Текст книги "Любовь и Боль (СИ)"
Автор книги: Чинара
Соавторы: Стеффи Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Глава 38
Райан
Я стараюсь никогда не пить спиртные напитки, потому что алкоголь вырывает из неизвестных мне самому глубин дикую и неконтролируемую ярость, которую на одной из вечеринок в старших классах почувствовал на своей шкуре неудачно пошутивший Лекс Спаркс. Каждый раз его окровавленное лицо всплывает в памяти, останавливая всякое желание заказать выпивку.
Сдерживать агрессию в пьяном состоянии слишком сложная задача для Райана Лива.
А сегодня все летит к ебеням. Все, ради чего я столько лет работал, разваливается. Трещит, как выжившие из ума швы, и едко смеется мне в лицо.
Все, во что я верил, оказалось ложью.
Мать, столько лет строившая из себя жертву, вливала мне в уши помои, от которых нестерпимо хочется блевать.
– Аманда Стил, – спокойно говорила моя младшая сестра, оказавшаяся не по годам старше меня, – Конечно, сука. Но всё-таки наша мать. Ты придёшь к этому, поверь мне.
Может, однажды, но не сейчас. Сейчас мне проще заказать памятник и попросить установить его на кладбище, чтобы считать ее давно ушедшей. А всю эту многолетнюю мифологию, которой она меня спаивала воспринимать травмой детского сознания, вследствие утраты матери.
Отец, о котором я столько лет грезил, лежит в больнице.
Сколько времени потеряно из-за гнилой лжи и моей тупой доверчивости словам бездушной родительницы?
Я буду находится возле отца столько, сколько понадобится. Небо. Умоляю. Не отнимай его у меня. Врачи говорят, что худшее позади, но мне сложно кому-то верить.
«Калифорнийская Мечта» – сериал, в котором ведущим актером был я. Но продюсеры решили разорвать со мной контракт. Ну да хрен с ними!
Роль в большом и стоящем фильме у самого Джонни Роя.
Он даже похвалил мою игру на прослушке, и я радовался, как десятилетний школьник. И хотя роль не главная, но это же, мать его, Джонни Роя.
Да и на дне рождения его внучки вроде все неплохо прошло.
И на тебе!
Вам просили передать, что с вами не могут подписать контракт.
А всё из-за чего? Из-за недавно вышедшей гребанной статьи с тайной подружкой Райана Лива!
Почему ты так со мной поступила?
Почему?
Почему именно ты?
Да если бы Зоуи кровью расписалась под этими словами, мне было бы плевать. Если бы даже явилась Эмилия и подтвердила всю эту чушь, мне было бы вдвойне плевать, потому что ты бы оставалась на моей стороне.
Русалочка…
Хочется разгромить все вокруг и выть, разрывая связки. Я гребанный слабак, но мне, черт его дери, больно. Очень больно. Я же любил тебя! Всем сердцем! Блядь, я и сейчас тебя люблю! Сука! А ведь, посмей кто так тебя назвать, разбил бы лицо, похлеще, чем Спарксу…
Пью снова и снова. Пока в дверях не раздаётся щелчок.
Пара неуверенных шагов и до слуха доносится тоненький голосок:
– Райан, – врезается в тело, пробираясь по воспалённым нервам.
Ха!
Единственная, чью игру я не смог разгадать.
Стоит в дверях комнаты и робко смотрит на меня. Подумать только, какой невинный взгляд.
– Райан, я…
– Сука. – заканчиваю за неё и её взгляд немеет.
Кое-как встаю и, пошатываясь, подхожу к девушке. Провожу пальцем по линии чувственных губ.
– Очень лживая сука. Блядь! – вторая рука, сжатая в кулак, врезается в стену около ее головы.
– Почему? – обхватываю тонкую челюсть. – Отвечай мне, почему?
Потому что я послал их всех на хрен, когда они назвали мне твоё имя, сказав, что всё это твоих рук дело. Грубо послал и повесил трубку. Ни на минуту не сомневался в тебе.
А потом они прислали запись. И я снова не поверил. Не хотел.
Ты хоть представляешь, насколько глубоко проникли в меня твои лживые глаза и слова?
Но следом они направили скрины переписки. Кроме тебя я никому не рассказывал об отце. Но ты решила поведать миру не только мою биографию. Помимо этого, ты почему-то захотела представить меня чуть ли не психопатом, озабоченным козлом, который берет женщин силой. И даже это не ранило так сильно, как те фотографии…
Хватаю Хлою за руку и с силой тащу к столу, на котором лежат ее снимки с этим убогим футболистом. Как они нежно обжимаются в коридоре и идут к ней в номер. А рядом фотографии с каким-то темнокожим парнем, неизвестный хрен приобнимает ее за плечи. А она стоит, и вся светится, еще бы, на втором снимке парочка во всю сосется.
– Смотри, – тычу в снимки. – За эту неделю, что тебя не было, ты с ними обоими трахалась?
– Райан, я…
– Или вы, может, закатывали веселые групповушки?
Из всех женщин вокруг я полюбил самую лживую суку!
– Хочешь сказать, фотомонтаж? – с силой трясу ее.
Блядь, ну скажи, что гребанный монтаж.
– Нет, Райан…
– Признаешь! – от выпитого и нервов меня будто лихорадит. – Мне порадоваться, что футболист задрал тебе юбку?
– Нет! – кричит она. – Нет!
Но я не могу остановиться. Мне слишком больно. При этом ощущаю какую-то нездоровую физическую потребность до нее дотрагиваться, именно поэтому я все еще удерживаю Хлою в своих руках. И ненавижу себя за то, что даже сейчас, зная о ее двуличности, готов жадно целовать ее губы.
Целовать, обнимать, снова целовать. Ненавижу то, как сильно хочу русалочку, несмотря на всю эту грязь. Потому следующей фразой я стараюсь отрезвить и ранить себя больнее:
– Или, может, ты и раньше с ним трахалась, а при мне изображала из себя недотрогу? Ой, смотрите, я такая невинная, что во мне уже успела побывать целая футбольная команда!
Она дергается, будто от удара, и резко убирает от себя мою руку. Лицо теряет цвет, стеклянный взгляд смотрит сквозь меня. Во мне вспыхивает невыносимое желание прижать ее к себе, за что я становлюсь себе еще более противен…
Она уходит прежде, чем я успеваю среагировать. Мир вокруг плывёт. Опускаюсь на пол и закрываю глаза.
– Райан? – кто-то трясет меня за плечо.
Распахиваю веки и смотрю на обеспокоенное и размазанное для моего нынешнего зрения лицо своей сестры.
– Ты в порядке? Хлоя приходила? Почему ты напился, и где она?
– Твоя лживая подружка всех нас перехитрила, – криво усмехаюсь.
– Ты слишком много выпил и бредишь, – Элизабет пытается поднять меня с пола. – Ты же… – чувствую, как мысль рождается в умной голове мелочи, – Не поверил, что это моя Хлоя-моня могла дать то дебильное интервью? Райан?
– Не поверил. Но они, блядь, прислали доказательства.
– В наш век я тебе сама, что угодно, пришлю, – ее очередная попытка меня поднять с треском проваливается.
Притягиваю сестру к себе и шепчу в ухо:
– А ты знаешь, что она трахается с твоим футболистом?
– Заткнись, – Элизабет сердито отталкивает меня от себя.
– Открою тебе секрет, она не была девственницей, как ты считала. Посмотри фотографии на столе.
Сестра больше не делает попыток меня поднять. Она встает и с опаской косится на стол, как если бы по нему бегали крысы.
– Не может быть. Она бы сказала мне. – присаживается на край дивана и хватается за голову, – Что… что… могло ее заставить молчать о таком важном событии? – мое пьяное убожество на полу перестает ее волновать. – Только не это… – глухим, чужим голосом, произносит Элизабет. – Гребанный мудак!
– Согласен. Мудак футболист. А она втерлась к тебе в доверие…
– Блин, Райан! Нет! Пожалуйста, замолчи! Она точно не предпринимала попыток, чтобы сблизиться со мной. Я все сделала сама! Шептон, как ты понял, нравится мне давно. В средней школе он пару недель встречался с Самантой Броди, которую я откровенно недолюбливала из-за ее лживой сучьей натуры. Эта крашенная блондинка, как и многие до нее, пыталась со мной сдружиться, но получала заслуженный отворот-поворот. Потом они с Джорджем расстались, и я стала свидетельницей ее одиноких крокодильих слез на спортивной площадке. Сомневаться из-за чего она убивается не было повода. Строить из себя целиком и полностью стерву тоже не хотелось, поэтому я подошла ее поддержать в убеждении о скотской натуре Шептона
– Он сказал, что ему нравится другая. – со злостью призналась тогда Броди, оценивающе меня разглядывая.
– Да? И Кто? – стараясь не звучать заинтересованно, спросила я.
– Хочешь узнать, да? – усмехнулась ведьма.
– Не то чтобы…
В этот момент на дорожке показалась Хлоя. Новенькая, не так давно перешедшая в нашу школу.
– Она. – тыкнула в нее пальцем Саманта. – Джордж полностью очарован этой миленькой Райт.
Сестра поднимает на меня глаза, как после долгой исповеди.
– В тот же день я подсела к Хлое в столовой.
– Держи друзей своих близко, а врага еще… – я не успеваю договорить.
Мы оба поворачиваема на шорох, раздающийся в дверях. Та, о ком рассказывала Элизабет, стоит на пороге и во все глаза смотрит на нас. И в эту минуту мне вдруг становится плевать на то, что она разрушила всю мою карьеру. У меня сердце кровью обливается от одного ее вида.
Войдя, она проходит к столу и ставит на него кружку.
– Хлоя, я… – сестра встает со своего места и делает пару неуверенных шагов к подруге. Но та останавливает ее, подняв руку в защитном жесте.
– Не подходи, пожалуйста, ко мне сейчас. Ладно? – подобие кривой улыбки мелькает на лице.
Хлоя подходит ко мне, опускается на пол напротив меня и тихо произносит:
– Я сделала тебе ромашковый чай. И еще кое-что. Я тебя никогда не предавала.
И прежде чем мне удается что-то ответить или дотронуться до нее, она встает и быстро уходит.
Попытка подняться венчается успехом, но через пару шагов следует падение и боль. Элизабет кидается ко мне, и сквозь расфокусированное пространство я отчетливо вижу ее слезы.
– Догони ее, – злясь на себя, говорю я. – Видишь, ей плохо.
Глава 39
Хлоя
Бабушка не отговаривала. Ни раньше, ни в этот раз. Она только спросила, не хочу ли я рассказать ему свою версию событий и только после этого обрубать концы. Но к тому моменты, мои чувства, тянувшиеся к Райану самыми светлыми нитями, на которые было способно бившееся в груди сердце, оказались наполовину вырваны. С кровью и болью. С криками, сопротивлением, отторжением.
Я стала собственным беспощадным, бесчувственным и безликим палачом, чье ничего не выражающее лицо не жалело плачущего внутри ребенка, убеждая – все заживет и затянется. А внутренние шрамы – они только укрепят и сделают тебя намного сильнее. Ты только потерпи, немного потерпи. Мой внутренний ребенок недоверчиво смотрел, но верил мне…
Рассказывать что-то Райану, объяснять или оправдываться не было желания. Он не поверил мне и посчитал предательницей. Его усмешка и те слова вновь и вновь разливались в голове ядом, колкими осколками отдавались во всем теле при одном только воспоминании.
Неужели ты посчитал меня настолько хорошей актрисой? Способной играть роль влюбленной в тебя и готовой на все… Ну, раз ты так веришь в мою игру и не веришь в мою искренность… Что ж, это твой выбор.
– За тобой приехала машина, – кричит из кухни бабушка.
Первый раз за мной присылают автомобиль.
Взглянув на себя в зеркало, по инерции крашу губы бальзамом и, взяв сумку, спускаюсь вниз.
*
– Тебе предложит работу Гэрри Вилсон. – сказала та женщина. – И ты имеешь полное право мне не верить, но не соглашайся. Да, он удачно продвинул Саманту Пирс и Луизу Вайс, но не раскрыл их талант, а лишь превратил в однотипные машины. Это тебе не нужно. Поверь. Твой потенциал достоин гораздо большего. Мне известно, что тобой заинтересовался Сэм Тойлон. Да, он уже пару лет не у дел, и поговаривали о его алкоголизме, но кто без греха? Зато не лапает своих протеже, как тот же Гэрри. И именно благодаря ему, мы знаем таких звезд, как Чарли Гир, Эшли Далтон или уже легенду Майкла Ричардсона! К тому же сейчас ходит много слухов о каком-то проекте с Европой, вроде как раз собираются заняться подбором актеров. Может, и для тебя там найдется достойная роль.
– Кто вы, могу я спросить?
– Можешь! Считай, что я добрая фея! Клянусь, сама бы схватилась за тебя, но есть у меня любимый мальчик. Получится слишком запутанно. – у нее зазвонил телефон. – Блин! Везде достанут! Мне пора бежать, а ты обещай дождаться звонка Тойлона.
– Обещаю. – ничему не веря, произнесла я.
Однако все произошло, как она и описала. Гэрри Вилсон окружил меня самыми лестными признаниями и восхищениями, обещал, что с ним я стану новой звездой. Только час выслушивала о своем таланте. Но если раньше весь этот час я бы краснела и не находила себе места, то сейчас, на месте моего сердца образовалось выжженное поле, в котором выл одичалый ветер, и, прослушивая красноречивого Вилсона, я безучастно смотрела на свои ногти, размышляя над тем, что стоит их немного подпилить.
Все эти ласкающие слух слова не находили во мне отклика, они рикошетом вылетали обратно. В конце разговора я вежливо поблагодарила агента, обещав подумать и перезвонить. Подобного ответа на том конце провода явно не ожидали, так как прощались со мной уже намного более сдержанно.
А потом позвонил Сэм Тойлон. Он говорил со мной от силы минут пять или семь. Сказал, что талант есть, но нужно много работать, если я хочу чего-то большего, чем второсортные роли. И предложил уже на следующий день устроить встречу с читкой. Его голос звучал уверенно и строго, без фальши и лишних любезностей. Деловой короткий разговор.
– Я согласна.
– Хорошо. – показалось ли мне, что голос мужчины потеплел?
*
Машина отвозит меня в аэропорт, а там, поднявшись на борт самолета, я за полтора часа оказываюсь в Лос-Анджелесе. Не знаю, как бы я пережила все эти моменты без последних случившихся со мной событий. Наверное, сердце бы бешено колотилось, а колени тряслись, но ничего подобного не происходит. Моя рука уверенно сжимает ручку чемодана, а тело остается спокойным, когда я выхожу в зал ожидания.
Сэм Тойлон оказывается грузным высоким мужчиной, одетым в джинсы и гавайскую рубашку. Он встречает меня с табличкой, на которой красуется мое выведенное от руки имя, а над ним маленькая звездочка.
Подхожу, здороваюсь.
Он бросает на меня один оценивающий взгляд без капли похоти, который я выдерживаю, не смущаясь, и удовлетворенно кивает. Берет мой чемодан, ведет к своей машине и сразу же переходит к делу.
Идут переговоры о совместной картине с французами, съемки планируются в Париже. В свое время этот сценарий написал его давний хороший друг, но проект никак не утверждали, постоянно откладывали, и вот за столько лет, пыльный и всеми забытый, он оказался в руках французского режиссёра Жоржа Дюрана.
Эту фамилию я знаю хорошо. Он является одним из современных мэтров, у которых хочется учиться.
– По глазам вижу, тебе известны фильмы этого говнюка. – усмехается Сэм.
– Конечно. «Скольжение» и «Касание Горизонта», – запинаюсь, не зная, как выразить эмоции, а потом пустой ветер внутри вновь обозначает свои границы. Добавляю без эмоций. – Красивые картины.
Тойлон щурит глаза и внимательно смотрит на меня.
– У тебя все хорошо? – и прежде, чем я успеваю ответить, добавляет. – С этих пор девочка, я буду твоим отцом и матерью. – строго говорит он. – Бабушку заменить не смогу и не буду, она жива, здорова и переживет старого Сэма. Мы с ней немного поболтали до того, как она передала тебе трубку. – еще одна усмешка. – Так что в обиду я тебя не дам. Но есть правило. Со мной надо быть честной. Будешь юлить, могу обещать только пинок под зад и аривидерчи.
– Значит, и вы будете со мной честным?
– Знал, что поладим. – хохочет он. – Так, что там у тебя. Парень?
– Да.
– Расстались?
Получается, врать нельзя. Но и объяснять все нет никакого желания. Ведь, с какой-то стороны, мы действительно расстались.
– Да.
– Так сильно обидел?
– Да. – я не узнаю эту девушку, которая ехидно улыбается. Бесцветно и болезненно одновременно.
Неужели за один день можно стать совершено другим человеком?
Точка бифуркации – как учинили нас на естествознании. Переход системы в совершенно новое состояние, без возможности вернуться в старую модель.
– Хорошо. – это слово на миг выводит меня из состояния безразличия, выталкивая в удивление. – Эффектно удивляешься. Не считай меня бесчувственным сухарем. Но так для тебя даже лучше. Сейчас влюбленность может помешать, а ты еще не раз успеешь потерять голову. К тому же ты идеально в этом состоянии вписываешься в роль. Будто она написана для тебя.
– Вы говорили там небольшая роль подружки основной героини?
– Да, я их еле уговорил прослушать тебя. На главную роль они хотят взять француженку, которая сейчас у них на пике, Фантин Арно. – он резко перестраивается в другой ряд, напоминая мне Лизи.
– Но когда вы успели? Мы только вчера с вами созванивались.
– Не стоит недооценивать старого Сэма. Мне нужно было пару дней, чтобы добыть роль. А потом я уже позвонил тебе.
– Но…
– Теперь слушай внимательно. Ты сможешь сыграть две роли?
– Две?
– Да. Весь сценарий тебе никто не даст, они сделали из него тайну. Боятся, как бы чего не попало в сеть. У тебя будет краткий синопсис и несколько листов для читки. Диалог между Леей и Вивьен. Вивьен – имя главной героини, и именно ее ты начнешь читать.
– Но…
– Постарайся максимально вжиться в ее роль. Можешь даже читать не с начала, выбери момент, который наилучшим образом отдается в тебе и начинай с него…
– Но разве пробы не на Лею?
– А нам похрен на кого пробы, мы будем играть Вивьен. Роли не всегда достаются честно, как и все в этой жизни. И жизнь не любит заядлых лжецов, она любит проверять твою смекалку. Мне стоило больших усилий устроить так, чтобы именно этот отрывок оказался на читке. Он достаточно сильный, эмоциональный, резкий. А когда я увидел тебя в зале LAX¹, понял, что все неспроста. Мой друг многое для меня сделал, и старый Сэм не бросит его фильм на произвол судьбы.
– Фантин Арно сыграла как минимум в трех известных работах, а я никто. Нигде не училась, ничего не знаю. Не лучше ли, чтобы главная роль досталась ей?
– Девочка, не думаешь же ты, что я бы позвонил тебе, не посмотрев с тобой все, что можно? Ведьма семьи Инд? Удивлена? И ты не о том думаешь и выходишь из своего пофигистического настроя. Лучше подумай о своем бывшем и будь готова страдать на камеру. Я не сомневаюсь в тебе, и тебе не советую. Запомни, верь в себя всегда. – машина останавливается, и Сэм отстегивает ремень безопасности. – Если выйдешь оттуда и скажешь, что выложилась на полную, но эти кретины не смогли оценить твой талант. Я поверю тебе. Мы найдем новые роли и запишемся на хорошие курсы. Но если ты не выложишься на все сто процентов и, выйдя, скажешь, что облажалась, – он хмурится. – Меня это расстроит.
– Значит, – обдумывая над его словами, отвечаю я, – Сначала читаю Вивьен. – уголки губ моего агента идут вверх. – А если остановят?
– У тебя глаза ангела, Хлоя. Сыграй удивление, извинись за ошибку и начинай читать вторую роль.
– Хорошо.
Телефон Тойлона, старая и изрядно покоцанная модель iphone, начинает звонить. Он хмурится, потирает лоб и отвечает. Слушает кого-то пару минут, а потом отключает и поворачивается ко мне.
– Девочка, я еще раз убеждаюсь, что все не просто так. Это почти фантастика. Старик Дюран здесь. Он собирался лично отобрать актеров у себя во Франции, но неожиданно приперся и к нам, пень лысеющий. Ха. Они хотят увидеть, кого привел старина Сэм. Мы им покажем, покажем. Помнишь, я говорил, что тебе надо выложиться по полной?
– Да, – небольшая нервность все же начинает появляться.
– Нервозность убрать! – строго велят мне. – И выложиться не просто по полной, а из кожи вылезти! Повторяю, из кожи. Судьба всегда дает шанс, но не разбрасывается, понимаешь?
– Да. – не знаю, что слышит Тойлон в моем ответе, но то, что он говорит следующим, решает мою судьбу.
– Хочешь, чтобы он локти кусал? Ведь, хочешь этого? По глазам твоим оленьим вижу. Тогда, если не мне и не себе, докажи на этих пробах ему. Покажи, что именно он потерял.
Минута, и вся нервозность испаряется с поверхности кожи. Появляется новая Хлоя Райт. Та, которую помог создать Райан.
_______
Дорогие читатели,
Ваши отзывы, комментарии и лайки категорически приветствуются!)
39.1
В небольшой комнатке сидит три человека. Юная девушка и двое мужчин. Один – молодой, второй – в возрасте. Сомнений в том, кто из них Жорж Дюран не возникает. Мэтр в клетчатых брюках и черной рубашке, поверх которой красуется тонкий шарф. Яйцевидная форма головы, чья черепушка начала седеть, никак не смущает этим фактом своего хозяина. Острые цепкие глаза за круглыми очками, тонкие сжатые губы. Золотое кольцо с печаткой на мизинце. Именно так я его и представляла.
Все трое радушно мне улыбаются, девушка рукой указывает сесть за небольшой стол и кладет передо мной бумаги.
Парень немного поправляет камеру и направляет ее прямо на меня.
– Дайте знать, когда будете готовы, Хлоя.
– Хорошо.
Пока я читаю синопсис и отрывок для читки, мой цвет лица уходит во все более серые оттенки. Кажется, Сэм был прав, и мое состояние идеально подходит. Чувства и переживания героини отдаются внутри каждой клетки. Слишком похожие ситуации. Мне даже не надо играть… Точнее, у меня, наконец, есть возможность открыто выразить все то, что накопилось на душе.
– Готова. – произношу я.
Камеру включают и дают сигнал начинать.
И в ту же секунду я начинаю смеяться. Нервно, ядовито, дико. Смех приносит боль, но я продолжаю. Произношу первые слова, а потом мой голос срывается, крик со стоном вырываются из горла, в глазах появляются слезы, когда девушка вдруг кричит:
– Стоп.
Послушно останавливаюсь, возвращаюсь в реальность. Поворачиваю голову и упираюсь на взгляд смотрящего на меня в упор Дюрана. Слезы все еще плещутся в моих глазах, но их нельзя выпускать.
Пожалуйста, не выходите, – молю их я.
– Наверное, произошла ошибка, – улыбается девушка, – Читайте, пожалуйста, роль Леи.
– Non, – подает голос режиссер. – Laisse-la continuer ce role.
(– Нет, пускай продолжает эту роль)
– D’accord, – тихо отвечаю я.
(-Хорошо)
– Хорошо, – неуверенно произносит девушка, – Хлоя, продолжайте, пожалуйста, с того места, где остановились.
– Камера. – говорит молодой парень, и я, наконец, отпускаю слезы, которые начинают ручьями катиться из глаз.
*
Моего агента не пустили на читку, но он на это и не рассчитывал. Сэм ждет, сидя на стуле в холле, и встает сразу же, как только я выхожу из комнаты. Сейчас он выглядит менее уверенным, чем до прослушивания.
– Как прошло? – если бы у него имелась способность заглянуть в мою черепушку, он бы наверняка ею воспользовался.
– Страдала, как вы и хотели.
– Отлично! – мужчина расплывается в довольной улыбке. – А теперь молимся. Дюран выйдет следом, если ты ему понравилась. А если нет, то … – но договорить не успевает.
Режиссёр и правда появляется за моей спиной.
– Chat ruse! – обращается он к Сэму, протягивая руку.
– Наверняка, сказал что-то приятное, – ухмыляясь, говорит Тойлон, протягивая свою руку в ответ.
– Он назвал вас хитрым котом, – тихо перевожу я.
– Magnifique! Parlez-vous francais?
(-Великолепно! Вы говорите по французски?)
– Un peu. Ma mere etait francaise
(-Немного. Моя мама была француженкой)
– Следовало от тебя ожидать чего-то подобного, – улыбается француз Сэму, перейдя на английский, и поворачивается ко мне. – Роль твоя, юная Беатриче. Вылетаем завтра вечером. Ее пребывание компания полностью оплатит. – снова моему агенту. – Твое – нет.
– Знаю, вы те еще скряги. – Сэм даже не пытается скрыть свое довольное выражение лица.
– Но ты все равно поедешь с нами?
– Конечно. Разве же я оставлю свою девочку одну, чтобы вы ее сразу испортили?
Француз фыркает и собирается уже уходить, но получает новые вопросы от Тойлона:
– А как же условия? Гонорар? Детали контракта?
– Она начинающая актриса, – беззлобно усмехается Дюран, – Но не волнуйся, сумма и условия не разочаруют. Тебе пришлют детали вечером по почте. – затем снова поворачивается лицом ко мне и произносит. – Очарован.
