Текст книги "Алхимик (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Первое, что мне бросилось в глаза на кухне, – это абсолютная чистота. Ни пылинки, ни соринки. По-моему, даже я так никогда в жизни не убиралась. А ещё над котлом, в котором варился борщ (точнее, до сих пор варится – бульон до сих пор слегка побулькивает, и аромат вполне узнаваемый), висела крупная ярко-красная бусина, светившаяся изнутри мягким светом. Подозреваю, её надо тащить к мастеру Ли на опознание и, возможно, перепродажу. Подхватив одну из оставшихся свободных глиняных мисок, купленных сегодня, я аккуратно загнала её туда и поставила в сторону. Переведя взгляд на заинтересованную живность, заглядывающую в кухню, демонстративно накрыла бусину крышкой. Осёл с мышами переглянулись и демонстративно покинули моё место обитания. В очередной раз убеждаюсь: они слишком умные для обычных животных. И да, надо дать ослу имя.

Некоторое время я стояла у котелка, под которым уже погасло пламя, и рассеянно его помешивала, не решаясь снять первую пробу. Только когда живот окончательно подвело, я решила: двум смертям не бывать, а один раз я уже умерла, и это не так страшно, как казалось. Налила себе суп. Подозрение, что купленные овощи были не совсем тем, на что я рассчитывала, уже давно оформилось в полную уверенность, но я всё же рискнула.

Что ж, можно было признать: борщ получился не таким уж плохим. Да, не хватало сметаны и пампушек с чесноком, да и некоторой кислинки было бы неплохо добавить за счёт особых ингредиентов – надо в следующий раз туда помидор растереть, да и со специями здесь было сложновато, но в принципе это было узнаваемо, съедобно и даже вкусно. Единственное, что меня волновало, – куда можно поставить котелок, чтобы до завтра всё не испортилось. Его было не так много, мне хватило на ужин и, скорее всего, хватит на завтрак или обед. Но всё же погода стояла жаркая. Возможно, если накрыть его крышкой и поставить в горшок, до середины наполненный холодной колодезной водой, получится что-то вроде морозильника. Ну или хотя бы холодильника. Ну или хотя бы не даст испортиться сразу.

Отметив различные варианты, я начала заниматься уборкой. И в какой-то момент зависла, глядя на овощные обрезки. Память упорно подсказывала, что можно попробовать из этих обрезков вырастить новое. Опыта в садоводстве у меня было ещё меньше, чем в кулинарии в этом мире. Ну, в конце концов, я же научилась варить рис более-менее адекватно. Поэтому сейчас надо налить воды, поставить туда корешки и ботву и понаблюдать. Ну а вдруг прорастут, и можно будет посадить. А кусочки картошки? Да, я иногда слишком толсто чищу картошку – можно просто закопать в грядку. Авось тоже что-нибудь да вырастет, я даже полью.

На мои манипуляции с остатками овощей осёл, сменивший гнев на милость, смотрел с таким недоумением, что ещё немного, и мне казалось, он копытом у уха покрутит.

– Что? – возмутилась я. – Штука дорогая. Нельзя её просто так выкидывать. И вообще, если прорастёт, я с тобой тоже поделюсь.

Из-под пола раздался заинтересованный писк.

– И с вами, – вздрогнула я.

Довольный писк намекнул, что кто-то заинтересован в выживаемости посадок явно больше меня. Что ж, мне это на руку, потому что у меня в том, оставленном мире, дохли даже хлорочтототтамзеленое! Будем надеяться – в этом обойдется. Я решительно прикопала последний кусочек картофельной шкурки и плюнула три раза через плечо под удивленным взглядом осла.

Глава 11

Следующие два или три дня я провела дома, потихоньку продолжая обживать доставшееся мне хозяйство. Отдельная бумажка с заголовком «Надо сделать» пополнялась различными пунктами, типа: поставить забор, сделать что-то с окнами и т.д. Ну и заодно я добралась уже до второго этажа, который, на мой взгляд, сохранился куда как лучше первого. Сам он был скорее одной большой комнатой. Как и первый, он был засыпан пылью едва ли не по самые окна, но и сломанных вещей почти не оказалось. Возможно, потому что второй этаж оказался в некоторой степени одним сплошным шкафом с множеством отдельных ячеек. Нечто подобное я видела в старой библиотеке своего родного города – кажется, это называлось карточным шкафом. Нет, каталожным! Множество маленьких ячеек, в которых хранились карточки, описывающие книги в библиотеке. Здесь вместо библиографического описания книг старым библиотекарем хранилось то, что нормальный человек посчитает мусором, а чуть более умный догадается, что это не просто мусор.

В конце концов, когда любопытство меня пересилило, я заглянула в один из ящичков и сперва опешила, увидев фрагмент высушенной змейки. Опознать, что это за змейка, я не смогла. Во-первых, я не настолько хорошо разбиралась даже в змеях своего мира, а во-вторых, местные змеи могли сильно отличаться. Конкретно эта когда-то была белой, с разделённой на сегменты шкуркой. В другом ящичке обнаружились какие-то травы, ещё в одном – уже что-то перемолотое в порошок. Чем больше я изучала этот шкаф, тем больше убеждалась: прежний владелец был либо аптекарем, либо травником, наподобие моей матушки, вот только уровень сильно повыше. Ингредиенты, что хранились на втором этаже, в памяти Лу Шиань не встречались, да и было их сильно больше, чем она видела когда-либо, и систематизированы они были тоже хорошо. Если присмотреться, ящики были украшены различными символами, и они повторялись.

Впрочем, на память Лу Шиань в распознании ингредиентов я не очень надеялась – она особо и не интересовалась травничеством, ей гораздо больше нравилось вышивать, чему она и посвящала практически всё своё свободное время. К тому же одна вышивка приносила куда больше денег, чем зарабатывала госпожа Ван.

Для меня же вышивка оказалась слишком медитативным занятием. Я честно вышила ещё одну ленточку и поняла, что даже самый простой узор оставляет меня измотанной. Иногда мне казалось, что проще весь дом ещё раз убрать. Я потом несколько часов лениво лежала в кровати, листая травник для собственного успокоения. Но вышивка получилась очень даже милой. Возможно, я просто накрутила себя. В конце концов, накрутить себя я люблю, умею, практикую.

* * *

Причиной, по которой меня снова потянуло в город, было исключительно желание поговорить с кем-то, кроме осла и мышей. Мне не хватало человеческого общения! В конце концов я так долго жила в обществе, где даже если ты остаёшься в одиночестве, ты являешься частью социума, и даже лёжа в кровати можно поболтать с друзьями, знакомыми или даже незнакомцами. Поэтому сейчас на меня накатывала волна одиночества и паники от того, что я одна. Короче, найти предлог, чтобы спуститься в город, оказалось несложно. Во-первых, я собиралась узнать у мелкого по поводу звериных шкур, а во-вторых – продать бусину, которая у меня получилась при готовке борща.

После этого я готовила ещё несколько раз, уже вещи попроще, но больше бусин у меня пока не получалось. Даже при варке риса они больше не материализовывались. Было у меня подозрение, что это может быть связано с тем, что готовку риса я в последние разы практически пускала на самотёк и не посвящала контролю столько внимания. Хотя я плохо разбиралась в происходящем, меня не оставляло чувство, что с появлением этих бусин связано то, насколько пристально я слежу за процессом приготовления. Я вспоминала свой первый раз: всё моё внимание было сфокусировано на нём. Мне казалось, что я нахожусь на пороге какого-то открытия, но с учётом того, что я почти ничего не знаю в этой области, сложно делать выводы.

Ну и помимо продажи вещей дядюшке Ли я планировала выяснить рецепт чайных яиц, а ещё купить кусочек мяса. Мне полночи снились стейки, котлетки и мясное рагу. Честно говоря, я раздумывала, не прикупить ли ещё парочку кур, чтобы уж полностью погрузиться в образ добропорядочной специалистки по сельскому хозяйству, хоть и прекрасно понимала, что в курах я разбираюсь ещё меньше, чем в грибах.

Повторная экипировка осла далась гораздо проще, чем в прошлый раз. Да и сам осёл, кажется, был удовлетворён процессом. По крайней мере, на его крайне выразительной морде не появилось выражения полного отвращения к безрукости собственной хозяйки. Единственное, что меня смущало, – осёл казался несколько полнее. Возможно, его просто не докармливали и изнуряли работой, а сейчас он практически на пенсии, и ему становится лучше. По крайней мере, в это я продолжала верить. Закинув на осла корзинки, чтобы не возвращаться потом порожняком, я отправилась в город.

Изначально я собиралась заглянуть к торговцу Ли, но там оказалось неожиданно многолюдно. Обычно скучающий продавец сейчас юлой крутился вокруг троицы богато одетых молодых людей, чья одежда показалась мне слишком единообразной, словно форма. Когда я уже собиралась уходить, единственная девушка в компании обернулась на меня и окатила презрительно-раздражённым взглядом. Её губы сжались в тонкую ниточку, но ещё до того, как она что-то успела сказать, я вышла из лавки и постаралась поскорее уйти подальше, чтоб не огрести лишних проблем. Но в глубине души шевельнулось раздражение. Ну да, моё платье гораздо дешевле, чем её, и меня не сопровождает парочка красавцев, и хотя я не видела лиц сопровождающих эту «принцесску» парней, но ещё по тому миру я знала: таких девушек сопровождают очень красивые парни, ну либо очень богатые.

Что-то мне подсказывало, что этот визит в город не задался. К тому же меня беспокоило то, что мелкий паршивец Ма до сих пор не нашёл меня. Впрочем, времени прошло не так уж и много. Возможно, его информаторы ещё не успели сообщить о том, что я прибыла в город. Так что, скорее всего, мне надо просто подождать. Вот только сколько? Меня, привыкшую быть на связи с другими людьми чуть ли не двадцать четыре на семь, подобные задержки нервировали. И да, меня беспокоило, что я не знала, где его искать. Так получилось, что братец Ма всегда сам находил меня, и, не имея возможности с ним связаться, я чувствовала себя несколько растерянной. Мысль о том, что можно спросить, где искать братца Ма, у вдовы Шэнь, пришла не сразу. Не думаю, что она откажет мне в такой информации. Тем более, несмотря на переезд, у нас сложились не то чтобы близкие отношения – их сложно назвать дружескими или даже приятельскими, но тёплыми, без сомнения.

В своём предположении относительно вдовы Шэнь я не ошиблась. Да и А-Юнь была рада моему визиту. Молчаливый и хмурый подросток, имени которого я так и не узнала, сын вдовы Шэнь, едва заметно кивнул мне и увёл осла куда-то в загон. Что-то подсказывало мне, что ослу так будет лучше. Вместо того чтобы таскаться с хозяйкой, его ждёт тёплое местечко, большое ведро воды и большой стог сена. Кстати, надо, наверное, запастись сеном. А то непонятно, чем я его буду кормить зимой. Почему-то приближающаяся зима меня искренне пугала. При этом я не знала, когда она настанет, но «зима близко» сидело в подкорке, и буквально каждый прошедший день ощущался бездарно потраченным перед дедлайном на выживание. На меня давило подспудное ощущение, что с первым похолоданием мир словно вымрет, и я останусь одна-одинёшенька в своём скромном домике. Тем более что в этом мире нет коммунальных служб, которые будут расчищать дороги. От моего домика до города одна-единственная дорога, и та лесная. И что-то мне подсказывало: если её заметёт, я останусь отрезанной от города надолго.

Затолкнув эти мысли поглубже, я выспросила, где мне искать братца Ма, и уже собиралась попросить кого-то из детей проводить меня, как наткнулась на взгляд вдовы Шэнь и откинула эту идею. Было понятно, что искать Сяо Ма мне придётся идти самостоятельно, раз уж так приспичило. Разумеется, обострять ситуацию было не в моих интересах, так что искать дом мелкого паршивца мне предстояло одной, причём в том районе, где я никогда не была и, возможно, должна была бы держаться от него подальше, – в районе доков, где ближе к городской стене начинались районы нищеты. Далеко не самое безопасное место даже по описанию. Думаю, в любой другой ситуации я бы предпочла посидеть с вдовой Шэнь и поболтать о разном, дожидаясь, когда мелкий паршивец придёт сам, но мне приспичило. Мне было надо. Вот прям здесь и сейчас. Вдова Шэнь только покачала головой и напомнила, что осла надо будет забрать до захода солнца. Осла я, конечно, оставила, а вот деньги взяла. Понадеявшись на то, что мелкий уже договорился насчёт шкур, я прихватила местные крупные купюры – таэли, – ну так, на всякий случай.

Было интересно наблюдать, как менялся город в направлении доков: сначала центральная площадь сменилась богатыми кварталами с неспешной тишиной под сенью деревьев, растущих за высокими заборами, ворота в которые, тяжёлые и монолитные, охраняли каменные львы, затем сменялся районом попроще, где город робко и осторожно начинал оживать, ещё поглядывая на своего величественного и степенного соседа, потом в шум города вливалось всё больше и больше звуков: болтающие тётушки, матери, пытающиеся загнать детей домой, ругающиеся мужики, неспешно вышагивающая куда-то стража, при виде которой гул слегка приглушался, чтобы потом всколыхнуться с новой силой. Мимо меня взгляды людей скользили не задерживаясь, словно я была невидимка или настолько своя, что была до равнодушия привычна. При приближении гул сменялся звуком волн с реки и громкой руганью мужчин, делающих свою тяжёлую ежедневную работу. Здесь я замедлилась и принялась выискивать нужный мне дом. «Не доходя до доков, старая развалюха, не пропустишь, у него крыша когда-то зелёная была. А ведь приличная была семья», – пробормотала тогда Шэнь, сокрушаясь чему-то своему.

В общем и целом она была права. Мимо я не прошла, вот только по иной причине.

– Сукин сын! Я убью тебя, маленький зверёныш!

Я вздрогнула от крика. А следом услышала звуки избиения. В какой-то момент я затормозила, глядя, как рядом с неприметным старым домом с когда-то зелёной крышей высокий жилистый мужчина избивает свернувшегося в комочек ребёнка. Где-то внутри меня всё сжалось. И мне понадобилось, наверное, несколько секунд, чтобы между ударами этого бугая понять: избивает он братца Ма.

Мальчишка свернулся, стараясь защитить внутренние органы, плотно закрыл голову руками и, казалось, просто ждал, когда вспышка ярости пройдёт. А меня трясло. Я просто не понимала, как люди – а вокруг были люди – могли смотреть, как взрослый мужчина избивает ребёнка. Кто-то перешёптывался, и я ловила тихое: «Ну вот опять, сколько можно?» Кто-то равнодушно проходил мимо, а мужчина продолжал остервенело пинать ребёнка. Что-то словно приморозило меня к месту. Я не могла двинуться. И вместе с тем изнутри поднималась волна чистой, ни с чем не сравнимой ярости.

И, может быть, поэтому под влиянием этой самой злости, яркой и бескомпромиссной, когда я заорала:

– Оставь ребёнка в покое! – в этот момент мужика буквально снесло в сторону, впечатав в стену.

Сейчас я себя ощущала той самой фурией с картинок или из сказок. Возможно, у меня даже волосы шевелились. Я медленно, тяжело переступая, направилась к братцу Ма. А в это время бугай уже очухался.

– Сука! – заорал он. – Я тебя…

Начал было он, но вдруг захлебнулся словами. В его взгляде было что-то такое, словно он смотрел не на хрупкую девушку, а на самого настоящего монстра.

А я смотрела на него и не отводила взгляд. Мне казалось, я сейчас была в том же состоянии, в котором избивала тех самых парней, что покусились на Лу Шиань до того, как в её теле появилась я. Я не знаю, как в моей руке появилась тяжёлая палка – мусора здесь валялось немало, – но стало понятно: сейчас я буду кого-то бить.

– Госпожа, не стоит быть столь импульсивной, – раздался за спиной мягкий мужской голос, и я замерла, не в силах двинуться, словно скованная невидимой цепью, хотя в тот момент едва не развернулась и не врезала. Ведь нельзя же подходить к злой женщине со спины.

– Советчик нашёлся, – пробормотала я про себя, понимая, что ещё немного – и бить я буду не только бугая, но и обладателя мягкого голоса, потому что вот то чувство связности исчезало, истаивало, словно московский лёд под жарким сочинским солнцем.

– Разве госпожа не хочет помочь этому ребёнку? – взывать к моему здравому смыслу было решением спорным, но неожиданно сработавшим. Я чувствовала, как ярость медленно отступает. Желание разбить голову мудака, поднявшего руку на ребёнка, всё же пока никуда не девалось. – Даже если сейчас вы поднимете руку на его отца, будет ли это во благо сына? Ведь потом вы уйдёте.

Не хотелось признавать, что этот зануда за спиной был прав. Я могу спасти братца Ма один раз. А что потом? Скорее всего, побои станут только сильнее.

– Может быть, если благородная столь жаждет спасти этого ребёнка, ей стоит его выкупить?

Я обернулась, чтобы высказать непрошеному советчику всё, что я о нём думаю, но наткнулась на вуаль на шляпе вэймао с белым шёлком. Разглядеть лицо было невозможно. Но мужчина, стоящий передо мной, был, наверно, самым богатым человеком, которого я видела в этом мире. Его одежда из дорогого материала с богатой вышивкой, и на поясе – отделка, кажется, из нефрита. Ещё одно нефритовое украшение.

– Я благодарю господина за мудрый совет, – медленно цедя слова, выдавила я из себя и, повернувшись к мужику, спросила: – Сколько?

А бугай буквально просиял, потирая руки:

– Если хочешь этого паршивца, заплати мне один… – Он задумался и выпалил: – Нет, три таэля!

У меня дрогнуло сердце: это были крайне приличные деньги. Ну, пока я раздумывала, бугай выпалил:

– Нет, пять! Пять таэлей!

Это было уже чересчур. Я закусила губу, думая, как свести ситуацию к условной ничьей, и тут братец Ма открыл глаза. Надежда в его взгляде медленно угасала. Он тоже понимал, что за него запросили слишком много. Девушка, которую он видел два раза в жизни, даже если она ему помогла, совершенно не обязана выкупать его.

Сейчас мне снова, как никогда, захотелось оказаться в собственном мире, где можно позвонить в полицию или натравить на этого типа опеку. Я слышала шёпотки, из которых доносилось: «Опять бьёт», «Не повезло с сыном», «Не повезло с отцом». А меня снова начинала колотить.

Пять таэлей – это много. Ладно, выдохнула я. И среди толпы раздался тихий шёпот, только подтверждающий эту мою мысль: «Пять таэлей за уличного босяка – это много».

Братец Ма криво усмехнулся и медленно закрыл глаза, в которых была пустота. Бугай словно очухался от недавнего шока, встал, и в его взгляде мелькнула неприкрытая злоба. Я обречённо вздохнула и, окатив его презрительным взглядом, рявкнула так, что даже птицы замерли:

– Идём!

– Идём? Куда? – растерялся бугай.

– В ямэнь оформлять купчую, – отрезала я, прекрасно понимая, что в случае, если мужик передумает, а у меня на руках не будет документов, он может заявить, что я украла ребёнка, или будет требовать деньги бесконечно. На этом надо будет поставить точку.

– Зачем в ямэнь? – засуетился мужик. – Здесь же можно приказчика позвать. Позвать, благородная госпожа?

И столько подобострастия было в его голосе, что мне стало противно, но я распорядилась:

– Зови. – мне все-таки удалось не потерять некоторой внушительности.

И мы как-то буднично оформили купчую на ребёнка. Я выложила пять таэлей – дурацкая привычка носить с собой большие купюры на случай больших покупок. Бугай, довольный, грабанул их и, пританцовывая, вышел куда-то.

– Опять на проституток спустит, – прошипел Сяо Ма, с трудом поднимая своё тщедушное тельце с земли.

Я только вздохнула:

– Ну и хрен с ним. Пошли, чудо луковое.

Мальчишка скривился, не совсем понимая, что я сказала, а потом уточнил:

– Куда?

– К врачу, – вздохнула я тяжело.

Глава 12

Несмотря на непонятные блеяния за спиной из разряда «да зачем, со мной всё в порядке, не надо» и так далее, я с упорством ледокола тащила Сяо Ма в сторону больницы, на которую указали сердобольные люди в лице приказчика. И меня не смущало, что больница эта находилась довольно далеко от доков, в приличном, а то и очень приличном районе. Как ответственная хозяйка, я должна убедиться, что подлеченные мной живые организмы пробудут в этом состоянии ещё долго. А судя по тому, как приложили мальчишку, у него могли быть какие-нибудь внутренние повреждения, если не считать переломов, ушибов или простых синяков. Да и не нравилось мне, как он дышал – как-то тяжело и с присвистом. Как любой житель двадцать первого века, имеющий доступ к описанию огромного количества болезней, ранений и смотревший «Скорую помощь» и «Доктора Хауса», я могла сходу припомнить или придумать добрый десяток диагнозов разной степени смертельности. В общем, до того как мы дошли до небольшой лавки целителя, я успела накрутить себя до такой степени, что была готова уже хоронить мальчишку.

В лавке нас встретил пожилой мужчина с длинной окладистой бородой, сухонький, низенький, опирающийся на клюку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что в больнице этого мира вряд ли будет приёмный покой и улыбчивые медсестры в белых халатах. Ну и чёрт с ним, лишь бы мелкого вылечил. Но, честно говоря, я не представляла, как этот старичок с очень пронзительным взглядом будет диагностировать внутренние повреждения или переломы. Ну, допустим, перелом ещё можно нащупать. Но с внутренними повреждениями-то как? И пока я пребывала в этом состоянии полу́шока, лекарь взял запястье мальчишки, положил на него два пальца и то ли к чему-то своему прислушался, то ли просто провалился куда-то в свою реальность. Вот только уже через несколько минут он оставил руку мальчишки в покое и, поцокав языком, вывалил на меня столько информации, что я почувствовала себя стареньким компьютером, на котором пытаются запустить новейшую игрушку, требующую ресурсов больше, чем у компьютера и его предшественников вместе взятых.

Я честно пыталась вслушиваться. Вот только, судя по моему взгляду, старичок это прекрасно понял: его слова до меня доходят едва-едва. И он начал объяснять более человеческим языком. Как он думал. Но общий контекст я поняла: по счастью, ничего сверх того, что могло бы привести к необратимым летальным последствиям, не случилось. Есть трещина в ребре. Но это лечится плотной повязкой, иглоукалыванием, прижиганием и традиционными отварами. Иглоукалывание и прижигание он сделает прямо сейчас, мальчишку можно будет забрать где-то… часа через три, перевела я обозначенный временной промежуток в привычное для себя измерение. А вот лекарства надо было пить дней десять. Причём он может просто предоставить список трав и ингредиентов, из которых надо приготовить лечебную смесь, либо купить уже готовые. Меня устроил последний вариант, а то из меня тот ещё кулинар.

А потом мне озвучили сумму за лечение. У меня даже бровь не дрогнула, когда я потянулась к кошельку в состоянии «горит сарай – гори и хата». А вот Сяо Ма, кажется, захотел провернуть всё обратно и испариться из клиники. Но если я уже что-то решила – получить здорового Сяо Ма на выходе, – то меня ничего бы не остановило. Тем более если это «ничего» можно было решить деньгами.

Вот только наше финансовое состояние срочно требовало новых денежных вливаний и желательно обширных и бесперебойных. Последнее я, конечно, обеспечить пока не могла, а вот какой-никакой худенький ручеёк – пожалуйста. Тем более я и так собиралась навестить любимого дядюшку. Поэтому оставляем мелкого на попечение доктора, а сами идём к доброму дядюшке. Надеюсь, бусина, которая получилась из борща, будет стоить достаточно, чтобы мой бюджет не сильно просел.

Когда я добралась до торговца Ли, у него, по счастью, уже никого не было. А он, по тому же счастью, был и ждал меня в той же самой комнате, в которой мы беседовали в прошлый раз. Ленточку он забрал не глядя, практически по той же цене, что и прошлую. Хотя, судя по палке, которой он проверял артефакты, это было что-то другое, но присмотреться я не успела. Ну да ладно, мне в принципе было не особо важно. А вот в бусину он вцепился со страшной силой. Она оказалась демонической. Раздвоенная палка выдала название «Хуа Мо дань» – пилюля трансформации демона. В этот момент мне показалось, что меня выкинут из лавки без права на повторный визит, но нет. Дядюшка погладил бороду и довольно прищурился, вчитываясь в мелкое описание, которое мне видно не было, и бормоча что-то вроде: «Усмирение, очищение»… Единственный раз он сорвался на моменте: «Слабительный эффект?», но я сделала вид, что этого не слышала. Мне сейчас было вообще всё равно, что это за пилюля и для кого она, я также не собиралась интересоваться, кому он планирует продавать вещь для демонического культивирования в землях праведных практиков. Об этом я уже знала. Также знала о непримиримой вражде двух фракций. При этом, с одной стороны, я прекрасно понимала, что деньги не пахнут. С другой – одно название «демоническая» меня как-то сильно отпугивало. Я очень надеялась, что ничего подобного я больше не получу. Что гораздо важнее для меня – становилось необходимым наличие такого же артефакта, который бы позволил опознавать, что там наварил мой горшочек. Вот только я была уверена, что торговец Ли со своей палочкой не расстанется. Эх… Хочу такую же, хочу! Жаль, нельзя покататься по земле, колотя руками и ногами, с воплями: «Купи, купи, купи!» Точнее: «Отдай, отдай, отдай!»

Мы с торговцем Ли разошлись, довольные друг другом. Мне даже перепала небольшая премия вроде мешочка с чаем. Маленького мешочка с чаем, но мне этого было достаточно.

Когда я вернулась к доктору, мелкий Ма ещё спал. Врач выписал целый свиток с назначениями и рекомендациями, десять доз лекарств, которые надо будет давать ребёнку. И заметил, что его было бы неплохо откормить в связи с сильным истощением организма. Это, конечно, хорошо, но кто бы меня откормил? Впрочем, как оказалось, мой бюджет может пережить и такой удар, как покупка собственного раба. Да, технически братец Ма стал моим рабом. Точнее, это называлось, я покопалась в памяти, «контракт на смерть». То есть бессрочный. А вот если бы мы заключали контракт на жизнь, там было бы указано количество лет, которое братец Ма должен на меня отработать.

Растолкав несчастного ребёнка (который, впрочем, уже выглядел не таким уж и несчастным), мы вернулись к вдове Шэнь забрать осла. Осёл был не в восторге от пополнения в нашем маленьком семействе, вдова Шэнь крайне задумчиво смотрела на нас, и, если честно, меня это немного насторожило. Впрочем, дело ограничилось тем, что вдова предложила выкупить старые вещи своего сына, из которых он уже вырос, за практически символическую плату. Я выкупила и понадеялась, что этим всё и ограничится, а я просто параноик и придумываю себе то, чего нет на самом деле.

У меня сейчас другая проблема – осёл, который раздражённо дёргал ушами и норовил укусить мальчишку. Договариваться с ним на глазах множества людей не хотелось, почему-то мной всё сильнее овладевала мысль о том, что чем меньше люди знают подробностей о моей жизни, тем лучше. В конце концов, одинокая девушка в лесу… По спине пробежали мурашки.

Осёл, поймав мой недовольный взгляд, наконец-то успокоился, и мы могли выдвигаться домой. Ничего нужного не купив, так что корзинки остались пустыми. Нагрузить, что ли, осла братцем Ма? В нём весу-то меньше, чем в кошке, не надорвётся. Осёл был не в восторге, но уже не саботировал. Я ему шёпотом пообещала пшеницы купить в следующий выход. Только его персональную.

Что интересно, куда мы идём, братец Ма не спрашивал. Зато он спрашивал, точно ли он может ехать на осле, три раза. Я устала отвечать, что да, он может, и ничего страшного, если я пройдусь пешком. После того как я его выкупила у его отца, мальчишка как-то растерял часть своей ершистости. Казалось, он ещё не понимал, насколько изменилась его жизнь и чего ожидать от такой неожиданной «покупки». Вот только, скорее всего, ничего хорошего он и не ожидал.

– Мы вот здесь будем жить? – удивился братец Ма, когда мы наконец добрались до дома.

– А есть какие-то другие варианты? – заинтересовалась я.

Мальчишка пожал плечами.

– Да нет. Выглядит гораздо лучше, чем…

Он не закончил, промолчал и отвернулся. Я же растрепала его волосы, прекрасно понимая, что он хотел сказать.

– Значит, так, – начала командовать я. – Зал занят ослом. Он здесь ночует, пока я не построю ему нормальное стойло. Поэтому сегодня поспишь вместе со мной в спальне. Завтра придумаем, где определить тебе место. Ну и заодно решим, на чём ты будешь спать. Как ты понимаешь, у меня пока не так уж и много вещей. Мы, конечно, потом докупим. Но пока придётся потесниться.

– Мне многое не надо, – забормотал мальчишка.

Я цокнула языком, и он вздрогнул. Кажется, он ещё не понимал, что теперь его бить никто не будет.

– Я как ответственный рабовладелец должна проследить за тем, чтобы ты был здоров, накормлен, в идеале обучен грамоте – но это мы ещё решим. И выглядел подобающим образом. Ну и соответственно имел свою комнату. Как нормальный ребёнок.

И в этот момент мальчишка разрыдался. А я стояла и даже не знала, что делать. Я совершенно не понимала, как можно утешить ребёнка в таком состоянии. Впрочем, сырость продолжалась недолго, и вот он уже самостоятельно вытирает слёзы рукавом и, кажется, возвращается к некоторой своей ершистости. И да, я сделала вид, что ничего не было.

– Где-то здесь ещё обитают мыши. Пока они мне не попадаются на глаза, пусть живут. Относительно всего остального с ними ты можешь договориться. Вот, – развела я руками в некоторой растерянности. – Теперь будем обживаться вместе.

Спать со мной на одной кровати мальчишка отказался категорически. Но согласился взять одеяло (хлопковое, между прочим) и устроиться где-то в зале. Там, кажется, было что-то вроде диванчика, правда, без мягких подушек, больше похожего на скамеечку. Его вроде устроило.

На следующее утро я проснулась от того, что раздавался какой-то равномерный звук. То ли хлопки, то ли стуки. Я растерянно потянулась, зевнула, выползла из кровати и пошла на звук, раздававшийся, как оказалось, со двора. Мелкий Ма вместо того, чтобы, как положено ребёнку его возраста, отлёживаться, отъедаться и лениться, рубил дрова.

– Ты чего ни свет ни заря подскочил? – буркнула я.

Мальчишка обернулся и вдруг резко покраснел и снова отвернулся в другую сторону.

– Вы бы оделись, госпожа, – буркнул он.

Точно. вздохнула я, понимая, что опять забыла надеть верхнюю одежду поверх средней, то есть опять вышла к парню в пижаме.

– Ладно, – согласилась я. – Пойду переоденусь, а потом всё равно задам вопрос.

На который мне, естественно, никто не ответил. Но, в общем и целом, как оказалось, мелкий Ма – это очень полезное приобретение в хозяйстве. Он что-то там сделал с печью, и она прекратила выплёвывать в меня сажу и копоть.