Текст книги "Чудовищный бизнес леди попаданки (СИ)"

Автор книги: Даша Семенкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Технический прогресс отставал на пару веков, но все-таки не на десяток. К тому же здесь существовала магия, и в чем-то они нас превзошли. В медицине, к примеру. И продолжительность жизни у них была выше. В целом рассказ Иви внушал оптимизм. Жить тут можно, и хорошо жить, если постараться.

А главное, здесь не царил махровый патриархат. Женщина могла зарабатывать и самостоятельно распоряжаться имуществом. Даже замужняя женщина. Увы, приданое переходило в собственность семьи, а значит, под управление мужа. Но зато возможны разводы, хоть и не приветствуются.

– Понятно. В первом приближении. Как бы то ни было, бегать кругами в панике мы не будем.

– А что будем? – придвигаясь ближе, с любопытством спросило привидение.

– Действовать по ситуации, – ответила я уверенно.

Какие у нас имеются варианты? Допустим, возможность вернуть наши души на место существует. И это первое, что мы должны предпринять – найти способ. Неизвестно, поверят ли мне или сочтут за сумасшедшую, так что надо быть осторожной. Невидимая для всех Иви сумеет дать совет в любое время, значит, с ее ролью я справлюсь. Ну и сделаю все возможное, чтобы не испортить, а улучшить ей жизнь.

Вариант второй – ничего исправить нельзя. Тогда придется учиться существовать в новых условиях. Осваиваться, приспосабливаться, пусть для Иви все сложилось не лучшим образом, но и призракам наверняка здесь неплохо, иначе бы по миру живых не шастали.

– Но тогда прости, действовать буду в своих интересах, – предупредила напоследок. – Так как ты жить я не намерена.

– Ты, главное, выйди замуж послезавтра, – попросила Иви, умоляюще глядя мне в глаза. Ох уж этот взгляд! Даже каменное сердце дрогнет. Но, похоже, ее родственнички и вовсе бессердечны. – Поверь, если свадьба сорвется, быть беде. Они тебя со свету сживут.

– Тебя уже сжили, да? – озвучила я свои подозрения. Знаю я эти лестницы, с которых такие вот бедолаги падают.

– Это был несчастный случай. Я наступила на что-то скользкое, вот и... Ну сама подумай – кому нужно меня убивать! Да еще накануне свадьбы. Не ссорься с господином графом, пожалуйста. Он не сделал ничего дурного.

– Пусть только посмеет, – фыркнула я в ответ, заслужив еще один укоряющий взгляд. Интересно, она после свадьбы его тоже господином собиралась называть?

Но в чем-то она права. Из этого дома с его жестокими обитательницами и скользкими лестницами надо выбираться. Подумаешь, брак. Не в первый раз. А развестись с выгодой я сумею, вот только осмотрюсь немного.

4.1

Оба дня до свадьбы я сидела тихо и старалась лишний раз никому не попадаться на глаза. Тем более в доме все сбивались с ног, готовясь к знаменательному событию. При этом об одном из главных его действующих лиц никто не вспоминал. Словно невеста – что-то вроде куклы, которую достанут из чулана, когда понадобится украсить торжество.

За недолгое время я убедилась: никому до Иви нет дела. Даже слуги относились к ней без особого почтения. А ведь перед остальными членами семейства лебезили и спины гнули, я наблюдала за ними украдкой, прогуливаясь в укромных уголках сада. Впрочем, оно и к лучшему. Мне общения с призраком хватало за глаза.

Не посчастливилось познакомиться с Миной, сводной сестричкой. Та заглянула справиться о моем здоровье. Возможно, мне почудилось, но ответ, что ничего серьезного не случилось, ее будто бы разочаровал.

С первой же встречи стало понятно, отчего любви между ними так и не возникло. Иви била по всем статьям, кроме разве что роста. Она была старше, ее приданое ценилось выше (к Мине ни земель, ни замков не прилагалось), к тому же она была симпатичнее, объективно, на любой вкус.

Шестнадцатилетнюю мачехину дочку можно было назвать миловидной лишь с натяжкой – выручала юность и свежий цвет лица. Если мать выглядела стройной и статной, то дочь – худой нескладной дылдой. И вообще, все, что у Беаты казалось изюминкой, у ее дочери получилось просто некрасивым. И тонкие губы, и прямой, но какой-то приплющенный нос, и впалые щеки.

Недостатки внешности природа компенсировала хитростью и нахальством. С самым невинным видом она задала провокационный вопрос: должно быть, мне не терпится поскорее обручиться с красавцем графом и уехать в его особняк. Не скрывая иронии, я ответила – ну конечно, сплю и вижу. Прямо-таки минуты считаю.

И попалась на обычную уловку с подменой вопроса. Выйдя от меня, сестрица немедленно пожаловалась, что пока все в доме обо мне беспокоятся, я только и мечтаю поскорее отсюда убраться. Минуты считаю, каждая из которых мне конечно же в тягость. А когда папенька грозным тоном поинтересовался, говорила ли я такое, с плохо скрываемым удовольствием ожидала, как начну врать и изворачиваться.

– Ты очень сильно огорчила Беату, – сказал недовольный отец семейства, так и не дождавшись ни того, ни другого. – И в очередной раз разочаровала меня. Если настолько тяготишься присутствием родной семьи, изволь сегодня обедать у себя.

– Я совершенно по другому поводу это говорила. Но вам бесполезно что-то доказывать, – ответила я, и не думая оправдываться.

Тем более на месте Иви именно об этом и мечтала бы. Нетрудно ведь догадаться. Папенька поджал губы и отослал меня прочь. А вот Иви неожиданно обиделась, причем не на него и не на подлую сестрицу даже – на меня.

– Как ты могла сказать подобное! Теперь они думают, будто я неблагодарная и их ненавижу.

– Сама слышала, как все было, – рассержено возразила я. Еще и крайней осталась в глазах этой дурочки! – И вообще, не наплевать ли, что они там себе думают? Что-то я не замечала, чтобы в этом доме заботились о твоих чувствах, тогда почему ты должна?

– Потому что они моя семья, – заявила она не терпящим возражения тоном. – Потому что матушка смотрит на меня с небес и сокрушается, что дочь ее позорит.

На это я ответила, что если покойная матушка на нее и смотрит, то в состоянии увидеть, в какой ситуации очутилась ее дочь. Посочувствовать как призрак призраку и порадоваться, если кто-то на этой злобной семейке за все ее обиды отыграется. Мои слова огорчили Иви еще сильнее. Придется потратить уйму времени и сил, чтобы доказать, что ей вовсе не обязательно быть для всех хорошей. Особенно для каждой сволочи. Тем более в ущерб себе.

Двух дней мне хватило, чтобы понять – эта девушка трепетала по любому поводу, все подряд принимала близко к сердцу. А тут целая смерть, да еще свадьба, пусть не совсем уже ее, но тем волнительнее. Здесь она оказалась с родней заодно. Боялась, что я нас всех непременно опозорю.

Утро самого важного дня в жизни девушки выдалось безоблачным и свежим – погода не подвела. В мою каморку набилась целая толпа, и все суетились вокруг моей персоны. Даже в ванной не пришлось самой утруждаться, и спинку потерли, и ароматными кремами обмазали.

Вернув в комнату, соорудили прическу, затейливую что твой торт. Чуть подкрасили реснички. Нарядили в атласное платье со шлейфом – невесте в этом мире тоже полагалось белое. Вдели в уши серьги, а на шее застегнули ожерелье в три ряда, под весом которого сразу потянуло согнуться. Жемчуг. То ли юным непорочным созданиям полагалось носить именно его, то ли все бриллианты в этой семейке мачехе достались.

Результат впечатлял. Простушка Иви выглядела как принцесса, даже очки образ невесты не портили. От жалости к той, что видит себя такой со стороны, я еле сдержала слезы. Впрочем, самой Иви ничто не мешало снова разреветься в три ручья и не останавливаться до тех пор, пока не объявили, что приехал жених.

По традиции из девичьей светелки невесту должен вывести отец и передать жениху. Но граф нарушил обычай, вломился в уютную гостиную с камином, где я его дожидалась. В нарядном костюме цвета слоновой кости он выглядел невообразимо элегантным. И привлекательным, нельзя не признать. Даже недовольная гримаса его не портила.

Он окинул меня взглядом – нарядную как кукла и благоухающую как цветок. В глазах не промелькнуло ни намека на симпатию или хотя бы одобрение. Только нахмурился еще сильнее и губы поджал.

– Разве приличия позволяют нам оставаться наедине до того как обвенчаемся? – спросила я, сложив ладони на коленях и кротко глядя на него снизу вверх.

– Смею ли я предположить, что ты закончила разыгрывать спектакль с мнимым безумием? – произнес он холодно.

– Увы, никакой это был не спектакль, и вы должны знать, прежде чем совершить такой серьезный шаг, – сказала ему в тон. – Я не Иви. Я другая девушка, случайно очутившаяся в ее теле. Все, что происходит, нелепая ошибка...

– Мне нужно именно твое тело и твой статус, а повредилась ты рассудком или в тебя вселились бесы – не имеет значения. И коли изображаешь потерю памяти, не поленюсь напомнить: я маг. В моем распоряжении есть способы заставить тебя быть покорной. Например, заклинание «суровая нить». Говорят, по ощущениям не отличить от настоящей. Будет больно, и рот ты точно не откроешь.

– А как же я тогда буду кушать? – протянула, решив для разнообразия косить под дурочку. – На свадьбе ведь будет банкет?

– Выходит, все-таки намерена держать его закрытым добровольно? – поинтересовался граф. Я кивнула, молча, чтобы не усомнился. – Семья приложила немало усилий, чтобы воспитать тебя как леди. Я не оставляю надежды, что не опозоришь всех нас.

В ответ я состроила смущенную гримасу. Знал бы ты, высокомерный индюк, как мне захотелось именно это и сделать! Тем более меня-то как леди никто не воспитывал, я-то леди только в сериалах видала. Пока ехала в закрытой лакированной карете и рассматривала улицы симпатичного, прямо пряничного городка, развлекала себя, выдумывая, чем бы наверняка их удивить. Но как только мы прибыли и кучер открыл передо мной дверку, готовность сморкаться в занавески мигом испарилась.

4.2

Нам организовали нечто вроде выездной регистрации на территории графского поместья. Взору предстала такая роскошь, что я совершенно растерялась. Так и стояла столбом, пока жених, ощерившись белозубой улыбкой, не подхватил под локоток и не потащил за собой чуть ли не волоком.

– Да это же целый дворец! – выдохнула, не сдержав восторга.

Тут было все: и белоснежный особняк с колоннами, лепниной и арками. И сад со статуями и фонтанами. И безупречно выведенные узоры клумб. И пруд с лебедями. Публика среди всего этого великолепия прогуливалась соответствующая. От блеска драгоценностей рябило в глазах, наряды поражали воображение. Кажется, скромнее всех выглядела я сама в своем красивом, но довольно лаконичном белом платье. Даже стало немного обидно.

– Я что же, теперь буду здесь жить? – продолжала я выражать свои эмоции.

А почему нет? Вполне логичное поведение для девушки в моей ситуации. Вряд ли Иви привыкла к подобному, ее ведь годами в черном теле держали. Украдкой оглядевшись, призрака я не обнаружила. Ну точно, смутилась и спряталась, хотя ее все равно никто бы не увидел.

– Даже не рассчитывай, – пробормотал граф, одновременно улыбаясь кому-то из гостей. – Леди Лоренн! Благодарю, что почтили нас своим визитом в такой важный день. Очень, очень рад.

Чопорная седовласая леди Лоренн взглянула на нас с одобрением. Я изобразила нечто вроде поклона и смущенно потупилась. Мы выслушали комплименты и поздравления и двинулись дальше. Слушать следующие. И еще. И снова. Пока не поприветствовали лично самых важных гостей.

Это было очень скучно и довольно утомительно. Солнце взошло высоко, ощутимо припекало, а невесте не полагалось ни шляпки, ни зонтика. Когда я начала всерьез опасаться получить солнечный удар, мы наконец поднялись по мраморным ступеням парадного крыльца. Началась официальная часть церемонии.

К счастью, в ней не было никакой экзотики. Церемония как церемония, вернее сказать, венчание – наши клятвы принимал священник. Граф прочел свою без запинки, с подчеркнутой нежностью держа в ладони кончики моих пальцев и глядя в глаза. На миг даже почудилось, будто он нормальный. Но он вообще ловко притворялся на людях. Изящный, обходительный, с безупречными манерами и очаровательной улыбкой. Должно быть, все незамужние гостьи тайком завидовали, что дурочке Иви так повезло.

Он замолчал. В полной тишине я осознала – все ждут, когда я произнесу ответную речь. А я стояла посреди огромного бального зала, понимая, что от множества взглядов не укроется ни малейшее движение, и акустика усилит даже шепот. И не представляла, как бы намекнуть, что понятия не имею, что должна говорить.

В конце концов жених догадался сам. Сжал мои пальцы, заставляя перевести взгляд со священника обратно на него. Я отметила, что глаза у него светло-карие, медовые. Очень красивый оттенок. И вдруг услышала, как мысленный голос произносит в голове:

«Я, Оливия Нейт, беру в мужья Рейнера Элмонда Бирна...»

Что? Это не мои мысли. Я и его полное имя впервые слышу. Может, Иви таким образом помогает? В поле зрения ее не наблюдалось, но могла стоять за спиной.

«Я, Оливия Нейт, беру в мужья Рейнера Элмонда Бирна», – прозвучало снова, отчетливо и вроде бы настойчивее. Жених чуть заметно прищурился и стиснул мою руку сильней, едва не до боли.

– Ну, я. Оливия Нейт. – И, похоже, никуда теперь от этого не деться. Следующие слова выдавила из себя с трудом. – Беру в мужья Рейнера Элмонда Бирна.

Никто ведь не знает, что вся эта свадьба – фарс. Ни священник, ни гости. А если скажу: нет, ребята, не беру, расходимся – наверняка сама себе хуже сделаю.

«Клянусь любить и оберегать его, быть верной женой, заботиться о нем до конца наших дней».

– Клянусь любить и оберегать... – дальше пошло как по маслу. Коготок увяз, всей птичке пропадать.

Я послушно повторила пафосную речь с обещаниями, какой прекрасной супругой буду Рейнеру Элмонду Бирну, как буду ему подчиняться во всем, стану поддержкой и опорой и нарожаю детей. Жених заметно успокоился, выпустил наконец мою руку и вылез из моей головы. Чтобы под радостные возгласы гостей взять что-то похожее на печать из хрустальной шкатулки. Тяжелую на вид, вероятно, из цельного золота. Вторая такая же осталась ждать своей очереди.

Эти штуковины заменяют обручальные кольца? Прежде чем успела сообразить, каким образом, граф развернул мою руку и шлепнул печать на запястье. Я приглушенно взвыла и от неожиданности прикусила язык. И хорошо – немного отвлекло от куда большей боли. С полной уверенностью, что увижу жуткий ожог с пузырями, я попыталась вырваться, но садист жених держал крепко. Убрал печать, провел по этому месту пальцем – боль прошла без следа.

На коже остался затейливый узор, заключенный в круг. Будто золотую фольгу вплавили. Это что же, он меня как корову заклеймил?! Ни возмутиться, ни разглядеть клеймо как следует мне не дали. Он сунул в мою руку вторую печать и элегантным жестом поддернул рукав, подставляя запястье.

Я мстительно прижала ее изо всех сил и держала, пока не вынудила его вырваться. Судя по потемневшим глазам, ему было больно. Но больше он ничем этого не выдал, ни один мускул не дрогнул на лице. Даже позавидовала такой железной выдержке.

Прежде чем нас объявили мужем и женой, я успела услышать за спиной тихое всхлипывание. Иви и вправду была рядом. Наблюдала за церемонией, быть может, воображала себя на моем месте. Вернее, на своем, которого ее по странному стечению обстоятельств лишили.

Настроение стало гаже некуда. Слезы навернулись на глаза, и все, чего я хотела – чтобы провалились и жених, и гости, к чертям собачьим.

5.1

Сидя за изысканно сервированным столом, я наблюдала за танцующими парами, потягивала вино и предавалась размышлениям. Все равно заняться было нечем. Я никого вокруг не знала, танцевать не умела, развлекать гостей невесту местные правила не обязывали. Большинство блюд выглядели непонятно, да и позориться я с самого начала передумала. А судя по взгляду Рейнера, когда я положила себе на тарелку кусочек того, кусочек сего, взяла нож и вилку которые понравились и понюхала то, что собираюсь проглотить – с точки зрения высшего общества я вела себя за столом как последнее быдло.

Вот пить винишко и закусывать фруктами удавалось без его осуждения. Специальную вилочку он заботливо под руку мне подложил. И в целом проявлял знаки внимания, улыбался, но я не питала иллюзий. Просто так положено. Вечером, когда гости разойдутся, наверняка каждый неправильный жест припомнит.

Когда гости расходятся и наступает вечер, у молодоженов бывает первая брачная ночь.

При мысли об этом я не выдержала и покосилась на Рейнера. Сидит с довольным видом, ничто его больше не беспокоит. Вон с каким аппетитом наворачивает долбаные деликатесы долбаными столовыми приборами. И напряжение, которое я кожей ощущала с самого утра, исчезло. Дело сделано, свое он получил.

Или рассчитывает, что получит? Что-то непохоже, будто он пылает к Иви страстью. Скорее, наоборот. Хотя... Мужчины к этому проще относятся, почему бы и нет, девчонка симпатичная. Не ему предстоит с невинностью расстаться.

Меня передернуло.

– Улыбайся. На тебя все смотрят, так убери с лица это мерзкое выраженьице, словно жабу проглотила, – взглянув на меня в ответ, прошипел граф.

– Я думаю про первую брачную ночь, – пропищала я тихонько. Его глаза округлились. Ах, да. Леди об этом вслух не говорят.

– Лучше подумай про суровую нить. И молчи.

– Я и так молчу.

– Не понимаешь с первого раза? Молчи!

– Да молчу я, молчу!

Кажется, получилось слишком громко – проходившая мимо чья-то тетушка сменила направление и двинулась к нам, потянув супруга за рукав. Мы разом повернулись к ним и изобразили медовые улыбки.

– Как же это, молодые люди? Не успели обручиться, а уже бранитесь? – хитро погрозил пальцем добродушный дядюшка. Он определенно не был в курсе ни причины нашего брака, ни отношений Иви с семьей.

– Ни в коем случае! – притворно возмутился Рейнер, поймал мою руку и слегка коснулся ее губами. – Просто моя ненаглядная Оливия переволновалась. Правда, дорогая?

– Угу, – промычала я, опуская глаза.

– Вы такая прелестная пара, невозможно налюбоваться! Словно созданы друг для друга, – рассыпалась в комплиментах тетушка. – Между вами прямо-таки искрит! О, глядя на вас, я вспоминаю нашу свадьбу...

– Помню, как вы едва не лишились чувств перед алтарем, дорогуша, – хохотнул дядюшка.

– А вы, мой милый друг, так за меня испугались, что уронили печать. Вот очаровательная Оливия выдержала церемонию с честью. Эта боль всего лишь мимолетная плата за долгие годы счастья, которое вас ждет.

Только потому что они были такими славными, я не закатила глаза. Счастья полные карманы, как бы не ошалеть от радости. Рейнер был того же мнения – на лице не отразилось, конечно, но вилку так сжал, что пальцы побелели. Еще немного – и согнул бы.

При этом продолжал светскую беседу как ни в чем не бывало. Вот ведь лицемер!

Ну почему некоторые красавчики такие козлы? Правда, некоторые козлы и не красавчики вовсе. Более того, если мысленно нарисовать эти две категории в виде диаграммы, то множество, включающее козлов, будет всяко больше множества красавчиков. Как арбуз и апельсин примерно. Так что мне еще повезло отхватить жениха из области их пересечения, а не уродливую сволочь.

С другой стороны, есть ведь огромное количество женихов, которые в оба этих множества не входят. Нормальные порядочные ребята, с которыми можно строить здоровые отношения. Нормальные красавчики в моем мире тоже существуют, сама видела. Надеюсь, что и в этом они есть...

– Через пять минут мы должны обратиться к гостям с благодарственной речью, – прервал мои изыскания Рейнер. – Будь любезна хотя бы попытаться изобразить подобающее лицо. Не желаю, чтобы пошли слухи, будто я женился на круглой дуре.

Да, где-то они, возможно, и есть. Но не про мою честь. Мне вот этот редкостный экземпляр достался, слишком много грешила в прошлой жизни, видимо.

В прошлой жизни... Она такая была замечательная, жизнь эта! Все давно налажено, все по-моему. А я еще ворчала иногда, жаловалась на что-то. Вдруг накрыло тоскливое чувство, будто все придется начинать заново. Чего-то добиваться, место под солнцем выгрызать. Обустраиваться. С определенного возраста многие мечтают, чтобы юность вернулась. Вот, вернулась. Ничего особо хорошего в этом и нет.

– Верните мне мои немного за тридцать, ну пожалуйста... – задумавшись, пробормотала я вслух, за что чуть не получила тычок в бок той самой вилкой.

К счастью, жених не мог себе позволить открыто проявлять неподобающие эмоции. К сожалению, торжество для нас подходило к концу. За окнами почти стемнело, Рейнер произнес свою пафосную речь. Гости разбрелись кто куда и почти не обращали на нас внимания – им хватало развлечений. Скоро он выведет меня отсюда. В спальню.

5.2

Единственное, что я смогла придумать – перебрать с алкоголем. Что это тут у нас в графинчике, на коньяк похожее? Напьюсь до изумления, может, сделаюсь противна этому снобу. Времени оставалось всего ничего, но напиток, по вкусу напоминающий хороший виски, оказался крепким, а организм Иви к пьянству не привык. В итоге до покоев Рейнер вел меня под руки. При этом я глупо хихикала и предлагала исполнить какую-нибудь хорошую песню.

– Спорим, ты такой не слышал? Про коня?

– Я тебе сейчас устрою коня, – проворчал он, волоча меня вверх по лестнице.

– Эй, полегче! Тогда давай про черного ворона? Черный во... – затянула было ему назло, но внезапно у меня отключился звук. Ни шептать не получалось, ни крикнуть, только закашлялась.

– Свинью ты мне уже исполнила. Пьяную омерзительную свинью. Никогда не видел леди в подобном состоянии, такое себе позволяют разве что обитательницы борделя, – рявкнул Рейнер.

Мы вошли в маленькую гостиную. Уютную, в пастельных тонах, с благоухающими чайными розами в вазе и безделушками на каминной полке. И диван, на который новый супруг меня швырнул, показался мягким и очень удобным. Я не стала препираться – сбросила туфли и прилегла, подложив под голову вышитую подушечку.

– Потрудись объясниться, что за спектакль ты устроила! – он щелкнул пальцами, и горло перестали сжимать невидимые тиски. – Нарочно меня позоришь?

– Твоя ненаглядная Оливия переволновалась, – обретая дар речи, снова хихикнула я. И посмотрела на него строго, подняв указательный палец. – Разве джентльмены позволяют себе посещать заведения, о которых ты упомянул? Фу, Рейнер, какая низость! Или мне теперь следует называть тебя как-нибудь ласково? Например, Рэй. Или, может быть, милый. Все-таки не чужие.

– Я пришлю горничную. Ни минуты лишней с тобой оставаться не желаю, – отмахнулся он и вышел.

Я ликовала. Сработало! Если время от времени позволять себе что-то неподобающее, смогу избавиться от общества этого чистоплюя. Не переживай, муженек, моей фантазии надолго хватит. Еще на коленях умолять начнешь о разводе с отступными. Милый.

– Леди Оливия? Вы хорошо себя чувствуете? – горничная, девчонка примерно одного возраста с Иви, вошла тихо как мышка.

– Прекрасно! – воскликнула я, усаживаясь. – А если поможешь избавиться от платья, корсета и шпилек в волосах – и вовсе будет превосходно.

Она помогла мне раздеться, искупала в ванной и причесала, ни словом, ни взглядом не упрекнув. Милая девушка, тихая и серьезная. Возможно, только при мне такая, выйдет отсюда и примется с другими слугами языками чесать. Ну и пусть. Зато внимательная и руки ловкие, ласковые. После того как расчесала мне волосы, даже голова кружиться перестала.

Уложив меня в постель, она погасила всюду свет, оставив лишь ночник, пожелала доброй ночи и так же беззвучно удалилась. Я звездой раскинулась на широченной кровати. Вот это спальня – просторная, красивая, с высоким потолком, балконом и роскошной кроватью с балдахином. Не то что убогая комнатушка, где ютилась Иви.

Кстати, где она? С тех пор как исчезла на банкете, так и не появлялась. Неужели все-таки обиделась, что я заняла ее место, и ушла насовсем? Эта мысль пугала. Ведь только с Иви я могла поговорить по душам, спросить совета, узнать о мире вокруг. Кроме нее меня вообще никто не желал слушать. Я попробовала ее позвать, но своенравный призрак и не думал возвращаться.

Вместо Иви явился Рейнер. Вломился без стука прямо в спальню, в халате, небрежно наброшенном поверх шелковой пижамы. Машинально я отметила, что ему идет темно-синий. Подлецу все к лицу. А потом сообразила, для чего он пришел.

– Что тебе здесь нужно? – прикинулась, будто не догадываюсь, и натянула покрывало до самой шеи. На мне был пеньюар, но даже в нем не желала показываться Рейнеру на глаза.

Он окинул меня презрительным взглядом и подошел ближе.

– Не прикидывайся большей дурой, чем ты есть. Нам необходимо консумировать брак. Предлагаю сделать все быстро, так что снимай эти тряпки и не вынуждай тебя еще и уговаривать.

– Если ты по поводу наследников, ничего не выйдет, – отозвалась я, невинно улыбаясь. – Нам ведь не нужны жертвы пьяного зачатия. Родятся недоумками.

Вместо возражений он ловко выдернул из моих рук покрывало. Кажется, его интересовало вовсе не зачатие.

– Ты моя жена и обязана делить со мной постель. И ты ее со мной разделишь. Сейчас. Хочешь того или нет – мне безразлично. Всю ночь с тобой возиться не стану. Снимай с себя все.

Я отползла в дальний угол кровати и отрицательно мотнула головой. Вот теперь я начинала бояться всерьез. Кто знает, какие у них нравы? Возможно, изнасилование супруги таковым не считается...

Взгляд его скользнул с моего лица ниже. Запахло паленым. Пеньюар на груди словно разрезали надвое невидимым паяльником. Пока я в ступоре смотрела, как сама собой обугливается ткань, Рейнер забрался на постель и потянулся, чтобы меня схватить. Все произошло так внезапно, что не успела понять что делаю. Сработал какой-то рефлекс.

Замахнувшись, я со всей дури впечатала кулак в его лицо. Он явно не ожидал и рухнул с кровати. Кисть пронзила сильная боль.

– Ты что, в самом деле обезумела? – воскликнул он, поднимаясь на ноги и прижимая ладонь к скуле. Из носа на подбородок тянулась красная дорожка.

– Не подходи, – угрожающе прошипела я, баюкая ушибленную руку.

Почему так больно? Даже протрезвела окончательно. Неужели сломала... Попыталась шевельнуть пальцами – и не смогла, боль не позволила.

– Ну все, – выдохнул Рейнер, вытирая кровь.

И набросился на меня. Повалил на спину, навис сверху. Задел поврежденную кисть – и я чуть сознание не потеряла. Взвыла, слезы брызнули из глаз. Он чуть отстранился, не понимая, в чем дело.

– Рука...

Я уже не в силах была сопротивляться. Рейнер сел, взглянул на мою руку, которая наливалась отеком прямо на глазах. И вдруг коснулся ее аккуратно и нежно, погладил кончиками пальцев. Невероятно, но боль ослабла.

– Не трогай меня, – всхлипнула, шмыгнув носом.

– Ты сломала кости. Я не целитель, но кое-что могу. Не дергайся.

Он немного подержал мою ладонь в своих, что-то пошептал, перебинтовал шелковой лентой. Лицо его при этом оставалось непроницаемым.

– Постарайся не тревожить. Утром придет врач, – он поморщился и потрогал скулу. Судя по всему, завтра эту высокомерную физиономию украсит знатный синяк.

– Благодарности не жди, – проговорила хмуро. – Ты сломал мне руку.

– Вообще-то это ты пыталась сломать мне лицо.

– А ничего, что ты собирался меня изнасиловать? – я взглянула на него с ненавистью и встретилась с точно таким же взглядом.

– А ты наивно полагаешь, будто мне этого хочется? Для меня наша связь – всего лишь досадная обязанность. И насилую я в первую очередь себя самого. Впрочем, теперь можно на время это отложить.

Он подхватил одну из подушек и отправился спать на диван в гостиной. Кое-как закутавшись в рваную сорочку, я забралась под покрывало и выключила ночник. Будем считать, что первый раунд прошел вничью. Ну хоть первую помощь оказал, значит, пусть и сволочь, но все-таки не распоследняя.

6.1

Нам с новоиспеченным муженьком пришлось ночевать в одних покоях, чтобы до визита целителя никому не показываться. Зато не в одной постели, ради этого можно было ноющую боль в сломанной руке перетерпеть. К этому скандалисту я не то что прикасаться – видеть его не желала.

Будто решив, что испортил о себе впечатление недостаточно, ванную он занял первым. И намывался там полчаса, наплевав, что вообще-то не один. В итоге мне пришлось уложиться в пять минут как в армии, ведь врача уже вызвали. А вот горничную нет, его сиятельство заплывшего глаза, видите ли, стеснялся. Пришлось унижаться и просить его застегнуть платье, выслушав едкий намек на то, что я не стою и доли таких мучений.

Врача мы встретили, сидя в разных концах гостиной, умытые, одетые и злые до предела. Казалось, я просто физически не в состоянии была находиться в одном помещении с Рейнером дольше минуты. Переведя взгляд с его лица на мою руку, целитель удивленно приподнял брови.

– Однако! Что с вами произошло, молодые люди?

– Первая брачная ночь, – ответила я невинным тоном. Рейнер промолчал, только зубы стиснул.

– Хмм... Ну что же, давайте устраним последствия. Начнем с вас, юная леди. Позвольте вашу ручку.

Рентген у мага был встроенным. Рассмотрев внимательно мою кисть, он покачал головой и подтвердил опасения. Перелом двух костей, да еще со смещением. Боль и отек Рейнер снял магией, наложил повязку, но сращивать кости не умел. Это сделал целитель, попутно похвалив его за грамотно оказанную первую помощь.

Рейнер хмыкнул. Я скривилась в недовольной гримасе. От внимания целителя это не укрылось.

– Это, конечно, в мои профессиональные обязанности не входит, но могу я поинтересоваться, все ли у вас в порядке?

Взгляд сочувствующий. Как же мне захотелось все-все ему рассказать! И про перемещение в другое тело, и про то, что меня здесь ни во что не ставят, и про вчерашнюю драку. Да, именно драка это и была, как бы глупо ни звучало...

– Как вам сказать... – произнес Рейнер, изобразив немного смущенное выражение. – Произошедшее недоразумение, разумеется, нас огорчило. Надеюсь, травма не серьезна?

Целитель ответил, что все заживет, и скоро я смогу отплясывать на балах как ни в чем ни бывало. Но какое-то время следует поберечься – моментально восстановить кости даже магия не в силах. Лучше не напрягать руку неделю-две.

– Понимаю, что для молодоженов требование соблюдать... эмм... осторожность прозвучит нелепо. Особенно для столь пылких, – в его взгляде промелькнуло веселье. – Но советую в ближайшие дни обращаться с супругой как можно бережнее.

Судя по тому, как покосился на меня Рейнер, об этом и мечтать не стоило. Маг его зверского взгляда не заметил, дал рекомендации, как и когда разрабатывать руку, и принялся за второго потерпевшего.

Такой пустяк как фонарь под глазом магия исцелила моментально. С одной стороны, обидно – в итоге мне же и досталось. Но с другой – появился веский повод оттянуть ту консумацию брака хотя бы на неделю. Беспокоить сломанную кисть нельзя, вот и меня заодно пусть не беспокоят.