Текст книги "Любовь и Боль (СИ)"
Автор книги: Чинара
Соавторы: Стеффи Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
7.1
Семь часов дороги и только два перерыва на кофе, еду и туалет дают о себе знать. Когда я въезжаю в Саннивейл, воспоминания отъезда сразу всплывают в сознании.
Как же сильно я не хотел уезжать от отца в тот день. Слезы стояли в глазах, а он только раз сухо прижал меня к себе и сказал: «Мужчины не плачут сынок, с мамой тебе будет лучше.»
А потом он выкинул меня из своей жизни, словно меня в ней никогда и не было. Ироничная усмешка всегда появляется на моих губах, когда я думаю, как лез из кожи вон, желая заполнить фотографиями моих новых фильмов прессу, мечтая доказать ему, что продвинулся сам, без его помощи.
Одна только мать всегда поддерживала меня. С детства водила на кастинги, чуть ли не с самих пеленок. Верила и убеждала в моем таланте, ни разу не усомнившись.
Моя слава расцветала с каждым годом, успех плескался вокруг, накрывая с головой, и боль уходила глубже, прикрытая яркими слоями пленительного Голливуда.
Говорят, что время лечит. Так вот, оно ни хрена не лечит, только притупляет и точит нутро, делая нас острее и жёстче. Потому что к сегодняшнему дню я уже успел остыть и более не нуждаюсь в похвале отца. Более того, даже видеть его не хочу.
*
Старый добрый особняк семьи Стил возвышается на холме. Пока въезжаю в ворота, память будто играет со мной. Перед глазами проносится картина, как мы с мамой уезжаем. И никто, кроме слуг, нас не провожает.
Элизабет всю дорогу терроризировала меня сообщениями:
«когда ты выедешь?»
«ты далеко?»
«а вот сейчас ты где?»
«ну мог бы хоть как-то отреагировать!»
«ты вообще едешь?».
Мне хотелось помучить мелкую, поэтому я ответил только один раз, коротко сказав: «еду».
От сестры тут же пришло новое письмо:
«Обиделась. Не надейся на встречу с плакатами! Хоть я их и подготовила заранее!»
Ключи от дома она привезла мне еще в прошлый свой приезд, сказав:
– У наследника Стил всегда должна быть свежая пара ключей.
– Я не нас…
– Даже слушать не буду, – Элизабет заткнула уши и начала громко петь, – Ла – ла – ла!
Останавливаю машину, глушу мотор и сижу так минут десять. Смотрю на дверь. Ночь кутается в теплую шаль и спускается на город. Оказывается, некоторые шаги даются с трудом, даже, когда тебе почти тридцать.
Охранник, радушно встретивший возле ворот, подходит уточнить, не нужна ли помощь и стоит ли ему отвезти машину в гараж. Отряхнувшись от воспоминаний, протягиваю ключи. Достаю чемодан и направляюсь к дому.
Дверь оказывается открытой. Я, конечно, понимаю, что на территории есть охрана, но разве не следует элементарно закрывать входную дверь?
Усталость нещадно давит на тело. Хочется лечь и заснуть. Но вначале стоит отругать Элизабет.
– Элизабет! – кричу я, но то ли на меня сильно обиделись, то ли просто игнорируют.
Оставив чемодан в холле, заворачиваю влево, в гостиную. Изменения в интерьере присутствуют, но они незначительны. Будто мама, как и много лет назад, обставляла дом по собственному вкусу – вокруг все в камне и светлых тонах.
Огромная комната обрушивается на плечи новой дозой детских воспоминаний. Все тот же большой белоснежный диван, стеклянный стол, а там, в глубине, камин и два кресла. Мне нравилось сидеть в правом и…
Длинные женские ноги вальяжно лежат на одном из его подлокотников. Зеленый шлейф платья, расшитого маленькими пайетками свисает вниз, оголяя светлую кожу. У Элизабет загорелая кожа круглый год…
Интересно получается, пригласила меня, а сама закатила вечеринку?
Мог бы предположить, что она, как и мама, собралась демонстрировать меня своим подружкам, если бы не знал, как сильно сестра терпеть не может женский пол…
Сделав пару шагов, подхожу ближе к той, чьи руки сжимаются на животе. Она лежит в неудобной позе на кресле, повернув голову к огню. Ее глаза, обрамленные густыми и, кажется, не искусственными ресницами закрыты. Ровная линия носа выходит к маленькому алому ротику, чуть приоткрытому и чертовски соблазнительному. Темные волосы волнами лежат на голых плечах, а откровенный вырез платья обнажает нежную кожу и прорисовывает небольшую вздымающуюся грудь. Неполная двойка.
Дикое и странное желание подойти и дотронуться до нее вспыхивает в сознании, но я немедленно его отгоняю.
Что за странный и нелепый порыв?
Да, красивая, да, притягательная, и на вид такая беззащитная…
Да что со мной?
Интересно, какого цвета ее глаза…
Незнакомка вдруг вздрагивает и начинает шевелиться. Издает вздох вперемешку со стоном, отчего меня накрывает. Открывает глаза и смотрит прямо на меня.
Зеленые, как я и думал.
– Ой, – трет одной рукой глаза, а затем снова поднимает на меня взгляд. – Надо же… В этот раз настолько реалистично. – слегка улыбается. – Знала, не надо было их принимать, могла и потерпеть.
Только этого не хватало, они балуются наркотиками. Твою ж мать, мелкая!
– Элизабет! – громко кричу я.
– Ого! – удивленно округляет глаза девушка. – Еще и звуковые эффекты! Лизи, ты где? Мне кажется, я сейчас вырублюсь и не успею тебе рассказать. На этот раз я вижу не какие-то там абстрактные шарики, а Райана Лива!
Моя сестра появляется в дверях. Смотрит на меня и с мольбой во взгляде подносит указательный палец к губам.
– Что это все значит? – гневно спрашиваю я.
Но Элизабет умоляюще качает головой, подходя ближе.
– Не кричи, – тихо шепчет она. – Обещаю, здесь нет ничего криминального, только дай ей заснуть. Буквально пару минут.
– Ты мне нравишься, знаешь? – обращается ко мне та, которая напоминает получившую желаемое русалку, и скрещивает свои длинные и чертовски красивые ноги.
– Неужели? – усмехаюсь. – Сильно нравлюсь?
– Очень! – гостья переводит взгляд на сестру. – Лизи, у тебя лучший майдол на свете. Он такой красивый. Если бы только ты тоже могла видеть…
Майдол – это разве не те таблетки, которые принимает Зоуи во время месячных?
Незнакомка протягивает руку. Поддаюсь порыву и подхожу к ней. Теплая ладонь оказывается в моей и тело отзывается, твою ж…
– Мастурбировала, думая обо мне? – спрашиваю я, и сестра издает разочарованно-гневный стон. А вот незнакомка на секунду вспыхивает.
Маленькая ладонь покидает мою руку, отчего внутрь проскальзывает разочарование. Русалка накрывает свои щеки пальцами, а затем доверчиво смотрит и говорит:
– Нет, ни разу.
После чего скрещивает на груди руки, устраивается поудобнее и в прямом смысле слова засыпает.
– Получил! – ехидно хлопает меня по плечу сестра. – А теперь немедленно крепко-крепко обними меня, братик!
Глава 8
Просыпаться на огромной кровати с прекрасным матрасом подобно раю на земле. Сладко потягиваюсь, вспоминая, что вчера мне мерещился Райан Лив. На одной из стен моей крохотной комнаты до сих пор висит его плакат.
Наверное, каждая девочка влюбляется в подростковом возрасте в актера и мечтает однажды встретить его в реальной жизни. И я не являюсь исключением.
Сцена поцелуя героев на пирсе в молодежной мелодраме «Сверкающий песок» сводила меня с ума, заставляя пересматривать сериал раз за разом.
Нещадно лил дождь, героиня Эмилии Рат плакала и кричала, что отношения между ними невозможны, а герой Райана, которого в фильме звали Шон, нежным движением убирал с ее лица прядь намокших волос, а затем со словами: «Плевать. Я люблю тебя. И готов пойти на все» – притягивал к себе девушку и страстно целовал в губы.
Накрываюсь одеялом и зажмуриваюсь. Снова представляю себя на месте героини.
Ты не исправима, Хлоя Райт…
Сколько тебе лет?
Это просто фильм. Чья-то выдуманная история. Ты же сама пишешь рассказы. Но сегодня мне совсем не хочется быть серьезной. Слишком нереальным и сказочным было вчерашнее наваждение.
Интересно, как я добралась до комнаты?
Сама как-то доползла или Лизи помогла?
В смутных воспоминаниях-грезах меня держали крепкие руки, а затем бережно опускали на матрас. И приятный мужской голос желал сладких снов.
Это же надо, какой мощный эффект от майдола в этот раз.
*
Лизи несколько преуменьшила правду, сказав о покупке нескольких платьев. Гардеробная переполнена вещами. Только подруга и бровью не повела на мое:
– Я не могу это принять. Надеюсь, ты понимаешь.
– Нет. – она улыбнулась эффектной белоснежной улыбкой. – Это в твоей голове все сложно. Не в моей. Если для тебя так трудно их взять, ладно. Но пока ты здесь, считай, я одолжила тебе эти вещи, и ты можешь спокойно ходить в чем пожелаешь. Но сегодня я требую, чтобы ты вышла в том зеленом платье! – Лизи надула губы и продолжила. – А потом, когда ты съедешь, наряды перекочуют в мой гардероб. Размер у нас один.
– Не обижайся, пожалуйста. – присев рядом с ней, я обняла ее за плечи и чмокнула в щеку. – Ты и так слишком многое для меня делаешь. А я не знаю, как тебя благодарить. Мне банально нечем. И это создает неловкость.
– Когда прославишься, сможешь меня отблагодарить. – уверенно подмигнула моя любимая блондинка.
И я безмерно благодарна ей за веру в меня и колоссальную поддержку, но что, если я никогда не прославлюсь. Да и особо не продвинусь. Что я смогу для нее сделать?
Мне нечего предложить, кроме своей любви и дружбы. Но мне кажется, они меркнут на фоне всего того великолепия, которое исходит от Лизи.
Мне порой становится очень неловко, так как я не хочу выглядеть паразитом. И не хочу быть постоянно обязанной.
Бабушка всегда учит: в ответ на полученный подарок надо отдать такой же по значимости, а лучше – ценнее.
В прошлом году мне удалось продать пару статей разным блогерам и местным онлайн-журналам и купить подруге на день рождения браслет Тiffany. Не самый дорогой, а скорее наиболее приемлемый по стоимости, но Лизи каждый день с гордостью носит именно его. При этом постоянно меняет бриллиантовые серьги и кольца.
У нас у обеих одинаковые подвески на шею от Тiffany с выгравированными с внутренней стороны инициалами – ее подарок на нашу годовщину дружбы.
А вчера у нас состоялся закрытый светский прием, включающий, по словам подруги, лучших из лучших. То есть, только нас двоих.
Вырядившись в дорогущие наряды, мы попивали молочные коктейли.
Лизи, облаченная в нежно-розовое короткое платье, олицетворяла эталон женственности. Я же в длинном бутылочно-зеленом, почти полностью расшитом пайетками, с чересчур открытой грудью и вырезом чуть ли не с самого начала бедра отдавала дань каким-то морским порочным девам.
– Почему твое платье закрытого и классического фасона, а мое как…
– А ты и так вечно ходишь, как монашка. – не дала договорить наследница Тру Голд, всучив мне в руки очередной сладкий напиток. – Мы будем тебя отучать от твоего дурного вкуса. У тебя ноги, как у модели, а ты при этом их постоянно прячешь в джинсах и брюках. Надо открывать свое тело, пока ты молода, а то постареешь, захочешь каминг-аут сделать, а время прошло.
Почти весь день мы пересматривали «Сверкающий песок», устроившись на огромном мягком диване. Подруга не так отчаянно разделяла мои восторги от фильма, но игра Райана Лива ей нравилась. Однако самым удивительным для меня всегда оставались ее слова о том, что главный герой совершенно не привлекает Лизи, как мужчина.
Как он может не привлекать?
Как?
Одни только его светлые и обычно немного взъерошенные волосы, голубые глаза и ямочки на щеках, игриво появляющиеся при улыбке, заставляют меня трепетать.
– Значит, нам нравятся разные типажи мужчин. – заключила я.
– Вот это очень хорошо. – хитро улыбнулась она.
А потом, ближе к шести вечера, тело начало ломить, и боль пронзила низ живота. Как и всегда в первый день месячных меня скрючило от неприятных ощущений и стало знобить.
Не хотелось сразу же пить обезболивающие, так как иногда через час или два боль уходила сама. А вот если она, наоборот, усиливается и отдается в каждой клеточке, сознание не выдерживает, и я бегу к аптечке, прекрасно осознавая странные последствия, из-за которых не могу нигде, кроме дома, позволить себе прием таблеток.
Гинеколог, у которого я консультировалась, пояснил, что подобный эффект встречается у очень маленького процента людей. И вот я стояла среди этих редких счастливчиков. Правда, побочку, свойственную именно моему организму, женщина назвала своего рода уникальной.
Дело в том, что после приема лекарства боль уходит, а тело превращается в подобие ваты. Сознание приобретает легкость и щедро одаривает галлюцинациями. Не всегда яркими, но пару раз мне доводилось видеть мыльные пузыри и лепестки летающей вокруг сакуры. А затем буквально через несколько минут я крепко засыпаю и просыпаюсь в прекрасном состоянии.
Вчера же, после того, как я перепробовала все возможные скрюченные позы для уменьшения боли, Лизи подошла и с улыбкой спросила:
– Готова ли ты увидеть матрицу? – в одной руке она держала стакан воды, а в другой лежал майдол.
– Ты сама-то готова?
– Не волнуйся, ты вроде не становишься буйной. А если вдруг заснешь, накрою тебя пледом.
Благодарно кивнув, я взяла из ее руки таблетку и, отправив в рот, запила водой.
Мое сознание, должно быть, вздумало устроить мне самые лучшие на свете каникулы, потому и явило передо мной образ Райана Лива, позволив даже немного его потрогать. Как реально это все было…
Ладно, хватит уже улыбаться и мечтать, надо вставать.
Дотянувшись до телефона, смотрю на время. Десять утра, ничего себе, Хлоя. Да ты сегодня соня.
В мессенджере меня ждет сообщение от Лизи.
Л: Как проснешься, спускайся, Хлоя-моня, завтрак ждет J
Спрыгнув с кровати, иду в ванную комнату. Провожу там ровно пятнадцать минут, приняв быстрый душ. Затем надеваю серые домашние шорты, широкую голубую футболку, левое плечо которой постоянно спадает, но такая приятная на ощупь ткань затмевает любые мелочи.
Насколько помню, у Клода сегодня выходной, и из прислуги дома только Джули, так что можно обойтись без лифчика.
Обожаю ходить без лифчика.
Обожаю!
Обмотав волосы полотенцем, вдеваю ноги в шлепки и выхожу из комнаты.
Глава 9
Элизабет, как самоотверженная сестра, не готовит мне завтрак.
Она тихо напевает какую-то песню и разогревает заготовки, оставленные предусмотрительным Клодом. Из предложенного списка я отдаю предпочтение панкейкам с ягодами и не ошибаюсь. Они великолепны.
Передо мной также расставляют несколько баночек с различными видами джемов и снабжают большим стаканом апельсинового сока. Себе она берет любимую с детства арахисовую пасту, тосты и чашечку кофе.
Мы сидим на террасе около бассейна и болтаем обо всем подряд. Точнее, она проводит искусный допрос, незаметно вытягивая из меня все возможные детали рабочих будней. Забывшись, я чуть было не описываю ей недавний случай с Мирабеллой. Но мой вовремя закрытый рот, кажется, не вводит сестру в заблуждение.
– Значит, приходила просто поблагодарить? – ехидничает мелкая.
– Да, – делаю глоток апельсинового сока и с усмешкой смотрю на нее. – Ты вытряхнула из меня всю душу. Может, и ты расскажешь немного о себе? Например, с каких это пор ты дружишь с девочками? Или эта эксклюзивная?
Элизабет снимает, наконец, свои огромные черные солнцезащитные очки и впивается в меня внимательным взглядом.
– Со средней школы. И да, она – эксклюзив. Поэтому сразу предупреждаю. Я тебя очень-очень-очень люблю, ты можешь оттрахать в округе все, что движется, но от Хлои держись подальше. Тронешь ее, я тебе яйца отрежу.
– Мелочь, ты обнаглела? – громко смеясь, спрашиваю я.
– Даже ножнички специально золотые купила, – ангельски улыбается в ответ сестра, – Чтобы тебе было не обидно.
– Считаешь меня подонком?
– Нет. Ты лучший, – искренне произносит Элизабет. – Но ты не готов к чему-то по-настоящему серьезному, а она не из тех, кто заслуживает, чтобы им причиняли боль. Вы творческие личности все такие ранимые. – все то время пока говорит, периодически нервно поглядывает на свой телефон.
– Тебя что-то тревожит?
– Да. Я ей никогда про тебя не рассказывала. Не знаю, как она отреагирует.
– Будет в восторге. Она же сама вчера сказала, что я ей нравлюсь.
Но Элизабет криво усмехается.
– Ты не знаешь Хлою Райт.
*
Вчера, после того, как девчонка отключилась, меня попросили отнести ее наверх. Оказывается, у нее странная реакция на обезболивающие таблетки, и она приняла меня за очередную побочную реакцию, за галлюцинацию. Вспоминаю, как она улыбалась и тянулась ко мне. Нежная, трогательная и одновременно такая соблазнительная. Яркие губы без какой-либо помады, зеленые глаза и волнистые волосы, раскиданные по голым плечам.
Во время съемок я не раз поднимал актрис на руки, повторяя действие несколько дублей подряд и не испытывая при этом ровным счетом ничего необычного. Оттого вчерашний мгновенный отклик моего тела на совершенно незнакомую девушку стал для меня полной неожиданностью.
Желание ударило в голову и, не заставив себя ждать, переместилось вниз, в область брюк. Хорошо, что в доме царил полумрак и сестра не могла увидеть мои не поддающиеся контролю реакции.
Элизабет шла впереди и показывала дорогу. Пользуясь ее неведением, я вдыхал сладкий аромат обнаженных плеч, на которых неистово хотелось запечатлеть свои губы.
Сейчас, за завтраком, стоит только вспомнить вчерашний вечер, как тело снова немедленно откликается. Ловлю себя на том, что время от времени кидаю взгляд на дверь.
Да сколько можно спать?
Нет, это уже перебор. Чтобы я ждал какую-то студенточку, подругу сестры? Подругу… это еще более странный момент.
Что такого мелкая должна была увидеть в этой Хлое, чтобы начать с ней дружить? Она же женщин на дух не переносит, даже с матерью всегда держится довольно прохладно. А тут эксклюзив?
У Элизабет несомненно имеется веская причина. Определенно.
Но какая? Надо будет как следует присмотреться к этой Райт.
Обнаруживаю вполне исчерпывающий повод изучить девчонку получше и поглубже.
Глубже. Картина того, как проникаю в нее, пока она сжимает в руках простыни, всплывает на лице довольной улыбкой.
– Ты подозрительно улыбаешься. – подлавливает меня сестра.
– Ничего подозрительного, мелочь. Просто собираюсь как следует узнать твою ненаглядную подругу. – отправляю в рот клубнику.
– Райан… – предупреждающе произносит Элизабет, напоминая волчицу, охраняющую детеныша.
От столкновения нас спасает высветившийся на телефоне звонок.
Хелен.
Еще вчера я послал ей сообщение о разрыве с Зоуи и ожидал бурной и злорадной реакции. Но она молчала.
Беру в руки телефон. Улыбаюсь сестре:
– Я отойду, мой милый цербер, а ты пока успокойся.
Прохожу ко второй террасе, расположенной с правой стороны дома. Провожу большим пальцем по зеленой кнопке и слышу в трубке радостный голос Хелен.
– Ты осчастливил меня сегодня, мой мальчик! И если бы эта тупая батарейка вчера не села, я бы узнала эту чудесную новость еще раньше.
– Ха-ха, – смеюсь в трубку. – Признаться, я был удивлен твоим молчанием.
– Молчанием? Да я с самого утра пою, стоя в пробке. С тебя самая дорогая бутылка шампанского! Все детали расскажешь мне лично! – Хелен любит смаковать подробности в приватной беседе. – Ты только скажи откровенно, как все прошло? Она адекватно себя повела? Не думаешь, что могут возникнуть проблемы? Ты те фото, на которых ты в блестящих плавках, удалил с ее розового телефона?
– Вполне спокойно. Она немного переживала, как бы это не сказалось на наших ролях, но…
– Ха! Еще бы она не переживала! Восемьдесят процентов упоминаний ее личности в прессе – это статьи о вашем романе. Может, она еще не поняла всех возможных для нее последствий, но Шейла сразу все учует, как верная гончая. Она не из тех, кто играет грязно, но Томпсон ее ведущая рабочая лошадка. Посредственная, конечно, но Шейла сама сделала на нее основную ставку. Вот я бы на ее месте задвинула Томпсон в сторонку и переключилась на Мэри Остин. Внешность немного хуже, но таланта, если его отточить, больше, чем в Зоуи. Ладно, встречусь с Шейлой под каким-нибудь предлогом, прощупаю почву. Дам понять, что мы не будем кидаться говном, если они первые не станут его разбрасывать.
– Хелен, – улыбаюсь.
Мой агент любит все держать под контролем. А Шейла – это агент Зоуи, с которой они с Хелен знакомы очень давно.
– У них ничего на меня нет. Я никогда не позволял себе лишнего, пока встречался с Зоуи, ты же знаешь.
– Да, но ты же трахал не только ее?
– Это было ее предложение.
– Ты так и скажешь, когда выйдут газеты с информацией о том, что ты не мог держать своего дружка в штанах, а бедняжка Томпсон страдала и терпела столько времени? Будешь журналистам с пеной у рта доказывать, как она сама предложила свободные отношения? Она, конечно, паршивая актриса, но плачет в своих сериальчиках хорошо. Кажется, стик для слез всегда при ней.
– Она не станет.
– Мы не знаем. Я встречусь с Шейлой и сообщу, станут или нет. Ты уже уехал к сестре?
– Да, меня как раз кормили завтраком и допрашивали, – в этот момент я вижу, ту, которую жду с самого утра. Наконец, она выходит на террасу.
Какие же у нее потрясающие длинные ноги.
– Вот и отлично, побудь с семьей! И будь аккуратен.
– Не волнуйся, на меня уже наложили вето.
Наблюдаю, как девушка о чем-то радостно рассказывает Элизабет. И мне не приходится сомневаться, о ком именно она говорит. Она снимает с головы полотенце и мокрые волосы беспорядочно падают на ее плечи.
– Ты подобрал кого-то по дороге и приволок в дом? Красивая? – смеется на том конце провода Хелен.
– Нет, она уже была в доме, когда я приехал. – кажется, наша гостья сегодня без лифчика. – Пришлось только взять ее на руки и отнести на кровать. И да, красивая.
– Визжала от счастья?
– Спала.
– Так. У меня второй звонок. Отдыхай и смотри не влюбись там в спящую красавицу.
Хелен отключается.
Влюбиться? Усмехаюсь. На подобное безрассудство у меня нет ни сил, ни времени, ни желания.
