто в доме прятался саблезубый тигр, не меньше. Но вдруг сообразила, что давненько той мыши не слышали, и улыбка сползла с лица.

– Кстати, тебе мышь не досаждает? Ну, которой ты в первые дни испугался.

– Это не я испугался, а... – он покосился на меня и прикусил язык. Напоминать не хочет, надо же. Будто то, что было, куда-то от этого денется. – Забудь о ней.

– О Бетани Деорса? – спросила невинным голоском.

– О мыши, – огрызнулся Рэй недовольно. – Тебе поговорить больше не о чем? Я думал, сейчас другое важно.

– Ты что, убил ее?! Этого я тебе никогда не прощу, Рейнер Бирн. Никогда, слышишь? Да как ты посмел, мою...

– Угомонись, не убивал я ее. Понял уже, что каждая четвероногая гадость в округе – твой любимец. Чем она мерзопакостнее, тем больше тебе по сердцу.

– Логично. За тебя я вообще замуж вышла.

– Ну, знаешь ли, – вспылил было он, но неожиданно вмешалась Иви.

– Что случилось? Кого убили? – воскликнула она, заглядывая в дверной проем. За спиной ее мелькнула любопытная физиономия Дью, но при виде Рэя исчезла.