Текст книги "Любовь и Боль (СИ)"
Автор книги: Чинара
Соавторы: Стеффи Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
Глава 46
Райан
Стеклянные двери компании «Son Of Star», ежегодно зарабатывающей миллионы долларов, раздвинулись передо мной, впуская на новый уровень моей карьеры. Уровень подонка в полном метре. Определенно, не то, о чем мечтал семилетний мальчишка.
В здании из синего стекла должна состояться встреча с режиссером, сценаристом и еще тремя утвержденными актерами.
– Это пройдоха Джон Галахер! – вопит Хелен, узнав имя режиссера.
Его проекты постоянно взрывают кассу, сводя с ума зрителей. Большей частью женскую часть населения, уносят в мелодраматичные дали без возрастных ограничений.
– И он сам выбрал тебя!
– Надеюсь, в благодарность спать с ним не надо? – спокойно отвечаю, стоя в пробке.
– Как-будто ты раньше соглашался на секс ради роли, – фыркает Хелен. – Мне не нравится твой настрой! Тебе нужно зайти и очаровать там всех.
– Я вхожу в роль, – вру, – И мой герой не очаровашка, поэтому…
– Хммм. Ты столкнулся с ней вчера? – бесцеремонно прерывает мой агент.
– Подъехал. После созвонимся. – провожу пальцем по красной кнопке и сбрасываю звонок.
Не отпускающие меня со вчерашнего вечера кадры проносятся перед глазами, мерцая соблазнительным вишневым цветом.
*
На юбилей журнала FashionWeekly я шел по одной единственной причине, проплывшей мимо меня в темно-бордовом платье. И этот горько-сладостный миг подсыпал новых искр коктейлю моего безумства.
Вечер проходил в баре Mirrors, наполненном зеркалами, играющими в игры с воображением посетителей. Идеальное место для поколения, стремящегося показать себя со всех возможных ракурсов, восхищающегося своей, тронутой не одной инъекцией косметолога, внешностью и щедро распаляющего в воздухе самовлюбленное эго.
Помещение состояло из четырех комнат. Просторный светлый зал округлой формы с тремя боковыми дверьми вел в отдельные цветные зоны: с розовыми, голубыми и неоновыми зеркалами. Огромные сверкающие люстры богато свисали с потолка. Пирамиды из бокалов-купе, не жалея поливались самым дорогим шампанским. Вспышки камер, бессмысленные разговоры, беззаботный смех и соревнующиеся между собой наряды от мировых брендов.
Скука разлилась внутри сразу, вместе с осознанием, что ее нет ни в одном из залов.
Приклеив на лицо фирменную улыбку и желая скоротать время, я отдался в руки хищниц, что-то кокетливо рассказывающих и сменяющих друг друга, словно назойливая реклама. От меня не требовалось многого: временами кивать и брать новую визитку.
Темные очки служили верными союзниками, скрывая мое абсолютное безразличие и постоянное напряжение глаз, находящихся в вечном поиске. Гребанном безрезультатном поиске.
Прошел час.
Полтора.
Карманы разбухли от надушенных визиток, ожидающих своего звездного часа для отправления в темную пучину урны, а она все не появлялась. Переместившись из основного зала в неоновый, я прошел к бару и заказал минеральной воды. Молодой парень приветливо кивнул и поставил передо мной стакан, в котором плескался лед с долькой лимона.
Поблагодарив, взял воду и неспешна направился обратно, когда около самих дверей меня ударила невидимая молния предупреждения. Возможно, я тронулся головой, но она еще не прошла рядом, а в нос ударил нежный миндальный запах, уверяя, что русалочка рядом.
Идеальная.
Как ожившее изваяние мастеров эпохи возрождения, она проплыла в темном вишневом платье, обнажающем светлые плечи. Ни одна из присутствующих на вечере дам не смогла бы даже с помощью компьютерных спецэффектов двигаться изящнее, чем она.
Опустив стакан на поднос, проходящего мимо официанта, я направился за ней. В голове не было ни единой мысли о том, что собираюсь сказать или сделать. Вся власть вместе с горевшей кровью стекала вниз, к ошалело-ожившему члену, объявлявшему на протяжении долгих двух лет полный отказ от плотских утех. Согласие на боевые действия возникали лишь при образе в голове русалочки, а после мы оба отплевывались, найдя на себе или под собой совсем другую девушку.
Сейчас он напоминал потерявшего всякую надежду в себя шамана, чей многолетний мираж, наконец, обрел форму.
Она шла быстро, как золушка, потерявшая туфельку, а я жадно ловил ее в зеркалах, в которых она двоилась и троилась, несознательно доводя шамана до экстаза и ударов в бубен. Нежная кожа, с небольшой россыпью родинок на спине. До одури хотелось к ней прикоснуться…
Как вдруг она резко остановилась, и мои ноги последовали ее примеру, находясь буквально в трех шагах.
Ощутив растущее жжение в груди, я попытался не забыть дышать. Заметил, как напряглись ее плечи, как левая рука сжала ткань платья, и голова Хлои чуть дернулась. Она медленно повернулась влево, взгляд девушки что-то зацепил, и она превратилась в статую. Олицетворяя само совершенство среди какофонии жалких копий.
Моя голова последовала за ее находкой и наши глаза столкнулись в зеркале. Яркие зеленые глаза похитили, уже, казалось бы, несуществующие во мне капли спокойствия, яркие чувственные губы нежно приоткрылись. Моя рука потянулась к очкам и сняла их. В каком-то нелепом желании показать ей, дать возможность увидеть, какое пламя колыхает внутри меня, и как давно я раскаялся и отпустил ее в новое счастье.
Но оказался не готовым встретить ее вновь.
– Хлоэ! – прозвучал мужской голос, разбив наш миг.
Она сразу отвернулась. Маленькая ладошка в зеркале оказалась в чужой большой руке.
Не знаю, повернулась ли она вновь. Моему самолюбию хочется верить, что да. Но это не важно, потому что моего отражения в зеркале уже не было.
Он бежал, как последний трус.
Глава 47
В здании «Son Of Star» меня встречает Вайолет, пухленькая невысокая девчушка. Она без конца что-то тараторит, пока мы поднимаемся в лифте. Скорее всего, что-то важное, но я снова в своих темных очках, ограждающих меня от чужих жужжащих речей.
– Если вам вдруг что-то понадобится, – взволнованно лепечет ассистентка, покрываясь красными пятнами. – Вы, мистер Лив, звоните и пишите мне в любое время.
Лифт плавно останавливается и створки разъезжаются в разные стороны. Девушка шагает вперед, показывая путь к заветной двери.
– Здесь, – улыбается она, остановившись. – Завтра я пришлю вам все необходимое материалы.
Открыв дверь, делаю шаг внутрь и проваливаюсь в мысленную воронку сумасшествия. Ее запах опьяняюще ударяет в нос.
За длинным столом сидит пять человек. Во главе восседает темноволосый и остроносый режиссёр, по правую руку от него и спиной ко мне устроился сценарист, получивший как минимум две статуэтки за последние пять лет, Шон Дилман, а напротив – молодые актеры проекта.
Две девушки и пристроившийся посередине цветника юноша. Тот самый невыносимый французик. Но сейчас меня интересует другая личность. Русалочка поднимает взгляд, стоит мне открыть дверь, и внезапность встречи позволяет увидеть, как в удивлении приоткрывается ее ротик, а глаза наполняются беззащитностью. Буквально пара секунд, и она полностью берет себя в руки, что заставляет восхищаться.
Тонкая пелена холода вперемешку с безразличием и еще чем-то, что больно отзывается внутри, поднимается по ее телу. Рот плотно закрывается, а глаза разве что не зевают от скуки при виде меня.
Усмехнувшись, подхожу к столу.
– А вот и герой, играющий Зака, – Джон Галахер встает со своего места и направляется ко мне.
Мы пожимаем руки, и он презентует меня словами:
– Уверен, вы наслышаны о красавце-ловеласе Райане! Райан, это Рози Шнайдер, роль Мари, – взгляд останавливается на блондинке с эффектной фигурой.
Девушка кивает и немного застенчиво улыбается. Видел игру этой актрисы в «Большой удаче», там она тоже была во второстепенной роли. Играла довольно неплохо, но чего-то ее таланту не хватало.
– Антуан Дюран, роль Нила, – продолжает режиссер.
Француз встает со своего места и протягивает мне руку.
– Очень рад знакомству, – с неподдельной улыбкой говорит парень.
От этого сводит зубы.
Единственное мое желание – дать ему в рожу, но, проглатывая желчь, отвечаю на рукопожатие.
– А это Хлоя Райт, наша Елена. – добивает Галахер.
– Мы знакомы, – не знаю, зачем говорю это.
Наверное, хочу, чтобы французик знал, что я для нее не никто.
Хлоя обжигает меня секундным пламенем и вновь надевает пленку серого безразличия, вежливо улыбнувшись.
– Немного, – невозмутимо произносит она.
Француз удивленно что-то лепечет на своем, и в ее разъяснениях я слышу имя «Лизи».
– Так даже лучше, – широко ухмыляется Галахер. – Райан присаживайся. – указав мне на свободный стул около Дилмана, возвращается к своему креслу.
С удовольствием опускаюсь на предложенное место и оказываюсь лицом к лицу с Хлоей. Очки не снимаю намеренно, так как, слушая видения режиссера и сценариста, неотрывно смотрю на нее. И готов поклясться, она это прекрасно знает, так как ни разу за все время встречи ее глаза не останавливаются на мне. Она молча дает почувствовать себя пустым местом. Это вызывает улыбку на моих губах, потому что я знаю женщин и оттого уверен – значит, ей не все равно.
В конце полуторачасового совещания Дилман просит нас почитать для него важные отрывки сценария.
– Это не прослушка! – усмехается Галахер, ловя удивление актеров. – Вы все утверждены и контракты с каждым из вас у нас подписаны. Но старина Шон любит таким образом наслаждаться своим ребенком. – звучат его слова о сценарии. – У каждого родителя свои причуды.
– Кто бы говорил о причудах, – фыркает старик, раздавая нам отрывки.
Снимаю очки и углубляюсь в сцену с Рози.
Все парно проходятся по ролям, и, наконец, доходит моя очередь с Хлоей. Перелистываю страницу и на миг выпадаю из реальности.
Кажется, сейчас кто-то пишет сценарий моей жизни и у него довольно своеобразное чувство юмора…
– Начинайте. – произносит Дилман.
Поднимаю глаза на русалочку.
– Знаешь, – севшим голосом произношу я. – Прошло уже много лет, и я вряд ли когда-то сумею заслужить твое прощение… потому что, я муд***, трахающий других женщин, в попытке обмануть себя… Обмануть, бл**, потому что перед глазами всегда только ты…Ты… Но…
– Охрененно! – восклицает Галахер.
А я смотрю Хлое в глаза, пытаясь прочесть в них хоть что-либо. Умоляя дать мне маленькую лазейку в ее настоящие мысли, но ставни ее зрачков пуленепробиваемы. Недосягаемы. Она великолепно отыгрывает свою часть одной фразой, метко прошибающей меня насквозь:
– Между нами больше никогда ничего не будет.
Глава 48
Хлоя
Наклонив голову набок, наблюдаю в овальном иллюминаторе боинга за белоснежным царством облаков, размеренно философствующим о мире. Они бы посмеялись над моими глупыми мыслями, бьющимися друг о друга в тревожности и скрываемой от себя самой радости.
Меньше чем через пять часов мы приземлимся в городе Ангелов. В городе, в котором обитает мой личный демон. Мне удалось запрятать его за многочисленными замками с надписями: «он ни разу не пришел», «не позвонил», «он тебя вычеркнул», «ему плевать», «он не поверил», «он посчитал тебя шлюхой». Железный и самый тяжелый из них гласит: «лживая сука…». Надпись, в случае моей слабости, начинает искрить красным цветом.
Усмирив внутреннюю борьбу, поворачиваю голову влево. Антуан сладко спит, развалившись в кресле бизнес класса, а на противоположном сидении устроился Сэм, смакующий «Литературного призрака» Дэвида Митчелла.
Именно этим двоим мужчинам я обязана прекращением вечного дождя внутри.
*
– Превосходно! – возбужденно сияя от радости, восклицал Антуан, вышагивая по моему номеру в коричневых клетчатых брюках и светлой рубашке-поло.
Нам поступило предложение от Джона Галахера.
«Расколовшиеся» имели ошеломительный успех, которого хоть и ожидали, но все же не предполагали столь грандиозных масштабов.
Теперь я отчетливо понимала фразу «она проснулась знаменитой».
Слава рухнула на меня без предупреждения или вступительного слова, она навалилась вспышками преследующих каждый шаг камер, постоянными упоминаниями в прессе, немыслимым количеством новых предложений и невозможностью выйти из квартиры и при этом остаться неузнанной. Самым сложным оказалось привыкнуть к последнему. Я всегда была той, кто сидела в углу и наблюдала за остальными, а здесь мне не оставляли выбора, выталкивая под яркий свет софитов.
Как это часто бывает, пара из фильма завоевала преданную любовь поклонников. И теперь нас, не жалея гонораров, приглашали во всевозможные французские передачи, просили стать лицами известных брендов, засыпали предложениями и сценариями. Но мой агент не кидался голодной хваткой на первое попавшее предложение, он тщательно и досконально изучал каждый миллиметр перед принятием решения.
Из всех сценариев, способных при массовом сожжении создать величественный костер, мы для второго проекта выбрали черно-белую короткометражку подающего надежды молодого еврейского режиссера Марка Гимера. И картина была благосклонно отмечена на нескольких фестивалях.
А Антуан после «Расколовшихся» снялся в мелодраме эксцентричного Элиа Сажеса «Моя Мать». В конце фильма я не могла сдержать слезы и плакала навзрыд, вызвав торжественную и довольную улыбку на лице моего друга, галантно протягивающего мне бумажные салфетки.
И буквально неделю назад нам поступило предложение от Галахера.
Сэм был в восторге. Антуан был в восторге. Агнес была в восторге. Дюран был в восторге…
Но не я.
Меня до трясучки пугала одна сцена, заполняя внутренности тошнотворным чувством тревоги.
– Не уверена, что смогу как следует отыграть образ этой героини. – нерешительно начала я.
Сэм, который до этого целый час никак не реагировал на череду восторженных реплик Антуана, вдруг оторвался от «Грозового перевала» и впился в меня внимательным взглядом.
– Ерунда! – отмахнулся молодой Дюран, – Ты прекрасная актриса и уже не раз это доказала. – он чарующе улыбнулся и опустился на колени около моих ног.
– Ты и без меня прекрасно сыграешь в этом фильме. А актриса может…
– Нет, нет! – Антуан, как маленький, закрыл уши руками и замотал головой. – Умоляю, Хлоэ, умоляю! Я сделаю все, что ты захочешь, только давай вместе сыграем в этом фильме. Умоляю… – его голова мягко легла на мои колени и карие глаза самым жалобным взглядом уставились на меня.
Пересилив внутреннее сопротивление и уняв тревожность, ласково провела рукой по темным волосам.
– Хорошо, – улыбнувшись, я кивнула в знак согласия.
*
После премьеры «Расколовшихся» всех фанатов, а также поддерживающих и умножающих их интерес журналистов, интересовал вопрос: встречаемся ли мы с Антуаном?
Некоторые создали свою собственную легенду о зарождении любви между актерами с самого первого кадра и активно муссировали версию.
Нам был дан запрет прямого отрицания или подтверждения, потому как история самым лучшим образом влияла на рейтинги. Если нас ловили в кафе, то снимки тут же становились достоянием газет и сети. Пресса радостно ликовала, сумев в очередной раз уличить «молодых влюбленных».
Но в действительности после того случая в «Африканских снах» между нами долгое время ничего не было. Он ни на чем не настаивал, и я была искренне за это благодарна. Всегда считала неправильным вступать в отношения, когда в сердце есть другой.
Но порой мы делаем шаги, противоречащие нашим принципам, ступаем на шатком поводу чувств… Не всегда правильных…
*
Это был выходной, который я намеревалась посвятить себе. Совершив одинокую пешую прогулку по правому берегу Сены, пройдясь по улице Риволи и вдоволь насладившись архитектурой любимого Лувра, я закупилась в булочной круассанов, честно отстояв очередь и перекинувшись с гостеприимной хозяйкой парой фраз о пасмурной погоде. Вернулась в небольшую квартиру, которую снимала для меня компания. Приняла душ, переоделась в теплую домашнюю пижаму, заварила любимый чай, удобно устроилась на диване, обложив себя выпечкой и, открыв ноутбок, решила заняться монтированием любительского фильма, который снимала с момента приезда в Париж.
А потом вспомнила, что могу позволить себе маленькую слабость. Я запретила себе гуглить информацию о Райане, но раз в месяц разрешала себе «исключительное предложение», в награду за хорошую работу и удачную борьбу с демоном.
Быстро набрав в поисковике «актеры Голливуда» – ведь так легче убедить гордость в отсутствии всякого конкретного интереса – начала пролистывать страницы и фотографии, пока рука не замерла и рот не перестал с аппетитом поглощать выпечку.
«Новая пассия плохиша Райана» гласил заголовок. Он стоял, приобняв за талию загорелую знойную красотку. Обладательницу таких бедер, которые я смогла бы получить только в случае пересадки в ягодицы двух арбузов.
Ни в чем неповинный ноутбок был с грохотом закрыт и откинут на другую сторону дивана.
На вопрос «она ли на свете всех милее», ведьма узнала, что… Что ей больно и заперлась в ванной.
Затем оделась и поехала к Антуану.
*
Мои наряды для выходов в свет каждый раз, упорно дискутируя, выбирали двое мужчин. Они наслаждались процессом больше моего и оценивали предложения модных домов с некоторым налетом истинных художников. Для премьеры «Расколовшихся» Сэм, кажется, для большего веса и красноречия, специально выучил французские ругательства, но в итоге остановился на емком «Putan!», которым беспрерывно покрывал Антуана.
В итоге тот громко расхохотался и сдался его выбору.
А вот для юбилея FashionWeekly я выбрала платье сама, влюбившись в него сразу, как только мне прислали исходный эскиз. Но вот туфли, походившие на изощренные орудия пыток, выбрал гонорар и бездушные наставления Сэма о том, что русалочка ради недалекого принца каждый день испытывала при ходьбе боль, а мне, в отличие от нее, надо потерпеть всего пару часов, благодаря которым мой счет пополнится существенной и приятной суммой.
Откуда он знает детали жизни сухопутной русалки, уточнять не стала. Сжав зубы, добровольно надела черные туфли, внешне обманчиво элегантные, и притом умело скрывающие свою губительную сущность.
При входе внутрь клуба Mirrors, туфли с триумфов показали себя свету, а затем злобно ударили меня под дых. Пришлось оторваться от руки Антуана, сообщив, что мне необходимо срочно пройти в дамскую комнату, и заверив, что я обязательно его догоню.
Несколько минут жалких попыток подложить побольше ваты, удачно запихнутой мне в сумку Сэмом, проявившим акт участливого сострадания, ничем не помогли. Посмотрев на себя в зеркало и удовлетворившись внешним видом, я сделала глубокий вдох и, вспомнив все уроки великолепной Агнес, вышла в зал.
Присутствие ядовито-пленительной и назойливой мысли, которую я не смогла приручить с самого утра, несмотря ни на кнут, ни на пряник, казалась мне проявлением мучительной слабости. Мысль сладко и предательски пела «увижу ли я его сегодня…» – и растекалась отравой по здравому сознанию.
Шум модного вечера вломился в уши, окружив чужим смехом и звоном чокающихся бокалов. Вытянув спину и надев одну из светских улыбок, совсем как учила меня наставница, я вступила в заросли гламурного мира и отправилась на поиски Антуана. Люди улыбались и кивали, говорили комплименты. Мужчины, несмотря на своих спутниц, бросали откровенные взгляды, которые я за два года научилась встречать вежливым неведением и ускорением шага.
Пройдя мимо неоновой двери, неожиданно почувствовала, словно кожа между лопаток загорелась. С каждым движением тело жгло сильнее, и чарующая мысль перестала петь, она завопила запуганной сиреной, сообщая: «Он здесь!».
Не выдержав, я остановилась и стала медленно поворачиваться, замерев с бешено колотящимся сердцем. Из зеркала на меня смотрел самый красивый демон, из-за которого мои глаза не раз наводняли квартиру соленой водой. В темно-сером смокинге, идеально подчеркивающем рельефы его тела, в темных очках и с отросшей, придающей ему еще большую возмутительную сексуальность, бородой. Невозможно красивый…
За эти мысли хотелось прокусить себе язык и дать себе множество пощечин.
Поспешным движением, Райан снял очки, и в его взгляде я увидела боль, вперемешку с отчаянием.
– Хлоэ! – прозвучал рядом голос Антуана, заставив меня вздрогнуть и заново обрести способность двигаться.
Дюран взял меня за руку и начал увлеченно рассказывать, кого встретил. Я улыбнулась и, физически ощущая, как у меня отрастает хвост предательства, с надеждой повернулась обратно к зеркалу. Но моего личного демона уже не было в нем…
*
Необычное предчувствие щекотало тело и голову. Мы сидели в кабинете у Джона Галахера, и я не могла найти ему причину, пока дверь не открылась и не вошел актер, исполняющий роль Зака. Тот, кто за последние два года так часто навещал меня в снах, но ни разу не пришел наяву.
Темные джинсы, однотонное в цвет брюк поло и те же темные очки.
««Я незаметно щипаю себя. – говорила Агнес, – Если что-то сбивает или отвлекает от роли.»
Два часа гореть на стуле, ощущая его назойливый взгляд из-под темных очков. Задушить даже слабый намек на стремление вскользь посмотреть на него.
И почти проиграть, услышав его игру.
Желание, чтобы эти слова оказались не написанным кем-то текстом, а тем, что идет из его сердца, заставило внутренние замки всколыхнуться и начать нервно потрясываться.
«Лживая сука» – полоснуло болезненным воспоминанием, придав мне нужную интонацию для своей роли.
*
Его слова гудят в голове настырным паромом, врезаясь в бури моего сопротивления.
Он всего лишь играл роль, – убеждаю себя я. – Точно так, как играла я. Это всего лишь роль, а он очень хороший актер!
Тогда почему?! Почему я прокручиваю эту сцену в голове вновь и вновь.
– Все хорошо? – наклонившись к моему уху, по-французски уточняет Антуан, когда мы садимся в машину.
Киваю.
– Хлоэ, – взяв мое левое запястье в свою руку, обеспокоенно смотрит на следы красных отметин – следы моей внутренней борьбы. – Что это?
– Я немного нервничала. – тихо произносят губы.
И актер тут же заключает меня в крепкие объятия.
– Ты самая лучшая. – поцеловав в щеку, говорит он. – Будь в этом уверена.
Но от этих слов я лишь ощущаю холодный укол совести.
